The One Who Stays (Часть №6)
27 августа 2026, 13:43***
Бан вернулся в класс, когда прозвенел звонок. Класс постепенно заполнялся… кто-то громко спорил о домашке, а кто-то смеялся, перебрасываясь шутками, а кто-то просто сонно зевал на задней парте. Обычный школьный гул, который Бан привык не замечать. Но сегодня каждый звук резал слух, смешиваясь с тревожным пульсом в висках. Он механически достал тетрадь, положил ручку… и замер. Рядом, на соседнем стуле, в который он привык бросать рюкзак, кто-то опустился… Бан поднял голову. Вики? Она сидела рядом, наконец пересев на своё прежнее место. Сегодня она выбрала соседнее место… и это было странно? Бан молчал, ожидая… пока она заговорит сама. И где-то внутри, под слоем тревоги и неловкости... теплилась радость: они снова рядом, прямо как раньше… ну почти. Вики… она была слишком тихой, даже для себя. Обычно она хотя бы здоровалась, или поправляла очки, или смотрела на него с лёгкой улыбкой. А сейчас она просто сидела, глядя в пустоту. Привет Вик — сказал Бан, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Привет — ответила она, не оборачиваясь. — Ты в порядке… Эмэмэм… из-за меня? Или... В порядке… и не из-за тебя — перебила она. — Просто... задумалась. Бан хотел спросить ещё, но в этот момент в класс вошёл учитель, и начался урок. Следующие минуты Бан просидел, глядя в тетрадь, где не появилось ни одной записи. Он смотрел на спину Кэпа, на его белые волосы, на то… как он сидит, чуть ссутулившись, и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так? Кэп был бледен... под глазами залегли глубокие тени, а губы казались чуть припухшими, будто он постоянно их покусывал. Бан заметил, как он напряжённо сжимает ручку, как его плечи чуть подрагивают, когда учитель повышает голос на кого-то из учеников. Каждое движение Кэпа было напряжённым, как у зверя, готового к прыжку… или к бегству. Ты чего такой? — спросил Бан, садясь на своё место. Голос прозвучал слишком громко в тишине класса. Кэп не обернулся. — Какой? Бан подавил желание перегнуться через парту. — Бледный. И... не знаю. Уставший. — Я всегда бледный. И всегда уставший. — Кэп. Кэп медленно повернул голову… и их взгляды встретились. Бан ждал, что увидит хотя бы намёк на ту открытость, что была в субботу. Но в глазах Кэпа была только глухая, выжженная пустота. Что? — спросил Кэп, и в его голосе звучало такое же спокойствие, как и в глазах. — Просто... если что, скажи. — Скажу. Кэп отвернулся, и Бан уставился в его спину… снова прокручивая в голове слова Лайк.«Однажды можешь не успеть»
Что это значит? Что она знает? И почему он, Бан, который всегда лез в драку за близких, сейчас чувствует себя таким… беспомощным? Урок тянулся бесконечно... Бан сидел, уставившись в одну точку на доске, но не видел ни формул, ни дат, ни учительских жестов… перед глазами стояло прошлое — размытое, мутное, как старый киноэкран, на который падает пыльный свет проектора. Он прокручивал воспоминания назад... цепляясь за обрывки. Пятый класс, шестой, седьмой, восьмой, девятый.Где ты был, Кэп?
Он не мог вспомнить… не мог, потому что Кэпа как будто не существовало… пустое место за партой. Белое пятно на заднем плане... Вики иногда говорила: «Мой брат сегодня не пришёл, у него обследование». И Бан кивал, не вникая. «Мой брат простудился», «мой брат в больнице»... «мой брат…» Вики… она всегда была здесь, у него на виду. А за её плечом? Он попытался заглянуть в свои воспоминания чуть глубже, туда, где они не смотрели. А ведь она... — пронеслось в голове Бана. — Она всегда уводила меня в другую сторону. «Пойдём в столовую», «Помоги мне с сумкой». Раньше я думал, что это просто случайность. Но сейчас... сейчас я понимаю, что она защищала его... от меня и от всех. Она будто боялась, что я, как и все остальные… его не пойму, и тогда ей придётся выбирать. Он никогда не спрашивал про ее брата… никогда не вникал, потому что у него были свои заботы: уроки, драки, мать, которая работала в две смены, отец… которого больше не было. Мир Бана вращался вокруг его собственной боли, и места для чужой в нём почему-то не находилось. А ведь Вики была рядом… всегда… все эти годы. Она слушала его истории про отца, про мать, про то, как он боится, что мама тоже когда-нибудь не вернётся с работы. Она кивала, подбадривала, держала за руку на похоронах... хотя сама была просто ребёнком. Она сидела с ним на скамейке у подъезда, когда он плакал… и говорила: «Всё будет хорошо, Бан. Ты сильный». А он? Что он сделал для неё? Что он сделал для её брата, который всё это время… всё это время… Бан? — голос учительницы прорвался сквозь пелену. — Ты бледный. С тобой всё в порядке? Он поднял голову, и все смотрели на него. Одноклассники обернулись, а кто-то зашептался. Кэп, сидевший впереди, медленно повернул голову... и их взгляды встретились. В голубых глазах мелькнуло что-то… беспокойство? Вики также посмотрела на него с не понимаем. Мне… — Бан сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Можно выйти? Иди — разрешила учительница, и Бан вскочил так резко, что стул почти отлетел назад.***
Кэп сидел, вцепившись пальцами в край парты, и смотрел на дверь… за которой исчез Бан. Сначала он думал: ничего страшного… Бан просто вышел. Мало ли, живот прихватило, или голова закружилась. Кэп сам часто выходил посреди урока… привычка, оставшаяся от больниц, где можно было в любой момент покинуть палату, чтобы не слышать, как отец кричит в трубку. Но шли минуты… учительница что-то писала на доске, меловые крошки падали на пол, ученики шуршали тетрадями. Кэп не оборачивался… он знал, что место позади него пустует. Он чувствовал это спиной, затылком, каждой клеткой... привыкшей к присутствию Бана. Пять минут… десять… а где-то на середине урока Кэп перестал писать. Ручка застыла над бумагой, оставляя жирную кляксу, которая медленно расползалась, впитываясь в тонкие листы. Он смотрел на эту кляксу и думал о том... что Бан не вернулся. Бан, который никогда не выходил посреди урока... Бан, который даже на скучной истории предпочитал сидеть и рисовать человечков на полях, чем проситься в туалет.Что-то не так.
Мысль пришла не сразу… она пробивалась. Может, он просто задержался? Может, встретил кого-то в коридоре? Лайк, например???Они ведь… часто болтают. Но внутри, где-то глубоко под рёбрами, там… где ещё ныли вчерашние синяки, зашевелился холодный, липкий страх. Тот самый, который он научился игнорировать. Тот, который появлялся всегда… когда что-то шло не по плану… когда отец возвращался домой раньше времени, когда телефон молчал слишком долго, когда Вики смотрела на него с выражением… которое она пыталась скрыть.Бан ушёл.
Бан не вернулся.
Бан…
Он зажмурился, заставляя мысли замолчать. Глупо, всё это глупо! Он просто вышел! Сейчас прозвенит звонок, и он зайдёт, красный, взлохмаченный… скажет что-нибудь вроде «залип в телефоне» или «училка достала». Всё будет нормально.Он сказал, что суббота была важной для него, не только для меня.
Мысль обожгла, и Кэп почувствовал, как к щекам приливает жар. Он не привык к таким словам… не привык, чтобы кто-то говорил, что он важен... и что его прикосновения могут быть хорошими. Что его существование… уже ценность.А если он сейчас там, в коридоре, и ему плохо?
Если он упал в обморок?
Если его стошнило? Если…
Кэп сжал ручку так, что пластик жалобно скрипнул. - Я должен пойти, должен проверить. Но если я встану и выйду, все будут смотреть. Учительница спросит, куда я. А я не умею врать на ходу… я замолчу, и она поймёт, что что-то не так. А если поймёт… начнёт задавать вопросы, а вопросы… Он зажмурился, вопросы были опасны. Вопросы заставляли придумывать ответы, а ответы… врать, а ложь…Я должен пойти за ним.
Мысль была чужой, неправильной. Кэп никогда не искал никого. Он ждал… ждал, когда отец уйдёт… ждал, когда закончится урок… ждал, когда Вики придёт с очередным «всё будет хорошо». Ждать было привычно, безопасно… значит не привлекать внимания, не делать ошибок. Сердце колотилось где-то в горле, и Кэп вдруг осознал, что больше не может сидеть на месте. Он поднял руку… Учительница просто обернулась, приподняв бровь. Можно выйти? — голос прозвучал ровно, но Кэп чувствовал, как внутри всё дрожит. — Мне… нужно. Учительница кивнула, не задавая лишних вопросов. Кэп встал, чувствуя, как ноги становятся ватными, и медленно пошёл к выходу. Каждый шаг давался с трудом, будто он шёл не по ровному полу, а по тонкому льду… который вот-вот треснет. В коридоре было пусто… только эхо его шагов разносилось под высокими потолками, да где-то далеко хлопнула дверь. Кэп остановился, оглядываясь… единственное место в школе, где никто не помешал было…***
Бан почти бежал по коридору, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались в пустом пространстве, и он вжимался плечом в стены... чтобы не упасть. Дверь в туалет... старая, крашеная, с облупившейся краской… поддалась с трудом. Он влетел внутрь, толкнул ближайшую кабинку, заперся на щеколду и только тогда позволил себе выдохнуть. Темнота с запахом хлорки и сырости... Он прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза и попытался дышать. Вдох… и выдох. Не получалось! Воздух не шёл в лёгкие, будто кто-то сжал грудь железными тисками. Чёрт… — прошептал он, сползая по стене вниз, пока не сел на корточки... а потом и вовсе не чуть не опустился на грязный пол. Холод проник сквозь джинсы, но это было даже хорошо… отвлекало. Он обхватил голову руками и заставил себя дышать глубже. Не помогало черт возьми!Почему я не замечал?
Почему я не спрашивал?
Почему я был таким…
слепым?!
Мысли вернулись, ещё более липкие… ещё более тяжёлые.. и в этой тесной кабинке, в полумраке, в одиночестве они навалились с новой силой. Бан перебирал в памяти школьные годы, год за годом, и с ужасом осознавал: Кэп иногда сидел в классе, сгорбившись, спрятав лицо в капюшоне. Как всегда, выбирал место в углу… где даже солнечный свет не доставал… и как молчал на переменах, пока другие смеялись и спорили. Бан тогда думал: «Ну, странный чувак, мало ли» и он отворачивался к Вики… к своим делам. Он не смотрел… просто не смотрел. Кэп никогда не вставал на виду, никогда не привлекал внимания. А Бан? Бан носился по коридорам, смеялся, дрался, дружил с Вики, и даже не замечал, что рядом с ним, в нескольких шагах… живёт человек, который тонет. Который, возможно, уже тогда, три года назад, сжимался от каждого резкого жеста. Который носил длинные рукава не потому, что это модно, а потому, что под ними… возможны были синяки… который… улыбался так редко, потому что разучился.Я был ужасным человеком?
Мысль разрезала сознание, острая… как осколок стекла. Бан зажмурился, прижимая ладони к лицу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Вдох… и в груди что-то хрустнуло, будто ребро сломалось. Он вспомнил, как однажды, в седьмом классе... Вики опоздала на урок. На целых пятнадцать минут! Она пришла заплаканная, с красными глазами, и сказала, что «брат заболел». Бан тогда не придал значения… подумаешь, заболел… бывает! Он не спросил, чем заболел, не спросил, нужна ли помощь. Просто подвинулся, чтобы она села, и спросил, как она себя чувствует или еще что! А ведь мог бы спросить что-то нормальное! Мог бы прийти! Мог бы… что? Что он мог бы сделать тогда, в тринадцать лет? Он не знал… и это незнание жгло изнутри. Кэп… Кэп… и… часто ходил в школу, когда? Бан наморщил лоб, силясь вспомнить, и вдруг из глубины памяти вынырнул мутный обрывок. Года два назад? Три? Кэп ходил в школу чаще, он даже улыбался иногда. Рядом с ним был какой-то парень… высокий крутой. Бан не помнил его имени… они вместе сидели на переменах, вместе обедали, вместе… а потом парень исчез. Перевёлся в другую школу? Или просто перестал общаться с Кэпом? Бан не придал значения... тогда ему было плевать.А Кэпу не было плевать.
Мысль пришла внезапно, острая… как пощёчина. Бан вдруг осознал, что всё это время… годы — он не замечал Кэпа. Не видел, как тот гаснет… не слышал, как молчит... и не понимал, что за «семейными делами» и «я болею» скрывается что-то страшное. Он был другом Вики, но даже про не знал про ее брата!А теперь, когда узнал…
Дышать стало совсем нечем. Сердце колотилось где-то в горле, и Бан чувствовал, как пульс отдаётся в висках, в пальцах… в каждом сантиметре тела. В груди разрастался тугой, горячий ком, который мешал сделать вдох. Пот выступил на лбу, на спине, и рубашка противно прилипла к телу... в глазах же потемнело… как будто сузилось поле зрения, оставив только маленький туннель, в конце которого маячила грязная дверца кабинки. С ним такое случалось раньше… после смерти отца, когда он вдруг понимал, что папы больше нет и никогда не будет. Тогда мать учила его: «Дыши, сынок... глубоко и… медленно. Вдох — раз, выдох — два». Но сейчас он не мог вспомнить эту технику... сейчас он только чувствовал, как мир сжимается вокруг него… как стены кабинки становятся ближе, как запах хлорки забивает нос. Нормально — прошептал он, проглатывая слова. — Всё нормально. Просто… просто дыши.Ты прошёл мимо.
Ты всегда проходил мимо.
Все эти годы.
Заткнись — прошептал он в пустоту.Ты считал себя другом Вики, но даже не знал... что над ее братом издеваются. Ты видел его синяки? Нет. Ты вообще смотрел на него? Нет... ты смотрел сквозь него.
— Я сказал, заткнись! Он ударил кулаком по пластиковой стене. Черт… больно. А Кэп? Что думал Кэп об этом? Бан представил: Кэп сидит в том же классе, год за годом. Смотрит, как Бан смеётся с Вики, как они обмениваются записками, как он трогает её за плечо... когда она грустит. Смотрит и думает: «Почему он не замечает меня? Почему он видит мою сестру, но не видит меня? Я тоже существую. Я тоже хочу…» Чего он хотел? Дружбы? Внимания? Просто чтобы кто-то посмотрел на него не как на пустое место? А потом, три года назад… появился тот парень. Тот, кто заметил… тот, кто подошёл, заговорил, улыбнулся. И Кэп, голодный по теплу... по человеческому отношению, поверил. Поверил, что он достоин… что он не «белый призрак», не «странный», что он может быть просто… другом. А тот парень оказался… таким. Бан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не знал, что хуже: предательство друга или то, что он сам... Бан, был слеп все эти годы. Что он стоял в двух шагах, но не протянул руку... что он мог бы изменить всё — просто поговорив, просто заметив, просто спросив: «Эй, ты в порядке?» Но он не спросил, ни разу этого не сделал.Почему?
Почему ты не спросил?
Почему ты такой эгоист?
Почему ты думал только о себе?
Ответа не было, была только... только тупая, давящая боль в груди, от которой хотелось выть. Бан сжался в комок, обхватив колени руками... и уткнулся лбом в холодный пол. Дрожь била мелкая, противная… но не от холода, от страха. Страха перед тем, что он понял... перед тем, что он был не героем, не другом, не защитником… он был просто мальчишкой, который прошёл мимо чужой беды, потому что был слишком занят собой. Прости... — прошептал он между вздохами. — Прости, Кэп... прости, Вики… я… я не знал, я не хотел… я такой эгоист… я…. Слова застряли в горле, потому что они ничего не значили. Тысяча «прости» не вернёт те годы, когда Кэп был один... не залечит его шрамы… не вычеркнет из памяти того парня. А потом, в какой-то момент… случилось странное. Бан не заметил, когда именно… может быть, когда слёзы кончились, оставив только солёный привкус на губах. Может быть, когда он перестал бороться с дыханием и просто позволил себе дышать так, как получалось… мелко, прерывисто, но... дышать. Или, когда холод от пола проник так глубоко, что затмил собой внутренний жар. Вдох стал чуть глубже… а потом ещё. Воздух больше не казался ватой… он был сырым, прохладным, пах хлоркой и старыми трубами, но он был. И лёгкие, которые минуту назад отказывались работать, наконец наполнились. Бан медленно выпрямился, прижимаясь спиной к стене… голова кружилась, перед глазами всё ещё плыли пятна, но уже не такие чёрные. Он провёл ладонью по лицу… мокрому, горячему… и вытер её о джинсы.Я здесь.
Я всё ещё здесь.
Мысль пришла неожиданно, простая и ясная. Он не умер… паника не убила его, хотя казалось, что вот-вот задохнётся. Она просто накатила, как волна, и откатилась, оставив после себя пустоту и странную… звенящую тишину в голове. Бан закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Мать учила его когда-то, и теперь этот ритм пришёл сам собой... он считал про себя, медленно... не сбиваясь. Выдох длиннее вдоха... самый простой способ успокоить сердце. Где-то на десятом цикле пульс стал реже, ком в груди начал таять.Ты справишься.
Ты всегда справлялся.
Дрожь в руках утихла. Бан разжал пальцы, которые до этого вцепились в колени, и посмотрел на ладони — красные, с отпечатками ногтей. Он медленно, словно учился заново, сжал и разжал их несколько раз. Вдох... выдох. Он откинул голову назад, прислонившись затылком к стене, и уставился в потолок кабинки... грязный, с пятнами плесени и паутиной по углам. Обычный школьный туалет. Обычное место, которое минуту назад казалось клеткой, а теперь снова стало просто школой.Это пройдёт.
Это всегда проходит.
Сердце колотилось уже не так бешено. Бан приложил ладонь к груди — чувствовал удары, но они больше не пытались выпрыгнуть наружу. Дыхание стало глубоким, почти нормальным. Только руки всё ещё слегка дрожали, и в висках пульсировала тупая боль. Он сидел так, наверное, ещё минуту… приходя в себя. Мысли больше не метались в панике, а текли медленно, тяжело, как смола. Он всё ещё чувствовал стыд и вину — они никуда не делись, но теперь не душили... просто были… частью его.Я был слеп.
И ничего… уже не изменить.
Вдруг дверь туалета скрипнула... Бан замер, боясь дышать. Шаги… тихие, почти бесшумные… прошуршали по полу и остановились у его кабинки. Бан? — голос Кэпа был тихим, но в тишине прозвучал отчётливо. — Ты здесь? Он не ответил сразу… прислушался к себе. Дыхание ровное, сердце спокойное… насколько это вообще возможно. Горло пересохло, язык прилип к нёбу, но он выдавил из себя хриплое — Здесь. Щеколда с той стороны дрогнула… Кэп осторожно коснулся её пальцами, проверяя, заперта ли. Потом его голос прозвучал снова… уже мягче — Паническая атака? Бан замер, услышав это... как Кэп догадался? Он же не видел его лица… Бан поднял голову и уставился на дверь, за которой стоял этот белый призрак, такой тихий и незаметный, но сейчас почему-то всё видящий. Откуда ты… — начал Бан, но Кэп перебил его, и в его голосе послышалась та самая ровная уверенность, которая иногда появлялась у него... когда он говорил о вещах, которые понимал лучше других. Потому что я знаю, как это выглядит… — сказал Кэп — Когда мир сужается до размеров помещения, в котором ты находишься. Когда стены давят, а дышать нечем… когда кажется, что сейчас умрёшь, но на самом деле просто… слишком много всего. Другой молчал, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Кэп говорил не по книжкам, не по интернету… он говорил из собственного опыта… и от этого становилось страшно. У меня они были часто… раньше. — Кэп помолчал, и в его голосе послышалась та самая отстранённость, которую Бан уже научился распознавать как защиту. - После того, как тот парень ушёл. И после... — он запнулся — после некоторых других вещей. Я просто... ждал, пока они пройдут... дышал, и… считал. Считал? — переспросил Бан хрипло. Вдохи, минуты. — Кэп говорил ровно, будто объяснял расписание уроков. — Когда мир схлопывается, счёт помогает не потерять себя. Ты просто говоришь: «Раз, два, три...» и знаешь, что всё ещё существуешь… Бан сидел, прижавшись спиной к стене, и слушал. Голос Кэпа был тихим, но в этой тишине каждое слово падало тяжело, как камень. Он хотел спросить ещё что-то, но Кэп опередил его. У тебя видимо тоже случались — сказал он, и в его голосе послышалось то самое… ровное, почти медицинское любопытство, с которым он обычно спрашивал о странных вещах. — Панические атаки? Другой открыл рот, но слова не шли… он хотел сказать «нет», хотел сделать вид, что всё нормально, что это просто случайность, что он просто устал. Но Кэп говорил так спокойно, так буднично… что врать было бы глупо. После того, как отец умер… — наконец выдавил Бан. — Первый год я не мог спать. Каждую ночь мне казалось, что я слышу его голос… или что мама… не вернётся с работы... просто ждал, и боялся… я ощущал пустоту, и в тот момент мне казалось… что я могу просто блять раствориться. Он замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле… он никогда никому не рассказывал об этом. Даже Вики… не полностью. А сейчас, сидя в грязной кабинке школьного туалета, он вываливал это перед человеком, которого почти не знал ещё месяц назад… хах, а ведь Кэп сам в субботу рассказал столько всего… и сейчас Кэп молчал…не перебивал, просто стоял за дверью и слушал. Я думал, что схожу с ума…— продолжил Бан, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Что я слабый… что люди так не реагируют? А потом мама сказала… «Ты просто боишься, сынок. Боишься, что я тоже уйду… что ты останешься один». И я понял… она была права... я боялся одиночества… боялся, что все, кого я люблю, однажды исчезнут. Тишина за дверью стала плотнее, будто Кэп вбирал в себя каждое слово, не пропуская ни одного. Бан слышал его дыхание… ровное, но с лёгкой заминкой на выдохе, будто он о чем-то думал… И что помогло? — наконец спросил Кэп… и голос его был тихим, без обычной отстранённости. Время. — ответил Бан, глядя в грязную стену кабинки. — И то, что мама была рядом… что она не ушла… что она каждый день говорила: «Я здесь, Бан. Я никуда не денусь»… также как и Вики… но я не сразу в это поверил. Но со временем… понял, что можно доверять тому, что человек остаётся. Кэп не ответил, и в этой паузе Бан почувствовал, как слова повисают в воздухе, тяжёлые и хрупкие одновременно. Потом раздался тихий, почти неслышный звук… Кэп прислонился лбом к двери кабинки. Человек… остаётся? — мысль пронеслась в голове Кэпа, и он почувствовал, как внутри что-то сжалось, будто от холода. – Бред. Какой-то… неправильный, детский бред. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось, будто от холода. Люди не остаются! Они приходят, согревают, заставляют поверить, что ты чего-то стоишь… а потом уходят. Всегда! Он знал это лучше, чем кто-либо. Отец не остался — он превратился в тень, которая бьёт. Тот парень не остался — он вытер о него ноги и ушёл... оставив после себя только пустоту и шрамы, которые никто не видел. Даже Вики… она осталась, но не вся… часть её умерла вместе с его надеждой, и теперь она просто… существует рядом, как призрак. Человек остаётся?! Бан сказал это так легко, будто это было само собой разумеющимся. Будто люди не лгут, не предают, не бросают… будто мир устроен справедливо, и если ты хороший, то тебя не оставят одного в темноте. Кэп зажмурился, чувствуя... как к горлу подкатывает горький ком. Он хотел сказать это вслух, хотел крикнуть через дверь: «Ты ошибаешься! Люди не остаются! Они уходят, когда становится трудно! Когда ты перестаёшь быть удобным, когда ты слишком странный, слишком сложный, слишком…» — но слова застряли в горле, потому что он вдруг понял… он не хочет разрушать эту иллюзию… не хочет, чтобы Бан перестал верить в то, что люди могут быть хорошими. Потому что, если Бан перестанет верить, он станет таким же, как Кэп… сломанным, спрятанным в себе. Но ведь... они уходят от него потому что... он неправильный. Это его проблема, проблема его чертовго рождения... а не людей! Но почему... почему тоже хочется так, чтобы люди оставались...? Бан тоже молчал, прислушиваясь к тишине за дверью. И вдруг до него дошло… слова, которые он только что сказал… прозвучали для Кэпа, наверное, как насмешка… как издевательство над его прошлым… над тем парнем, который ушёл… над всей той болью, которую Кэп носил в себе годами. Он почувствовал, как внутри всё переворачивается. Как же он мог быть таким… блять снова?! Кэп, который никогда не знал, что такое «оставаться», который привык…что все уходят… и Бан говорит ему о доверии… о том, что можно верить… как будто это легко.Я опять…
Кэп… — голос Бана был тихим, почти виноватым. — Я… я не подумал. Другой молчал… тишина за дверью стала плотной, и Бан чувствовал, как каждое его слово, сказанное минуту назад, повисает в воздухе тяжёлым грузом. Он хотел что-то добавить, объяснить, что не имел в виду ничего плохого… но слова застревали в горле. Я… — начал он, но Кэп перебил его, и голос его был ровным, слишком ровным… будто он поставил стену между ними. Можно войти? — спросил Кэп, и в этом вопросе не было ни намёка на то, что он слышал слова Бана. Будто разговора о доверии и о том… что люди остаются, вообще не было. Бан замер, чувствуя… как внутри что-то обрывается. Он хотел вернуться к той теме, хотел сказать, что не имел в виду то, что Кэп, наверное, подумал. Черт – подумал Бан… он выглядел сейчас, наверное, ужасно… красные глаза, влажные щёки, волосы дыбом, рубашка насквозь мокрая от пота… но Бан просто отодвинул засов. Кэп стоял в проёме, бледный, с тёмными кругами под глазами, и смотрел на Бана. Взгляд его был спокойным, почти безразличным… но Бан заметил, как напряжены его плечи, как пальцы сжаты в кармане толстовки. Ты как? — спросил Кэп, и голос его звучал так... будто они не говорили о важном минуту назад... будто он просто проверял, всё ли в порядке. Лучше… — ответил Бан, чувствуя, как внутри закипает досада. Он хотел сказать: «Мы не закончили», хотел спросить, почему Кэп уходит от разговора… но лучше действительно не лезть. Кэп шагнул внутрь кабинки, закрывая дверь. Она была маленькой, и им пришлось стоять почти вплотную, плечо к плечу. Бан чувствовал его запах… тот самый, холодный и чистый, смешанный с хлоркой школьного туалета. Кэп прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди, и посмотрел на Бана. В голубых глазах не было той отстранённости, которую Бан видел минуту назад, но и тепла тоже не было… только спокойное, внимательное наблюдение. Сейчас… — сказал Кэп, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Паническая атака случилась из-за того, что ты наверняка вспомнил о чём-то… о чём именно? Бан открыл рот, чтобы сказать «ни о чём», но Кэп смотрел на него с таким терпеливым ожиданием… что врать было бесполезно. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу. Я… — начал Бан, но голос дрогнул, и он замолчал… но все же продолжил - Я вспомнил кое-что… про тебя. Кэп не ответил, только чуть склонил голову, давая понять, что слушает. Я вспомнил, как ты выглядел… когда я проходил мимо — Бан говорил медленно, будто вытаскивал слова из глубины. — Я всегда смотрел сквозь тебя! Все эти годы, ты был рядом! А я… я не замечал, и это… - Он снова замолчал, чувствуя, как к горлу подступает тот самый липкий ком. Но он не дал ему разрастись… вдохнул глубже, заставил себя продолжить. — И это невыносимо! Потому что я мог бы… я мог бы быть там, когда тебе было плохо и когда ты был один! Но я не был! Я был занят собой, своей жизнью… своей болью… и это… Опять начинается… — подумал Кэп, и внутри него что-то дёрнулось…не от злости, а от выматывающей усталости. Он стоял в тесной кабинке, прижимаясь спиной к холодной стене, и чувствовал, как ноют рёбра под тканью толстовки. Каждое слово Бана било по ушам, но не потому, что было обвинением… а потому, что было слишком громким, слишком эмоциональным, слишком… живым. А Кэпу сейчас отчаянно хотелось тишины… и чтобы никто вообще не говорил о прошлом, о вине, о том… что могло бы быть. Потому что прошлое не изменить, а настоящее… оно болит, и от этой боли хочется просто закрыть глаза и провалиться в темноту. Бан. — Кэп шагнул чуть ближе, и теперь между ними почти не осталось расстояния. — Ты не виноват, ты ведь… ты не знал. — Я должен был знать! На самом деле Кэп… устал от этих разговоров. От того, что прошлое, которое он так старательно закапывал, снова и снова выкапывали… сначала сестра, теперь Бан. Они хотели как лучше, но это было как ковыряться в старой ране, которая начала затягиваться. Бан говорил о том, что не замечал его… а Кэп вдруг вспомнил, как сам смотрел на них с Вики тогда, в те самые годы. Сидел на задней парте, прячась за чужой спиной… и наблюдал, как Бан смеётся, жестикулирует, трогает его сестру за плечо, когда она смеется. Смотрел на эту лёгкость, на эту открытость… на то, как они обмениваются записками, как Бан защищает Вики от чьих-то глупых шуток… и думал: «Почему я не такой? Почему я не могу быть рядом с кем-то просто так, без страха?» Он помнит, что был другим тогда. Более наивным…. и более голодным по теплу, и если бы Бан тогда… защитил его от «друга», подошёл к нему… протянул руку, сказал «эй, ты в порядке?»… Кэп, наверное, ухватился бы за эту руку, как за спасательный круг… и не отпускал бы, даже если бы та рука оказалась грубой. Даже если бы Бан оказался таким же, как тот парень… он бы просто принял это… потому что любое внимание казалось ему спасением в этом мире одиночества... даже если вина была только на Кэпе... или не на нем? Все так запутанно... он же виноват, но тогда Бан сказал что это не так... а теперь сам винит себя в этом?! Сейчас мысль о дружбе сразу.... вызывала только раздражение. На себя, на того наивного мальчишку с белыми волосами, который готов был принять любую дружбу... даже если она была фальшивой. Который смотрел на Бана и думал: «Вот бы мне такого друга» или «Вот бы мне быть как он» «Почему я не могу быть таким? «Почему я не могу просто подойти и сказать… привет, как дела?» «Почему я всегда молчу?» Глупость.— мысленно отрезал Кэп. Прошло три года, после того… как тот «друг» его бросил. Кэп больше не был тем мальчишкой, который ждал, что кто-то заметит его… он научился сам прятать синяки, сам залечивать раны, сам врать врачам. И сейчас, когда Бан стоял перед ним и разбивал себя на куски за то, что когда-то прошёл мимо, Кэп чувствовал только глухое раздражение. Не на Бана… а на саму идею, что прошлое можно исправить словами. Бан. — перебил он, и голос его прозвучал резче… чем он планировал. Бан вздрогнул и замолчал, глядя на него удивлённо... Кэп выдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе… и заставил себя говорить спокойнее, хотя внутри всё клокотало. – Откуда ты должен был знать? — он не хотел говорить резко, но слова вырывались сами — Ты был ребёнком, у тебя у самого умер отец. Ты справлялся как мог… и ты не мог видеть того, что прятали от всех, и к тому же… — он замолчал, подбирая слова, чувствуя, как горло сжимается от сухости. — Я не хотел, чтобы ты это видел… это уж точно не твоя вина. Бан поднял на него глаза... в голубом, прозрачном взгляде Кэпа не было ни капли жалости... он не оправдывал его, он просто говорил правду. Но я мог спросить… — выдавил Бан. — Хотя бы один раз… просто спросить «Ты в порядке?». Я никогда не спрашивал… ваще ни разу. Другой лишь вздохнул, но ничего не сказал. Спустя долгую минуту он наконец протянул руку и осторожно коснулся руки Бана. Прикосновение было лёгким, почти невесомым... но оно будто заземлило Бана, вернуло в реальность. Ты спрашиваешь сейчас. — сказал Кэп. — Ты здесь, для меня… это уже многое, достаточно и… — Недостаточно. Я хочу… я хочу быть тем, кто не проходит мимо. Я хочу… Бан запнулся, потому что слова… которые рвались наружу, были слишком большими, слишком важными, чтобы произносить их в грязной туалетной кабинке, стоя в полумраке, с мокрым лицом и дрожащими руками. Но Кэп ждал, и Бан понял… что должен сказать. Я хочу быть тем, кто остаётся! — выдохнул он. — Когда другим плохо, или когда они ломаются… я хочу быть рядом… с тобой… — он замолчал, долго смотря в чужие глаза… но потом прокашлялся - и… и с Вики! В прочем, со всеми, кому я нужен! Я хочу научиться видеть по-настоящему. Кэп смотрел на него долгим, изучающим взглядом, будто решал сложную задачу. Потом его пальцы, лежащие на запястье Бана, чуть сжались… но не больно. Ты уже… остаешься. — сказал Кэп тихо. — Ты здесь… и пока… ты не ушёл, это самое главное. Он сказал это, но внутри… был липкий голос, который он научился игнорировать, но никогда не мог заглушить полностью. — Остаёшься… ха. Он говорит это так легко, будто это просто! Будто, когда он увидит меня настоящего… сломанного, слабого, с этими синяками, которые я прячу под одеждой… он не устанет и не уйдет. Кэп опустил глаза, пряча выражение лица… пальцы, лежащие на запястье Бана, чуть заметно дрогнули. Для Кэпа… это слишком мило, сижком наивно так думать о том, что кто-то может остаться. Это было похоже на сказку, в которую он перестал верить ещё в детстве, когда понял… что отец не станет лучше.Он останется… пока не узнает всё.
А потом уйдёт...
Мысль обожгла, и Кэп зажмурился на секунду, прогоняя её. Он не хотел думать об этом сейчас… не хотел разрушать момент, потому что в этом моменте, в этой грязной школьной кабинке, было что-то тёплое и настоящее. Но эта теплота пугала его больше, чем все остальное.Я не должен верить
Не должен
Если я поверю, а он уйдёт… я не выдержу.
Я просто… не выдержу.
Кэп? — голос Бана вырвал его из мыслей. — Ты чего? Завис? Кэп поднял голову, и в его глазах мелькнула та самая пустота… которую Бан научился распознавать как защиту. — Ничего. — ответил он ровно. — Просто… задумался. Эм.. все нормально? Да — ответил Бан, пытаясь подняться на ноги, но ноги слушались плохо… после панической атаки они дрожали, и он чуть не оступился, хватаясь за стену. Кэп же сильнее сжал чужую руку, он попытался… ну ладно, «помог»… насколько это возможно с таким слабым телом… Бану подняться, и тот, опершись на его руку, выпрямился, чувствуя, как тепло чужого прикосновения смешивается с холодом стены. Спасибо— сказал Бан, отпуская его руку чувствуя… как внутри разливается странное тепло. — Не за что. Наступила тишина… Бан смотрел на Кэпа, на его бледное лицо, на тени под глазами, на припухшую губу — и снова заметил то, что ускользало от его взгляда раньше. Рука Кэпа, выглядывающая из кармана, была бледной, как всегда… но, однако на внутренней стороне запястья, там… где край рукава толстовки чуть приподнялся, виднелась тёмная полоска синяка… свежего, багрово-лилового, только начавшего наливаться. Бан замер… сердце, только что успокоившееся, пропустило удар, потом заколотилось снова… уже по-другому, глухо и тревожно. — Кэп — сказал он. — Что это? Кэп перехватил его взгляд и отдёрнул руку, пряча её в карман толстовки. Быстро, слишком быстро... сердце Кэпа пропустило удар, когда он увидел, куда смотрит Бан. На секунду мир остановился, и в голове пронеслась паническая мысль...Он увидел.
Он увидел шрамы.
Те самые, старые.... которые я прячу годами.
Сейчас он спросит, и я.... всё рухнет.
Но Бан смотрел не на шрамы. Он смотрел на синяк... свежий, только начавший темнеть, оставленный тяжёлой рукой отца прошлым вечером. Кэп почувствовал, как внутри разливается странное облегчение, смешанное с тошнотой. Он не увидел шрамов... он увидел только синяк. Но от этого не становилось легче... синяк был не менее позорным, не менее болезненным. Просто… другим... от собственного отца. Бан замер... внутри него, там, где только что утихала паника, вспыхнула холодная, как лёд, ярость. Он вспомнил слова Лайк: «Они не исчезнут. Будут ждать момента, когда ты не рядом. И тогда ему может достаться ещё сильнее». Она была права... пока он, Бан, носился по коридорам и думал, что всё позади, эти твари дождались момента и набросились на Кэпа. Кэп. — голос Бана стал низким, напряжённым, почти незнакомым самому себе. Ничего — ответил он, не глядя в глаза. — Упал. — Не ври мне. Бан шагнул вперёд, сокращая расстояние... и теперь они стояли почти вплотную. Кэп, отступая, упёрся спиной в дверь кабинки, и та жалобно скрипнула под его весом. Бан был чуть выше и шире в плечах, и в этой тесноте его фигура нависала над Кэпом, загораживая скудный свет лампы... он не давал Кэпу уйти, не давал спрятаться за стеной молчания. Кто? — спросил Бан, и голос его дрогнул... не от страха, а от той глухой, злой боли, которая поднималась из глубины. — Скажи мне, кто это сделал. Неважно. — выдохнул Кэп, не поднимая глаз. Важно! — Бан повысил голос, и Кэп вздрогнул... зажмурившись от громкого звука в замкнутом пространстве. — Чёрт возьми, Кэп, это важно! Они не имеют права! Я не позволю им делать это снова. Я найду их и… — Не надо. Голос Кэпа был тихим, но в нём послышалась та самая резкость, которую Бан слышал только в самые первые дни их знакомства. Кэп медленно поднял голову и встретился с ним взглядом... в голубых глазах мелькнула не привычная усталость, а что-то острое, почти колючее. Он смотрел на Бана так, будто тот перешёл какую-то невидимую черту. Это они, да? — спросил Бан... будто игнорируя просьбу, и голос его дрогнул.— Те, кто обзывал тебя... те, кто, пока меня не было рядом, решили, что можно… — он запнулся, не в силах договорить. — Они тебя ударили, да?! Кэп молчал... и стоял, прижавшись лопатками к холодной двери, опустив голову так низко, скрываясь почти полностью. Пальцы вцепились в край кармана толстовки, и Бан видел, как побелели костяшки. Но внутри него, где-то под рёбрами, закипало раздражение... не на Бана — на себя, на ситуацию, на то... что этот разговор вообще происходит. Почему он так говорит? — думал Кэп, не поднимая глаз. — Он думает, что это они? Плевать, что это был отец... плевать, что этот синяк... от его ботинка, от его кулака, от его голоса, который звучал так, что я... мусор. Бан смотрит на меня, и я вижу в его глазах эту… жалость. Это отвратительно. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на жертву... как на того, кого надо защищать... как на того, кто не может справиться сам. Он поднял голову, и в голубых глазах мелькнула не привычная усталость, а что-то острое, почти колючее. — Бан. — сказал он, и голос его был тихим, но в нём звучала та самая резкость, которую он обычно прятал. — Это… неприятно. Бан замер, не ожидая таких слов. — Что неприятно? Твой взгляд. — Кэп смотрел на него прямо, не отводя глаз. — Ты смотришь на меня так, будто я — проблема... будто меня надо спасать, будто я не могу сам... и это… неприятно. И я не хочу, чтобы ты думал, что это они. Я не просил тебя их искать., я не просил тебя меня защищать. Бан открыл рот, чтобы ответить, но Кэп перебил его... и в голосе его послышалась та самая резкость, которую Бан слышал только в самые первые дни их знакомства. Я не просил тебя меня защищать. — сказал Кэп, и каждое слово падало тяжело, как камень. — И не хочу, чтобы ты превращался в моего телохранителя. Бан замер, не ожидая такого тона. Кэп смотрел на него с вызовом, и в этом взгляде не было страха... только... раздражение? Бан открыл рот, чтобы ответить... но Кэп перебил его, и в голосе его послышалась та самая резкость, которую Бан слышал только в самые первые дни их знакомства. — Я не жертва, Бан. Я просто… не хочу ввязываться в это дерьмо. И... я не хочу быть тем, кто бьёт... не смогу. Я не говорю, что ты должен бить. — попытался возразить Бан, чувствуя... как внутри закипает досада. — Я говорю, что я могу… Что ты можешь? — Кэп перебил его, и голос его дрогнул... — Ты можешь пойти и разбить им носы, а они придут завтра снова... и послезавтра... и будут бить меня уже не просто так, а за то, что я «пожаловался своему дружку». Ты сделаешь только хуже! — Но я не могу смотреть, как они тебя… Ты думаешь, я не привык? — Кэп усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только горечь. — Ты думаешь, это в первый раз? Что они делают это только сейчас, когда ты появился? Я всю жизнь был «тем белым чудиком», Бан. Я привык! Мне не нужна твоя защита... ине нужно, чтобы ты был... просто рядом... просто… другом...Черт...
Ненавижу!
Однако Бан молчал, чувствуя, как слова застревают в горле... он хотел сказать, что не считает его жертвой. Что он просто не хочет, чтобы Кэпа трогали. Но Кэп смотрел на него так, будто видел не то, что происходило у него в голове. Я знаю, что ты хочешь как лучше — сказал Кэп уже тише, и в его голосе послышалась усталость. — Но когда ты говоришь «я найду их, я им покажу», ты смотришь на меня как на того, кого надо спасать. А я... Он хотел, чтобы Бан отступил... чтобы прекратил этот разговор, в котором Кэп чувствовал себя... выставленным напоказ. Чтобы снова стало тихо и безопасно... в той привычной пустоте, где никто не задавал вопросов. Но Бан не отступил... наоборот, он приблизился ещё ближе. Кэп, и так прижатый к двери спиной, почувствовал, как чужое тело еще сильнее нависает над ним... загораживая даже тот скудный свет, что пробивался через щель. Бан стоял так близко, что Кэп чувствовал его дыхание на своей коже... горячее, неровное, ещё не до конца успокоившееся. Его тень укрыла Кэпа, и в этой темноте, в этой тесноте, было что-то... почти пугающее. Нет. — сказал он, и голос его прозвучал ровно... без той обычной эмоциональности, которая всегда была у него. Кэп моргнул, не ожидая такого ответа. — Что нет? Я не перестану тебя защищать. — сказал Бан, и каждое слово падало тяжело, как камень. — Но ты же сам говорил… Я знаю, что говорил! — голос Бана стал громче, и Кэп снова зажмурился, но Бан не дал ему уйти. — Я говорил, что буду просто рядом... что не буду лезть. Но это не значит, что я буду молчать, когда вижу... что тебя бьют! Это не значит, что я буду делать вид, что всё нормально! Кэп стоял, прижавшись спиной к двери, и чувствовал, как дрожат руки. Внутри всё переворачивалось от громкого голоса Бана, от его близости, от того... что он не отступал. Ты не можешь всё время меня защищать... — выдавил Кэп, и голос его дрогнул. — Не смотри на меня... как на... Я слышал. — сказал Бан. — Я слышал, что ты не просишь... и что тебе это не нужно, что это неприятно, когда я тебя оберегаю. Кэп не ответил... он просто смотрел в сторону, на стену кабинки... на ржавый замок, на что угодно, лишь бы не на эти зелено-карие глаза, которые сейчас, казалось, видели его насквозь. Но я всё равно буду тебя защищать. — продолжил Бан, и в голосе его появилась та самая упрямая твёрдость, которую Кэп уже научился распознавать. — Не потому, что ты слабый. Не потому, что ты... думаешь, что я могу видеть тебя жертвой или слабым... и не потому, что я считаю, что ты не справишься сам. А потому, что это — часть меня. Я не могу просто стоять и смотреть, когда кого-то обижают. Это не про тебя, это про меня. Другой наконец поднял глаза. В них, в этих голубых, прозрачных глазах, мелькнуло что-то... не усталость, не страх, а что-то похожее на… замешательство. Он не ожидал таких слов. Я не лезу... в твои дела... — сказал Бан, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Я не решаю за тебя. И я не собираюсь бегать за тобой с кулаками каждый раз, когда кто-то посмотрит косо. Но если я увижу, что тебе угрожают, если кто-то перейдёт черту… я не смогу стоять в стороне.... это не про жалость, Кэп... это про то, что ты... мой друг. Кэп смотрел на него, чувствуя, как слова застревают в горле. Он хотел ответить что-то резкое, что-то, что поставило бы стену между ними, вернуло бы всё на круги своя... в ту безопасную тишину, где никто не говорит о таких вещах. Но слова не шли... потому что Бан смотрел на него не как на проблему, не как на жертву, не как на того, кого надо спасать... он смотрел так, будто Кэп был чем-то важным. Извини… — выдохнул Кэп одними губами, и голос его был таким тихим, что Бан едва расслышал. — Извини, что я… действительно слаб. Что не могу дать сдачи... и что они знают, что я не ударю в ответ. Бан замер, и слова Кэпа упали в тишину.Извини, что я слаб.
И он говорил это так, будто слабость была его виной... будто он выбрал быть таким, не пытался выжить каждый день, пряча синяки под длинными рукавами и улыбаясь, когда хотелось плакать. Не извиняйся. — сказал Бан, и голос его сорвался, став почти шёпотом. — Ты не слабый, Кэп. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю! Ты выдерживаешь то, от чего другие сломались бы давно... и ты всё ещё здесь... и всё ещё улыбаешься. Кэп поднял на него взгляд. В голубых глазах мелькнуло что-то ... типо растерянности или неверия. Он снова прижался спиной к двери, но на этот раз не от страха... просто оттого, что отступать было некуда. Бан нависал над ним, чуть выше, чуть шире в плечах, и в этой тесноте его присутствие было почти осязаемым. Я не позволю им делать это снова. — сказал Бан, и каждое слово падало тяжело, как камень. — Я не могу быть рядом каждую секунду, я знаю... что ты не хочешь, чтобы я был... кем-то вроде телохранителя. Но я сделаю всё, чтобы они знали... тронуть тебя... значит тронуть меня! И если они ещё раз подойдут к тебе и сделают пиздец как больно... я могу и не ждать, пока ты скажешь. Кэп смотрел на него снизу вверх, и его дыхание стало чуть чаще. Он не знал, что ответить... слова застревали в горле, потому что никто никогда не говорил ему такого. Никто не обещал защищать... никто не говорил, что он сильный, а не слабый... никто не смотрел на него так, будто он был реально... другом и ценным. И это было почти невыносимо! Потому что внутри, там, где жил тот самый холодный, липкий голос, который он научился игнорировать, но никогда не мог заглушить, зашевелилось что-то новое. Не усталость... и даже не страх... что-то, чему он не мог подобрать названия... и что-то, что пугало его больше всего. Он говорит это так уверенно, так... будто это правда. Но откуда он знает? Откуда он может знать, что я сильный? Он не видел меня в те ночи, когда я не мог спать... он не слышал, как я плакал в подушку, чтобы Вики не услышала.... также не знает, сколько раз я стоял перед зеркалом и ненавидел то, что вижу. Он не знает, что я... что я почти сдался однажды, и если бы не Вики... Мысль оборвалась, и Кэп зажмурился на секунду, прогоняя её. Но он говорит, что я сильный... он говорит, что я выдерживаю. А если я правда сильный... тогда почему я не могу просто сказать ему правду? Почему я не могу сказать, что это были не одноклассники? Почему я не могу сказать, что это был отец? Он же все равно не сможет помочь нам, это невозможно...В школьном туалете.
Вдвоём...
Он нависает над Кэпом...
В кабинке...
Как какая-то парочка, которая заняла кабинку для других дел!
Мысль ударила наотмашь, и Бан почувствовал... как уши начинают гореть. Он резко отступил на шаг, насколько позволяло пространство, и уставился в стену... чувствуя, как краска заливает лицо. Я… — начал он и запнулся, потому что не знал что сказать. Мы… — сказал Кэп, но голос его сел, и он замолчал... чувствуя, как жар разливается по щекам. — Нам надо… — он тоже смотрел в сторону... его пальцы, сжатые в кармане, чуть заметно дрожали... а на бледных щеках проступил тот самый румянец, который Бан уже успел заметить. Да… — выдавил Бан, чувствуя, как голос сел. — Нам надо вернуться на урок. Другой кивнул, не поднимая глаз... и медленно, будто с трудом, отлепился от двери и сделал шаг к выходу, пропуская Бана вперёд. Их плечи почти соприкоснулись, и Бан почувствовал тот самый холодный запах, смешанный с чем-то чистым и живым. Он открыл дверь кабинки, вышел в пустой туалет и плеснул водой в лицо... пытаясь смыть жар. В зеркале он увидел отражение Кэпа, который стоял у выхода, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него. Их взгляды встретились, и Бан заметил, как уголки губ Кэпа дрогнули... хах... эта робкая, неуверенная попытка улыбнуться. Идём! — сказал Бан, вытирая лицо рукавом. — Нам нужно пережить уроки... хотя... я, думаю... нас училка убьет за отсутствие! На это... Кэп лишь хмыкнул закатив глаза. Они вышли в коридор, и когда дверь туалета закрылась за ними, Бан вдруг понял одну важную вещь... он не узнал, кто именно ударил Кэпа. И, возможно, Кэп никогда не скажет... но сейчас это было неважно.***
Прошло две недели с того дня, как Бан рыдал в школьном туалете, а Кэп нашёл его у кабинки. Они не говорили об этом... Бан поправил волосы и пошёл за Кэпом в класс, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит... но уже не так сильно... тоже самое можно сказать и про Кэпа. С тех пор многое изменилось. Не между ними... нет, они стали даже ближе, чем раньше. Кэп по-прежнему писал ровно в девять, по-прежнему отвечал «если смогу», по-прежнему опускал взгляд, когда ему становилось неловко. Но теперь Бан замечал больше... как Кэп иногда смотрит на него, когда думает, что он не видит... как его пальцы чуть заметно дрожат, когда они случайно соприкасаются, как он краснеет... с этим лёгким румянцем на бледных щеках, который был заметен только с близкого расстояния. Они вышли из класса вместе — Бан и Кэп, чуть позади Вики. В коридоре было шумно, но для Бана эти звуки были фоном... он лишь думал о том, как Кэп сегодня смотрел на него — устало, но тепло. Он не знал ответа... может быть, потому что Кэп был другим... или может быть, потому что с ним Бан чувствовал себя... нужным, конечно не как спасатель... ведь, Кэп терпеть не мог, когда его спасали. А просто... важным, как будто его присутствие что-то меняло. Они свернули в столовую, и Бан, пропуская Кэпа вперёд, вдруг поймал себя на мысли, что готов ждать... действительно ждать когда Кэп расскажет что-либо о себе... потому что Кэп того стоил. Столовая встретила их привычным утренним гулом. Бан купил три стакана чая — с лимоном для Кэпа, без для себя и Вики — и горку булок с корицей, которые продавец назвал «свежие, только из печи». Сели за дальний столик у окна, где даже в пасмурный день было светлее, но Кэп всё равно выбрал место в тени — ближе к стене, подальше от серого, пробивающегося сквозь тучи света. Вики сидела напротив, подперев щёку рукой, и рассеянно помешивала чай, хотя сахар давно растворился. Бан смотрел на Кэпа, который отщипнул крошечный кусочек булки, пожевал и отложил остальное. Аппетита у него не было... это Бан понял сразу... как и того, что каждое движение Кэпа было каким-то… осторожным, что ли. Словно он боялся сделать лишний жест... как всегда. Ты почти не ел — заметил Бан, стараясь, чтобы голос звучал как можно нейтральнее. Не хочется — ответил Кэп, глядя в окно на мокрые ветки клёна. — С утра ничего не ел? Кэп покачал головой... Вики, сидевшая напротив, опустила взгляд в кружку, и Бан заметил, как побелели её пальцы, сжимавшие горячий пластик. Тогда ешь хоть сейчас — сказал Бан, пододвигая к Кэпу тарелку. — А то на биологии сознание потеряешь. Биология? — переспросил Кэп, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на растерянность — Я… не очень её знаю. О, это что-то новенькое! — усмехнулся Бан, пытаясь разрядить обстановку. — Гений пасует перед биологией? В физике есть логика... — сказал Кэп, наконец отрывая взгляд от окна. — Последовательность... причина и следствие, а биология — он поморщился. — В биологии слишком много названий... и процессов, которые нельзя увидеть... только запомнить. И сдать экзамены — добавила Вики тихо. — Через два месяца. Бан присвистнул. — Серьёзно? Я вообще не готов. Кто бы сомневался — вздохнула Вики. — Тебе бы физику подтянуть. Кэп, может, позанимаешься с ним? Кэп посмотрел на Бана, и в голубых глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на улыбку. — Если он перестанет краснеть каждый раз, когда я проверяю у него температуру... как тогда Эй! — Бан дёрнулся, чувствуя, как уши заливаются краской. — Я не краснел! Краснел. — сказали Вики и Кэп почти одновременно, переглянулись и… не улыбнулись. Но что-то в их взглядах смягчилось. Бан открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Вместо этого он откусил от своей булки и прожевал с видом оскорблённого достоинства. Ладно — буркнул он. — Позанимаемся, но на моих условиях. Каких? — спросил Кэп. — Ты объясняешь мне физику, а я тебе... эээ биологию! Ты уверен, что знаешь биологию лучше меня?. — Кэп наклонил голову, обдумывая. А ты проверь! — усмехнулся Бан. — Спроси что-нибудь. Кэп задумался на секунду. — Сколько типов тканей у человека? Эээ… — Бан замялся, покосился на Вики.... та смотрела на него с выражением «ну давай, удиви нас». — Четыре? Ну, эпителиальная, соединительная… мышечная… и нервная. Так? — закончил он неуверенно. Вики приподняла бровь. — Правильно. Откуда знаешь? У нас вчера по телевизору передача была — признался Бан. — Мать смотрела про здоровье. Я мимо проходил. Договорились. Но я не обещаю, что буду хорошим учеником. — Кэп кивнул, признавая победу. А я и не жду — Бан поднял свой стакан, будто тост. — Кстати, а что у нас по биологии сегодня? Тема какая? Вики заглянула в телефон. — «Наследственность и изменчивость. Генетика человека». И, кажется, наш учитель обещал опрос. Кэп поморщился. — Генетика. Это про гены, ДНК… и про альбинизм, наверное. Слова прозвучали ровно, без эмоций... но Бан заметил, как напряглись плечи Кэпа. Вики быстро посмотрела на брата, потом отвела взгляд. Не обязательно — сказала она. — Тема широкая. Но про альбинизм будет. — Кэп говорил утвердительно. — Всегда, когда доходит до генетики, кто-нибудь спрашивает... или учитель приводит пример. Тем более он... Тем более кто? Учитель? — Бан нахмурился. Кэп посмотрел на него, потом снова отвернулся. — Ничего. Просто… учитель биологии. Он уже говорил со мной однажды. Сказал, что я... что... «мутации» не делают человека хуже. Ну, он прав — осторожно сказала Вики. Бан лишь кивнул жуя еду — Это же вродь не оскорбление. Ну... да — ответил Кэп, но голос его был каким-то… отстранённым. Они сидели в столовой, и Кэп смотрел на булку, которую так и не откусил. Слова Бана о биологии и экзаменах звучали где-то далеко, будто... перекрываясь другими мыслями. Он думал о разговоре... когда они с Баном ещё только начинали привыкать к друг другу.***
Это было в тот самый день, когда Бан выбежал из библиотеки, смеясь, а Кэп появился из-за угла... бледный, взволнованный, ища Вики. Он искал её не просто так... за несколько минут до этого произошёл разговор, который заставил его сердце биться где-то в горле. Кэп вышел из кабинета, и направился к выходу, чтобы подышать... ему нужно было переварить слова Бана. Они всё ещё отдавались в груди странным, тёплым эхом, и он не знал, что с этим делать. Он стоял у окна в конце коридора, глядя на мокрый двор, когда услышал шаги... тихие, но уверенные. Кэп обернулся и увидел учителя биологии... который шёл с папкой в руках и улыбался ему своей обычной мягкой улыбкой. Но в этой улыбке было что-то, от чего Кэпу стало не по себе. Кэп! — позвал учитель, останавливаясь в паре шагов. — Я как раз тебя искал. Ты не занят? Кэп напрягся, но заставил себя ответить ровно — Здравствуйте. Нет, не занят. Отлично — учитель подошёл ближе, и Кэп заметил, как тот окинул его быстрым, внимательным взглядом — Я хотел поговорить с тобой. Ты редко появляешься на моих уроках, и я переживаю. Не хочешь ли подойти к доске на следующем занятии? Я бы хотел, чтобы ты показал, как разбираешься в теме. Кэп почувствовал, как внутри всё сжалось. Он ненавидел отвечать у доски... ненавидел, когда все смотрят на него, когда его внешность становится предметом обсуждения... но он привык к тому, что его вызывают в первые дни. Я… не очень хорошо знаю тему — ответил он, стараясь... чтобы голос звучал спокойно. — Мне лучше просто сидеть и слушать. Ну что ты — учитель улыбнулся. — Ты способный ученик, я знаю. Просто тебе нужно немного уверенности. Он стоял, опустив голову... Кэп слышал голос учителя — мягкий, доброжелательный, но каждое слово отдавалось где-то под рёбрами тупой, ноющей тревогой. Он всегда так реагировал на взрослых. Слишком долго он помнил, что взрослые... это те, кто может ударить, не объясняя причин. Те, кто смотрит свысока и говорит «ты должен»... те, кто обещает помочь, а потом исчезает... или, что хуже, остаётся и начинает требовать. Взрослые не были безопасными. Кэп знал это с детства... мать умерла, оставив его с отцом, который превратился в тень, бьющую по рёбрам. Учителя в начальной школе смотрели на него с жалостью, но никто не спрашивал... почему он приходит в синяках. Врачи в больницах задавали формальные вопросы и не слушали ответы, потому что их интересовала только его «редкость», но не он сам. Это люди, которые способны причинить боль. Даже если они улыбаются... даже если говорят добрые слова... хах, то уж там? особенно если говорят добрые слова! Кэп научился быть вежливым, но не открываться... улыбаться, но не доверять, отвечать на вопросы, но не говорить правду. Это было его защитой, его единственной защитой. Учитель биологии говорил с ним мягко, но Кэп слышал в его голосе ту же интонацию, которую слышал раньше... от того парня, который сначала был добрым, а потом стал жестоким. От отца, когда тот был в хорошем настроении и обещал, что всё будет хорошо, чтобы через час сорваться на крик. От любого чертового взрослого человека! Он шагнул ближе, и Кэп инстинктивно отступил на полшага... не резко, просто на автомате, как делал всегда, когда взрослые подходили слишком близко... он не мог объяснить это даже себе. Просто... внутри включался какой-то древний, животный механизм: «Держи дистанцию, не позволяй им приближаться. Они могут ударить... тронуть тебя» Спасибо — сказал Кэп, стараясь, чтобы голос звучал ровно... хотя внутри всё дрожало. — Я в порядке. Мне просто нужно идти... Вики ждёт. Вики, да… — учитель улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего Кэп напрягся ещё сильнее. — Она хорошая сестра, заботится о тебе. Да — коротко ответил Кэп. Он не хотел говорить о Вики... и не хотел, чтобы кто-то обсуждал его семью, его жизнь... тем более взрослые люди, которые могут капнуть глубже... и тогда... Биолог промолчал, глядя на него с той же тёплой... располагающей улыбкой, но Кэп чувствовал, как его руки начинают слегка дрожать. Он терпеть не мог, когда взрослые смотрели на него так, будто видели насквозь! Будто знали что-то, чего он сам не знал! Я хочу, чтобы ты знал — сказал он... чуть наклоняясь вперёд, и его голос стал тише, почти доверительным. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... не только по биологии, но и по другим вопросам... я всегда готов выслушать. Я знаю, как трудно быть... не таким, как все. Знаешь, мутации не делают человека хуже. Слова ударили очень сильно. Он знал, что он «не такой»... все этот черт возьми знали! Но когда кто-то произносил это вслух, особенно взрослый, особенно с таким... сочувствием, это звучало как... приговор. Мне не нужна помощь. — сказал Кэп, и голос его прозвучал резче, чем он планировал. Обычно он молчал, терпел... но сейчас что-то внутри дрогнуло. — Я… справлюсь сам. Учитель моргнул, удивлённый таким ответом, но быстро взял себя в руки. Его улыбка стала чуть шире, будто он что-то понял. — Конечно, справишься — сказал он мягко. — Ты сильный, Кэп... и я это вижу. Но если когда-нибудь передумаешь... моя дверь всегда открыта. Извините. — выдавил Кэп, чувствуя, как пересохло в горле. — Мне… нужно идти. Давай, иди — сказал он, но его взгляд остался прикованным к Кэпу. — Удачи. Кэп развернулся и почти побежал по коридору.... он не оглядывался, но чувствовал этот взгляд на спине. Он должен был найти Вики... срочно! Просто увидеть её, убедиться, что она рядом, что он не один. Он свернул за угол и наткнулся на Бана... который только что вышел из библиотеки. Кэп? — Бан нахмурился, заметив его состояние. — Ты чего? Ищу Вики — выдохнул Кэп, пытаясь успокоиться. — Она… — он посмотрел на дверь библиотеки — она там? — Да. Мы… поговорили. Вроде всё нормально. Кэп кивнул, чувствуя, как плечи опускаются. — Хорошо. Это хорошо. А вот следующая... "такого рода встреча" произошла через несколько дней. Кэп уже хотел зайти в класс, когда учитель биологии появился снова — как из ниоткуда, с той же неизменной улыбкой и мягким голосом. Кэп! — позвал он. — Как ты себя чувствуешь? Поправился? Тебя не было на неделе. Другой остановился, чувствуя... как внутри всё сжимается. Он хотел сказать «всё нормально, я просто был занят», но слова застряли в горле. Да… немного заболел — сказал он. — Но сейчас нормально. Это хорошо — учитель подошёл ближе — Если нужна будет помощь с материалом... обращайся. И он похлопал Кэпа по плечу... жест был лёгким, но Кэп вздрогнул... так сильно, что учитель, кажется, заметил... хотя вроде бы и нет Он быстро отступил на шаг пряча руки в карманы, и сжал пальцы очень сильно. На это Кэп кивнул ничего не сказал... он смотрел в пол и думал о том, что этот учитель говорит правильные слова, но от них становится только хуже. Слишком настойчиво.... он чувствовал себя загнанным в угол. Я пойду. — сказал он, разворачиваясь. — Урок скоро начнётся. Да мне тоже пора — учитель просто развернулся и пошел к себе, но Кэп все еще чувствовал это проклятое ощущение на плече.***
Кэп сидел, уставившись в недоеденную булку, и перед глазами всё ещё стояла та сцена в коридоре: учитель биологии с его мягкой улыбкой, рука, легшая на плечо, и то липкое чувство... которое потом не отпускало несколько часов. Каждый раз, когда он видел учителя биологии... он чувствовал ту же холодную тревогу.. каждый раз, когда тот... смотрел на него. Он не мог объяснить, откуда она берётся... может быть, из-за того, что учитель был взрослым, а взрослые всегда были опасны. Может быть, из-за того, что он слишком настойчиво пытался войти в его личное пространство... а возможно, просто потому что Кэп не верил, что кто-то может хотеть помочь без скрытого мотива. Он машинально провёл пальцами по плечу, будто пытаясь стереть чужое прикосновение... и только когда Бан окликнул его, вернулся в реальность. Эй, ты завис — Бан наклонился ближе, заглядывая в лицо. — Опять эти твои «громкие мысли»? Кэп моргнул, заставляя себя улыбнуться... той самой робкой, неуверенной улыбкой, которая у него получалась, когда он пытался казаться нормальным. — Нет, просто… задумался о биологии. О биологии? — Бан фыркнул. — Ты серьёзно? Мы только что говорили про экзамены, а ты уже в режиме зубрилы. Вики, сидевшая напротив, подняла глаза от кружки. Она посмотрела на брата тем особым взглядом, который Бан уже научился распознавать: смесь беспокойства и понимания. Она знала, что он врёт... однако... промолчала. Пойдёмте — сказал Бан, вставая и забирая пустые стаканы. — А то на биологию опоздаем. И, Кэп, если учитель спросит про альбинизм... я за тебя отвечу. Скажу, что это я, просто эээ... Ты бы не смог перекраситься в такой цвет. — ответил Кэп, будто сразу понял... что хотел сказать Бан. — ...вон, у тебя даже корни коричневые. — он наконец улыбнулся чуть теплее. Эй! — Бан схватился за голову... и с притворным возмущением поправил черную повязку. — Это я нарочно, чтоб круче было! Вики закатила глаза, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Они вышли из столовой, и Кэп, как всегда, держался чуть позади... прячась в тени Бана. Но теперь Бан чувствовал его присутствие иначе... не как тень, а как кого-то, кто идёт рядом, даже если не касается плечом. Кабинет биологии встретил их уже знакомой атмосферой: запах гербариев, плакаты с ДНК и тихий гул голосов. Учитель стоял у доски, что-то записывая мелом, и когда они вошли, поднял голову. Его взгляд скользнул по классу, задержался на Кэпе на долю секунды дольше, чем нужно... и снова вернулся к доске. Бан заметил это... точнее не взгляд учителя, а само состояние друга... он уже научился замечать такие мелочи — как напрягаются плечи Кэпа, когда кто-то смотрит слишком пристально, как он прячет руки в карманы, как его дыхание становится чуть поверхностным. Кэп быстро прошёл на своё место, стараясь не смотреть на учителя... он сел, уткнулся в тетрадь и замер, чувствуя, как сердце начинает колотиться чаще. Рядом сел Бан, и его присутствие было как якорь... тёплый и надёжный, удерживающий от того, чтобы провалиться в панику. И Бан сидел рядом с ним, потому что... на биологии они уже сидели вместе, как и на многих уроках... которые не проводились в основном кабинете, Вики же сидела сзади них... иногда они менялись. Урок начался. Учитель биологии... рассказывал о законах Менделя, о доминантных и рецессивных признаках, и класс слушал с привычным вниманием — учителя действительно уважали. Он был иногда строгим, но справедливым, никогда не повышал голос без причины, а если кто-то из учеников приходил к нему после уроков с вопросом... объяснял до тех пор, пока не становилось понятно. Бан сам однажды остался... нужно было сдать зачёт по «Строению клетки» и другой потратил на него полперемены, не выражая ни капли раздражения. Бан сидел на последней парте рядом с Кэпом и старательно делал вид, что слушает. Но краем глаза он следил за учителем... за тем, как тот иногда переводил взгляд с доски на их сторону, как задерживался на Кэпе чуть дольше, чем следовало бы. Наверное, просто интересно — подумал Бан. — У нас в школе редко бывают ученики с такой внешностью. Вон, Лайк и та приставала с вопросами... а у учитель — тем более, биолог, ему по статусу положено интересоваться. Мысль была разумной, и Бан почти успокоился. Почти... потому что рядом с ним Кэп сидел, сжавшись, и его пальцы, лежавшие на учебнике, чуть заметно дрожали. Кэп слушал, но каждое слово отдавалось в груди глухим эхом... он знал, что рано или поздно учитель снова заговорит об альбинизме, знал... что учитель иногда смотрел на него. Ты чего? — шепнул Бан, наклоняясь. Ничего — ответил Кэп так же тихо. — Просто… слишком много терминов. Бан хмыкнул. — Не ты один. Учитель тем временем подошёл к доске и написал мелом крупную схему. — Альбинизм — сказал он, оборачиваясь. — Один из классических примеров рецессивного наследования. Мутация генов, отвечающих за выработку меланина, приводит к отсутствию пигментации кожи, волос, радужки глаз.... и часто сопровождается нарушениями зрения. Никто из класса не обернулся... ну, почти никто. Кто-то глянул мельком, но тут же уставился обратно в тетрадь. Кэп не поднял головы, только пальцы его, лежавшие на краю парты, чуть сжались. Учитель перевёл взгляд на них... и Бан заметил этот взгляд... спокойный, изучающий, без какого-либо давления. Хах, все будет прекрасно! Кэп лишь мельком поглядывал на Бана, будто пытаясь спросить... или уйти от чужого взгляда — Ты уверен в том, что он не будет много спрашивать? Неужели он действительно добрый? Учитель улыбнулся... мягко, как всегда, и сказал — Кстати, Кэп, вы давно не появлялись. Как ваше самочувствие? Нормально. — Кэп поднял голову, и его лицо ничего не выражало... привычная маска. Это хорошо. — Учитель кивнул и снова повернулся к доске. — Если у вас есть вопросы по теме... я готов ответить после урока или на перемене. Бан лишь хмыкнул, но внутри выдохнул... ничего особенного. К тому же Кэп действительно редко ходит на уроки... неудивительно, что его замечают. Всё же он и ожидал, что учитель... не будет выставлять Кэпа перед всем классом и допрашивать, это было бы слишком... ужасно, да и тем более... такой учитель как он? Ну разве что только в альтернативной вселенной, и то с трудом. Кэп, однако, расслабился не сразу... его плечи оставались напряжёнными ещё несколько минут, и только когда учитель перешёл к следующей теме — наследованию групп крови... он медленно выдохнул и начал что-то записывать в тетрадь. Бан краем глаза видел, что Кэп пишет аккуратно, почти каллиграфически, но слишком медленно... словно каждое слово давалось с трудом. Иакими темпами ты конспект за год не закончишь — шепнул Бан. Зато у меня будет красивый конспект — ответил Кэп, не поднимая глаз. Другой усмехнулся... ну у Кэпа определённо был странный юмор. Звонок прозвенел, когда учитель закончил фразу про хромосомные болезни. Класс ожил, задвигался... учитель закрыл журнал и, прежде чем выйти, бросил короткое — На следующем уроке — проверочная. Готовьтесь. Все застонали. Бан тоже... проверочная по биологии была для него пыткой почище физики. Кэп начал медленно собирать вещи... учебник, тетрадь, ручку, пенал. Каждое движение было каким-то… осторожным. Бан заметил это уже в третий раз за день и снова списал на усталость. В конце концов, кто не устаёт в понедельник? Пойдём в коридор — сказал Бан, вставая. — А то засидимся. Они вышли в коридор и остановились у окна. Бан прислонился к подоконнику, Кэп встал рядом, глядя на серое небо... вокруг бегали ученики, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то листал шпаргалки, типичная школьная суета. Бан... — сказал Кэп после короткой паузы. — Твой биолог… он всегда такой? Какой? — Бан пожал плечами. — Добрый? Вроде да, ну нормальный мужик... все его уважают. А че? Не знаю. — Кэп помолчал. — Просто… он смотрит. Все смотрят. — сказал Бан просто, пытаясь приободрить. — Ты... заметный, не парься по этому поводу. Да, все смотрят — подумал Кэп. — Но обычно смотрят мельком, а потом отворачиваются. А этот… — он не закончил мысль... может, ему просто показалось? Учитель правда казался добрым.... все так говорили.... и Бан тоже — Ох… наверное, я просто устал... или надумываю. В этот момент дверь кабинета биологии открылась снова, и на пороге появился учитель биологии. Он снял очки, протёр их платком, надел снова и, заметив их у окна, направился к ним... без суеты, спокойно... как всегда. Кэп, Бан — позвал он, подходя. — Можно вас на минуту? Бан выпрямился... Кэп замер — на долю секунды, незаметно для постороннего, но Бан почувствовал это рядом стоящим плечом. Мы ничего не нарушали. — сказал Бан на всякий случай. Я не по этому поводу — учитель улыбнулся... той же доброй, чуть рассеянной улыбкой. — Просто хотел спросить, как вы собираетесь сдавать экзамены? Через два месяца, между прочим. Я готовлюсь — сказал Бан с максимально серьёзным видом. Ага. — усмехнулся он. — Вижу по твоим двойкам. А ты, Кэп? Кэп поднял на него взгляд... голубые глаза смотрели настороженно — Я… разберусь. — ответил Кэп. — Если нужна будет помощь, обращайтесь. Я после уроков часто задерживаюсь... могу объяснить то, что непонятно. Спасибо. — сказал Кэп, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я подумаю. Вот и славно — учитель улыбнулся своей мягкой улыбкой — Удачи. И не болейте. Он развернулся и пошёл по коридору. Бан проводил его взглядом, потом посмотрел на Кэпа. Тот стоял, глядя в пол, и его плечи были напряжены так... будто он готовился к удару. Ну вот — сказал Бан, стараясь говорить бодро. — Нормальный чел, вот помочь хочет. Кэп поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Бан не смог прочитать. Сомнение? Лёгкое недоумение? — Наверное. — ответил Кэп тихо. — Просто… эти разговоры со взрослыми... Другой кивнул, чувствуя, как внутри поднимается то самое глухое раздражение... не на Кэпа, а на ситуацию. На то, что Кэп привык ждать чего-то плохого от взрослых? Слушай — сказал Бан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А помнишь учителя физики? Ну, того, который за меня заступился перед завучем, когда я врезал тому парню за тебя? — Кэп моргнул, не ожидая такого поворота. — Он тоже говорил, что поможет, если что. И он реально помог. Бан напоминал тот случай... в то время Кэп лишь смотрел на него, и в его глазах, сквозь защитную пустоту, начало проступать что-то живое. Я не говорю, что все учителя такие — продолжил Бан. — И я не говорю, что ты должен доверять им. Но, может быть, не все взрослые... враги... может быть, некоторые из них правда хотят помочь. — Бан замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Он смотрел на Кэпа, на его напряжённые плечи, на бледное лицо, на то, как он сжимал пальцы в кармане толстовки... и вдруг понял, что все его попытки объяснить, что взрослые бывают разными, разбиваются о стену, которую Кэп строил годами. Я знаю, что ты не доверяешь взрослым — сказал Бан тихо. — И я понимаю... но... — он запнулся, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее и настойчивое. — Моя мама, она ведь тоже взрослая. И она... она не такая. Она... она не сделает тебе больно, ты же видел её! Она просто... она просто хотела, чтобы ты поел, она... испекла пирог для тебя. Кэп молчал, глядя куда-то в сторону... его пальцы в кармане чуть заметно дрожали. — Я знаю — ответил он наконец, и голос его был тихим, почти безжизненным. — Но... я не могу перестать бояться. Даже когда она улыбается, даже когда она добрая. Внутри... — он коснулся рукой груди, будто пытаясь объяснить то, что не умел выразить словами. — Там что-то есть... и это что-то, что не даёт мне поверить. Бан хотел возразить, хотел сказать, что его мать не такая, что она никогда не поднимет руку... что она искренняя и добрая. Но слова застряли в горле, потому что он вдруг понял: Кэп боится не его мать... он боится всех взрослых... нет, не только взрослых... людей. Он смотрел на Кэпа, на его пальцы... сжатые в кармане толстовки, на то, как он опустил голову, пряча лицо от света. Внутри закипало то самое горячее, почти болезненное чувство, которое он не умел назвать. Что-то, что заставляло его хотеть защитить, но не как спасатель, а как… как кто-то, кто просто... будет рядом. Кэп... — сказал он тихо, делая шаг ближе. — Посмотри на меня. Кэп лишь медленно поднял голову... в голубых глазах... была усталость, страх и что-то ещё, чему Бан не мог подобрать названия, что-то, что делало его таким хрупким и таким сильным одновременно. Я не говорю, что ты должен перестать бояться... — сказал Бан, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я не говорю, что это легко... я просто… я хочу, чтобы ты знал: есть места, где ты можешь не бояться... есть люди, с которыми ты не будешь это ощущать. Даже если ты пока не веришь в это... даже если внутри… — он повторил жест Кэпа, коснувшись рукой груди — там всё ещё страшно... то это нормально. Но эти места действительно есть... и да... я хочу, чтобы ты знал... мой дом — одно из них. И может, и со мной ты будешь чувствовать себя хорошо. Голубые глаза смотрели на него долго, и в его там мелькнуло что-то... не пустота, не защитная стена, а что-то живое Твой дом, и ты — повторил он тихо, будто пробуя слова на вкус... будто обдумывал тот день, когда он пришел туда в первый раз. Да. — Бан кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И... моя мама. Она не тронет тебя, она… она просто будет рада, что ты пришёл... она будет готовить и спрашивать, как дела... и если ты не захочешь говорить, она не будет спрашивать, она просто… будет рядом... потому что она умеет быть рядом. Кэп молчал, и в этом молчании было столько всего, что Бан не мог прочитать. Но он видел, как плечи Кэпа чуть опустились, как пальцы, сжатые в кармане, начали медленно разжиматься. Ты правда так думаешь? — спросил Кэп, и голос его был тихим, почти детским. — Что есть места… где можно не бояться? Я знаю — ответил Бан, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Потому что я сам был там. Когда отец умер, я думал, что никогда не перестану бояться... что страх будет всегда. Но потом я понял: страх не исчезает. Он просто… становится меньше... когда есть кто-то, кто держит тебя за руку. Он протянул руку, ладонью вверх, и Кэп смотрел на неё долгим... изучающим взглядом. Бан же не торопил его... просто стоял, протянув руку, и ждал. Ты не должен верить мне сейчас — сказал он тихо. — Ты просто можешь… попробовать. И если станет страшно... я буду рядом. Кэп медленно поднял руку... бледные пальцы дрожали, когда он коснулся ладони Бана... сначала кончиками пальцев, будто пробуя, не обожжётся ли. Бан сжал его руку осторожно, как хрупкую вещь, которую можно разбить одним неловким движением Хорошо. — сказал Кэп, и голос его был таким тихим, что Бан едва расслышал. — Я попробую... точно попробую. И Бан вдруг почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и лёгкое, будто он сбросил с плеч тяжесть, которую нёс, сам того не замечая. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, потому что Кэп смотрел на него... и в этом взгляде не было привычной отстранённости. Только усталость и тихая, робкая надежда, которую он, возможно... сам не замечал. Пойдём — сказал Бан, отпуская его руку, но не отступая. — Нам пора на урок. Но после школы… если хочешь, можем зайти ко мне. Кэп кивнул, и в уголках его губ мелькнула та самая неуверенная улыбка — Договорились.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!