Часть 1

За один день Микки узнает пять очень важных вещей. Первое: держитесь подальше от гаражных распродаж — это просто способ обмануть людей и заставить их купить то дерьмо, которое вам лень выбросить самому. Второе: странные блестящие камни без наклеек с ценой можно брать бесплатно. Третье: возможно, это просто бумажные камни или странные кристаллы, которые, по мнению людей, «очистят» их дома. Четвертое: если вы абсолютно не уверены, не стоит брать их в руки после очередного спора с мужем о просроченных счетах, грязном белье и о том, что «беременность не означает, что ты можешь халтурить во всем, Микки!» Пятое: ни при каких обстоятельствах не произносите слова: «Хотел бы я, чтобы ты знал, каково это — быть мной, рыжий лобок», — держа в руках странный блестящий камень. *** Просыпаться в теле Йена было почти так же плохо, как в тот единственный раз, когда Микки принимал метамфетамин. Только тогда он галлюцинировал, что все его конечности были отрезаны и ползали без него. Это было совсем другое. Он выше — это неловко, но и здорово, потому что он всегда мечтал о нескольких лишних дюймах. Кстати говоря… — Микки, прекрати это делать! Микки осматривает себя — Йена, вообще-то, но вид себя, стоящего у их кровати, пугает его — и поворачивается обратно к зеркалу. — Что? Просто любуюсь изменениями. — Это мой член, и ты видишь его каждый день! Ты можешь нарисовать его по памяти! — Это не то же самое, что иметь его вот так, — ухмыляется Микки, довольный тем, что отвлекся (пусть и в стиле «Черного зеркала»), чтобы узнать, каково это — быть Йеном, по крайней мере, в этом отношении. — Мик, пожалуйста, нам нужно сосредоточиться. Мы не в своих телах. Микки вздыхает и берет пару боксеров из комода. Он натянул их наполовину на ноги Йена, когда понял, что они слишком малы, поэтому он стряхнул их и стал копаться в других шкафчиках в поисках пары Йена. — Микки, что случилось? Мы приняли наркотики? Это сон? У меня опять психоз? — Нет, и я так не думаю, — отвечает Микки, всё ещё чувствуя, что его пугает голос Йена. — Слушай, оставайся спокойным, ладно? Мы не ранены или что-то в этом роде. То есть, я не ранен. А ты? Он — Йен — качает головой и ощупывает свой — Микки — живот. — Нет, я просто… Ебаный в рот. Микки тяжело сглатывает. — Она в порядке? Йен нервно смеётся. — Я… Не знаю? Откуда мне вообще знать? Это не моё тело. Микки проводит рукой по прессу Йена, который великолепен, но не такой, к какому он привык. — Странно, что она не здесь. — Мы должны это исправить, — начинает бредить Йен. — Мы должны… Не знаю, позвонить в ФБР или людям, которые верят в похищения инопланетянами, или… — Нахуй всё это! — говорит Микки, размахивая своими — Йена, чёрт побери! — руками. Господи, какие они длинные. Он чуть не потерял равновесие. — Йен, слушай, мы должны переждать это. Просто спрячемся дома, не дадим никому узнать, и… Не знаю, погуглим это дерьмо, пока мы что-нибудь не придумаем. — Серьёзно? Ты хочешь погуглить про обмен телами? — Микки пожимает плечами, и даже это кажется странным, потому что плечи Йена стали шире. — Этим всегда занимаются парни из «Сверхъестественного». *** Утро проходит довольно хаотично: Йену приходится мочиться гораздо чаще, чем обычно (Микки благодарен, что ему пока не приходится с этим сталкиваться), а Микки приходится принимать таблетки Йена за него. Они решают надеть одежду друг друга — ничего нового для Микки, — запирают двери, задергивают шторы и отключают телефоны. Микки никак не может привыкнуть к тому, что он выше, по крайней мере, на пять дюймов, потому что это означает, что он постоянно бьётся о дверные косяки и натыкается на предметы, мимо которых в своём обычном теле он может пройти, не задумываясь. Как Йену удается не быть блядским слоном в посудной лавке — он ума не приложит. Тем не менее, Микки чувствует себя вполне оправданным из-за того, как сильно Йен ненавидит быть беременным. Но его самодовольство быстро исчезает, потому что Йен не хочет. Прекращать. Хныкать. — Боже, как больно, — продолжает стонать он, выгибая спину. — Почему ты не сказал мне, что у тебя так болит спина? — Не хотел показаться сучкой, — сухо говорит Микки, прикуривая сигарету впервые за несколько недель. Бля, как хорошо снова почувствовать вкус никотина. — Нет, — говорит Йен, вынимая сигарету изо рта и бросая ее в раковину. — Никто из нас не должен сейчас заниматься этим дерьмом. Микки отмахивается от него и открывает холодильник, доставая пиво. — И не пить! — говорит Йен, отталкивая его руку и захлопывая холодильник. — Господи, Микки, ты можешь сосредоточиться? Нам нужно отменить… Что бы это ни было и вернуться к нормальной жизни. — Отлично, — ворчит Микки. — Но к чему такая спешка? Мне нравится, когда возле меня хоть раз становятся на носочки. Йен скрещивает руки. — Да, но мне не нравится быть ниже ростом, чем я был в пятнадцать лет. Ах да, и беременным. Мы даже не знаем, навсегда это или нет. Он прав. Микки беспокоится о том, как это влияет на их ребенка, который в настоящее время не имеет ни малейшего представления о том, что происходит. Если они не смогут это исправить, Йен может стать тем, кто родит их ребенка. — Ладно, давай, блять, сделаем это, — говорит Микки, забыв о всяком желании выпить и закурить. — Я принесу свой ноутбук. *** Через три часа у них нет никакого результата. Самое близкое, что им удалось найти, — это даркнет, где продаются галлюциногенные наркотики; сайты фальшивых экстрасенсов, обещающих «воссоединить потерянных призраков-близких с живыми»; и слишком много фанфиков о героях телешоу, оказавшихся в таком же затруднительном положении, в каком сейчас оказались Йен и Микки. — Боже, мы чертовски обречены, — говорит Микки, отпихивая свой компьютер. По привычке он кладет руку на живот, и его сердце замирает, когда он не чувствует там выпуклости. Спустя шесть с половиной месяцев ему кажется неправильным, что его ребенок не с ним. Йен крутится в кресле, поправляя поясничную подушку, которую Микки купил несколько месяцев назад. — Не говори так, — говорит он раздражённо. — Что-то должно было произойти между вчерашним днём и прошлой ночью, чтобы мы оказались в «Чумовой пятнице» . Давай, подумай. Господи, неужели он действительно так говорит? Неудивительно, что в последнее время они всё чаще ссорятся. — Хорошо, — Микки закрывает глаза. — Ты пилил меня по поводу счетов, и я сказал, что заплачу за электричество, но не заплатил. Я пошёл прогуляться, зашёл на какую-то дерьмовую распродажу, нашёл этот камень… — Какой камень? Микки открывает глаза и показывает на блестящий камень на журнальном столике. — Он был без ценника, так что я решил, что он бесплатный. Йен встаёт, морщась, и берёт камень, поворачивая его в руках. — Что ты с ним сделал? — Ничего, — ворчит Микки. — Положил его туда, приготовил ужин для твоей неблагодарной задницы, мы снова поругались из-за того, что я, по-видимому, просто пустая трата места, поэтому ты возмущаешься, что у тебя есть ребенок… — Эй! — резко говорит Йен. — Я ничего такого не говорил! — Как будто тебе это было нужно, — перебивает Микки. — Я могу читать между ебаных строк. — Микки, я не обижаюсь ни на тебя, ни на нашего ребенка. Я просто хотел бы… — Йен запинается и роняет камень на пол. Микки подхватывает его и фыркает. — О, да ладно, ты думаешь, что это волшебным образом исполнит твоё желание? Эй, загадай выигрышные номера в лотерее и посмотри, что произойдёт. — Нет, я просто… — он снова останавливается, и всё его лицо застывает. — Что? — Микки вскакивает с дивана. — Йен, что такое? Йен ощупывает свой живот, словно одержимый. — Она… Я чувствую её. Она пинается. Микки с облегчением вздыхает. — О, да, она это делает. Маленькая футболистка. Йен смеется. — Я и не знал, что это так ощущается, — он протягивает руку. — Давай. Микки кладёт руку на то, что на самом деле является его собственным животом, и усмехается, когда чувствует, как их ребенок вытягивает ноги. Он чувствует укол, похожий на тоску по дому, потому что она должна быть в безопасности и уюте в нём, а он вместо этого застрял в мясном мешке Йена. — Эй, чувиха, — пробормотал он. — Держись там, ладно? Йен подвигается ближе, и Микки искренне содрогается, увидев, что его собственное лицо направляется к нему. — Оу… — Извини, я собирался тебя поцеловать, — говорит Йен, останавливаясь. — Это не слишком странно? Микки улыбается. — Нет, если мы закроем глаза. Так они и делают, и это, в тоже время, не так. *** — Нихуя себе, — пробурчал Микки минут через тридцать. — Я больше никогда не буду злиться, когда кто-то скажет мне, чтобы я пошел на хуй. Йен хихикает, переплетая их руки вместе. — Ты был великолепен. Я и не знал, что я так хорош. — Эй, это был я у руля, — поддразнивает Микки. — И у меня появилось новое уважение к тебе, Галлагер. Нелегко управлять чем-то такого размера. — Ладно, — говорит Йен, перекатываясь на бок. — Не то, чтобы это было плохо, но мы не можем оставаться так. Я скучаю по своему телу. Микки вздыхает. — Да, я тоже скучаю. Больная спина, лодыжки и все такое. — Напомни мне никогда больше не пилить тебя, — говорит Йен, потягиваясь. — Не могу поверить, что ты чувствуешь себя так каждый день. — Я уже, вроде как, привык к этому, — признается Микки. — А как насчёт тебя? Ты не биполярный, для разнообразия. Йен смотрит в потолок, брови сведены вместе. — Я не чувствую… Ничего особенного, правда. Я имею в виду, у меня супергормоны, так что это как будто на грани кайфа. Я знаю, что это не одно и то же, и я не называю тебя сумасшедшим, но… — Не, справедливо, — соглашается Микки. — Я иногда чувствую себя сумасшедшим. — По крайней мере, у тебя есть хорошее оправдание, — говорит Йен, положив руку на живот. — Ты невероятный, Мик. Всего один грёбаный день — это уже много для меня. Теперь я знаю, каково это для тебя. Микки улыбается. — Время вздремнуть? — говорит он, внезапно обессилев. Йен кивает, закрывая глаза. К чёрту, они заслужили это. *** Пробуждение в собственном теле — это почти мистический опыт. У Микки снова есть его руки, ноги, и ребенок снова бьёт по его органам. Он так счастлив, что даже начинает плакать. — Йен! Йен, проснись! — кричит он, тряся проснувшегося Йена. — О, боже, у меня был самый ужасный сон, — бормочет Йен, протирая глаза. — У нас была целая «Чумовая пятница», и я был беременным, а ты… За то время, которое понадобилось, чтобы выслушать рассказ Йена об их утренней чертовщине, Микки приходит и к осознанию и к решению. — Звучит дико, — говорит он, смеясь. — Мы тоже трахались в телах друг друга? Йен хмурится. — Знаешь, думаю, да. Это было странно. Микки моргает. — А, может, это было и хорошо. — Что? — Ничего. Мне нужно в туалет. По пути в туалет он делает крюк. Он берёт проклятый волшебный камень, внимательно рассматривает его и загадывает последнее желание. Затем он выбрасывает камень в мусорное ведро и бросает на него остатки еды из холодильника. — Хорошее, блять, избавление, — бормочет он. *** После этого дня всё становится немного проще. Микки платит по счетам, как и обещал, а Йен перестает его так сильно пилить. Иногда у него появляется странное выражение лица, когда Микки даёт ему потрогать ребенка, но он отмахивается от этого, вспоминая «сон». Микки не интересуется, почему и каким образом подействовал на них камень. Он рад, что он ушёл из их жизни, и что они с Йеном смогли на какое-то время посмотреть на вещи с точки зрения друг друга. Возможно, когда-нибудь он расскажет Йену правду, но он не хочет в ближайшее время нарушать его ощущение реальности. Каким бы волшебным ни был этот камень, Микки в конце концов исполняет и другое своё желание. Их маленькая девочка рождается в срок, здоровой и абсолютно идеальной. На следующей неделе они также выигрывают в лотерею, но это может быть просто совпадением.