39 глава — Период гона?

Когда Цзян Сыяо вышел, Се Ци невольно нахмурил брови, глядя на его болезненный, ослабленный вид. Он отодвинулся в сторону, и, когда Цзян Сыяо прошёл мимо, подошёл к Хэ Сюэюаню и тихо спросил: — Что с ним, в конце концов? Может, стоит сходить в клинику? Это немного пугает… Хэ Сюэюань не стал отвечать словами, просто помог Цзян Сыяо вернуться на кровать, достал пакет с черносливом и протянул ему кусочек. Се Ци остался стоять и невольно задумался: он знает Хэ Сюэюаня уже много лет, но когда же тот когда-либо проявлял такую заботу о ком-то? Что-то тут не так… совсем не так. Возможно, он ещё недостаточно хорошо знает молодого господина семьи Цзян и придётся внимательнее его изучить. Только после того, как Хэ Сюэюань привёл Цзян Сыяо в порядок, он закрыл дверь спальни и вышел. В конце концов, Се Ци пришёл как гость, и было бы некрасиво оставлять хозяина без внимания. Судя по быстрому ухудшению состояния молодого господина, у Се Ци возникло множество вопросов, но спрашивать прямо он не мог, и задавал их завуалированно. Хэ Сюэюань, похоже, уловил эту тактику и отвечал довольно уклончиво. Хотя ответы были расплывчатыми, Се Ци настолько хорошо знает Хэ Сюэюаня, что всё равно понимал, что он имел в виду. Обычно, если что-то шло не так, как он хотел, Хэ Сюэюань сразу бы отказался прямо и строго, никогда не был бы таким неопределённым. То, что он колеблется и ведёт себя расплывчато, многое объясняет. Первая реакция Се Ци была: «Так не должно быть!» Что же такого в этом молодом господине? Хэ Сюэюань ведь не тот, кто гонится за славой и деньгами, правда? Или дело в том, что он красив и хорошо сложен? Тогда… возможно, и он тоже… Ладно, хотя Се Ци сам тоже неплох, но уровень Цзян Сыяо для него слишком высок. Он очень хотел спокойно поговорить с Хэ Сюэюанем, но увидев молодого господина семьи Цзян в таком ужасном состоянии, понял: сейчас Хэ Сюэюань вряд ли сможет сосредоточиться на разговоре хоть на минуту. Он больше не задерживался, обменялся парой слов с Хэ Сюэюанем в гостиной и встал, чтобы попрощаться. Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Цзян Сыяо прислонился к изголовью кровати, вяло закрыв глаза. Ему было лень выяснять, кто это был, друзья низшего человека всё равно не стоили его внимания. В голове у него крутилась другая мысль: неужели он действительно серьёзно заболел? С таким трудом удалось наладить контакт с Сюэюанем, а тут вдруг собственное тело подвело первым… В последующие дни Цзян Сыяо становился всё более отчаянным. Его единственная надежда, дождаться, когда человек низшего класса выйдет из дома, чтобы через дешёвый коммуникатор обменяться хотя бы парой слов с Сюэюанем. Под влиянием Сюэюаня он открыл для себя многое. Прислонившись к окну, уловил едва заметный аромат цветов. Он рассказал об этом Сюэюаню, предполагая, что внизу что-то посажено или поблизости есть цветочный магазин. Он также с помощью слуха определял, чем торгуют торговцы внизу, какой у них акцент, примерно откуда они и сколько длится их рабочий день. Сюэюань терпеливо слушал с другого конца коммуникатора, иногда отвечая парой слов и спрашивая, как он себя чувствует сегодня и заботится ли о себе должным образом. Цзян Сыяо, услышав это, был ещё более растроган. Он сам по себе не был замкнутым человеком, но общение с низшими людьми обычно раздражало его. Но как только Сюэюань подал тему для разговора, он начинал многословно разворачивать беседу на разные темы. Однако его жизнь была довольно заурядной и ограниченной, поэтому большую часть времени он просто ворчал на низших людей. — Сюэюань, я так скучаю по тебе… я не хочу быть с ним в одной комнате… Слова уже висели на кончике языка, но Цзян Сыяо едва успел передумать. Сказать прямо, что он спит на одной кровати с низшим человеком, было бы слишком странно. Хотя они и лежали вместе, ничего не делая, всё же лучше выразиться более деликатно. — Ты знаешь, что с ним не так?.. Этот безмозглый ублюдок… когда-нибудь я его прикончу. В такие моменты Сюэюань обычно почти не говорил. Впрочем, Цзян Сыяо не ждал ответа. Он просто хотел выговориться, и ему было достаточно, чтобы кто-то его слушал. Пока он ругался, Сюэюань с другого конца коммуникатора тихо спросил: — Ну и что на этот раз этот чудак тебе сделал, молодой господин? Цзян Сыяо на мгновение растерялся. Услышав такой вопрос от Сюэюаня, он не знал, что ответить. В остальном этот низший человек относился к нему терпимо. Хотя условия жизни были ужасными, жестоким это назвать было нельзя. Самое отвратительное, то, что происходило каждую ночь. Это было слишком мерзко… Сюэюань, наверное, даже представить себе такого не мог. Да и вообще, об этом слишком стыдно говорить вслух. Как ни крути, он формально муж Сюэюаня. Кто вообще смог бы принять, что его мужа кто то насилует? О таком нельзя дать Сюэюаню узнать. Даже для Цзян Сыяо это было шоком… он сам на редкость растерялся и терялся в словах. — Молодой господин, он тебя бьёт? Сюэюань оказался наивен и даже не подумал в ту сторону. Цзян Сыяо собрался с мыслями и просто кивнул: — Ага… Но это было куда хуже, чем простое избиение. Это было настоящее зверство, полная утрата человечности. Последние несколько дней он пытался подыгрывать этому низшему человеку, как говорил Сюэюань, но животное остаётся животным. Любое проявление внимания игнорировалось. Более того, тот заявил: «Какой смысл всех этих усилий, если ты слепой? Достаточно вести себя послушно, когда делаешь мне минета». Эти слова так разозлили Цзян Сыяо, что ему хотелось просто одним укусом откусить его штучку. — Не переживай, молодой господин, когда придёт время, я обязательно отомщу за тебя. Слушая голос Сюэюаня, Цзян Сыяо был глубоко тронут. Когда придёт время, он точно отомстит за прежнее унижение, и этот ублюдок пожалеет о каждом дне своей жизни. К счастью, Сюэюань быстро переключился на другую тему. Это как раз было то, что нужно Цзян Сыяо, ему совсем не хотелось снова вспоминать эти мерзкие вещи. После разговора, держа коммуникатор в руках, Цзян Сыяо почувствовал лёгкую растерянность. Они с Сюэюанем прожили вместе в доме семьи Цзян семь лет, но такие моменты спокойного общения встречались редко. Каждый день он был занят наследственными обязанностями. В свободное время ему больше нравилось экстремальные виды спорта, чтобы почувствовать острые ощущения и выброс адреналина. О серьёзных вещах он мог говорить с друзьями; пошутить, пожаловаться или подшутить, мог вне дома, с какими то омегами которые понимали его лучше . Но с Сюэюанем ему всегда казалось, что эти вещи всё равно непонятны. В итоге, оказавшись в такой ситуации, он мог полностью полагаться только на Сюэюаня, с которым вырос с детства. После того как он положил трубку, у Хэ Сюэюаня тоже остались смешанные чувства. Сначала он не собирался так много разговаривать с Цзян Сыяо, ведь тот всё время его ругал. Даже морально готовый, слушать это было странно. Оказалось, обида Цзян Сыяо на него была сильнее, чем он показывал, и даже в такие моменты сохранял лицо, боясь, что Сюэюань узнает о том, что происходило с другим мужчиной. Видеть его в таком виде было одновременно забавно и трогательно. Сейчас он сказал Цзян Сыяо, что тот живёт в другом районе города. Когда его «спасут», его перевезут туда. Но как именно осуществить это, пока остаётся серьёзной проблемой. Сейчас он может переписываться с Цзян Сыяо через коммуникатор, но как быть в двух местах одновременно? Низший человек и он либо появлялись вместе, либо исчезали вместе. Нельзя, чтобы Цзян Сыяо что-то заподозрил. Нужно придумать способ, чтобы он полностью поверил. Хэ Сюэюань убрал коммуникатор в карман, поднял глаза и посмотрел на хаотичный лес вдали, постепенно успокаиваясь. Он стоял под густой тенью деревьев: непроглядные ветви и листья над головой, солнечные пятна едва пробивались сквозь листву. Сегодня он вышел, чтобы испытать недавно привезённую партию оружия, несколько модифицированных винтовок из-за границы. По точности и дальности они значительно превосходили тот хлам, что продаётся в бедных районах. Хэ Сюэюань прибил к стволу дерева несколько грубых мишеней, отошёл более чем на двадцать метров, прищурился и поднял винтовку. Как и ожидалось, все пули попадали в центр мишени. Он сделал несколько серий подряд: точность была отличная, но приклад этой винтовки ему не совсем подходил. Когда винтовка прижималась к плечу, ощущение отдачи немного смещалось: точка передачи энергии отдачи была сдвинута всего на чуть-чуть, и это сразу же влияло на стабильность серии выстрелов. Похоже, придётся по возвращении попросить кого-нибудь переделать приклад, сделать его удобнее. Думая об этом, Хэ Сюэюань собирался сделать ещё один круг тренировок, как вдруг почувствовал странное ощущение в теле. — Э… Что опять? Поток непонятного тепла поднялся из глубины тела, принося сильное жжение, и тело невольно задрожало. Раньше это можно было бы списать на алкоголь, но сегодня он сразу пришёл сюда, даже мимо баров не проходил, ни глотка спиртного не сделал, а реакция всё равно появилась. Он растерялся, когда уловил сухой тёплый древесный аромат. Железа на затылке разгорелась, феромоны вырвались наружу, полностью неконтролируемо. Хэ Сюэюань раздражённо потрёр переносицу. Он ненавидел гоны и течки у альф и омег, они приходят внезапно и крайне мешают делам. А тут он должен был разобраться с оружием и ещё вернуться к Цзян Сыяо. Но теперь наступил гон. Если бы можно было быть бетой, как Цзян Сыяо… ни гона, ни течки, эмоции стабильны, тело под контролем. Быть бетой намного проще, спокойнее. Он закрыл глаза и пытался подавить беспорядочные мысли. Это всего лишь гон, потерплю. Разве раньше не проходило всегда? Вспомнив это, Хэ Сюэюань достал из кармана маленькую бутылочку с боокатором и слегка опрыскал себя. Бета мало чувствителен к феромонам, но ему всё равно нужно тщательно их скрывать: скоро придётся встретиться с молодым хозяином в настоящем облике, и он ни в коем случае не хочет выдать себя даже малейшей деталью. Он подождал немного, убедился, что запах подавлен, и только после этого собрал вещи и направился домой. Когда он открыл дверь, Цзян Сыяо сидел на краю кровати. Услышав шаги, тот сразу помрачнел, явно недоволен его возвращением. Хэ Сюэюань проигнорировал это. Внутренний жар тела всё ещё оставался, заставляя чувствовать себя неуютно. Альфам во время гона трудно контролировать себя. Видя, что Цзян Сыяо встретил его так недружелюбно, раздражение в сердце Хэ Сюэюаня усилилось. Раньше, чтобы ускорить дифференциацию, Му И вводил ему стимулятор с превышением дозы, нарушая период гона. Все эти годы он тратил силы, чтобы частично восстановить контроль. Он посмотрел на Цзян Сыяо и неожиданно осознал: несмотря на то что тот, возможно, не был главным виновником того, что семья Цзянь сделала с ним, он всё равно получил от этого выгоду. А теперь сидит перед ним, ничего не замечает, даже не понимает, что сам… в каком-то смысле зависим. В любом случае Хэ Сюэюань планировал продолжить общение с молодым господином под новой личностью. А тут как раз начался гон, так почему бы не дать волю инстинктам и вести себя максимально животно, чтобы оставить Цзян Сыяо сильное впечатление?