Глава 14

      — Ещё раз спасибо всем. Не забудьте отметить в дневниках два занятия на следующей неделе. — Драко встал из-за парты, за которой сидел, чтобы произнести свою обычную прощальную речь. Он поднял руку: — В понедельник — повторный урок вместо пропущенного несколько недель назад, а в четверг — как обычно. А потом останется всего одно занятие. Можете в это поверить?       Он улыбнулся — и получил в ответ целый лес улыбок. Раздались также пару стонов и возгласов разочарования. Драко перевёл взгляд на Грейнджер — и заметил, что она опустила глаза, а щёки её слегка порозовели.       Он продолжал наблюдать за ней, пока она складывала вещи в свою кожаную сумку, пробегая взглядом по прелестной юбке — длинной, ниспадающей вокруг икр в замшевых сапогах. Когда Драко увидел её в лифте, у него мелькнула пошловатая мысль о ней: так легко было бы задрать ткань, залезть под неё…       И снимать юбку не нужно.       Не для стольких занятий.       — А после последнего занятия выпьем по стаканчику! — раздался голос Эйприл и вернул Драко к настоящему моменту. Он моргнул и разжал руку, застывшую над свитком на столе.       — Снова в «Искушениях и страданиях»! В семь тридцать! — объявила Эйприл, ловя одобрительные возгласы. Студенты потянулись к выходу, болтая без умолку, и в воздухе повисла радостная, почти праздничная энергия.       Начало урока с настоящей дуэли по-настоящему их воодушевило. Весь вечер заклинания сыпались жёлтым и красным. Если ему снова поручат преподавать, он, пожалуй, сделает показательные дуэли регулярными. Запланирует несколько — чтобы продемонстрировать разные приёмы. Может, даже выберет соперника, которого сможет победить…       Он усмехнулся про себя. Чёртов Поттер выиграл с помощью «Экспеллиармуса». Ничто не сравнится с полным унижением — быть повержённым заклинанием первокурсника на глазах у собственных студентов. Хотя… это был отличный обучающий момент. И чертовски хорошее шоу. Ему удалось пробить несколько коварных проклятий сквозь защитный щит Поттера. Если бы то связывающее чуточку сместилось вправо, он бы…       Мягкое покашливание ворвалось в сознание Драко — и почти сразу за ним туда же скользнул знакомый аромат. Он поднял голову, пытаясь собраться с мыслями, но, как всегда, оказался совершенно не готов к прекрасному лицу Грейнджер. Тонкий изгиб носа, полные, чётко очерченные губы, ум и доброта в её тёплых глазах. И эти веснушки, которые он заметил в винном баре — словно корица, посыпанная на сладкое.       — Здравствуй, — сказала она. — Очень крутая получилась показательная дуэль.       Она махнула в сторону пустой части зала и слегка рассмеялась.       — Он обожает обезоруживать.       Её джемпер, плотно подпоясанный поверх струящейся юбки, был с глубоким вырезом — и, к несчастью для связности его мыслей, именно в этот момент Драко заметил веснушки в просвете между её грудями.       Можно поцеловать. Провести губами… или языком.       Он сглотнул.       — Да, было забавно. И унизительно. — Он попытался улыбнуться. — Могу ли я чем-нибудь…?       Что угодно, Грейнджер. Что угодно, чёрт возьми. Что-то в этой дуэли — или просто в том, что он снова оказался рядом с ней, — взбудоражило его до предела. Тоскливые мысли, которые он вынашивал всю неделю, испарились под приливом беспокойства… и желания.       — Э-э… — Она оглянулась через плечо, и Драко заметил, как последние студенты исчезают за дверью. — Ты говорил… На прошлой неделе ты сказал, что если я останусь на пару минут после занятий, мы могли бы повторить то, что я пропустила? Из-за дела с гриндилоу?       — Ах, да.       Проклятье. Драко поднялся, радуясь, что мантия надёжно скрывает его состояние. Он отогнал мысли о веснушках и обо всём, чего так жаждет, и попытался сосредоточиться на преподавании.       — То есть… если ты не занят. Если сейчас неподходящее время, я могу… в другой раз. Грейнджер кивнула в сторону двери, слегка нахмурившись. Нет!       — Нет, всё в порядке. У меня есть время. — Теперь ему оставалось только вспомнить, что они проходили на прошлом уроке. — Давай попробуем.       Он полез в сумку за своими записями.       — О, чудесно! — произнесла она, и на её лице заиграла та самая великолепная улыбка. — Могу я…?       Она приподняла пальто и сумку, как будто спрашивая, куда их положить.       — Да, брось их на стол. Наверное, тебе тяжело. — Драко пролистал свой блокнот.       — Как поживают гриндилоу? — спросил он. — Поттер сказал, что ты снова туда съездила.       На его губах мелькнула улыбка.       — Всё прошло хорошо. Отлично.       Она тоже выглядела взволнованной?       — Правда? — Он перестал листать и поднял на неё взгляд.       — Нет, — рассмеялась Грейнджер. — Это было ужасно. Мерзкие, грязные, зубастые твари. Я стараюсь быть дипломатичной со всеми магическими существами, но гриндилоу могут…       — Сразу идти к чёрту?       — Именно.       Драко рассмеялся, но продолжал листать записи. Чёрт возьми, что же он вообще преподавал на прошлой неделе? Все мысли вылетели из головы — но как приятно было просто поболтать с ней, спросить, как прошла её неделя.       А потом она откинула волосы за плечо — и в его сознание снова вплыл тот самый аромат. Мерлин, как же она пахла… Теплом. Мёдом. Чем-то домашним и опасно близким.       — А как ты?       — Я?       Она пододвинула стул к противоположной стороне его стола и села.       — Как прошла твоя неделя? Я не разговаривала с тобой с тех пор, как… ну, в общем, с того вечера. В баре.       — Точно. Мне жаль, что мы так… что не… — Драко запнулся. Он и сам толком не знал, что хотел сказать.       — О, не переживай об этом! — Гермиона махнула рукой. — Я уехала в Шеффилд буквально в шесть утра и вернулась только вчера днём.       Он снова поднял глаза. Она хотела, чтобы он прислал сову? Чёрт. Конечно, он об этом думал. Но она так поспешно исчезла со своими друзьями. И вечер у неё выдался… дерьмовый. Драко не хотел усложнять и без того неловкую ситуацию. По крайней мере, так он убеждал сам себя.       Её лицо слегка покраснело.       — Не то чтобы я ждала… — Она замялась. — Короче, что входит в учебный план?       — А?       Мысль о том, что она, возможно, хотела бы получить от него весточку, зацепилась в голове и не отпускала. Как же он мог провести эти выходные с гораздо большим удовольствием, чем помогать матери выбирать столовые приборы для её чёртовой вечеринки…       — Что я пропустила? — Она кивнула на его блокнот.       Чёрт, он так и не разобрался. Драко уставился на свой почерк — вдруг тот стал похож на венгерский… или, может, валлийский. Одна фраза бросилась ему в глаза.       — Снятие проклятий! — воскликнул он. — На прошлой неделе мы разбирали, как вывести из строя руку, держащую палочку. Это очень важно для твоего экзамена. Одно из заклинаний довольно сложное, но я уверен — ты с ним справишься.       — О, захватывающе!       Она опустилась на стул.       — Да, — пробормотал он, листая записи. — Может, сначала короткая лекция? Просто краткий обзор. А потом потренируемся на двух заклинаниях — они точно будут на экзамене.       Он взглянул на неё. Она кивнула, слегка приоткрыв губы.       — Лекция, конечно.       Она казалась рассеянной?       Несомненно, да.       Драко мысленно встряхнулся, встал и подошёл к доске, чтобы выписать несколько терминов: «оцепенение», «изнурение», «повреждение», «помеха».       Одновременно он пытался собрать мысли в кучу, вспоминая основные тезисы лекции, которую читал студентам на прошлой неделе.       — Итак, это четыре категории заклинаний, которые можно наложить на палочку. Большинство сглазов и проклятий попадают хотя бы в одну из них…       — Как та скользкая штука, которую Гарри использовал на тебе? Это было заклинание помех?       — Да, чёрт возьми. — Драко усмехнулся, глядя на доску. — Отличный пример.       Он оглянулся через плечо:       — Это был целенаправленный олеумный сглаз в ладонь. Очень сложно попасть точно. Выпендрёжник, — пробормотал он.              Она рассмеялась.       — Но твоё контрзаклинание без палочки получилось неплохо. И очень драматично — с палочкой в зубах и всё такое.       Он снова оглянулся — и заметил, как она чуть наклонила голову, слегка выпятив губы.       — Это были чары для мытья посуды, наложенные на мою руку. — Он дважды поднял брови, а потом снова повернулся к доске. — По крайней мере, половина дуэли — это креативность.       После её тихого смешка он продолжил, изо всех сил стараясь думать только о заклинаниях и обучении:       — Как я уже сказал, для экзамена тебе нужны всего два: заклинание, ослабляющее хватку, и — по какой-то странной прихоти экзаменаторов — костедробительное, причём именно на руку или кисть, держащую палочку. Довольно жестоко, но в крайнем случае эффективно. — Он вывел названия заклинаний на доске. — И ты должна будешь перечислить три основные причины, почему заклинания против руки полезны, и три — почему их сложно выполнить.       Он дописал это на доске, затем обернулся — и увидел, что она склонилась над свитком, перебирая записи пальцами. Он старался не смотреть, но не мог не заметить, как из-под её губ на мгновение выскользнул розовый кончик языка — пока она делала пометку.       Он закрыл глаза и сделал незаметный глубокий вдох.       — Так вот в чём дело. Всё понятно? — спросил он на выдохе.       — Да, очень просто, — пробормотала она, ставя в голосе эмфатическую точку. — Но одно из заклинаний всё же сложное?       — Да. Если не считать прицеливания, «разрушитель костей» довольно прост. А вот сглаз, ослабляющий хватку, — штука коварная: магия своеобразная, требует точности. Достаточно ошибиться в одном движении — и вместо ослабления рука сожмётся. Что, разумеется, сыграет на руку противнику.       — Верно.       Она нахмурилась и подняла палочку.       — Итак, начнём с самого простого — «Оссис Руптор», — сказал Драко, отходя от доски и беря в руку свою палочку. Он продемонстрировал резкое движение костедробительного проклятия — и проследил, как она повторяет за ним. У неё получилось быстро, и он активировал тренировочные вспышки, разрешив ей потренироваться на себе. При этом он старался не замечать, как её грудь подпрыгивает под джемпером при каждом резком взмахе. Чёрт возьми, Драко.       К счастью — или, если подумать, к несчастью — её заклинания моментально вспыхнули жёлтым и красным на его руке и кисти.       — Потрясающе жестоко, Грейнджер! — воскликнул он минуту спустя, когда особенно мощный красный всполох ударил его в предплечье. — Думаю, с задачей ты справишься. Теперь давай попробуем «Ремиссио».       — Хорошо.       Она отошла от зеркальной стены, ступая по полированному полу на высоких каблуках. Драко дольше, чем следовало, любовался покачиванием её бёдер под тонкой юбкой.       Он отметил абсолютную тишину — не только в комнате, но и во всём здании. За его спиной в окнах мерцало тёмное звёздное небо. Он знал, что на других этажах идут занятия, но всё равно казалось, будто они здесь совершенно одни.Наверное, потому что так резко контрастировала эта тишина с недавним шумом: гулом дуэли, смехом, возгласами студентов.       — Здесь так тихо, — сказала она, будто прочитав его мысли.       — Да. Иногда я остаюсь после занятий, чтобы доделать работу.       Ему стало по-настоящему уютно в этой аудитории — и это была чистая правда.       — М-м-м, да… В этом действительно есть что-то полезное для концентрации. — Она подошла ближе, и её голос стал тише.— Итак. Это заклинание, ослабляющее хватку… Оно и правда такое сложное?       Пульс Драко участился.       — Да. Движение непростое. Сейчас покажу.       Он чётко, шаг за шагом, продемонстрировал базовую последовательность: уход вниз, рывок, встречный рывок, диагональный удар — и наблюдал, как она повторяет её несколько раз подряд.       Её бровь очаровательно изогнулась.       — Я не уверена, что правильно поняла последнюю часть.       Драко встал рядом, и они оба оказались лицом к зеркалам.       — Дело в угле. Ты должна попасть точно.       Они несколько раз повторили движения вместе, а потом он зажёг тренировочные вспышки.       — Давай попробуем. Только поближе, чтобы я видел, что ты делаешь.       — Хорошо.       Она нахмурилась, сосредоточившись, когда первые несколько заклинаний не сработали.       — Что я делаю не так? — спросила она. — Кажется, угол правильный.       — Теперь — рывок сразу в рассекающий удар. И в этом переходе — лёгкий поворот запястья, почти незаметный. — Он показал.       — Проклятье, как же сложно! — Она покачала головой. — У меня даже в замедленном темпе едва получается. Как ты вообще выпускаешь такое заклинание прямо в самой гуще боя?! — Она махнула рукой в сторону задней стены, изображая поединок.       — Множество часов рутинных тренировок. И врождённая координация — этому не научишь. Именно этим Поттер и славится.       — Да и ты, Драко… Ты тоже ею обладаешь.       Она отвлеклась, повторяя движение снова и снова и глядя на себя в зеркало, — и не заметила, как Драко завёлся, когда она произнесла его имя так беззаботно и привычно. Словно пальцем провела по его чёртовой ширинке. Он резко втянул воздух.       — Ты всё ещё не совсем правильно двигаешь запястьем. Вот, смотри.       Драко встряхнул рукав мантии, но ткань только смялась у него в руке. Фыркнув от досады, он стянул мантию и бросил её на стол. Она слегка кашлянула, и его взгляд метнулся к зеркалу. Но Грейнджер не отводила глаз. Её внимание было приковано к его груди — или, может быть, к футболке. Ха. Он и сам считал, что обычная маггловская вещь вроде этой не очень вяжется с его характером, но решил, что во время дуэли лучше иметь полную свободу движений.       Драко протянул руку.       — Смотри сюда, Грейнджер. — Он взмахнул палочкой, и она тут же начала повторять за ним.       Он ухмыльнулся.       — Переверни запястье и опусти руку назад, примерно вот так. — Он проделал движение несколько раз.       Она копировала его, но явно забыла про угол.       — Последний взмах — под углом, градусов сорок пять. — Он обошёл её и встал за спиной. — Покажи мне всё целиком.       Она попробовала несколько раз, но так и не смогла сложить элементы правильно.       — Я не могу… Знаю, я не… Мне так тяжело, Драко!       Вспышка блестящих карих глаз, румянец на щеках — и снова его проклятое имя. Боги.       — Вот. — Он шагнул вперёд и, почти не раздумывая, взял её запястье. — Переворот запястья под углом — самая сложная часть. По-моему, на прошлой неделе с этим справился только один студент.       Он продолжал говорить, мягко поворачивая её запястье и приближаясь, чтобы направить руку под нужным углом к полу.       — И снова, — проговорил Малфой, но намерение просто помочь исчезло, как только он осознал, что стоит, чёрт возьми, прямо позади неё — грудью почти касаясь её спины. Её запах и магия переплелись, напомнив ему тот самый первый раз — на третьем занятии, когда она бросила ему вызов, и он в ярости проделал то же самое.       Сейчас он не злился.       Нет, он испытывал возбуждение сильнее, чем мог припомнить. И не только сексуальное. Она возбуждала его целиком — телом, разумом, самой своей сущностью.       Он уже даже не пытался показывать ей заклинание. Просто держал её запястье и дышал.       — Что я делаю не так, Драко? — спросила она, но голос прозвучал рассеянно. И когда она снова произнесла его имя, Драко готов был поклясться: она будто ласкала каждый слог — выдыхала их, языком обводя согласные, а губами мягко выговаривая гласные.       Он тихо рассмеялся, едва не выпустив её руку. Ему хотелось провести ладонью по лицу, покачать головой, уйти и спросить: почему? как? какого чёрта всё это происходит?       — Что? — спросила она, и он поймал её обеспокоенный взгляд в зеркале.       Он моргнул — и какая-то плотина прорвалась. Он уступил. Сдался.       — Каждый раз, когда ты произносишь моё чёртово имя, я теряю нить мыслей.       Её рот приоткрылся, потом снова сомкнулся. Она вдыхала, выдыхала, вдыхала. Затем Гермиона очень медленно повернулась к нему, осторожно высвобождая руку из его пальцев. Она стояла так близко, что он видел золотые искорки в глубине её глаз. Чувствовал её тепло — и то, как его тянет к ней, будто магнитом.       — Это хорошо или плохо? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.       Ему хотелось и смеяться, и плакать, чёрт подери.       — Не знаю. Зависит от того, что думаешь ты.       Она замолчала на долгий миг — и в этой тишине Драко почувствовал себя на грани реальности, будто стоял на краю бездны. Вокруг царила полная тишина, только ветер стучал в окна.       — Я думаю… — Она потянулась к нему и прошептала прямо в ухо: — Драко. Что это хорошо.       И тут её губы коснулись его кожи.       — Драко, — повторила она — и снова поцеловала. — Драко. — Ещё один поцелуй. — Драко. — Последний шёпот прозвучал совсем рядом с его челюстью.       Драко вздрогнул, будто вырвавшись из транса, обхватил её руками и прижал спиной к ближайшей колонне. Его поцелуй был жадным, отчаянным — таким, будто он никогда не сможет насытиться.       Она тихо застонала. Он почувствовал, как её руки обвили его, ладони скользнули по спине, грудь прижалась к его груди. Одной рукой он упёрся в колонну, другой — притянул её ближе, сливаясь с ней, растворяясь в этом — коленом между её ног, языком, переплетающимся с её языком.       Она встрепенулась, откинула голову и прижалась к нему. Ощущения, вспыхнувшие под его кожей, не шли ни в какое сравнение ни с чем… Ни с чем. Они были лучше всего, что он мог вообразить в своих частых, почти безумных фантазиях об этом моменте. Словами это было не выразить, и он просто позволил себе чувствовать.       Чувствовать, как её ладони скользят по спине к груди, зарываются в волосы, а потом опускаются ниже, задирая футболку, пока прохладный воздух не коснулся его кожи, а вслед за ним — её ногти, восхитительно скользящие по телу. Он издал глухой звук, гул чистого удовольствия, где-то глубоко в горле, и почувствовал, как её губы изогнулись в улыбке.       — Ты на вкус как шоколадные лягушки, — прошептала она, когда он оторвался от её губ, чтобы целовать шелковистую кожу её шеи.       — Прости, — пробормотал он.       Она рассмеялась.       — Вкусно!       — Нам придётся купить тебе настоящий шоколад, Грейнджер.       Он улыбнулся, целуя её в шею.       — О… — Что бы она ни собиралась сказать, вырвалось стоном — таким, что он вжался в неё, обхватил талию, а потом поднял руки выше и провёл ладонями по округлой груди. Он осторожно сжал её, большими пальцами коснувшись сосков, они были острыми и чувствительными даже сквозь мягкий хлопок джемпера.       Её стон перешёл в тонкий, дрожащий вскрик. Снова произнесла его чёртово имя. Она задышала ему в ухо, будто вот-вот кончит от одних лишь поцелуев и прикосновений. Драко был так возбуждён, что ощущал себя почти вне тела. Он опустил руки и взял её за запястья.       — Тебе ещё нужна помощь с движением палочки? — вздохнул он, поднимая её правую руку над головой и прижимая к колонне. Он почувствовал нетерпеливый толчок её бёдер и улыбнулся, возвращаясь к её шее.       — Да, я… кажется, мне не совсем понятно.       Чёрт, она подыгрывала ему.       — Тебе нравится, когда тебя учат, не так ли, Грейнджер?       — Да, — вздохнула она.       Драко ахнул. Он знал, что с ней будет хорошо. Разве он не думал об этом неделями? Но это? Боги. Он забыл, где находится. Кто он. Он провёл другой рукой по её талии, по бедру, обхватил ягодицы и притянул её ближе к себе. А её руки скользнули под пояс его джинсов и легли на живот. Он резко вдохнул — от прикосновения её ладоней мышцы затрепетали.       — М-м-м, — издала она звук, будто отведала что-то вкусное.       — Что? — спросил он, дразня её и пробуя губами.       — Твоя футболка, — сказала Гермиона, задирая подол. — Носить такое и ожидать, что я буду сосредоточена на уроке…       Он расхохотался.       — Так вот почему ты всё время смотрела на меня? А твоя юбка? — Его рука скользнула вдоль её ноги, подбирая шелковистую ткань, пока пальцы не коснулись нежной кожи бедра.       — А что с ней? Она длинная. О… — Грейнджер откинула голову назад, упираясь в колонну, а Драко прижался губами и носом к её горлу, вдыхая её запах.       — Она шёлковая и облегающая, — сказал Драко, отпуская её руку и резко разворачивая лицом к колонне. — И я отлично вижу твою идеальную попку и великолепные ноги.       Он окинул её тело долгим, оценивающим взглядом. Она тихо пискнула, и он притянул её к себе, прижавшись к округлостям, а губами впился в шею, жадно, с новой силой.       — Боже… — выдохнула она. — Драко.       Её пальцы впились в древесину колонны, и он почувствовал в их судорожной хватке то же взрывное желание, что пронизывало и его самого. Он прижался к ней всем телом, и она ответила толчком, снова выкрикнув его имя.       Драко стал ласкать её настойчивее, задирая юбку и нащупывая край трусиков, потому что хотел возбудить её одними лишь прикосновениями — может, даже трахнуть прямо здесь, у этой колонны, если она согласится.       — Да. Боже, да. Я… согласна. Ох…       Только когда она выдохнула ответ, запинаясь, он понял, что вслух произнёс то, о чём мечтал. Чёрт, обычно он держался гораздо спокойнее, особенно в первый раз, а в воображении был с ней нежен — даже мил, медленный и контролируемый, но сейчас, будь он проклят, не мог совладать с собой, хотя, судя по всему, она вовсе не против. Он целовал её шею, а она выгибалась, открывая ему доступ, поощряя, желая именно его, и, должно быть, хотела этого так же сильно, как и он. Боги — Драко нашёл край её трусиков и провёл пальцем по ткани, отчего она задохнулась, а его вторая рука тем временем скользнула под широкий вырез джемпера.       — Ты сводишь меня с ума, — вздохнул он, проводя зубами по её медовой коже. — С того самого момента, как я увидел тебя на первом занятии в тех леггинсах для йоги, и каждую проклятую ночь с тех пор. Ты хочешь этого, Гермиона? Скажи, если нет. А если хочешь, чтобы я двигался медленнее, я буду медленным.       Он колебался, ощущая под пальцами кружево, и перебирал в мыслях всё — свои чувства к ней, то, как чертовски приятно это всё, несмотря на то что прямо под его пальцами уже проступала нетерпеливая влага.       — Пожалуйста, не останавливайся, Драко.       Его имя, его имя, снова его имя. Она произносила его задыхающимся от всхлипов голосом. Драко погрузил пальцы под промокшую (промокшую!) ткань её трусиков и с беспомощным стоном погладил бархатистую мягкость. Он чувствовал, как пульсирует и ноет его член, и услышал её потрясённый вздох. Все подавленные за последние два месяца остатки желания вдруг забурлили в его крови, покалывая кончики пальцев и сбивая дыхание. Ни к одной женщине он никогда не испытывал такого влечения и не чувствовал его с такой силой — вообще никогда.       И он был совершенно уверен, что с ней это тоже впервые. Уж точно не с той неуклюжей рыжей задницей.       «Моя», — подумал Драко, обхватывая её рукой и упираясь в живот. Он заставит её забыть всё, что предшествовало. Обо всём, что она когда-либо знала.       Сначала он подумал, что удивлённый возглас прозвучал потому, что он снова заговорил вслух, но за ним почти сразу последовал смех, а затем ещё один. Гермиона замерла под его руками, и Драко напрягся, бросив взгляд сначала на дверь класса, а потом на часы — реальность ворвалась в этот прекрасный сон, как холодная волна.       Сегодня уже второй четверг месяца?       Его мозг, оглушённый неистовым вожделением, медлил с ответом, но наконец дошло: да, чёрт возьми, именно так.       — Дерьмо, — прошипел Драко, с огромной неохотой вынимая руки из трусиков Гермионы.       — Что? — Она повернулась к нему лицом, в её глазах плескалась тревога.       — Чёртов магический кружок квилтинга, — пробормотал он. — Каждый второй четверг в восемь. Один раз они застали меня здесь. Пришлось остаться и сортировать ткань почти час.       Гермиона прикрыла рот рукой, сдерживая хихиканье.       Он прищурился и слегка приподнял уголок губ. Она прикусила губу, но ещё один очаровательный смешок всё равно вырвался наружу.       Драко наклонился, желание снова поцеловать её стало непреодолимым, но в этот момент голоса за дверью зазвучали громче.       — Проклятье. Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же. — Он остановился, бросил взгляд через плечо, а потом снова посмотрел на неё.       Куда им идти? И хочет ли она вообще пойти с ним?       Драко уже открыл рот, чтобы спросить — он узнал строгий тон властной старой ведьмы, возглавлявшей кружок, и это был последний человек в мире, с которым ему хотелось столкнуться в этот момент, — но Грейнджер опередила его, быстро прошептав «Акцио» в сторону стола. Их вещи взмыли в воздух, и Драко ловко поймал их, удивлённо глядя на девушку, которая обхватила его за талию и тут же аппарировала на месте.

***

      Они приземлились в каком-то светло-зелёном помещении, заставленном книгами и освещённом единственной маленькой лампой.       Её квартира. Она привела их в свою чёртову квартиру — а это уже кое-что значило.       Драко огляделся, и в голове мелькнула мысль: «Именно так, как я и думал, всё выглядит», — но в этот момент Грейнджер оторвала голову от его груди и подняла на него взгляд, тёмный и полный желания. Он резко вдохнул, а её рука потянулась вверх, скользнула по его челюсти и запуталась в волосах.       — Драко, — вздохнула она, поправляя пряди, — всё в порядке? — Гермиона бросила быстрый взгляд в сторону. — Быть здесь? Ты хочешь…       Драко разжал руки, и вещи — сумки, верхняя одежда, палочки, свитки, которые он всё ещё держал, — с глухим шорохом упали на пол. Он потянулся к ней и обхватил ладонями её лицо.       Неужели она спрашивала, хочет ли он остаться? Хочет ли он продолжить то, о чём мечтал каждую чёртову ночь?       — Да, — прошептал Малфой, и с его губ сорвался тихий смех. — О чём бы ты ни спросила — ответ да. Безусловно, хочу. Всё.       Он опустил голову и поцеловал её. На этот раз медленно, но не менее порочно: его язык ворвался в её рот, переплетаясь с её языком. Она задохнулась от удовольствия, и он мягко вставил колено между её бёдер. Он отлично помнил эту мягкость, эту влагу — и хотел вернуться туда как можно скорее.       Он придвинул её к высокой спинке дивана, возле которого они стояли, и она опустилась на него, раздвинув ноги. Драко прильнул к ней, продолжая целовать, но уже настойчивее, не в силах больше сдерживаться. Её пальцы снова запутались в его волосах, а его руки нашли пряжку широкого ремня, элегантно застёгнутого на её джемпере. Несколько резких движений — и ремень упал на пол. Его ладони скользнули под топ, по шелковистой коже вверх, к груди. Ему почти нестерпимо захотелось увидеть её, ощутить под пальцами, но он на мгновение отстранился.       — Такая красивая, — вздохнул он, проводя взглядом по её лицу. Губы у неё были припухшие, щёки раскрасневшиеся. — Чего ты хочешь? Я дам тебе всё, что захочешь, — прошептал он. Его член пульсировал в брюках, и, издав едва слышный стон, он прижался к ней, одновременно притягивая её ближе.       Она прерывисто задышала и шире раздвинула ноги, и он снова подался ей навстречу. Он чувствовал её жар и готов был поклясться, что ощущает влагу между её бёдер. Она будет такой горячей и тесной, когда он погрузится в её мягкую, влажную глубину… Боги, она снова качнулась к нему, и Драко чуть не лишился рассудка. Он ощутил, как её нога в сапоге скользнула по его икре.       — Мать твою, скажи мне, чего ты хочешь, — прохрипел Драко, снова хватаясь за её джемпер, чтобы задрать его повыше.       — Я хочу… — выдохнула Гермиона, помогая ему стянуть джемпер через голову и отбросить прочь. На мгновение они оба замерли: она тяжело дышала, упёршись в диван, а он заворожённо смотрел на совершенную форму сосков, отчётливо проступавших сквозь прозрачную сетку бра.       — Боже мой, ты носила его весь день под этим джемпером. Просто ходила в нём… — Он покачал головой.       Она слабо рассмеялась и закрыла глаза, когда Драко потянулся к ней, сжимая ладонями приятную на ощупь округлость одной груди, затем другой, а большими пальцами нежно перебирая соски.       Внезапно он пригнулся и втянул один из них в рот сквозь ткань, обсасывая, пока тот не напрягся под его губами.       — О! — Она вцепилась в его волосы.       — Ты этого хочешь? — выдохнул он, перешёл ко второй груди, стянул лифчик и провёл языком по обнажённой коже, пока та не покрылась мурашками.       Гермиона задыхалась, сжимая его бёдра своими, а Драко уже не верил, что сможет выдержать так долго.       Он отстранился и прижался губами к мочке её уха, слегка прикусив её.       — Хочешь показать мне свою спальню, Грейнджер?       Она снова задохнулась.       — Я по-прежнему… — выдохнула она. — По-прежнему согласна.       — Что? — Драко возился с застёжкой её бюстгальтера, щекоча губами шею.       — Ты сказал раньше, в классе… Если бы я согласилась, ты бы…       В этот момент его накрыло осознание — и желание, и без того чертовски сильное, стало почти нестерпимым.       — Я сказал, что собираюсь трахнуть тебя у колонны, не так ли? — промурлыкал он ей на ухо. — После того как возбудил тебя своими руками.       Она тихо заскулила — и бюстгальтер распахнулся.       Драко не отводил глаз от её груди, набухшей и напряжённой, такой желанной для ласк и поцелуев, но не сейчас. Он резко развернул её лицом к спинке дивана, обхватил ладонями грудь и прижал её спиной к себе, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается.       — Ты хочешь трахаться здесь? — спросил он, чувствуя, как его член упирается в её задницу. — Как в классе — с задранной юбкой и трусиками у лодыжек?       Она быстро кивнула, прижавшись щекой к его плечу, и он ощутил, как под его ладонями вздымается её грудная клетка. Она стала горячей — почти обжигающей, — и он уловил сладкий, мускусный запах её желания.       Твою мать.       — Я хочу, чтобы ты… научил меня, — прошептала она, и он поймал её взгляд через плечо.       В глазах читалось страстное желание — и что-то ещё: лукавство, вызов, намёк на победу. И тогда Драко понял: его поимели по полной программе.       Ну что ж. По крайней мере, он не против.       — Научить тебя? — пробормотал Драко, его рука уже скользнула под юбку по её ноге, а в голове вспыхнуло острое, почти болезненное вожделение. — Чему? Как принимать мой член?       Она задохнулась, и он впился губами в её шею.       — Кончать несколько раз подряд? — Он слегка ущипнул её за плечо. — Кончать так, что ты закричишь? — Он зарылся лицом в её волосы. — Я как раз специалист по таким дисциплинам.       Она выдавила нечто вроде смеха.       — Научи меня, — прошептала Грейнджер, потёршись щекой о его щёку, а потом повернулась и поймала его губы. — Научи меня, — выдохнула она ему в губы, — забывать. Всё остальное. Только ты, Драко. О…!       Последнее слово превратилось в крик: Драко, окончательно потерявший рассудок, запустил руку в её трусики и коснулся клитора — набухшего, мокрого, именно таким, каким он его себе представлял. Она рванулась к нему, и его член снова дёрнулся. Он другой рукой схватился за ремень — пряжка звякнула, когда он резко расстегнул её.       Драко почувствовал, как она приподнялась, и понял, что она уже на грани: её руки крепко держались за спинку дивана, а задница плотно прижималась к нему.       — Ты хочешь кончить вот так? — прошептал он, ускоряя ритм и ощущая, как нарастает её напряжение.       — Пожалуйста… — задыхалась она. — Я хочу…       — Чего ты хочешь?       Она дотянулась до его ширинки, расстегнула молнию и спустила пояс джинсов.       — Пожалуйста, Драко.       Драко на секунду прижался лбом к её кудрям, прежде чем сорвать с неё трусики и задрать юбку. В следующую секунду он вытащил свой член, быстрым движением провёл ладонью по пульсирующей длине и распределил влагу, стекающую с кончика, по всему стволу.       Не то чтобы им это было нужно. С неё, чёрт возьми, уже капало.       — Урок первый, — прошептал он, прижимаясь к её входу, пока она пыталась отдышаться. — Как принимать мой член.       Она издала сдавленный звук.       Он надавил кончиком на её мягкость. Он был большим, но она такая скользкая, что…       — Наклонись. Ниже, — выдохнул он сорвавшимся голосом.       Она наклонилась, и он ухватил её за бёдра.       — Раздвинь ноги. Шире.       Она подчинилась, и он пристроился к её входу, скользнув одной рукой по животу и накрыв грудь. Юбку он отодвинул в сторону, открывая вид на её идеальную округлую задницу и розовую кожу…       — Твою мать, — пробормотал он. — Ты так великолепна.       — О… — Вырвался у неё приглушённый крик, когда он вошёл в неё.       Закатив глаза, Драко словно покинул смертный мир — или, может быть, вспыхнул изнутри. Он сам уже не понимал.       — Да, — выдавил он. — Прими его. Вот так. Хорошая девочка. Высшая… оценка.       Он старался входить как можно медленнее, чтобы прочувствовать каждый миллиметр, но сдерживаться было почти невозможно: она была такой мокрой, горячей, мягкой — вообще совершенной.       — В тебе так хорошо. О боги… — Он нагнулся к ней, притянул ближе и начал двигаться чуть быстрее. Она уже задыхалась, выдыхая то его имя, то молитвы маггловскому богу.       Он протянул руку к ней спереди — хотел прикоснуться, хотел, чтобы ей было так же чертовски хорошо, как ему.       — Если ты… я кончу… очень быстро, — пролепетала она.       Малфой ускорился.       — Ну, тогда мы приступим ко второму уроку.       — Драко!       Он коснулся её клитора — и она вскрикнула, выгнув спину и шею. Он убрал руку с груди, чтобы слегка потянуть за волосы. Она резко вдохнула. Он видел, как подпрыгивают её груди, чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг него, и от этого восторга едва мог дышать.       Драко ощущал, как нарастает его собственная кульминация, и пытался сдержаться. Но никакие победы в квиддиче здесь не спасут: она кричала, отталкивалась, вбирая его всё глубже, и подгоняла всё быстрее — своими криками, своим дыханием, каждой дрожью тела.       Внезапно её вздохи оборвались — и она взвизгнула. Драко почувствовал, как она сжалась, и толкнулся сильнее, поднявшись на носки и прижав её вплотную к себе. Её задыхающиеся крики в его ухе звучали так сексуально, так чертовски сладко, что он чуть не потерял равновесие. И она не останавливалась — её удовольствие, казалось, достигало пика снова и снова, прежде чем вырвался последний, протяжный стон.       Драко не понял, как остановился — отпрянул и вышел из неё, лишь осознав, что она кончила. Она рухнула на диван, всё тело её мелко трясло. Ему показалось, что он услышал, как она прошептала: «О мой чёртов бог…»       — Два урока в одном, — выдавил он.       Её плечи задрожали, и сквозь тяжёлое дыхание он уловил фырканье.       — Три, кажется, — вздохнула она, опустив голову, а потом подняла и оглянулась через плечо. — Но ты не кончил.       Драко, всё ещё на взводе, лишь покачал головой.       — Всё в порядке.       Он притянул её к себе и припал губами к нежной коже у основания шеи, твёрдым членом упираясь в её великолепную задницу.       — Нет, не в порядке, — сказала она, проводя ладонью по его шее и волосам, а потом развернулась к нему лицом. — Ты должен научить меня, как сделать так, чтобы тебе тоже было хорошо. Урок номер четыре.       Её взгляд едва не лишил Драко контроля — особенно учитывая, что она до сих пор была полностью открыта ему.       — Поверь мне, — сказал он, — ты уже доставила мне чертовски приятные ощущения.       Она облизнула губы.       — Я могу гораздо лучше.

***

      Взяв его за длинные пальцы, Гермиона подвела Драко к дивану и усадила. Его глаза, тёмные под густыми ресницами, переливались оттенками сланца и оникса. Светлые волосы — тонкие, шелковистые на ощупь — были великолепно взъерошены её руками. Ширинка расстёгнута, и его член, твёрдый и прекрасный, упирался в неё. Она видела всё: его возбуждение, напряжение, желание. В груди вспыхнуло жгучее, почти первобытное чувство собственничества — она с трудом могла поверить, что это происходит.       Не могла поверить в его признание, в их поцелуи — её, его, ответный, такой неожиданный, — в то, как быстро между ними вспыхнула страсть прямо в аудитории. Не верилось, что она привела его в свою квартиру, в эту самую гостиную, и уже обнимает его стройную талию. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.       Она даже не думала. Просто сделала.       Инстинктивно. В ней вдруг возникла всепоглощающая уверенность, что хочет его больше всего на свете — без помех, без сомнений. Только он и то, как он целует её, прикасается к ней, шепчет на ухо самые восхитительные слова.       «Я как раз специалист по таким дисциплинам».       Господи. Мать твою.       И ей было так хорошо. Восхитительно.       Он трахал её так, что у неё до сих пор дрожали ноги. В сознании словно взорвалась бомба — особенно когда он велел ей раздвинуть ноги… Боже.       Она слышала разговоры о том, что подобное возможно. Думала, что такое бывает, но только с другими людьми. Никогда не верила, что сама сможет испытать нечто подобное.       Гермиона шагнула к Драко, оказавшись между его коленями. Его глаза потемнели, красивый рот приоткрылся. В центре её тела снова вспыхнуло желание — даже после всего, что только что произошло.       Она опустилась на его колени, облокотившись на него; юбка задралась, и он улыбнулся.       — О, привет. Мы её оставим? — Он погладил шёлковую ткань.       — М-м-м, что скажешь? — Гермиона неторопливо прижалась к его члену       — и он выдохнул стон, пальцы сжали её талию, а глаза закрылись сами, будто не выдержав этого ощущения.       — Придаёт процессу приятные… неожиданные ощущения, — произнёс он, запрокидывая голову.       Она усмехнулась и продолжила двигаться, но очень медленно, пользуясь моментом, чтобы рассмотреть его: изящный нос, высокие скулы, тёмные дуги бровей. Наклонившись, она поцеловала их по очереди, а потом прижалась к его губам.       — Ты такой красивый, — прошептала она, продолжая наслаждаться им, ощущая каждый толчок его члена у своей промежности. Она отстранилась и покрутила бёдрами, выпятив грудь и распустив волосы.       Он резко выдохнул, и она заметила серый блеск его глаз сквозь опущенные ресницы. Его взгляд скользнул ниже её лица.       — По-моему, это ты прекрасна.       Резким движением он приподнялся и взял в рот один из её сосков, посасывая, поглаживая языком, прижимаясь к ней, а тёплыми ладонями скользя по голой спине.       Гермиона застонала — низко, не сдержавшись. То, что он в ней раскрывал, было по-настоящему неожиданным. Она снова приближалась к пику… и не могла в это поверить. С Роном, даже если дело доходило до этого, дальше одного захода никогда не заходило.       Её ладони сжались на его плечах, в чёрном хлопке футболки, которая, возможно, и стала катализатором всего этого. Когда он снял мантию и встал позади неё? Его лицо, когда он признался, что её произнесённое имя… отвлекает?       Она никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда.       — Значит, юбка останется, — сказала Гермиона, улыбаясь и вскидывая брови, — но как бы мне она ни нравилась…       Она потянула мягкую ткань вверх по его спине. Драко привстал, помогая ей, и стянул футболку через голову — движение обнажило его мускулатуру, и Гермиона невольно ахнула.       — О Боже! — вырвалось у неё. Она провела пальцами по его груди, по животу, не веря, что всё это теперь принадлежит ей: рельефные мышцы, гладкая кожа, дорожка золотистых волос, спускающаяся ниже. Его глаза следили за каждым её движением, а красивые губы тронула лёгкая усмешка. У Гермионы пересохло во рту. Она хотела поцеловать его, попробовать на вкус.       Она снова зашевелилась на нём — чуть быстрее, — и Драко откинулся на спинку дивана, выдохнув сквозь приоткрытые губы.       — Я чувствую тебя, — прошептал он. — Тёплую, влажную, мягкую… Трахни меня. На последнем слове он почти безвольно поднял бёдра.       Гермиона почувствовала, как всё внутри неё одновременно обмякло и напряглось. Она потянулась вниз и обхватила его ладонями — его член, твёрдый, напряжённый, стал на ощупь бархатистым и совершенным. Она погладила его, и Драко застонал.       — Боги, ты станешь моей погибелью, — прошептал он, не отрывая от неё взгляда. Его бёдра снова подались вперёд, и Гермиона едва выдержала это — не то чтобы сопротивляться. Она выгнулась и одним быстрым движением скользнула по нему, принимая всю его длину внутрь, и вырвался крик — потрясённый, полный чистого удовольствия.       Он резко вдохнул, и его глаза расширились.       — Твою мать, — выдавил он придушенно. Его руки вернулись к её бёдрам, удерживая её, пока она искала свой ритм. Медленно и чувственно она наклонилась, ухватилась за спинку дивана рядом с ним и начала двигаться — сначала плавно, потом всё быстрее, не отрывая взгляда от его лица.       — Ты такая чертовски красивая, — пробормотал он, когда она откинула голову и перекинула волосы за спину, щекоча ими талию. — Я не смогу… Долго не продержусь.       Гермиона нагнулась и прижалась к его губам. Он ответил поцелуем, и ощущение, что они теперь кожа к коже, показалось ей самым прекрасным, самым пьянящим на свете. Его пальцы запутались в её волосах, язык — в её языке. Она провела ногтями по его спине и продолжила двигаться, бёдра подавались почти сами, будто её тело знало, чего хочет. И снова — снова она достигла того, о чём даже не смела мечтать. И до сих пор не могла в это поверить.       — Чёрт. Грейнджер. Гермиона. — Его голос сорвался на хрип, и эта резкость вывела её из равновесия. Она ускорилась, и Драко прижал её к себе, подстраиваясь под её ритм, — пока они оба не вскрикнули.       Гермиона с трудом могла поверить, что это происходит на самом деле, когда очередной оргазм пронёсся сквозь неё. Она почувствовала, как он кончает внутри неё, и в тот же миг достигла вершины снова — и ещё раз, — прежде чем обессилев рухнуть на него.       Его лицо уткнулось в её волосы. Несколько мгновений он просто дышал, крепко обхватив её руками. Она тоже не шевелилась, будто лишилась костей, растворяясь в тишине. Потом её ладони мягко скользнули по его шее и плечам, слегка поглаживая. Он издал низкий, гудящий звук глубоко в горле и потянул их обоих на диван, прижав её тело к себе и натянув покрывало, которое она всегда держала аккуратно сложенным на спинке.       — Видишь, ты самородок, — вздохнул Драко. — Уроки тебе не нужны.       — А какой это был урок?       Гермиона потянулась к нему и скользнула губами по его прекрасной шее.       — Как заставить меня чувствовать, будто я наконец живу.

***

      — У тебя очень уютная квартира, Грейнджер.       Гермиона подняла лицо от его шеи — от его запаха, от мягкости кожи — и посмотрела на него.       Она усмехнулась.       — Мне очень нравится.       — Много книг.       Уголок его рта дрогнул.       — Да.       — Прекрасные растения.       Он снова взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло серебро.       — Всё так, как я и представлял.       — Ты представлял мою квартиру? — спросила она, и эта мысль наполнила её приятным теплом.       Он наклонил голову и прикоснулся губами к её губам.       — Помимо всего прочего.       На несколько мгновений она потерялась в его поцелуе, в тепле его объятий. Когда снова пришла в себя, то уже лежала под ним, а его стройные бёдра были устроены между её бёдрами. Она вздохнула и провела руками по его спине, скользя ладонями по шелковистой коже.       Он издал довольный звук, и она прошептала:       — Тебе нравится?       — Твои ласки?       — М-м-м, — пробормотала она, поглаживая его по волосам.       Она почувствовала, как он засмеялся.       — Намного больше, чем многие другие вещи, Грейнджер.       Она провела ладонями по его плечам и вниз по рукам.       — Ну, это хорошо.       — Почему?       Он ущипнул её за мочку уха, и она рассмеялась.       — Мне тоже очень нравится.       — Это тоже приятно слышать, потому что…       Он напрягся — и глаза Гермионы, закрытые в довольном блаженстве, резко распахнулись.       — Грейнджер, я не хочу тебя пугать, — его голос гулко отдавался у неё в груди, — но на нас через окно уставилась самая злобная пара жёлтых глаз.       — Жёлтые глаза… О чёрт, Глотик! — Гермиона попыталась сесть. — Он, должно быть, выскользнул. Я даже не заметила…       Она призвала палочку и направила её на окно. Тотчас оно приоткрылось, впуская внутрь крайне недовольного кота.       — У него хватает магии, чтобы на время раздвинуть стекло, если захочет поймать птичку или насекомое, — пожаловалась она. — Но потом он не понимает, как вернуться обратно. В первый раз, когда он это сделал, я чуть не умерла от страха.       — Я его помню, — сказал Драко, приподнимаясь на локте. — Не могу поверить, что он до сих пор с тобой. Сколько ему лет?       — По крайней мере, двадцать, — сказала Гермиона, — но он частично жмыр, а они живут веками. Он в самом расцвете сил. Плохой мальчик, Глотик!       Она погрозила пальцем коту, который сел на задние лапы, некоторое время пристально разглядывал их, а потом нарочито медленно повернулся спиной и важно удалился на кухню. Гермиона услышала смех Драко.       — Это может быть плохим знаком, Грейнджер. Похоже, первый из твоих близких не одобряет этого.       Он притянул её к себе, и его рука скользнула по её животу. Гермиона улыбнулась, когда его губы начали щекотать ей шею.       — О, он просто злится, что я отругала его перед тобой. — Она потянулась, давая ему лучший доступ, и отчётливо услышала хруст со стороны миски Живоглота. — А ведь он подал хорошую идею, — пробормотала она.       — По поводу?       — Еды. — Она повернулась к нему. — Я умираю от голода. А ты?       — Честно? Я об этом даже не задумывался, — подмигнул он.       И тут она поймала себя на том, что разглядывает его радужку вблизи. Такой уникальный цвет — в нём совсем не было голубого, только тёмно-серый ободок, отчего глаза казались угольными, особенно когда он был… Гермиона скрестила ноги.       — Я столько всего отведал… — сказал он и поцеловал её.       Он углубил поцелуй, и Гермиона почувствовала, как её внутренности снова превратились в жидкость. Это было потрясающе — испытывать то же самое в третий раз за такой короткий промежуток времени, да ещё после нескольких…       — Хотя… — Драко отстранился и очаровательно бросил взгляд в сторону. — Раз уж ты об этом заговорила, мы пропустили ужин и занялись изнуряющей физической активностью.       — И ты дуэлировал, — сказала она. Несколько воспоминаний о дуэли заставили её потянуться к его волосам и притянуть его рот к своему. Поцелуй, должно быть, получился нетерпеливым — она почувствовала, как он улыбнулся ей в губы.       — Тебе понравилась дуэль, Гермиона?       — Угу. — Она провела губами от его рта к челюсти. — Особенно когда ты снял мантию.       Он тихо засмеялся, и она улыбнулась ему в шею.       — И когда зажал палочку между зубами. Ух…       Она слегка прикусила его кожу. Он резко втянул воздух, и его руки сжались на её талии.       — Ты так и не показала мне свою спальню, знаешь ли.       Его ладони скользнули ниже.       — Действительно… даже до двери не дошли.       — Нет. Хотя я ни о чём не жалею.       Он сжал её задницу и резко притянул к себе.       Гермиона хихикнула.       — Я тоже.       Они ещё мгновение прижимались друг к другу, пока Драко вдруг не замер.       — Он вернулся и смотрит. Мерлин, я сейчас окаменею. — Он говорил, уткнувшись ей в плечо, и Гермиона проследила за его взглядом — прямо на пороге кухни стоял Живоглот, с явным презрением взирая на них.       — О… Ему нужно больше еды. Я забыла наполнить миску, когда… — Она запнулась. — Потому что мы…       — Ты отвлеклась. — Он сладко поцеловал её в челюсть. — Но мысли у него верные. Я тоже чертовски голоден.       Драко выпрямился, и Гермионе это понравилось: он всё ещё был без футболки. Она опустила взгляд… и, чёрт, она тоже. Гермиона скрестила руки на груди.       — О нет-нет-нет. Не стесняйся, Грейнджер. — Его глаза, теперь светло-серебристые, сузились. Он застегнул ширинку и потянулся за футболкой. — Ты мне очень нравишься в таком виде. Без юбки. Кажется, ты пробудила во мне новый фетиш.       Она вскинула брови, вырвала футболку из его рук и быстро натянула через голову.       — Идеальное решение, — пробормотала она, вставая и потягиваясь.       — Неужели?       — Ага, потому что теперь тебе придётся побыть раздетым. — Она протянула к нему руку. — Не волнуйся, я наложу согревающие чары.       Он взял её за руку и замер совсем близко, глядя с вызовом в глазах.       — Хорошо. Но только потому, что я вижу твои соски сквозь мою футболку… — Он усмехнулся. — Честно говоря, я могу больше никогда её не стирать.       Она засмеялась и потянула его за руку.       — Пойдём.

***

      — Грейнджер, как так вышло, что у взрослой женщины с выдающимися способностями и интеллектом в холодильнике — полбуханки хлеба, корзина крайне сомнительных грибов и почти доеденный кусок сыра? — Драко поднял глаза от содержимого её холодильника. — А, и йогурта тут… предостаточно.       — Я на самом деле не готовлю! — Она засмеялась. — Только завтрак. Обычно это йогурт и тосты. Но могу сделать нам тосты с сыром. С грибами? Или… я очень хорошо умею заказывать доставку. И у меня есть вино!       Она помахала бутылкой красного.       — Сырный тост с грибами. Но готовить буду я. Ты открой вино. Что за вино?       — Ты готовишь?       — Готовлю. — Он выразительно приподнял бровь, раскладывая на столешнице её скудные запасы.       Гермиона почувствовала, как её соски напряглись под тонкой тканью футболки. Она с минуту не могла оторвать взгляд от его голой груди — пока не заметила, что он уставился на её грудь и ухмыляется.       Она отвела глаза и направилась к шкафу за бокалами.       — Это бленд. Гренаш, сира и мурведр, — прочитала она на этикетке.       — А. Идеально к грибам. Кот-дю-Рон? — Он положил нож на разделочную доску, а тёрку — на решётку.       — Думаю, да. — Гермиона налила бокал и протянула ему. Он сделал глоток и кивнул. — Очень хорошо. Мне удалось найти в холодильнике немного молока и масла. — Он кивнул в его сторону. — У тебя есть мука?       — Кажется, есть. Я однажды пекла торт…       Гермиона открыла шкаф и достала пачку.       — Ах, прекрасно. У нас будет грибной морне с тостом. — Он уже стоял у плиты, что-то обжаривая на сковороде.       Гермиона уставилась на него с открытым ртом, затем моргнула и заговорила.       — Могу я помочь?       Он бросил на неё недоверчивый взгляд.       — Не думаю, Грейнджер. По крайней мере, если судить по содержимому твоей кухни.       Он хмуро перевернул одну из её откровенно низкокачественных сковородок.       Она сморщила нос.       — Готовка просто никогда не интересовала меня. Ясно?       Правда заключалась в том, что после нескольких неудачных обедов Рон объявил Гермиону «полным дерьмом в этом деле» и, переняв основы у Молли, занялся готовкой в их доме. На протяжении многих лет это вызывало тихое недовольство и разногласия — как и многое другое между ними.       Драко подошёл и встал совсем близко; на его губах играла улыбка, а взгляд был слегка хмурым.       — Всё абсолютно нормально. Я просто дразню тебя. Кроме того, твои другие таланты с лихвой компенсируют это.       Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй тут же стал страстным: она растрогалась его замечаниями и не смогла удержаться от прикосновения к его обнажённой коже.       Он прижал её спиной к стойке и уже переходил от её рта к шее, когда вдруг прервался со вздохом:       — Чёрт, моё масло!       В воздухе витал восхитительный насыщенный аромат, и Гермиона отпустила его, наблюдая, как он поворачивается к плите.       — Больше не отвлекайся, Грейнджер. Дело нехитрое.       Она подошла и обхватила его со спины.       — Не отвлекаться? — прошептала она. — Но, может, ты научишь меня?       — Мне нравится эта мысль. Очень. — Он одарил её убийственной улыбкой через плечо, а затем быстро показал, как поджарить грибы, слить жир и приготовить roux — ту самую восхитительную основу соуса. Вскоре они уже сидели за стойкой с тарелками горячей, ароматной еды. Гермиона с благодарностью вдыхала аромат, пока Драко наполнял их бокалы вином.       Она прислонилась к стойке.       — Тебя не смущает, что ты собираешься есть здесь? Без столовых приборов? Я так голодна, что даже накрыть на стол не в состоянии.       — Ты убедишься, что я очень легко адаптируюсь, Грейнджер. — Он поднял бровь, затем откусил от тоста и наклонил голову.       Гермиона тоже принялась за еду, и с её губ вырвался невольный стон: она не ожидала, что будет так вкусно.       Его брови снова взлетели вверх, и он улыбнулся.       — Тебе нравится?       — Поверить не могу, что ты приготовил что-то настолько вкусное из того, что было в моём холодильнике.       — Всё дело в технике. — Он снова вскинул брови, и она рассмеялась.

***

      Наблюдать, как Грейнджер поглощает еду, было как-то странно эротично. Или, может, всё дело в том, что любое её движение возбуждало его. А может, в тех неделях — нет, месяцах, — что он провёл, думая о ней.       А может, она просто… подходила ему так, как никто другой. Никогда.       Драко снова не мог поверить в то, что произошло сегодня вечером, — ни в случившееся, ни в свою реакцию. В это время она провела пальцем по остаткам соуса на тарелке, потом сделала большой глоток вина, прикрыла глаза и вздохнула — так, что его член дёрнулся.       Она открыла глаза и заметила, что он смотрит на неё.       — Что? — Её губы тронула очаровательная улыбка.       Драко одним шагом пересёк кухню, забрал у неё бокал и аккуратно поставил его на стойку.       — Ты так и не показала мне свою спальню.

***

      Она до сих пор не могла поверить, что сегодня ночью у неё было четыре оргазма. Гермиона нежилась на подушках и чувствовала, что должна ущипнуть себя. Она подняла вялую руку, чтобы погладить волосы Драко. Он удовлетворённо застонал где-то у её груди, коснувшись губами кожи — то ли улыбнулся, то ли поцеловал.       Гермиона тоже улыбнулась. Он понёс её в спальню. На руках! Прямо с кухни, прижимая к себе, пока она визжала от смеха, а Живоглот мчался прочь по коридору. Драко тоже смеялся, и был невероятно красив.       Такой красивый.       А потом он повалил её на кровать… и — м-м-м… Четыре раза. Четыре!       — Драко?       Она почувствовала тёплое дуновение, когда он пробормотал что-то невнятное.       — Что?       Она пристально посмотрела на него, и он слегка повернулся, чтобы она могла разглядеть красивый изгиб его щеки.       — Я до сих пор не могу прийти в себя от того, как ты произнесла моё имя, — прошептал он, целуя нежную кожу под её грудью. — Так непринуждённо.       Он переместился и поцеловал другую грудь.       — Как раньше.       Она рассмеялась.       — Если бы я знала, что это так на тебя действует, сказала бы гораздо раньше.       Серые глаза вспыхнули, глядя на неё.       — Ты бы сказала?       — Возможно, — улыбнулась она, слегка прикусив внутреннюю сторону щеки.       — О, нет уж, так не пойдёт. — Он приподнялся и накрыл её губы своими, слегка ущипнув её за подбородок.       — Что такое? — хихикнула она, отстраняясь, но тут же отвечая на его поцелуй. Он был великолепно обнажён, и её руки скользнули вниз — по стройным бёдрам, к его впечатляющей заднице.       — Этот язычок так и просится наружу, — прошептал он, переходя от её губ к шее. — Как когда ты конспектируешь на уроках. Это сводит меня с ума.       — Я и не подозревала, что так делаю! — воскликнула она, наслаждаясь мыслью, что он думал о ней, хотел её. Он даже обмолвился, что желал её с первого занятия. И если уж быть честной, она думала точно так же — с того самого момента, как он ворвался в аудиторию: уверенный в себе, в безупречном костюме, как ураган в человеческом обличье.       Невероятно, но она снова стала влажной. Боже правый, она была ненасытна.       Он что-то бормотал ей в шею, и Гермиона напряглась, чтобы разобрать слова.       — Что?       — Когда бы ты произнесла моё имя? Насколько раньше?       Лёгкая усмешка тронула уголки его губ — и она потянулась, чтобы провести по ним пальцем.       — О, не знаю… Где-то на третьем занятии? Когда ты поправил меня насчёт движения для заклинания удержания? — рассмеялась она. — Хотя, возможно, сказала бы это немного сердито.       — М-м-м, горячо.       Он придвинулся к ней с явным удовольствием, и слабая улыбка перешла в почти диковатый оскал.       Боги, так бы и было. Ей хотелось узнать, как бы он… как бы…       — А ты бы… одобрил это? — спросила она, слегка запинаясь.       — Грейнджер, ты спрашиваешь, как бы я отреагировал, если бы ты поцеловала меня после нашей небольшой размолвки о Детвайлере? — приподнявшись на локте, спросил он.       — Да. — Она прикусила губу, и он рассмеялся. Она широко распахнула глаза. — Ну?       Он склонился и прикоснулся губами к её губам.       — Я бы сожрал тебя, чёрт возьми, — мягко произнёс он, облизнул её нижнюю губу, втянул в рот и слегка прикусил.       У Гермионы поджались пальцы на ногах.       — О, — успела выговорить она, прежде чем впилась в его губы ещё одним глубоким поцелуем, зарывшись пальцами в его волосы.       — Но мне, — он отстранился через несколько мгновений, — тоже очень понравилось узнавать тебя. Если бы мы… э-э… начали с этого, времени ушло бы больше.       Да и произошло ли бы это вообще? Может, ожидания остались бы лишь ожиданиями, а всё закончилось бы вежливыми прощаниями после занятий?       В голове Гермионы промелькнули назойливые мысли, но она тут же отогнала их. Не сейчас. Она хотела наслаждаться жизнью. Настоящим. Что бы это ни было. Просто быть. С ним.       — Что это за хмурый взгляд? — Драко погладил большим пальцем меж её бровей.       — Ничего, просто… Мне тоже нравится узнавать тебя. — Она улыбнулась и посмотрела на него. — Даже если бы ты поцеловал меня в тот вечер в пабе, было бы здорово. Или у Тео. Или после винного бара.       — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел. — Он уткнулся в её шею. — Когда ты пришла на занятие в юбке-карандаше и на каблуках, я, чёрт возьми, едва мог говорить.       — Я думала, ты зол на меня за опоздание!       — Нет. Просто чистое, первобытное желание. Оно буквально отключило мой мозг.       Она засмеялась.       — А у Тео?       — Я чуть не поцеловал тебя в библиотеке. Дважды.       — М-м-м, а следовало бы. — Гермиона потянулась, чтобы поцеловать его. — А на прошлой неделе? — пробормотала она. — Если бы Гарри и все остальные не появились?       — Я бы сделал всё, чтобы увезти тебя домой. Чёртов Поттер. Я в долгу перед ним за это, — прорычал он. — Хотя… — Он резко поднял голову. — Я бы сделал это, если бы ты…       — Проявила инициативу? — Она вцепилась пальцами в его затылок и наблюдала, как его глаза закрываются.       — Угу. Особенно после того, что произошло…       — Я бы решилась, — быстро проговорила она, не желая думать ни о чём подобном. — Проявила бы инициативу. Ты в свете свечей — это уже слишком. — Она приподнялась и перевернула его на спину. — Вряд ли я смогла бы устоять.       И не пыталась: наклонилась, чтобы поцеловать его, и скользнула губами по шее к груди.       — Особенно после такого великолепного шампанского.       — Жаль, что у нас его нет, — пробормотал он, мурлыча, пока она осыпала поцелуями его живот. — Я бы разлил его по твоей груди и слизал каждую каплю.       Она рассмеялась — даже несмотря на то, что её соски напряглись.       — Там осталось немного красного. Хочешь ещё бокал? Я очень хочу.       — Не откажусь. Хотя я также не хочу, чтобы ты прекращала это делать. — Он потянулся, как кот, и ей понравилось, как пульсирует его живот под её губами.       — Я быстро, — вздохнула она, спрыгивая с кровати и хватая халат с двери.       — О нет-нет. Пожалуйста, Грейнджер. Не лишай меня удовольствия наблюдать, как ты уходишь. — С кровати раздался очень самодовольный голос, и Гермиона обернулась. Драко откинулся на подушки, сцепил руки за головой и улыбался — лениво, с вызовом.       С чувством безрассудства она вскинула брови и нагнулась, чтобы подобрать его футболку, валявшуюся в углу с тех пор, как он стянул её с неё. Гермиона услышала одобрительный вздох, когда натянула одежду через голову.       — Однозначно никогда её не постираю, — пробормотал Драко. — И вообще, забудь про это чёртово вино и возвращайся в постель, Грейнджер. Я соскучился по тебе.       Она обернулась — как раз в тот момент, когда его глаза расширились, и он резко сел.       — Вот что я сказал, когда ты оглушила меня… О боже, мои грёбаные боги. — Он откинулся на спину, прикрыл глаза рукой, и его плечи затряслись от смеха. Гермиона тоже расхохоталась.       Он снова сел.       — Кто-нибудь ещё слышал?       — Нет-нет! — Она чуть ли не плакала от смеха.       — Как тебе удалось сохранить спокойное лицо? — Он покачал головой и потёр лоб. — Боже мой, ну и придурок. О чём ты тогда подумала?       — Ну-у… — Гермиона приложила палец к губам и подошла к кровати. — Моя первая реакция была, скорее всего, телесной, а не рациональной. — Она опустилась на колени и потерла свой подбородок. — Это пришло как ощущение… до всяких мыслей.       — И какие же это были ощущения? — Протянувшаяся рука обхватила её за талию. — Просвети меня, проказница.       Драко притянул её ближе, когда она засмеялась и заёрзала.       — Если бы меня заставили описать это…       — О, чёрт возьми, я настаиваю на этом. — Он притянул её спиной к себе и защекотал под футболкой.       — Похоть! — вскрикнула она, смеясь. — Чистая, неподдельная похоть, подобной которой я никогда не испытывала. Прямо… — Она подавила смех. — Прямо в учебном классе.       — Вот оно! — Он перевернул её на спину и обхватил ладонью шею. — Нельзя позволить тебе продолжать в том же духе.       — Как это?       — Быть такой чертовски неотразимой, — прорычал он.

***

      Гермиона не помнила, когда они заснули. Но она запомнила — и, наверное, никогда не забудет — как, проснувшись глубокой ночью, обнаружила, что Драко тоже не спит. Его серебристо-платиновые волосы почти сияли в ярком лунном свете, проникавшем через окно её спальни.       Он погладил её по лицу, затем молча навис над ней — и то, что случилось после, вовсе не было поспешным, неистовым или даже игривым.       Но это было нечто большее, чем просто прекрасно.       Его губы на её коже, на груди, в самом центре — будто он пробовал сладчайший нектар. А она извивалась на простынях и выдыхала его имя.       Тишина. Темнота.       Нежность.

***

      Когда Драко проснулся, он сразу понял: наступило утро — и позже, чем ему хотелось бы.       Чёрт возьми, он не собирался засыпать после того, что было между ними. Он просто смотрел, как спит Гермиона, а потом она открыла глаза с ласковой улыбкой, и ему нестерпимо захотелось попробовать её на вкус. Хотя бы раз. Прежде чем уйти.       Потому что уходить всё же надо было. Он резко вынырнул из сна, вспомнив: сегодня утром у него слушание. Точнее, он выступает главным свидетелем обвинения по крупному делу о торговле людьми — над ним он работал почти полгода. Прошлой ночью об этом он не думал ни секунды. Но теперь, как только воспоминание вернулось, ему захотелось сказать ей. Не уходить молча и в спешке, а дать ей понять: он не бежит прочь.       Но они засиделись, и Драко снова провалился в сон. А теперь — он взглянул на часы, молча кутаясь в мантию — ничего не поделаешь.       Должен ли он разбудить её или оставить записку?       У него было секунд тридцать, чтобы решить. Она слегка пошевелилась, и он замер, глядя на её чёткий профиль и на локоны, рассыпавшиеся по подушке. Боги, как же ему хотелось вернуться в постель, прижаться к её тёплому телу и медленно, нежно поцеловать — будто пробуждая не только её, но и самого себя.       Но она спала, и тогда он достал блокнот и быстро набросал несколько строк. Он загладит свою вину перед ней в следующий раз. Во многих смыслах.

***

      Как и каждое утро, ровно в семь часов прозвенел будильник Гермионы. Она потянулась и нажала на него, пока звон не смолк, и тогда по всему телу разлилось чувство глубокого удовлетворения.       Почему она чувствовала себя такой бескостной? Такой…?       У неё перехватило дыхание, и в тот же миг глаза распахнулись. Она оглядела комнату. Вокруг царила пустота. Тишина.       Она знала: здесь больше никого нет. Только храпящий кот у изножья кровати — и всё.       Она перевернулась на спину и снова закрыла глаза. Была ли прошлая ночь очередным чрезвычайно приятным — и живописным — сном?       Нет. Нет, конечно.       Она села, откинула волосы с лица и медленно огляделась. Взгляд упал на вырванный листок бумаги, исписанный знакомым крупным почерком, — в тот же миг слабая, но отчётливая боль пульсировала в очень важной части её тела. Нет, это никак не могло быть сном. Может, сон и сбылся… но…       Она вцепилась в бумагу, и сердце подскочило к горлу. Сомнения, что шептались в сознании ещё минуту назад, вновь зашевелились. Неужели на этом мечты закончились — и началась реальность? И что теперь?       Гермиона,       Мне очень жаль, но я вынужден спешить на раннее слушание в прокуратуре. Хотел сказать тебе вчера, но был… невероятно рассеян. Сегодня вечером у моей матери благотворительный приём в Уилтшире, но я буду на связи. Хочу увидеть тебя снова. Скоро.       Д.Л.М.       Гермиона обвела пальцем слова, перечитывая записку, и усмехнулась над «невероятно рассеянным». Ей даже показалось, что она слышит его голос — в нём явно слышалась усмешка. Она тоже была рассеянной. Восхитительно. Просто идеально.       И тут её мысли скользнули к его губам, к языку, к тому, каким он был — твёрдым, уверенным, неотразимым… Щёки вспыхнули, и она зажмурилась, пряча улыбку.       — О боже! — Её возглас пронзил тишину комнаты, за ним тут же последовал восторженный визг. Она сделала это. И не один раз! Она действительно сделала это — и это было…       — Чертовски круто, — сказала Гермиона вслух, откидывая одеяло и вставая. Натянув халат, она подошла к окну и полюбовалась зимним солнцем: его слабый свет искрился на морозном воздухе, будто рассыпанные бриллианты.       Она вытянула руки, потянулась, повернула шею — и почувствовала, как по всему телу разливается ощущение жизни, ясности, удовлетворения, какого не знала раньше.       Затем помедлила, приблизилась к стеклу и коснулась пальцем того места, где запотело окно от её дыхания.       Даже если это был всего лишь секс. Даже если он задумывал — что именно? — быть честным насчёт своих намерений и пределов, а потом уйти… всё равно оно того стоило.       Не так ли?       Она опустила взгляд на записку, всё ещё зажатую в пальцах, чтобы в последний раз погрузиться в сладкую дрёму, медленно струящуюся сквозь сознание, — за ней уже выстраивалась вереница ярких образов: головокружительная радость от прикосновений, смеха, разговоров с ним.       Просто быть рядом.       И она понимала: даже если это того стоит — ей будет очень нелегко.