Проснись

Следующим утром глаза открывались тяжело. Свет. Фу. Обратно под одеяло, срочно! Таня, наша несчастная, среагировала на него, как вампир. А уж особенно на такой яркий, отвратительный. Снаружи весна. Почти лето. Солнце в зените. Ну, прямо таки, в самом расцвете сил. Оно игралось с наклейками на окнах. Как их там… Ловцы солнца? Молодёжь ими все окна в студии залепила. Безусловно, это очень даже красиво , но не когда оно светит в глаза. Даже радугой. Утро было тихим. А где собственно Мария?... Тоже спала или уже успела куда-то убежать. Таня лениво потянулась. Диван был удобный, мягкий, но до жути скрипучий. Каждое движение сопровождалось отвратительным звуком, даже моргание. И вот сейчас- он тоже издал продолжительный и визгливый стон. Лучше бы она, все-таки, выбрала кровать. А не Мария Генриховна. Хотя, будем честны, она бы все равно уступила ей. С любимыми не спорят? Босая нога опустилась на пол. За ней вторая. Ощущая прохладу паркета, Таня просыпалась. Теперь, окончательно. А вот тишина и в правду смущала. Что она там делает. И где .

***

Прекрасный, ну прямо таки замечательный, теплый майский день . Ну что еще взять с весны. Плюс, любимый Танин месяц. Солнечные зайчики теперь уже не были такими противными. Они даже стали... Красивыми? Такими интересными, цветными... Впрочем ладно. Красотой природы можно наслаждаться вечно. И этого всегда будет мало. Но… Живот заурчал. А собственно, который час? «Черт... 9:20...» Очень, очень странно, что Мария еще спит. Теперь это точная информация . Дверь была приоткрыта и за ней открывался вид на Марию, которая спала в своей бежевой ночнушке, свернувшись клубочком.       Мило... Кудрявая поставила чайник на подогрев и, даже, немного залюбовалась на такую нежность... У нее были такие мягкие, покатые плечи. Из-за худобы рыжей было видно каждый сустав — хоть бери и изучай анатомию прямо на ней. Кажется, можно было бы зацеловать каждый сантиметр её тонкой кожи. Но сейчас еще слишком рано. Для поцелуев точно. Чайник уже успел закипеть. Буль буль... Быстрый ты, дружок, однако. Кудрявая за пару мгновений сварганила кофеёк. Две ложки кофе, две сахара, кипяточек и молочка. Интересно, а здесь есть что-то вроде капучинатора?... Если есть, то надо будет сделать себе вкуснятину, как из кафе. А может еще и сливки купить? Тогда вообще праздник будет. Примерно за такими размышлениями Таня заходила в день, с новыми силами и желаниями, и допивала свою утреннюю дозу. Какие планы дальше?... Ну, например, выйти на прогулку. Одной? Или дождаться Марии, которая сладко сопела в спальне? Ну вообще , сейчас она хотела освежиться. Бассейн ? Да, пожалуй именно он. Сегодня хорошая погода для такого. Под весеннее пение птиц и легкую мелодию ветра, создающуюся в свистульках над входом , Таня плюхнулась в воду. Никого не стеснялась. А ведь некому и подсматривать. Соседка спит, а людей других не было видно. Под водой было хорошо, только воздуха нет. Пришлось вылезать наружу. У нашей амфибии волосы от воды стали ещё более кудрявыми. Теперь она напоминала сырого барашка после мытья. Таня моргнула пару раз. Вода с глаз сошла. После повторного заплыва она окончательно высунулась из воды. Как приятно было это утро: солнце слегка грело кожу, а вода приятно охлаждала и бодрила. Нельзя было обойтись без каких-нибудь ебанутых идей. Кудрявая пулей вылетела из воды. Наскоро накинула полотенце, пока с волос лилась вода, и подбежала к двери спальни. Все ниндзя позавидовали молча. Идет , нет, бежит, мастер-тихоход. Ну, сейчас будет кому-то доброе утро… — ТАНЯ! Ты совсем обалдела?! Вся постель сырая! А вот Таня то уже убежала, лишь только пятки и голая задница сверкали. Обрызганная и, теперь уже, проснувшаяся, Мария сидела и смотрела хулиганке вслед. «Совсем оборзела…»

***

Начало дня сразу было веселым, так что Мария уже и не надеялась на скучный нудный день. Через минут пять после таниного забега, та вышла уже одетая. Правда… Кудрявая копна была все еще сырая. — Таня, еще раз ты устроишь такое «доброе утро», я за себя не ручаюсь. — Да ну брось, как будто тебе не понравилось. — Точно нет… Но эта улыбка... Ах, она явно выдавала наглую ложь. — Ты сама во сколько поднялась то? — Да я уже точно не помню… 9 с чем-то. Ну рановато для моего обычного расписания. А вот ты наоборот, как-то долго продрыхла… — После дороги. Я в поезде не очень хорошо сплю. — Если бы ты сказала мне раньше, я бы тогда дала тебе снотворное… — Ой нет, ты бы меня точно тогда не подняла. После него слишком сильно вырубает, - буркнула Мария напоследок и поставила пустую кружку . Немного кофе, все еще, осталось на стенках. «Без молока, без сахара, очень крепкий» — все точно соответствовало стандартам рыжей. Пару секунд тишины. Взгляды снова пересеклись. Таня глупо стояла. Просто стояла и заламывала пальцы. Как девочка в пубертате, при виде своего объекта обожания. Она слушала. Слышала ли?…Она тяжело дышала, а сердце скакало, как ненормальное. Отчего же? Ну… Мария была еще полуголая и только после сна. Нет ни макияжа, ни уложенных волос, ни маски строгой тети. Абсолютно точно нет. Это была другая женщина . В бежевой сорочке, тонкая бретелька которой немного спала по плечу. Она была - живой, настоящей. Безумно красивой. Светлой, вся в веснушках. Как ангел. Она мягко улыбалась. Она… Да черт возьми, это была она . Это была Маша. А не Мария Генриховна. Это была самая настоящая женщина. Самая… любимая. Вот почему кудрявая волновалась, как только видела Машу… Ту, которая однажды показалась на армянской свадьбе. Ту, которая снова появилась в поезде. Ту, которая сейчас беззаботно хихикала при утреннем свете солнца. Самую настоящую Машу. - Таня? Ты смотришь на меня так, будто я произведение искусства, а не засоня после десяти часов сна… - Ах, да. Она немного покраснела и потом все же прошептала: - Так ты говоришь, планов пока нет?…

***

Таня бежала впереди, счастливо кружась вокруг своей оси. Цветы? Да, именно этого не хватало на её голове. Мы соберём все веники и украсим ими себя. Мария шла позади и улыбалась: поехать сюда было замечательной идеей. Резвая Танька радовала, за военный работой, глаз. Не только же в бумагах копаться! А вот впереди сверкало море. Крым, что еще сказать. Дом находился в прекрасном месте. Но! Насчет «первой береговой линии» их, конечно, немного наебали, по-русски говоря. Ну за такую стоимость и не так уж страшно. Гулять же тоже полезно?… Вокруг был лес, прекрасная зелень. Только-только распустившаяся и набравшая цвет. Свежая. Свежая… такая же свежая, как и Мария. Как же давно она себя так не чувствовала. Прям свежей, именно свежей. Молодой. Рыжая только успела оглянуть гору справа, как ей на голову уже приземлился цветастый венок. — Таня! — Тебе идет. И дальше убежала вперед , искать то ли новые цветы, то ли новые приключения…

***

Таня не была ребенком, она не была слишком инфантильная. Она просто жила. Никого не смущалась. Ни от кого не тряслась . Она была легкой. Дышала свободно. Не сковывала себя рамками , этими отвратительным кандалами общественного порицания. Целовалась у всех на глазах, не задаваясь вопросом.

Любила- так любила. Полностью отдавала и отдавалась.

Если любила мужчину- то точно ничего не скрывала. Хотя, даже если женщину, то все равно ничего не скрывала. Это даже было чаще. И это, безусловно, было очень смело.

Вот почему Мария не смотрела на нее взглядом бывшего мужа. «я бы уволил», да мало ли что бы ты еще хотел сделать. Сколько раз она ему объясняла, что быть немного ребенком- не всегда отвратительно и плохо. Мария сама давно потеряла эту нить «наивности». В ее жизни уже давно царило сплошное разочарование. Надо быть хорошей женой, хозяйкой, завучем, в постеле тигрицей и при этом сохранять лицо статной женщины, а не замученного человека. Не смотреть в зеркало на уставшую себя.

А теперь, когда Таня снова была рядом. Она выдыхала. Она потихоньку сама наполнялась этой бешеной энергией. Сама питалась и смеялась. И уж теперь, точно готова была отдать за этот смех все. Отдать. Все. Лишь бы слышать, лишь бы слушать, лишь бы самой чувствовать себя как Таня.

Что бы любить и быть любимой. Пусть они и не сказали это друг другу. Пусть…