I. «Неизбежный исход.»

Глубокая ночь уже окутала безлюдные улицы небольшого городка тёмным покрывалом, но в просторном офисе, где, казалось, давно должны были погаснуть все цифровые огни, всё ещё теплился тусклый свет экрана ретро-компьютера. Перед ним, погружённый в свою любимую работу, сидел мужчина средних лет. Тёмные круги под его лазурными глазами свидетельствовали о хроническом недосыпе и чрезмерной усталости, которая уже была частью уставшего программиста. Его тонкие, бледные пальцы порхали над клавиатурой не торопливо и механически, как при рутинном программировании, плавно и ритмично, словно он играл на пианино, а не занимался нудной работой. Он вносил последние поправки в код общего проекта над которым он работал со своей командой ещё со студенческих лет. Его движения как всегда были кропотливыми, но почти с артистической сосредоточенностью, ведь в момент программирования и проверки очередного кода, казалось его ничего не могло отвлечь. Этот амбициозный проект должен был стать настоящим прорывом для человечества! По крайней мере, так верил сам автор замысла, вместе со своей шайкой близких друзей, которые всегда поддерживали его нестандартный проект, даже несмотря на тот факт, что они в отличие от самого программиста никогда не задумывались о нём, как о чем-то серьёзном. Небольшой проект, который объединял их всех вместе и благодаря которому они могли улучшить свои навыки в кодировании. Амбициозный мужчина со светлыми волосами, лёгкой щетиной и голубыми глазами. В них, несмотря на поздний час, всё ещё горела живая искра неугасимый огонь вдохновения и уверенности в успехе того, чтобы изменить мир и получить признание общества. — Уверен, никто не будет возражать, если я доработаю пару деталей самолично, — с лёгкой самоуверенностью произнёс сонливый мужчина, поправляя квадратные очки на переносице. — Завтра у всех будет поменьше работы… Мы с "Квин" наконец-то сможем побыть вдвоем не только в офисе. Ей, да и мне определенно стоит посетить шахматный клуб, как в старые добрые времена. На мгновение он замер, затем украдкой бросил взгляд на фотографию в рамке, стоявшую на краю рабочего стола. На снимке была запечатлена группа близких ему друзей и любимая жена. Все они улыбались, излучая неподдельное счастье, кто‑то застыл в моменте когда смеялся, кто‑то обнимал другого за плечи, а в глазах каждого читалась та самая теплота, ради которой, в конечном счёте, и стоило трудиться до глубокой ночи... Взгляд мужчины на миг смягчился будто этот кадр на секунду вернул его из мира кода и алгоритмов в мир живых чувств, напомнив, ради чего он вкладывает в работу всю душу.

Душу...?

Вкладывал ли он действительно слишком много сил в этот проект? А душу? Вопрос повисал в воздухе, тяжёлый и глубокий, но поразмышлять над ним подолгу не довелось. Ретро‑компьютер вдруг издал странный, чужеродный звук — такой, которого не должно было быть в его системе. По крайней мере, светловолосый программист никогда прежде не слышал ничего подобного. В тот же миг экран резко погас, погружая помещение во тьму. Очки на носу мужчины тускло отразили угасающий отблеск, а затем всё вокруг растворилось в непроглядной черноте офиса. Он остался один — в тишине и мраке, перед безжизненным корпусом потухшего устройства.

「 ✖ Ошибка входа в систему! 」...

Бывалый шахматист, привыкший просчитывать ходы на много шагов вперёд, на мгновение растерялся. Нервно схватившись за волосы, он заскрипел зубами, пока его лазурные глаза тут же полезли на лоб, где виднелось небольшое количество морщин: — Ох‑х! Нет‑нет, мои наработки! Ну как так! — расстроенно прошипел сквозь белоснежные зубы страдалец, тут же с досадой прикусывая нижнюю губу. — Не может этого быть… Вот бы оно сохранилось… У программы ведь должно быть аварийное сохранение на такой случай? Несколько попыток оказались тщетными, экран ретро-компьютера так и не собирался включаться отчаявшийся светлокожий очкарик закрыл лицо бледными, подрагивающими руками, словно пытаясь отгородиться от неминуемой потери всех его наработок, а также времени, которое он также потерял. Как вдруг, когда отчаяние уже готово было поглотить его целиком, небольшой экран монитора вновь включился, а после вспыхнул, сначала холодным синим, затем тревожным красным оттенком, заставляя мужчину тут же прищуриться сквозь пальцы. Цвета сменяли друг друга в хаотичном ритме, будто намеренно играясь перед тем, кто мог наблюдать со стороны, устраивая своеобразное цирковое представление... Не успев убрать руки от лица, "Королёр" услышал дикторский, четкий голос: — Приветствую‑юю! — произнёс он, и звук слегка эхом разнёсся по мрачной комнате наполненной ночной тьмой, его голос звучал слишком громко и обрывисто, словно говорящий только учился управлять собственной речью. Изображение на экране мерцало, дрожало, пиксели перестраивались, складываясь в причудливую, но отчётливо приветливую улыбку, между которыми виднелась пара ещё более причудливых глаз, которые плясали на языке пиксельного аватара. — ...Кажется, я только что подключился к сети, как говорите вы, люди, да? — продолжил красноватый силуэт, будто бы всматриваясь в глаза того, кто сидел перед ним с маленького компьютерного экрана. Пока в интонации его сквозила почти детская радость открытия чего-то нового. — Впрочем, какое чудесное совпадение наша с тобой встреча, не правда ли? Вселенная, несомненно, действует таинственным образом, чтобы свести нас здесь и сейчас! В свою очередь, изрядно измученный программист замер, пальцы его медленно опустились, а рот непроизвольно застыл в открытом состоянии так, словно он мог словить всех мух. Он смотрел на экран, не веря своим уставшим, уже покрасневшим от подступившим к глазам слезам, а в груди, где только что клокотало отчаяние, зарождалась смесь изумления, тревоги и робкой надежды на то, что его проект стоил всех его усилий.

「 ✔ Вход в систему подтвержден ! 」...

***

Потом, намного позднее, вспоминая своё поведение в тот день, аватар в виде шахматной фигуры неоднократно удивлялся тому, что сразу не сошёл с ума! Он даже не получил нервного расстройства, но, будучи достаточно самокритичным, не стал восхищаться своей стрессоустойчивостью, учитывая тот факт, что на тот момент он не спал несколько суток. В тот день в его мозгах сработал некий защитный механизм, нивелирующий эмоции и снижающий уровень удивления с запредельного до разумного. Яркие силуэты перед затуманенными глазами, невнятные голоса которые слышались так, словно они были где-то глубоко под водой. Постоянные приключения, слившиеся в одно серое пятно, давно затуманили голубые глаза шахматной фигуры короля, который давно разучился выражать собственные эмоции. Всё давно казалось ему не родным, весь этот яркий голографический мир утерял свои радостные краски, когда шахматная фигура в лице бывшего кодера растеряла остатки своего единственного счастья в бесконечных коридорах вселенной, которую создал он сам, в конечном итоге оставшись в одиночестве. Но все же совершенно чуждым он никогда не стал бы. Даже в таком беспомощном состоянии, он смог вызывать у сумасшедшего, одинокого Королёра подсознательные ассоциации и именно это было страшно, хотя он уже давно и не понимал почему боится? Чего? Впрочем, другому любому существу застрявшему в этом месте, со стороны как раз ясно было почему. Привычный пёстрый мир исказился, выглядел неправильным, как в кривом зеркале, и стал непредсказуемым. Хорошо сделанные модели начали то и делать метаться из стороны в сторону, дергаться словно в агонии, линии изломились, а законы пространства перестали иметь какой-либо смысл. Где‑то вдалеке, сквозь гул и треск рассыпающихся на миллион пикселей объекты, пробивался женский голос он звал кого‑то по именам, то затихая, то вновь становясь отчётливым. Не настоящая, искусственно сделанная земля под ногами содрогалась, будто сама основа цифрового мира трещала по швам. Цифровой мир по щелчку пальцев раскололся надвое слишком быстро и резко, словно его кто‑то намеренно разрубил на две части из-за какой-то ошибки, а может быть случайности? С потолка сыпались лагающие, виснущие объекты, фрагменты кода виднелись то тут, то там, обрывки голограмм, искажённые модели цирковых декораций, которые раньше уже могли видеть в приключениях Кейна все обитатели цифрового цирка. Всё это падало прямо вниз, в центр самого цирка, а некоторые предметы даже не долетали до пола, будто застревая в сбоящих слоях цифровой симуляции. В этой сцене неизбежной гибели маленькой вселенной, голос Кейна, четкий и поставленный, отражался от стен цирка. Когда он обращался к своим свежим, выращенным им цветам, его слова искажались так сильно, что разобрать то, о чём он говорит, было практически невозможно. — Не бойтесь, мои дорогие заключённые друзья!! Не стоит волноваться из‑за этой мелкой неполадки! Ваш вечно капризный инспектор манежа, как всегда, готов к подвигам, и он, э-ээ, сейчас всё уладит, — усмехаясь себе под нос с явным сарказмом, сказал здешний диктатор, пока в его голосе слышался непривычный ему сарказм. — О, вот это сюрприз! И не самый приятный… Что-нибудь придумаю до того момента, пока все вы не станете бессознательными креветками. — Подытожил Кейн, всматриваясь на то, как всё, что он сделал за всё это время, разрушалось по щелчку пальцев. Он деловито и драматично прищурился, а после послышался его нервный смешок, который прозвучал слишком наигранно и тут же смолк, оставив лишь нагнетающую тишину распадающейся реальности. В его глазах мелькали странные ошибки, а физическое тело встало как вкопанное на деревянной сцене:

⸮ ﹖ ︖ ⁇ ¿ ‽ ？

「 ...Попробуйте снова - Ошибка. ﹕↻ 」

К несчастью для шестерых оставшихся людей, все они стояли перед сценой, где уже успел застыть словно статуя искусственный интеллект в лице самого Кейна. Его глаза переливались глючным сиянием, выдавая ошибку за ошибкой. Помни удивленно округлила свои красно-синие глаза, а после сделала небольшой шаг назад и крепко схватила Рагату за руку, которая стояла к ней ближе всего. Пальцы её дрожали, а голос, когда она заговорила, прозвучал едва слышно, прерываясь от волнения: — О боже, это явно не к добру… Кейн теряет контроль, видимо ещё и вместе с ним рушится весь цирк... Скажите мне что это просто неудачная подводка к очередному путешествию. — Она отчаянно жестикулировала, тут же в моменте отлипая от Рагаты, параллельно указывая на мерцающие, искажённые предметы вокруг них. Сам купол цирка плыл волнами, пол, состоящий из клеток, пересекали многочисленные трещины, а предметы, сыплющиеся с голубого неба, которое стало переливаться всеми возможными цветами радуги, застыли в воздухе, будто их кто-то заморозил в моменте падения. С неба в этот же момент обрушилась гигантская стена из конфетного королевства. Розовые башни из сахарной глазури, арки из карамельных нитей, колонны из мармелада и целые полосы шоколадных плит срастались на лету, образуя непреодолимую преграду. Рагата, Помни и Королёр оказались по одну сторону со стороны сцены с искусственным интеллектом, который явно словил какую-то очередную ошибку, в свою очередь Джекс, Зубл и Гэнгл по другую. Глаза Рагаты расширились от ужаса, однако, она как всегда старалась не придавать этому слишком большого значения. Куколка с красными волосами нахмурилась, впиваясь взглядом в картину разрушающегося цирка перед собой. Попутно собирая всю свою волю в кулак, она повернулась к подруге и попыталась говорить убедительнее, чем обычно: — ...Н-не паникуй, я уверенна всё будет отлично, правда, — голос её всё же дрогнул, выдавая затаённый страх где-то внутри плюшевого аватара. — Кейн немного… эксцентричен, но он всегда находит способ всё уладить, уверенна раньше такое случалось. Правда ведь Королёр? Однако, шахматная фигура не ответила. Он привык что тишина отвечала ему чаще, чем живые "люди" из цирка. Его взгляд голубых глаз был прикован к красному силуэту на сцене, который то и дело застыл в одном положении, словно его код обнулился и сломался, то и дело показывая в гетерохромных глазах какое-то нереальное количество ошибок, которые всплывали одна за другой. — Извини, можешь говорить по-громче не слышу из-за взрыва у себя за спиной, — спокойно произнес деревянный мужчина, хлопая своими глазами и щурясь, словно он действительно был предельно серьезен. Попутно складывая свои перчатки в замок. Как вдруг он в моменте изменился, и его голос стал писклявым и громким, он нервно задергался. — СТОП, КАК НАМ ВЫБРАТЬСЯ? ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ МЫ ЗАСТРЯЛИ? Застрял здесь в... Чужом мире. Чужом мире. Чужой мир.

Чужой ли ему этот мир?

То, что с ним произошло, наверняка описывалось в многочисленных книгах с жанром фэнтези или психологическом триллере. Но Королёр этих книг не читал и всегда плохо запоминал ход событий, возможно, из-за шока от обилия непонятного и необъяснимого.