7. Эпицентр

Синие нити света начали гаснуть так же внезапно, как и появились. Сначала они потеряли свою неоновую яркость, становясь прозрачными, почти призрачными волокнами, а затем окончательно втянулись в вентиляционные решётки и обшивку «Щита-1», словно живой океан, решивший отступить обратно в недра завода. В жилом блоке воцарилась тишина, от которой заложило уши. Больше не было слышно ни треска, ни гула коронного разряда. Только ставшее вдруг неестественно громким шипение фильтров очистки воздуха. Но Ыль медленно опустила руку, на которой мгновение назад покоился светящийся импульс. Её лицо снова стало непроницаемым. Ин Хо всё ещё ощущал, как покалывает кончики пальцев. Его взгляд метался от Но Ыль к закрытому люку, за которым во мгле огромного ангара скрывалось что-то аномальное. Ощущение того, что он потерял контроль над собственной миссией, теперь стало почти физическим — как холодная сталь у горла. — Ложитесь спать, — голос Кан прозвучал сухо и ровно, отсекая любые попытки продолжить разговор. Она не стала дожидаться реакции. Встав из-за стола, женщина прошла к своей каюте, и тихий щелчок её двери прозвучал в замкнутом пространстве, как выстрел. Она не собиралась давать объяснений. Не сейчас. Ин Хо медленно перевёл взгляд на Ки Хуна. Капитан сидел, вцепившись пальцами в край столешницы, его лицо было бледным в тусклом свете аварийных ламп. Он выглядел так, будто весь его мир, выстроенный на графиках и координатах Сектора, только что рассыпался в пыль. — Выставлю дежурство, — хрипло произнёс Майор, хотя в этом месте протоколы безопасности Сектора казались уже чем-то нелепым. — Сержант в кабине. Я здесь. Капитан у шлюза. Ки Хун лишь коротко кивнул, не поднимая головы. Хён Джу, до этого момента старающаяся быть тенью в углу отсека, шумно выдохнула. Остаток ночи прошёл в оцепенении. Ки Хун лежал на узкой полке, глядя в темноту потолка, прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Но Зона затихла, затаилась, словно давая им последнюю возможность переварить увиденное перед тем, как наступит утро. Оно не принесло света. Лишь сменило угольно-чёрную мглу ангара на мутно-серый желтоватый полумрак, который едва пробивался сквозь забитые пылью окна цеха. Ки Хун поднялся, чувствуя во всём теле тяжесть. Во рту был привкус металла. Когда он вышел в центральный отсек, Ин Хо уже был там. Майор сидел в той же позе, что и ночью, глядя на пустую кружку перед собой. Его глаза покраснели от бессонницы, а на скулах чётче проступили желваки. Дверь каюты медика открылась ровно в семь, когда вся группа собралась вместе. Но Ыль вышла собранной, в застёгнутой на все пуговицы форме. Женщина подошла к столу и молча налила себе воды из бутылки. Ин Хо поднял на неё взгляд. — Госпожа Кан, вы ничего не хотите объяснить? Женщина поставила стакан на стол и села напротив. Она посмотрела сначала на Майора, затем на Ки Хуна, который замер у переборки, и Сержанта. — Девочка, которую вы видели, — начала она, и её голос впервые за всё время едва заметно дрогнул. — Её зовут Сон Ы. Но Ыль сделала небольшую паузу, глядя в пустоту перед собой, прежде чем добавить. — Она моя дочь. И семь лет назад Сектор официально признал её мёртвой. Ки Хун вздрогнул. Холодная дрожь пробежала по позвоночнику, когда слова Но Ыль сложились в его голове с обрывками старых воспоминаний. Семь лет назад... Он тогда часто заглядывал в медицинский блок в перерывах между сменами, чтобы перекинуться парой слов с Сан У. И он помнил, что тогда происходило в жизни Но Ыль. Она тогда только родила, но вместо того, чтобы всё свободное время проводить с ребёнком, корпела в лаборатории. Тогда в блоке шептались, что она карьеристка, одержимая наукой, раз променяла колыбель на пробирки. А потом всё резко закончилось. Громко и страшно. По Сектору поползли слухи, что Но Ыль потеряла всех. Её муж пренебрёг протоколом дезинфекции после смены в шлюзовой зоне. Он принёс на одежде частицы ядовитой пыли, и неокрепший организм полугодовалой Сон Ы не выдержал даже малейшего контакта. Девочка сгорела от поражения лёгких за несколько дней, а мужчина, не выдержав вины за смерть дочери, добровольно ушёл в Пустошь без защиты, фактически совершив самоубийство. Ин Хо устало выдохнул, зажмурился и с силой потёр пальцами переносицу, пытаясь уложить в голове этот старый трагический пазл, который Но Ыль только что перевернула с ног на голову. Майор открыл рот, чтобы что-то сказать, но звук не успел сорваться с его губ. Из кабины пилотов донёсся требовательный сигнал бортового компьютера. Это не был обычный писк датчиков или оповещение о завершении цикла фильтрации. Звук был настойчивым, модулированным — так «Щит-1» давал понять, что внешняя система или удалённый узел связи хочет с ними поговорить. Все четверо одновременно переглянулись. В Седьмой зоне, где любая связь считалась невозможной из-за плотности ионизированной пыли, этот сигнал казался криком из могилы. Ки Хун первым нарушил оцепенение, уже делая шаг в сторону кабины. Ин Хо мгновенно подобрался, усталость с его лица смыло привычной боевой готовностью. — Сержант, на пост, — приказал он, кивнув Хён Джу. Они вошли в кабину. Главный монитор пульсировал тревожным красным цветом. Вместо стандартных координат или видеосвязи на экране бежали строки зашифрованного кода, который Ки Хун узнал мгновенно. Это был прямой канал из штаба Иль Нама. Ин Хо и Ки Хун замерли перед экраном. Рука Капитана зависла над кнопкой приёма. — Жми, — коротко бросил Ин Хо. Сон коснулся панели. Динамики «Щита-1» выдали короткую серию щелчков, а затем из них разлился голос Командующего. Его тон был непривычно мягким, почти отеческим. — Капитан Сон, Майор Хван. Рад видеть, что «Щит-1» держит марку. Системы зафиксировали, что вы пересекли границу «Зоны-7», — старик сделал небольшую паузу. — Я звоню лишь для того, чтобы пожелать вам удачи. Вы выполняете важнейшую работу для будущего нашего Сектора. Ин Хо стоял, вытянувшись в струну, его взгляд был прикован к пульсирующей полоске аудиосигнала на мониторе. Он чувствовал спиной присутствие Но Ыль, которая замерла в проёме. — Благодарим за доверие, господин Командующий, — ответил Хван, чеканя каждое слово. — Седьмая зона — коварное место. Там много... неучтённых факторов, — продолжил старик. — Если ситуация начнёт выходить из-под контроля, или если вы столкнётесь с чем-то, что угрожает стабильности протокола... Иль Нам не договорил фразу до конца, оставив висеть в воздухе многоточие. — Майор Хван, вы мой лучший офицер. Вы прекрасно знаете, что нужно делать в таких случаях. Безопасность Сектора и чистота миссии превыше всего. Даже если цена покажется вам слишком высокой. Экран мигнул и погас. Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Ки Хун медленно обернулся к Ин Хо. На губах Капитана мелькнула недобрая усмешка. — Знаете, что делать... — процедил Ки Хун. — Ну что, лучший офицер, вам не кажется, что самое время применить свои знания и воспользоваться своим преимуществом? Потому что мы ни черта не знаем, с чем столкнулись. Ин Хо перевёл усталый взгляд на Ки Хуна. Он слишком хорошо знал эту интонацию. Так Сон говорил, когда чувствовал себя преданным, когда между ними вставала стена из уставных протоколов. — Тебе весело, Сон? — тихо спросил Майор. — О, я просто в восторге, Ин Хо, — Ки Хун сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Хвана, игнорируя присутствие Но Ыль в дверях. — Нам только что пожелали «удачи» из тёплого кабинета Сектора. Нам напомнили, что ты элита. Ин Хо стоял неподвижно, позволяя Ки Хуну нарушать все границы устава, которые в этой тесной кабине больше не имели значения. Между ними сейчас было не расстояние между Майором и Капитаном, а пропасть, которую Иль Нам методично углублял каждым своим словом. — Ты думаешь, я не чувствую поводок на своей шее? — голос Ин Хо стал тихим, почти интимным, предназначенным только для Ки Хуна. Взгляд Капитана метался по лицу Майора, словно пытаясь найти там хоть одну трещину в безупречном граните выправки. — Чувствовать мало, Ин Хо, — прошептал Ки Хун. — Вопрос в том, когда ты решишь его перегрызть. Он коротко кивнул в сторону погасшего монитора, где только что пульсировал сигнал из Сектора. — Он напомнил тебе про «Чистый горизонт». Твоё «преимущество» — это не спасение, это привилегия предателя. Ки Хун сжал кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не схватить Ин Хо за отвороты кителя и не встряхнуть. Вся его язвительность была лишь криком отчаяния. Он помнил тот вечер в своей квартире, когда Майор, рискуя всем, отдал ему ключ доступа. Это был жест абсолютного, почти безумного доверия. А теперь, под тяжёлым взглядом «Ока» и после звонка Командующего, это доверие казалось Ки Хуну петлёй, которую они накинули друг другу на шеи. — Ответь мне, что ты выберешь, когда придёт время выбирать между кодом в твоей голове и группой, Майор? Снова выберешь систему? Ин Хо медленно поднял руку и коснулся запястья Ки Хуна. Хватка была тяжёлой, почти болезненной. — Я уже выбрал, Ки Хун-а, — тихо произнёс мужчина. — В ту ночь, когда пришёл к тебе с ключом. Если бы я хотел воспользоваться «преимуществом», я бы никогда не позволил тебе увидеть код. Он перевёл взгляд на Но Ыль. Она ещё ничего не успела им объяснить. Для мужчин всё это пока было лишь набором пугающих странностей. — Мы ни черта не понимаем, что здесь происходит, — Ин Хо снова посмотрел на Ки Хуна. — Но я знаю одно: Иль Нам боится этого места. Боится настолько, что звонит лично, чтобы убедиться, что поводок всё ещё на мне. Он чуть сильнее сжал запястье Капитана, заставляя того дышать ровнее. — Если ты думаешь, что я снова закрою шлюз перед твоим носом... значит, ты зря впустил меня тогда. Больше я не выберу приказ ценой тебя. Никогда. Но Ыль сделала шаг вперёд, её лицо было бледным. — Думаю, у нас не так много времени, — прервала она их, её голос дрожал от напряжения. — Иль Нам не будет ждать вечно и скоро попытается снова связаться. Ин Хо резко отвернулся к навигационной панели. Его пальцы начали быстро вводить команды. — Ки Хун, садись за терминал связи. Нам нужно создать видимость помех. Имитируй критический сбой системы из-за ионизации. Пусть Сектор думает, что «Щит-1» временно ослеп, но всё ещё в зоне. Нам нужно выиграть время, чтобы эта женщина, — он кивнул на Но Ыль, — наконец объяснила нам, ради чего мы только что стали государственными преступниками. Ки Хун замер на секунду, вглядываясь в профиль Ин Хо. А затем молча опустился в кресло связиста. Пальцы, ещё хранившие дрожь после недавней вспышки ярости, начали быстро вбивать алгоритмы искажения. На главном мониторе поползла серая рябь — идеальная имитация того, как ионный шторм «съедает» электронику вездехода. Для Сектора «Щит-1» превратился в умирающий маяк, захлёбывающийся в помехах. — Готово, — выдохнул Ки Хун, откидываясь на спинку. — Мы в «слепой зоне». Сектор увидит только системный мусор. Он повернулся к Но Ыль. Та стояла, прижав руки к груди, и её взгляд был устремлён куда-то сквозь бронированные стенки машины. — Теперь говори, — приказал Ин Хо, не отрываясь от мониторинга внешних датчиков. Кан перевела взгляд на Майора, а затем на Ки Хуна. — Вам не нужно слушать мои объяснения здесь, — тихо произнесла она. — Вы всё равно не поверите словам. Вам нужно увидеть. Прямо сейчас. Ин Хо нахмурился. — Адаптанты здесь. Прямо под нами. Весь этот завод — это лишь верхушка. Основная система жизнеобеспечения скрыта в глубоких ярусах, в старых шахтах, куда Сектор не считал нужным заглядывать. Ки Хун почувствовал, как по коже пробежал мороз. — Ты хочешь сказать, что под землёй находится... город? — в его голосе проскользнуло недоверие. — Поселение, — мягко поправила Но Ыль. Ин Хо и Ки Хун переглянулись. Выбора особо и не было. Майор выпрямился, и его голос снова обрёл командные нотки. — Сержант Хён Джу, — произнёс он, переключая внутреннюю связь. — Полная экипировка. Всем надеть защитные костюмы. Проверить герметичность шлемов и запас кислорода. Ки Хун быстро поднялся, его пальцы привычно заскользили по креплениям собственного снаряжения. Он чувствовал, как бешено колотится сердце, но страх перед пылью отступил, вытеснённый странным предвкушением. — Мы покидаем вездеход, — Ин Хо закрепил магнитный затвор на своём нагруднике и посмотрел на Но Ыль. — Веди нас, Кан. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что назад дороги не будет. Они вышли в грузовой отсек, где Хён Джу уже проверяла фильтры на костюмах. Тяжёлая дверь шлюза с шипением начала открываться. Они шли по заброшенному цеху завода, мимо ржавых скелетов станков, туда, где за грудой обломков чернел зев технического коллектора. Спуск казался погружением в чрево огромного зверя. Сначала группу окружали лишь стены, покрытые коркой соли и скрежет ботинок о ржавые скобы лестниц. Но чем глубже они уходили под фундамент завода, тем сильнее менялось пространство вокруг. Тьма не становилась гуще. Напротив, она начала рассеиваться, уступая место мягкому пульсирующему сиянию. Свет сочился прямо из стен, из трещин в породе, сплетаясь в тонкие дрожащие огни святого Эльма. Но самое пугающее началось чуть ниже. На технических мостиках стали попадаться подростки. Они стояли группами или поодиночке. На них не было ни защитных костюмов, ни масок. Обычная одежда, открытые лица, спокойное дыхание в воздухе, который наверху убил бы любого. Они ничего не говорили, лишь провожали группу короткими изучающими взглядами. Некоторые из них сидели прямо на металлических балках, свесив ноги в пустоту пролёта, и вокруг их пальцев вились синеватые разряды, перетекая на ржавые перила. Но Ыль, несмотря на приказ Ин Хо, сняла шлем. Один из подростков, стоявший ближе всех к мостику, коротко кивнул ей. Женщина ответила ему слабой улыбкой. В этот момент Ки Хун заметил, как воздух вокруг парня едва заметно дрогнул: мелкая пыль, просочившаяся из верхних ярусов, внезапно потяжелела и опала на пол, не коснувшись его лица. Вдоль стен тянулись колонии мутировавших мхов и лишайников, излучавших мягкий бирюзовый свет. В старых стеклянных плафонах, лишённых проводки, пульсировал ионизированный газ, откликаясь на биополе проходящих мимо людей. Группа остановилась у массивной металлической двери, покрытой слоем ржавчины, которая в этом сияющем подземелье выглядела как шрам из прошлого. Но Ыль уверенно шагнула вперёд и толкнула створку. Внутри комнаты, больше похожей на старый штаб, было человек десять. В этом неверном мерцающем свете сразу было не разобрать, кто из них обычный человек, а кто — адаптант. На них была простая одежда, лишённая знаков отличия, но в их позах читалась странная, почти пугающая уверенность тех, кто перестал бояться смерти от первого же вдоха. — Мама! — звонкий детский крик прорезал тишину комнаты. Сон Ы сорвалась с места и бросилась к Но Ыль. Она вцепилась в колени матери, пряча лицо в складках её формы. Но Ыль тут же опустилась на пол, обнимая дочь. Ки Хун быстро пробежался взглядом по окружающим. Застыл, когда увидел в паре метров у стола, заваленного схемами вентиляционных шахт, мужчину. Бирюзовое сияние мягко очерчивало его лицо — лицо, которое Ки Хун знал так же хорошо, как своё собственное. — Су Чхоль… — выдохнул Сон. Это был его напарник. Даже можно сказать, ученик. Человек, с которым они делили смены в техническом блоке, вместе калибровали датчики и спорили над чертежами. Человек, который семь лет назад якобы «принёс смерть в свой дом» и ушёл в Пустошь совершать самоубийство. Но он сейчас стоял здесь и выглядел здоровее любого офицера в Секторе. На нём не было маски, его кожа была чистой, а дыхание ровным. — Рад видеть вас, Капитан Сон, — негромко произнёс мужчина. Су Чхоль не стал дожидаться ответа от застывшего в оцепенении напарника и сделал шаг в сторону Но Ыль и дочери. Мужчина опустился на одно колено, обнимая Сон Ы и притягивая к себе жену. Нити, вьющиеся вокруг пальцев девочки, теперь плавно перетекали на плечи отца, окутывая их общим сиянием. Это была картина, которая в мире Сектора считалась физически невозможной: воссоединение семьи, официально стёртой из всех реестров жизни семь лет назад. Ин Хо замер, глядя на то, как Су Чхоль прижимает к себе Но Ыль и как та растворяется в этом объятии. Майор внезапно поймал себя на остром ощущении нелепости своего положения. Его массивный скафандр теперь казался не защитой, а позорным маскарадом. Ин Хо медленно перевёл взгляд на Ки Хуна, затем на замершую Хён Джу. Коротко кивнул им. Раздалось шипение разгерметизации. Ин Хо решительно отщёлкнул крепления и снял шлем, подставляя лицо прохладному воздуху. Коротко хмыкнув, он привлёк к себе внимание, обрывая затянувшуюся сцену семейного воссоединения. Звук его голоса, лишённый металлического искажения динамиков, прозвучал непривычно мягко, но в нём всё ещё чувствовалась командирская хватка. — Ну, — Ин Хо обвёл взглядом комнату. — Может, вы, наконец, расскажете, что здесь происходит? Он опустил шлем на край ближайшего стола и сложил руки на груди, ожидая ответа. В помещении повисла недолгая тишина, которую вскоре прервал отделившийся от группы людей в тени парень. На вид ему было не больше двадцати. Он вышел вперёд, спокойный, с прямой спиной и странным холодным блеском в глазах. Остановился в паре шагов от Ин Хо, не проявляя ни страха, ни агрессии. — Вы здесь по моей вине, — спокойно произнёс он. Его голос был чистым и глубоким. — Я тот, кого засёк ваш спутник. Ки Хун почувствовал, как по спине пробежал холод. Сон мгновенно вспомнил зернистое изображение на экране в штабе Иль Нама: одинокая фигура в серой ветоши, идущая под убийственным солнцем без респиратора. — Меня зовут Вон Хо. Произнёс парень и отступил в тень, словно его миссия быть живым доказательством на этом была временно закончена. Его место заняла Но Ыль. Она медленно поднялась с пола, выпустив Сон Ы из объятий, но девочка тут же перебралась на колени к отцу, не сводя любопытных глаз с незнакомых людей. Кан обвела взглядом застывших коллег. — Присядьте, — она указала на свободные ящики и старые офисные стулья, расставленные вокруг центрального стола. — Разговор будет долгим, а стоять в этой броне не очень удобно. Ин Хо помедлил секунду, переводя взгляд с Вон Хо на Су Чхоля, который ободряюще кивнул своему бывшему наставнику. В конце концов, Майор медленно опустился на край ящика, всё ещё держа спину по-военному прямо. Ки Хун сел рядом, чувствуя, как гудят ноги и как непривычно легко дышится без пластикового барьера перед лицом. Хён Джу, помедлив, опустилась на другом конце стола, не выпуская из рук шлем и во все глаза глядя на тех, кто ещё утром был для неё лишь целью в тепловизоре. К Но Ыль подошёл парень, на вид чуть старше Вон Хо. Его движения были скупыми, почти механическими, а взгляд — тяжёлым, выгоревшим изнутри. Даже без приборов было ясно, что он адаптант: воздух вокруг него шёл мелкой рябью, а кожа имела странный жемчужный оттенок. Взгляд Ки Хуна замер на его пустом правом рукаве, туго завязанном у плеча. У парня не было руки. Но Ыль положила ладонь на стол, и её пальцы невольно коснулись руки Су Чхоля. — По мнению системы, всё началось двадцать пять лет назад, спустя двенадцать лет после катастрофы. В одном из нижних блоков Сектора зафиксировали рождение «аномального» ребёнка. Но Ыль сделала короткую паузу. — Его забрали сразу. Родителям сказали, что ребёнок не прожил и часа из-за порока сердца. Но на самом деле его отвезли в закрытый блок исследовательского центра. Там с ним провели... не самые приятные процедуры. Врачи хотели понять, почему его клетки не сгорают от излучения и как его лёгкие усваивают пыль. В итоге они поняли: младенец полностью адаптирован к тому, что происходит за стенами Сектора. Он был первым доказательством того, что человечество может выжить за стеной. Парень без руки тяжело опёрся здоровой ладонью о край стола. Металл под его пальцами едва слышно зазвенел, отвечая на невидимое напряжение, которое исходило от его тела. — Но Ыль говорит о записях, которые остались в закрытых архивах системы, доступ к которым есть только у лаборатории. Он выдержал паузу. — Но на самом деле первый человек, родившийся полностью адаптированным к этому миру, появился на свет двадцать девять лет назад. Спустя восемь лет после катастрофы. И это был я. Моё имя Джи Хун. Ин Хо невольно подался вперёд, вглядываясь в изрезанное морщинами и шрамами лицо парня. — Я родился здесь, — Джи Хун обвёл свободной рукой пространство вокруг, указывая на бесконечную Пустошь за стенами штаба. — Мои родители были рабочими, которых Сектор выбросил за шлюзы умирать. Они выжили чудом, прячась в коллекторах. Он замолчал, и эстафету снова подхватила Но Ыль. — Позже в Секторе после первого ребёнка стало рождаться больше таких детей. Система пустила их на опыты. Дети почти сразу умирали. Их организмы не выдерживали агрессивных тестов. На основе этих мучений учёные Иль Нама попытались создать вакцину для обычных людей. Но те, кто получил пробный укол, умирали в страшных муках спустя несколько часов: их клетки просто разрывало изнутри из-за конфликта с препаратом. Она на мгновение прикрыла глаза, словно видела перед собой те старые отчёты. — Группе ведущих медиков, в которую входила моя наставница, надоело это безумие. Адаптированные младенцы не доживали и до года из-за бесконечных биопсий. Тогда заговорщики внутри научного блока пошли на отчаянный шаг. Они создали лекарство — блокатор, который подавлял ген адаптации ещё в утробе матери. Ки Хун почувствовал, как по коже пробежал мороз. — Ген не исчез, — продолжала Но Ыль, переводя взгляд на Сон Ы. — Он просто скрылся. Стал «спящим». Это позволило детям выглядеть обычными, не давать всплесков на датчиках и, главное, оставаться в семьях, а не в лабораториях. Эту тайну предшественники доверили лишь узкому кругу медиков. Она сделала паузу, и её голос стал тише. — Годами вводили эти блокаторы беременным женщинам, делая вид, что это обычные витамины. Спасали детей от вивисекции, превращая их в обычных людей. Но Пустошь... она всё равно берёт своё. Рано или поздно блокатор перестаёт действовать, и тогда «спящий» ген просыпается. Именно это случилось с Сон Ы спустя несколько месяцев после рождения. И именно поэтому Су Чхоль должен был «умереть» для Сектора, чтобы увести её туда, где ей позволят дышать. Потому что дополнительная доза блокатора стала бы смертельным ядом. Но Ыль замолчала на несколько минут. Был только едва слышный высокочастотный гул, «пение» ионизированного воздуха, напоминающее о том, что они находятся в эпицентре чего-то живого. — Нет никакой магии, — наконец продолжила женщина. — Здесь властвует природа и физика. Она провела рукой над столом, и бирюзовые нити послушно качнулись вслед за её ладонью, словно притянутые невидимым магнитом. — Планета переродилась в высокоэнергетическую среду. UVB-излучение, которое для наших с вами тел смертельно — это просто поток энергии. Мы с вами, — она кивнула на коллег, — реликты. Наши клетки — это старые изоляторы. Мы сопротивляемся этой энергии, и поэтому она нас сжигает. Кан указала на Вон Хо, вокруг которого воздух подрагивал. — А эти дети — сверхпроводники. Их биология превратила тела в конденсаторы. То, что Иль Нам назвал «термическим следом», было не теплом кожи. Это был эффект коронного разряда — ионизация воздуха вокруг Вон Хо. Адаптанты не просто выживают под солнцем, они поглощают его радиацию, превращая её в электромагнитный потенциал своего тела. Физика процесса проста, — продолжала Но Ыль. — Высокий статический заряд на поверхности кожи создает микро-магнитосферу. Когда они вдыхают, ядовитая пыль, имеющая свой заряд, просто отталкивается от дыхательных путей по закону Кулона. Она выпадает в осадок, не доходя до лёгких. Им не нужен респиратор, потому что их тело — это активный электростатический фильтр. Но Ыль посмотрела на Ки Хуна. — Те «нити», которые вы видели на навигационном планшете, Капитан, это была помощь. По моей просьбе. Когда Адаптанты настраиваются или находятся где-то рядом с вездеходом, их поле наводит индукционные токи в антеннах. Они не взламывают систему навигации. Они транслируют в неё состояние среды. Нити показывают вам зоны максимальной плотности и проводимости почвы, потому что они чувствуют землю как часть своей нервной системы. Ки Хун огляделся, внимательно разглядывая обычных людей, находившихся в глубине зала. Все они двигались спокойно, их кожа не была покрыта язвами, а дыхание было ровным, без того характерного свиста, который издают лёгкие Хрипунов, забитые пылью. — Я не понимаю, — Ки Хун перевёл взгляд на Вон Хо, и в его голосе прорезалось искреннее недоумение. — Ладно вы, адаптанты, ваша физика защищает вас. Но как здесь выживают обычные люди? Почему они ещё не превратились в Хрипунов? Снаружи уровень пыли и излучения такой, что без фильтров лёгкие превратились бы в труху. Вон Хо слегка оттолкнулся от стола и подошёл к дверному проёму, ведущему вглубь заводских коридоров. — Потому что это здание не просто руины, Капитан. Это живой фильтр. Видите мерцание у проломов? — Вон Хо указал на вентиляционные шахты и щели в стенах. — У каждого входа в наши жилые помещения постоянно дежурит адаптант. Посменно. Мы создаем направленное электростатическое поле, которое работает как невидимая стена. Пыль, пытающаяся проникнуть снаружи, мгновенно получает заряд и «прилипает» к металлическим косякам или бетонным стенам, не проходя внутрь. Он провёл рукой по серому налёту на стене у входа. — Если частицы всё же прорываются, мы заставляем их оседать. Даже дети, когда играют, неосознанно прижимают пыль к полу, превращая опасные частицы в обычный осадок. Люди здесь дышат чистым воздухом, потому что мы не даём пыли находиться во взвешенном состоянии. — Кроме того, — вмешался Джи Хун, — наши разряды расщепляют молекулы, насыщая пространство отрицательными ионами. — А что насчет вентиляции? — спросил Ин Хо, прислушиваясь к низкому гулу, идущему из-под пола. — Старая заводская система, — кивнул Джи Хун. — Она была мертва, но мы подпитываем её напрямую. Наши тела заменяют электростанцию. Мы заставляем ржавые моторы вращаться без электричества. Мы оживили этот завод своей энергией. Мужчина посмотрел на группу обычных людей. — Обычные люди, живущие здесь, зависимы от нас так же сильно, как жители Сектора от Системы. Разница лишь в том, мы даём им возможность просто быть людьми. Здесь нет фильтров, которые могут отключить за неповиновение. Здесь есть только мы и наша общая воля к жизни. — Что касается всего остального, то воздух Пустоши перенасыщен паром из-за испарения остатков океанов в шестой зоне, которые долетают сюда, и постоянного фотолиза. Мы используем старые заводские радиаторы. Адаптанты своим полем резко охлаждают металл. Когда горячий влажный воздух касается ледяных труб, происходит мгновенная конденсация. Мы буквально выжимаем воду из пыли. Она изначально полна токсинов. Но мы пропускаем её через мощные разряды. Электролиз убивает любую органику и заставляет тяжёлые металлы выпадать в осадок. На выходе получается дистиллят чище, чем в ваших лабораториях. — Пояснил Вон Хо. — Глубоко под заводом есть остатки пресной воды. Мы используем низкочастотную вибрацию, направляя микро-землетрясения через почву. «Выжимаем» воду из камня вверх по старым трубам, как по капиллярам, — продолжил Джи Хун. Мужчина подошёл к столу и пододвинул к офицерам небольшую чашку с густой тёмной массой. — Для тех, кто не может поглощать радиацию напрямую, мы создали «сад» в подвалах. Там выращиваются мутировавшие вёшенки. Они растут не на солнце, а на свете самих адаптантов. Бирюзовое свечение заменяет грибам ультрафиолет. Это наш основной источник углеводов. А это масса каша, — Джи Хун кивнул на чашку. — Цианобактерии из чанов, которые подогревают адаптанты. Чистый белок. На вкус отвратно. Но даёт силы жить без дефицита аминокислот. Ки Хун посмотрел на Вон Хо. Тот стоял спокойно, и было видно, что он не испытывает ни голода, ни жажды в привычном понимании. — Наша диета — это чистая физика, — произнёс парень. — Обычная еда для меня — просто социальный ритуал. Моя кожа поглощает энергию фотонов, конвертируя её напрямую в клеточное топливо. Я заряжаюсь от света. Чтобы строить ткани, нужны микроэлементы. Мы буквально едим соль и пыль. Наша слюна — электролит, который растворяет минералы. Горсть соляных кристаллов, богатых магнием и калием. Это, можно, сказать полноценный обед. Вон Хо на мгновение помрачнел. — Но есть то, чего мы не можем, — добавил он. — Физика не всесильна. Тем, кто получил серьёзное поражение лёгких, не помочь. Разряды не выжгут пыль из изувеченных тканей. Такие люди либо остаются здесь, доживая свой срок, либо выбирают уйти наружу. Ки Хун медленно протянул руку и взял чашку. Тёмная, почти чёрная субстанция внутри слегка подрагивала, отражая бирюзовые блики от пальцев Вон Хо. Сон чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Он зачерпнул немного массы пальцем и отправил в рот. Вкус был... специфическим. Сначала язык обожгло привкусом йода, а затем горло сдавило ощущением, будто он действительно глотнул пыли. Это было похоже на саму Пустошь, перетёртую в пасту. Ки Хун почувствовал, как по телу разливается странное тепло. Возможно, это было самовнушение, но гудящая усталость в ногах начала медленно отступать, сменяясь покалыванием, похожим на действие слабого разряда. Ин Хо, заметив, как разгладилось лицо мужчины, на секунду расслабил плечи, но тут же снова подобрался. — Хорошо, с физикой и вашим рационом ясно, — голос Майора прозвучал глухо в пространстве цеха. — Но остаётся главный вопрос. Вы скрывались почти тридцать лет. Почему Вон Хо решил показаться Системе сейчас, подставляя под удар всё ваше подполье? Но Ыль выдохнула. — Потому что время «тишины» вышло, Ин Хо, — тихо ответила она. — Вечно скрывать адаптированный ген невозможно. Природа сильнее наших блокаторов. Как я уже говорила, Пустошь берёт своё — у детей в Секторе отклик начинает просыпаться всё чаще, всё агрессивнее. Правда вот-вот вырвется наружу. И когда это случится, Иль Нам поймёт, что под его носом выросло целое поколение «свободных». И первыми полетят головы тех немногих медиков и офицеров, кто годами фальсифицировал отчёты и скрывал правду от верхушки. Нас сотрут в порошок за предательство. Но Ыль покачала головой. — Но это не самое страшное. Как только Система осознает масштаб «угрозы», она вернётся к тому, с чего начинала. Дети снова отправятся на опыты. — Мы вышли из тени не потому, что стали сильнее, — добавил Джи Хун, подходя к Но Ыль, — а потому, что у нас не осталось выбора. Либо мы нанесём удар первыми, раскрыв людям глаза, либо Сектор превратится в скотобойню из детей. Ки Хун посмотрел на Ин Хо. В глазах Майора отразилось понимание — это была не просто диверсия, это была операция по спасению вида. — Значит, переворот, — подытожил Ки Хун, чувствуя, как внутри всё сжимается от масштаба катастрофы. А ещё ему не давала покоя одна мысль. Он хотел спросить, но Но Ыль снова заговорила. — В Секторе есть офицеры, которые всё знают. У них самих подрастают дети с этим геном. И они в ужасе. — Бунт пока только на стадии созревания, — добавил Су Чхоль. — Слишком много риска. И слишком мало людей внутри, знающих правду. — Верных Иль Наму всё ещё намного больше. Если мы сейчас дадим открытый сигнал к восстанию, те немногие, кто на нашей стороне, будут раздавлены в первые же минуты. Им нужно не просто знамя. Им нужно доказательство того, что Пустошь — это не смерть. Джи Хун подошёл к столу, его единственная рука тяжело легла на металлическую поверхность. — Они ждут искру, — произнёс он, глядя прямо на Ин Хо. — Офицеры не пойдут против Системы ради абстрактной «свободы». Но они пойдут на всё, если увидят, что их детям больше не нужно прятаться. Что есть место, где их не назовут мутантами и не пустят на фарш в лабораториях. Ки Хун почувствовал, как рука Ин Хо на его плече сжалась сильнее. — Что конкретно вы собираетесь делать? — План прост, Майор, — произнес Вон Хо, и бирюзовые нити на его пальцах на мгновение замерли. — Один из нас отправится с вами обратно в Сектор. Как пленник. Ки Хун резко выпрямился, едва не опрокинув чашку с остатками «чёрной каши». — Пленник? — переспросил он. — Вы хотите добровольно войти в клетку? — Именно за этим Система отправила вас сюда, — ответил Вон Хо. — Но она не знает, с чем имеет дело. — С нами поедет Мин Джун, — произнесла Но Ыль. Из тени дальнего угла вышел молодой парень, ровесник Джи Хуна. Он двигался легко, почти бесшумно, а воздух вокруг него едва заметно вибрировал, искажая контуры его фигуры. — Мин Джун — один из лучших «проводников», — пояснила Кан. — Его биология стабильна даже под высоким давлением. Он умеет имитировать «угасание» — подавлять собственное поле до критического минимума. Для датчиков Сектора он будет выглядеть как истощённый умирающий мутант, чьи силы на исходе. — Если всё пойдёт по плану, — голос Мин Джуна прозвучал ровно, без тени страха, — я должен попасть в руки медиков, которые в курсе. Первые процедуры — это просто сбор анализов. У меня будет несколько дней, прежде чем отправят на вивисекцию. Он поднял руку, и в воздухе на долю секунды возник плотный гудящий сгусток энергии, похожий на шаровую молнию, который тут же схлопнулся. — В операционной выпущу накопленный заряд и оглушу учёных. Это не причинит непоправимого вреда органам, но дезориентирует на достаточное время, чтобы я мог действовать. Заберу сканер-карту высшего доступа у старшего смены и уйду через технические коридоры. Моя цель — информационный центр. Я подключусь к главному узлу вещания и выброшу в сеть подготовленную запись. Носитель вшит в запястье. Он горько усмехнулся, понимая всю сложность задачи. — Конечно, мне поверят не все. Но зерно сомнения будет посеяно. Мин Джун замолчал на мгновение, глядя на свои ладони, по которым всё ещё пробегали затихающие искры. В его глазу отразилось холодное бирюзовое сияние штаба, смешанное с пугающей решимостью. — Заблокирую входы и попытаюсь уйти в технические тоннели, выбраться наружу, за стену. Но если сбежать не получится... — Мин Джун горько усмехнулся. — Тогда я просто буду надеяться, что всё это было не напрасно.

***

Ки Хун выбрался наверх, преодолевая пролёты лестниц почти бегом. Он подошёл к вездеходу и опёрся рукой о холодный металл борта. Сердце колотилось в горле. План Мин Джуна казался ему безумием, от которого сводило челюсти, но мужчина понимал — другого пути нет. Вскоре показался и Ин Хо. Он явно решил направиться на поиски Капитана. Хван не стал ничего спрашивать. Просто встал рядом, плечом к плечу. У них внутри царило смятение. Для Ин Хо, человека чести и устава, мир перестал делиться на «своих» и «врагов». Его верность Сектору дала глубокую трещину. Ки Хун же чувствовал, как под кожей натягиваются струны. Он привык доверять цифрам и кодам, но сейчас никакие вычисления не могли предсказать исход затеи. Это была ставка ва-банк, где на кону стояло не просто выживание, а само право на человечность. Спустя почти полтора часа подготовка к отбытию подходила к концу. «Щит-1» тяжело гудел, прогревая системы, а Мин Джуна уже заперли в специально модифицированном шлюзовом отсеке. Прежде чем шагнуть в вездеход, Ки Хун перехватил Но Ыль у самого трапа. — Но Ыль... — Сон помедлил. — Ка Ён?.. Женщина кивнула, коснувшись плеча Капитана. — Да. У неё есть этот ген. Ки Хун прислонился к холодному борту вездехода, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Блокатор твоей жене колол Чо, — Кан сделала шаг назад. — И у Ка Ён он тоже начал просыпаться. Сан У зафиксировал это полгода назад. Теперь это была не просто миссия по спасению адаптантов. Это была гонка со временем за жизнь его собственной дочери, которую его лучший друг пытался спрятать в тени. Ин Хо, стоявший чуть поодаль, подошёл ближе. Он всё слышал. Майор накрыл ладонь Ки Хуна своей коротким сжатием, передавая поддержку, но его взгляд оставался сосредоточенным на Но Ыль. — У меня осталось несколько вопросов. Как ты поддерживала связь с мужем и дочерью всё это время? И откуда у адаптантов, с которыми ты контактируешь, взялись устройства связи, способные работать в обход систем слежения Сектора? — Всё проще, чем кажется, — ответила она. — У меня, как у ведущего биолога, есть официальное разрешение на полевые выходы. Я покидаю Сектор несколько раз в месяц для исследования отдалённых зон. Если везёт, нам даже удаётся видеться. Что касается устройств, то это списанное. Вывести их через технические шлюзы не проблема. Частота настроена через официальный спутник Системы. Скрытый канал создал один из работников диспетчерской, который тоже в курсе. Это рискованно, но других вариантов нет. Ин Хо коротко кивнул, принимая это объяснение. Через несколько минут в узком пространстве пилотской зоны стало тесно: здесь собрались все. Ки Хун сидел за терминалом, его пальцы замерли над сенсорной панелью. Но Ыль стояла чуть позади, сжимая в руке планшет. Хён Джу неподвижно замерла рядом с ней. Ин Хо глубоко вдохнул, его палец замер над кнопкой вызова прямой связи с Сектором. Он бросил последний короткий взгляд на Ки Хуна — тот едва заметно кивнул. Раздался щелчок. Динамики ожили характерным шипением закрытого военного канала. — Вызывает «Щит-1». Задание выполнено. У нас на борту особо ценный объект, — Ин Хо на мгновение прикрыл глаза. — Мы возвращаемся домой.