Вернутся к фанфику
глупая влюблённость
3 мая 2022, 00:00- И надолго ты едешь в Бразилию?
Ойкава смотрит на собранный чемодан, на стопку пыльных книг, которые планировал прочитать за два месяца и на настенный календарь трёхлетней давности. Хочется сказать – «навсегда». Уеду от вас, чертей, подальше, выкину телефон в море и буду жить в маленькой квартирке с видом на побережье.
Потому что так легче. Без связей, обременительных чувств и глупых влюблённостей. Что может случиться с тобой в городе, в котором ты даже не поймёшь, что написано на указателях.
Хочется сказать – «навсегда».
Ойкава говорит:
- На неделю, не больше. А что, Ива-чан, уже скучаешь?
Из трубки доносится обречённое мычание, а после – гудки.
Ойкава в сообщениях пишет, чтобы не переживал, и что он позвонит, как прилетит. Иваизуми отвечает лаконичным «ок» и выходит из сети. Ханамаки просит привезти ему шляпу из бананов, а Сугавара шлёт к красивым бразильским чертям.
Ойкава ставит телефон на беззвучный и выкатывает чемодан на лестничную площадку. Окидывает взглядом квартиру.
И надеется, что всё-таки не вернётся.
O deliciae meae
- Это взаправду?
- Великий король?!
Хината пахнет Бразилией – солнцем, песком и прибрежными волнами. У него улыбка всё такая же яркая и широкая, он сам прямо как при первой встрече – громкий и шебутной, вьётся вокруг маленьким воронёнком и восхищается каждым его действием. На Ойкаву даже накатывает ностальгия.
Хината пахнет Мияги – резиной мяча, спортивным залом и восхищением вперемешку с разочарованием. Он смеётся, когда Ойкава падает лицом в песок, но отшучивается - балаболит что-то про ауру превосходства.
- Сегодня… На секунду, всего на секунду, я был сильно подавлен, но… После того как встретил тебя, я чувствую себя намного, намного лучше!
- Тогда в следующий раз за ужин платишь ты.
От Хинаты остаётся иллюзия его прошлого. Прошлого, где он всё такой же невинный, неловкий и нервничающий первогодка, шугающийся Ойкавы в туалете. У него настоящего взгляд острый и куда более раскрепощённый.
Ойкава бы даже сказал возбуждающий, но это слово кажется таким неправильным по отношению к Хинате.
После их первого проигрыша местным профессионалам, Шоё заваливает его вопросами. Ойкава отвечает терпеливо и с горем пополам переживает порывы потрепать Хинату по волосам или провести пальцами по мокрой от пота шее.
На третий день это всё кажется Ойкаве помешательством. Хината прискакивает на пляж до, в перерывах и после подработки, носится вокруг Тоору босиком по горячему от солнца песку и улыбается ярко, предлагая снять ещё фоток, чтобы побесить Кагеяму и Вакатоши.
И кто Ойкава такой, чтобы отказываться.
Хината с ним перестаёт замыкаться в себе – он рассказывает, как чувствовал себя первые дни в Бразилии. Рассказывает, что Тоору для него, как глоток свежего воздуха.
Шоё для Ойкавы как прыжок в Марианскую впадину – на глубине дышать также тяжело, но сопротивляться отчего-то не хочется.
Странно всё это.
Потому что они играют, оплачивают выпивку победителям, а потом валяются на уже остывшем песке, пока морская пена гладит щиколотки.
То, как Хината смотрит на него в такие моменты, больше похоже на взрыв сверхновой. Он прожигает насквозь, изучает его всего вдоль и поперёк, и Ойкава чувствует себя лягушкой на тех самых дурацких лабораторных по биологии.
Хината касается его живота сквозь футболку, и Тоору задерживает дыхание.
У Шоё в глазах – бесята и целый ворох чувств и эмоций.
У Тоору, кажется, тахикардия, а ещё экзистенциальный кризис.
Потому что всё-таки приходится признать, что Хината возбуждающий.
Что Хината Шоё, тот самый Хината Шоё – сексуальный, и эта черта, если приглядеться, проскальзывает во всём – в движениях, жестикуляции и взглядах.
До Ойкавы долго доходит. Потому что Иваизуми был прав – слеповат, да и староват он для Бразилии и всех этих развлечений с красивыми молодыми парнями.
Но чёрт его тянет в Рио. Забавная штука – судьба – и чёрт тоже смешным оказывается. У Хинаты неплохое чувство юмора.
До Ойкавы долго доходит. Но когда Хината взглядом заволакивает в морскую пучину, а руку запускает под футболку и касается кожи пальцами, всё становится слишком очевидно.
Они заваливаются в номер отеля так, словно их друг от друга оттащат и разошлют на разные концы света. Ойкава руками обводит чужие бока и слизывает калю пота с шеи.
И, боги, он не зря мечтал об этом несколько дней подряд.
Хината под ним податливый и мягкий, словно масло, стонет тихо, в противовес своему шумному и взбалмошному образу. Прячет лицо в сгибе шеи и держится за плечи Ойкавы так, словно он спасительный буёк в центре моря.
Хината не против, когда Ойкава переносит его на кровать и нависает, снимая футболку. У Шоё – взгляд голодный и открытый настолько, что Тоору почти больно. Он пальцы запускает в рыжие колосья волос и кусает за шею, языком впитывая бешено скачущий пульс.
Шоё ногтями царапает грудь и задевает сосок. Тоору мычит ему в плечо и дрожит на выдохе всем телом.
Потому что, чёрт возьми, а это точно законно?
- Мне 21, Ойкава, конечно это законно.
Хината Шоё – маленький дьявол, смотрит на него хитринками и привычной мягкой улыбкой, зарывается пальцами в волосы и притирается ближе.
Тоору стонет и упирается лбом в грудь, лишь бы спрятать лицо.
Хината - шум волн, белая пена, скорбный крик буревестника. Неуловимый, не жалеющий тела и сердца. Хината - недосягаемое дно океана, уходящее через ядро земли в самый космос. Не дотянешься, не коснешься, не проверишь. Хината - под его пальцами, на белом полотне простыни, красками на холсте, стонами в ухо, ногтями под кожу. Ойкаве кажется, что он на грани. Ещё шаг и он рухнет с волнореза вниз. Туда где целуют белые пены и где не коснуться дна. Хината повторяет его имя – судорожно, на выдохе, так, что по позвоночнику разбегаются мурашки – и растекается светлым «беж» под его руками. Заполянет пространство, как вода - лёгкие утопленника.
Ойкава думает, что его уже не спасти.
ostende mihi amor tuus
Тоору справляется почти со всеми своими пунктами, кроме пункта о глупых влюблённостях. Потому что утром просыпается из-за ощущения чего-то тёплого на щеках, а открыв глаза натыкается на топлёный шоколад. Хината смотрит с нежностью и чем-то щемящим у сердца.
- Доброе утро.
Ойкава сглатывает. Потому что у Хинаты голос хрипящий, а ещё такой родной японский выдохом в губы кажется слишком неправильным и порочным одновременно.
Тоору не сдерживается, целует в отместку в губы быстро и ерошит и без того встрёпанные волосы.
- Доброе. Я приготовлю завтрак, сделаешь кофе?
Хината кивает энергично и позволяет Ойкаве ещё несколько минут зацеловывать его щёки и проступившие от жаркого солнца веснушки.
Et vale, deliciae
Шоё тренируется с ним жаркими днями, навещает после подработок в номере отеля и ночует в его объятиях, до этого сбивая простынь на двуспальной кровати и из раза в раз разбивая Ойкаве сердце своей открытостью и простотой.
Последнюю ночь в Рио Ойкава не спит – смотрит на спящего, уткнувшегося лбом в грудь Хинату, и пытается сдержать глупых стимфалийских птиц, что точат о рёбра когти, недовольно ворочаясь на импровизированных жердях. Хината слишком хороший. А ещё, даже находясь в руках Ойкавы, он слишком далеко. Прямо как морская ракушка, переливающаяся глубоко-глубоко на дне Марианской впадины.
Ойкава – глупый дурак.
И уведомлённый в три часа ночи по переписке Иваизуми беспрекословно с ним соглашается.
В их последнее утро, улыбка Шоё и их традиционный завтрак никуда не девается.
Он провожает его до автобусной остановки, где можно поймать маршрутку до аэропорта и щебечет что-то про своё новое прозвище.
Ойкава улыбается. Потому что дурак-дурак-дурак. И рад даже, что уезжает. Потому что так и забыть будет легче и может быть показались ему эти чувства и не было ничего. Потому что может быть ему привиделся тающий на белых простынях под его прикосновениями и губами Хината Шоё. Привиделся жар чужого тела и звучание собственного имени из приоткрытых в стоне губ.
Хината, приподнимающийся на носочки и целующий его в уголок губ мало похож на наваждение.
Но улыбается он всё также ярко.
- Удачи тебе в Аргентине! Когда станешь популярным, не забудь дать мне автограф!
Ойкава напоследок целует его в висок и улыбается, пытаясь скопировать чужую во все тридцать два.
- Ах ты, мелкий негодник, я и так популярен!
Хината вытягивается по стойке смирно и приставляет руку ко лбу, выкрикивая громкое «есть, капитан».
Да, Ойкава будет скучать.
Садясь в маршрутку, он сквозь мутное стекло смотрит на скачущего и машущего Хинату и улыбается мягко.
«Иваизуми, я такой непроходимый дурак. Когда я приеду на каникулы в Токио, не забудь поколотить меня, чтобы я больше таким не был»
«Я, конечно, рад твоим приступам самосознания, но давай лучше поговорим, когда ты прилетишь, окей?»
«Бука ты, Ива-чан»
Хината присылает ему фотку с пляжа – грустящий дуэт «купи пива» и свою широкую улыбку.
Когда Тоору прилетает в Аргентину, телефон, с которого пришла фотка, оказывается не обсуживающимся.
400
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!