часть первая

Свет многочисленных канделябров заменяет солнечный, не мешает глазами, делает вечер уютнее своим ненавязчивым, скорее переименчевым свечением. Огромный стол, вокруг которого люди ещё не собрались, накрыт полностью. Лишь лакей подходил к нему, раскладывая салфетки причудливым образом, делая из них небольших птиц, стоящих у тарелок. Человек, полностью бледный, смерял комнату равнодушным взглядом. Его внимание привлекает только собственный вид в зеркале. Ему нравилось разглядывать пышный черный костюм с перьями у шеи, поправлять корсет (неудобно сидящий на талии и выбранный только из-за красоты), наслаждаясь контрастом. Сочетание чёрного с белым в его шкафу имело отдельное место.         Гармония, тишина и одиночество. Компания слуги неинтересна скучна. Во всех случаях он не имеет своего мнения, будучи принадлежавшим своему господину. И в то же время, он предан ему ровно до того момента, пока его не подкупит кто-нибудь другой. Вот так вот: даже в своих, казалось бы, местах, вероятно предательство.         — Беспокоитесь ли о том, кто придёт, Шибусава-сан? — с интересом вопрошал спустившийся с лестницы его друг — Федор Достоевский. Его шальной взгляд не давал покоя. Вот он-то точно, кого нельзя подкупить. Он предаст исключительно по своей воле. Но так как они друзья с давних времен, Тацухико не видел причины волноваться. Но оставаться начеку стоило всегда.         — Нет. Совсем. Сегодняшний ужин будет окружен людьми так тридцатью... как минимум. Вряд ли все из них будут желать уделять внимание мне.         — Тридцать? Не мало ли? — попытка заставить Шибусаву усомниться в удачности подобраной цифры была шуточной. Это выдавал наигранно-жалостливый тон.         — Я пускаю сюда всех, кто желает. Всё равно ничего не изменится: моя скука не найдет отдых, мой интерес не возбудит никто.         — Прям так? — Федор склонил голову, облакотившись об широкие перила.         Шибусава обошёл стол, прошёл мимо товарища и поднялся наверх. Там он стал наблюдать за тем, что устроил. С такого ракурса подчиненный, ходивший от стола ко столу в поисках дополнительных салфеток выглядел, как муравей.         —  Неплохо. Но теперь я вижу места заурядности, чувствую удушающую атмосферу...         — Я считаю, все будут восхищены этим.         Тацухико выдохнул. Ах, что Федор, только вылупившийся, может знать о настоящей красоте? В прочем, его сегодняшний наряд хорош. Подходящий к этой всей загадочности, если так можно назвать, но только похоже на то, что он в трауре. Ещё бы черной шали не хватало, именно.         Приглядевшись, он заметил, как Достоевский держит в руках что-то...                                     Череп.         — О, нет, Фёдор. Этот череп настоящий? — хозяин места широко улыбнулся.              — Что ты. Сомневаешься? — Фёдор тихо рассмеялся, спускаясь вниз вместе с "декорацией". — на самом деле, я не намерен отвечать на этот вопрос. Считай, что я посчитал это подходящим к моему виду. — Как тебе угодно.