Четвертая глава, четвертая часть

Снег падал медленно, почти невесомо. Второй снегопад в этом году, лёгкий и спокойный. Холод медленно вступал в свои права, и воздух стал прозрачным, колючим. Агент Смит шёл по лесной тропе. Его шаги были бесшумными, это привычка выработанная годами работы. Чёрный костюм почти не выделялся на фоне темных стволов и белеющих веток. Черные очки скрывали глаза, уши улавливали каждый звук. Он патрулировал поляну уже второй час. Место было странным: с одной стороны большое озеро, где слой воды начинался очень глубоко. Вода была чистой, и даже лёд, покрывший её тонкой коркой, казался кристальным. С другой стороны, старый домик, почти развалившийся, но всё ещё хранящий следы прежнего использования. Смит знал это место. Он знал, что когда-то давно, когда Дарк и Чоузен ещё были союзниками, здесь создавались орудия для массовых разрушений. Виработы. Механизмы, которые потом несли смерть и хаос. Домик был безмолвным свидетелем тех событий, и теперь, когда Дарк снова обрёл силу, это место стало ещё более значимым. Видя этот домик на фоне большого готического замка, можно было сделать большие выводы. Он остановился у края озера. Лёд был тонким, он видел это по трещинам, расходящимся от центра. Снег тихо ложился на поверхность, невесомо покрывая воду. Смит стоял неподвижно, глядя на застывшую гладь. Его дыхание вырывалось белым паром, он вовсе не торопился. Несколько секунд он смотрел на озеро, затем перевёл взгляд на деревья, окружающие поляну. Нашёл взглядом высокое, с густой кроной, почти не тронутое снегом. Подошёл к нему, оценивая расстояние до веток. В руке он держал маленькую камеру — почти незаметный куб с матовым покрытием. Смит провёл пальцами по её корпусу, активируя устройство, затем убрал руку в карман. Взявшись за высокий ствол, он подтянулся одним резким движением. Его тело легко поднялось вверх — мышцы работали без лишнего напряжения, привычные к такой нагрузке. Он закрепил камеру на ветке, используя специальный фиксатор, который мгновенно обхватил её, маскируя устройство среди листвы и снега. Камера слилась с веткой почти идеально — даже если бы кто-то смотрел снизу, он бы не заметил её. Смит спустился так же легко, как и поднялся, и, отряхнув руки, пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Ему приказали установить камеры в ключевых точках. За последние недели Дарк отдавал приказы, которые казались слишком умными для того, кого все считали просто странным харизматичным злодеем. Башни данных стали намного защищённее. Видеозаписи с некоторых территорий включая эту поляну стали недоступны для «Ракеты». Виктим приказал действовать незаконно. Устанавливать скрытое наблюдение, фиксировать каждое движение. Камеры должны были снимать всё, что происходит в этих местах, если Дарк что-то скрывает, значит, это должно быть найдено. Смит не задавал вопросов. Он выполнял приказы. Он прошёл ещё несколько метров, затем остановился, глядя на домик. В его окнах было темно. Никаких следов жизни. Но он знал, что это место может стать важным. Дарк не забыл его. И Смит не собирался забывать. Он достал из кармана маленький блокнот, сделал пометку: «Камера №7: поляна у озера, старое убежище. Установлена. Координаты зафиксированы.» Затем убрал блокнот и продолжил патруль. Снег продолжал идти.

————— | › ♪ ‹ | —————

Дверь открылась, и Дарк вышел в коридор. Пюрпл подняла взгляд и на мгновение задержала дыхание. Он выглядел сногсшибательно. Чёрный пиджак сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи. Белая рубашка контрастировала с тёмной тканью, а мантия, отделанная мехом, спадала с плеч тяжёлыми складками. Он был воплощением власти — уверенный, великолепный, как самый настоящий правитель из старых легенд. Даже шрам на глазу и протез руки казались не недостатками, а деталями образа, добавляющими ему суровости. — Зайди, — сказал он, кивнув в сторону гардеробной. — Нужно примерить корону. Пюрпл надела маску спокойствия и вошла внутрь. Она прошла к столику, где на подушке лежала её корона, и села на стул перед зеркалом. Взяла корону в руки. Дарк хотел было шагнуть к ней, чтобы помочь закрепить её, но она уже начала действовать сама. Аккуратно, медленно, она водрузила корону на голову и поправила её, чтобы та сидела ровно. Закончив, она опустила руки на колени и посмотрела вперёд, избегая собственного отражения. Ей не хотелось видеть себя в этом образе. Не хотелось видеть корону на своей голове. — Удобно? — спросил Дарк, подходя ближе. Она молча кивнула, не поднимая глаз. Он улыбнулся и опустился перед ней на одно колено, протягивая свою корону. — А теперь ты. Поможешь мне? Пюрпл взяла корону из его рук. Она поднялась, и он чуть наклонил голову, давая ей доступ. Она надела корону на его голову, застегнула застёжку на затылке. Затем, почти машинально, поправила его безупречную причёску, а точнее прядь у виска и волосы возле уха, чуть сдвинула корону, чтобы она сидела ровнее. Её пальцы были лёгкими, почти невесомыми. Дарк замер. Он чувствовал её пальцы в своих волосах, и это прикосновение было для него... необычным. Тёплым. Он улыбнулся, когда она убрала руки. — Солнышко? — сказал он мягко. Она подняла на него вопросительный взгляд. — Это важный для меня день, — продолжил он. Его голос был ровным, спокойным. — И я немного волнуюсь... Не мог бы я получить поцелуй от своей невесты? Он врал. Он совсем не волновался. Внутри него была эйфория, пьянящая и всепоглощающая. Но он знал, что это звучит убедительнее, чем просто сказать «я хочу тебя поцеловать». Пюрпл смотрела на него. Её лицо оставалось спокойным, но внутри всё сжалось. Она не хотела этого. Не хотела прикосновений, не хотела разговоров, не хотела ничего из того, что происходило сегодня. Этот день был самым ужасным в её жизни. — Прости, — сказала она тихо. — Я... Я не смогу. Её голос был вежливым, но твёрдым. Она опустила глаза. Лицо Дарка не дрогнуло. Ни тени разочарования, ни тени гнева. — Я понимаю, — сказал он ровно. Он поднялся и протянул ей руку, помогая встать со стула, как заботливый муж. Она приняла его руку, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь. Внутри Дарка всё кипело. Разочарование было острым, почти болезненным. Он хотел её. Прямо сейчас. Но он знал, что толкать её это значит потерять всё, что он так тщательно строил. Он сдержался. — Ты не хочешь встретиться со своими друзьями? — спросил он, как будто это была случайная мысль. Пюрпл подняла взгляд от пола. Её глаза загорелись. — Да, — сказала она. — Конечно. В её голосе послышался энтузиазм, которого не было весь день. Она выглядела так, будто ей подарили воздух. Дарк почувствовал укол ревности. Острый, неприятный. Она не загорелась так при виде него. Она не просияла, когда он дарил ей короны и платья. Но при одном упоминании друзей она будто ожила. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Пойдём, — сказал он, протягивая ей руку. — Поговоришь с ними немного. Под моим наблюдением, конечно. Она взяла его руку без колебаний. Дарк сжал её ладонь, и они вышли из гардеробной. Они шли по коридору. Пюрпл больше не смотрела в пол, она смотрела вперёд, туда где находилась дверь. Её шаги стали чуть быстрее, а дыхание глубже. Она не улыбалась, но в ней появилось то самое оживление, которого Дарк не видел весь день. Он чувствовал это. Чувствовал, как её рука в его руке становится чуть теплее, как её пальцы слегка сжимаются в предвкушении. И это заставляло его внутренности сжиматься от чего-то острого, неприятного, липкого. Ревность. Он не хотел этого разговора. Не хотел, чтобы она видела их, чтобы они видели её, чтобы между ними возникло то единение, которое он не мог ей дать. Но он знал, что если она не успокоится перед церемонией, если её мысли будут где-то там, с ними, то свадьба будет испорчена. А он не мог позволить этому случиться. Он вложил слишком много, чтобы позволить её внутреннему беспокойству разрушить его идеальный день. Он думал о них. О каждом. Грин. Этот зелёный идиот, который смотрел на неё так, будто она была его личным солнцем. Он готов был на всё ради неё на самые безумные, отчаянные поступки. Дарк видел это в его глазах, когда говорил с ним при заключении той сделки. Грин не просто любил её, он был готов умереть за неё. И это делало его опасным. Не силой, не умом, а той безрассудной преданностью. Секонд. Оранжевый художник, который даже не подозревает, что является его заклятым врагом. Дарк знал это. Знал о его спящей силе, о том, что он — единственный, кто способен бросить ему вызов. И сейчас, когда он держит Секонда в клетке с браслетами-подавителями, он чувствует себя в безопасности. Но когда Пюрпл говорит о нём, когда она спрашивает, почему именно Секонд, внутри Дарка что то щелкает. Он не хочет, чтобы она думала о нём. Не хочет, чтобы она видела в нём что-то большее, чем просто жертву обстоятельств. Рэд. Вечный шут, который не воспринимает ничего всерьёз. Но даже он был частью её мира. Он давал ей повод улыбнуться, пусть даже через дурацкие шутки и кринжовые песни. А она рассказывала ему про свои интересы, они были будто сестра и брат в некоторых моментах. Йеллоу. Гений, который всегда пытался казаться умнее всех. Дарк презирал его за эту самоуверенность, но знал, что даже он был частью чего-то большего. Что это на этом не заканчивается его характер. Дарк не знал что ожидать от людей вроде него. Блю. Единственная девушка, которую она называла лучшей подругой. Дарк вспомнил их разговор в раздевалке, её слова о том, что ей нравятся нёрды. Ему хотелось рассмеяться от абсурдности этого, но внутри закипала злость. Она знала её лучше всех. Она видела её настоящую. И она не боялась говорить ему правду в лицо, и даже торговаться. Кинг. Приёмный отец. Единственный, кого она действительно уважала и к чьему мнению прислушивалась. Дарк ненавидел его. Ненавидел за то, что он использовал её до этого. За то, что она смотрела на него с теплотой, которую не дарила никому другому, ведь Кинг все же был её отцом. И все они были там, за этой дверью. Ждали диалога с ней. А она шла к ним с таким энтузиазмом, которого у него не было никогда. Она загорелась, как спичка, от одного их упоминания. А он мог дать ей корону, замок, власть, и всё равно оставаться для неё чужим. Ревность была липкой. Она обволакивала его внутренности, проникала в кровь, сжимала грудь. Он понимал, что это мерзко. Что это мешает ему и ей. Что он должен быть выше этого, должен позволить ей встретиться с ними, потому что это успокоит её, сделает послушной, готовой к церемонии. Но он не мог избавиться от этого чувства. Оно росло с каждым её шагом. Они остановились перед дверью. Пюрпл посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Дарк не видел целый день, это была надежда. Она хотела войти. Хотела увидеть их. Хотела убедиться, что они живы, что с ними всё в порядке. Дарк сжал её ладонь, и она повернулась к нему. Её взгляд был вопросительным. Она ждала разрешения «Они заберут её у меня, — подумал он. — Если я позволю.» Но он знал, что если он не позволит, ей станет хуже. «Ну же, Дарк. Это будет последняя встреча, пусть увидит. А потом... потом у меня будет вся оставшаяся вечность чтобы показать ей что я единственный кто ей нужен.» Он открыл дверь. Дверь открылась, и Пюрпл шагнула внутрь. Она не успела сказать ни слова, Грин первым сорвался с места, его руки обхватили её за плечи, крепко притягивая к себе. Рэд подскочил следом, обнимая с другой стороны, почти приподнимая её над полом. Йеллоу подошёл медленнее, но тоже обнял. Даже Секонд, выглядевший истощённым, шагнул вперёд и просто коснулся рукой её плеча. Пюрпл не отстранилась. Её губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке — Я так по тебе скучал, — выдохнул Грин, прижимая её к себе. Его голос дрожал. Она слегка отстранилась, оглядывая их всех. — А где Блю? — В другой комнате, — раздался голос Дарка. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и слегка опирался плечом о косяк. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Мы зайдём к ней позже. Он не двигался, просто смотрел на неё — на её руки, которые касались их, на то, как она улыбалась Пюрпл перевела взгляд на Кинга. Он стоял в стороне, не двигаясь, но его глаза были влажными. Она шагнула к нему, и он подошёл, поправляя пряди её волос, убирая их с лица. Его пальцы слегка дрожали, когда он осматривал её плечи, шею, руки. Проверял на наличие ран, как делал обычно. — Ты так быстро повзрослела, — сказал он тихо, и в его голосе послышалась хрипота. — Я так волновался за тебя... Он обнял её, прижимая к себе, и Пюрпл почувствовала, как его плечи дрожат. Она обняла его в ответ, спрятав лицо у него на груди. — Я в порядке, пап, — она сказала это совсем тихо, уже привыкнув к его переживаниям в любой ситуации Дарк смотрел на это молча. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри что-то сжималось. Он видел, как она обнимает его, как её руки обхватывают его спину, как она прижимается к нему. «Интересно, — подумал он, — когда я её так обниму, она тоже прижмётся ко мне? Или просто застынет, как статуя?» Он отогнал эту мысль. В комнате повисла тишина. Никто не смотрел на Дарка. Он сейчас не был им особо важен Йеллоу первым нарушил молчание. Его голос был тихим, почти неуверенным: — Так это... это наша последняя встреча? Грин дёрнулся, открывая рот, чтобы возразить, но его взгляд скользнул к Дарку, стоящему в проёме, и слова застряли у него в горле. Он сжал зубы и опустил глаза. Повисла тишина Рэд не выдержал. Он шагнул вперёд, его голос был напряжённым, почти шёпотом: — Слушай, Пюрпл. Ты должна знать, что случилось с Секондом. Дарк напрягся. Его здоровая рука сжалась в кулак, и он сделал почти незаметное движение, но не прервал их. Его лицо оставалось спокойным, но внутри закипало раздражение. Пюрпл повернулась к Секонду, и тот поднял глаза. Его запястья, с браслетами, которые уже почти полностью заполнились зелёным свечением, были видны. — Меня держали в отдельной камере, — сказал Секонд тихо. — Это не просто темница. Это строгий режим. И эти браслеты... Я не знаю зачем они. Пюрпл посмотрела на его браслеты, на зелёное свечение, которое медленно заполняло спирали. Она хотела узнать больше, но не успела. Дарк оттолкнулся от дверного косяка и шагнул в комнату. Его голос был ровным, почти спокойным: — Пюрпл, нам пора. Он подошёл к ней и обхватил рукой за талию, притягивая к себе. Его пальцы сомкнулись на её боку. — Но, Дарк... — начала она, поворачиваясь к нему. — Позже, — сказал он, не давая ей договорить, и его голос был мягким для неё, но не терпящим возражений. Он уже уводил её к двери. Она не сопротивлялась, но её шаги были нерешительными. Дарк закрыл дверь за ними. В комнате повисла тишина. Грин стоял, глядя на закрытую дверь, и его лицо было бледным. Он сжал кулаки. — Я убью его, — прошептал он, глядя на закрытую дверь Рэд положил руку ему на плечо, но ничего не сказал. Йеллоу смотрел в пол. Секонд опустил голову.