Вернутся к фанфику
Часть 4 Мы упадем и разобьёмся в конце концов мы всего лишь люди
27 марта 2025, 14:26Ники думал, что тщательно подготовился к возвращению в школу. Он всё обдумал, не спал по ночам, представляя, что может пойти не так, три дня назад выбрал одежду, собрал новый рюкзак со всеми необходимыми принадлежностями. Он даже поделился своими опасениями с Кингом, который замурлыкал так, что Ники решил, что «всё будет хорошо».
Теперь, стоя перед довольно уродливым бетонным зданием, он молча проклинает кота за то, что тот внушил ему ложные надежды. Ничего не будет хорошо.
Эндрю молча стоит рядом с ним и ждёт, пока Ники не повернётся к нему, чтобы войти в здание.
— Начало учёбы в новой школе может быть пугающим, — бормочет он. — Но если ничего не получится, если ты не будешь чувствовать себя здесь комфортно, мы можем поискать что-нибудь другое. — Ники, не в силах говорить из-за кома в горле, только кивает.
У него никогда не было проблем со школой, но и уютным это место тоже не назовёшь. Учителя были хорошими, ученики в основном безразлично относились к его существованию, а занятия в лучшем случае были скучными. Всё было нормально. Ники был рад выбраться из гнетущей тишины и скованности собственного дома. Мария не работала ни дня с тех пор, как Лютер привёз её в США, а сам мужчина всё время — кроме мессы — проводил в своём кабинете.
Коридоры уже пусты, когда Эндрю и Ники заходят внутрь через несколько минут после первого звонка. Тишина не помогает Ники успокоиться, он чувствует лёгкую тошноту от осознания того, что это конец, что ему действительно придётся это сделать. Прошло больше трёх месяцев с тех пор, как он был в школе. Три месяца он провёл в одиночестве, окружённый людьми, которые презирали его за всё его существование — которые делали всё возможное, чтобы он ушёл.
— Ники, — спокойный голос Эндрю пробивается сквозь туман в его голове. Ники смотрит на своего кузена, и его сердце бешено колотится.
— Ники, — повторяет Эндрю. — Дай мне свои руки. Он останавливается и заходит в пустой коридор. Ники следует за ним, но когда он протягивает руки к мужчине постарше, то обнаруживает, что они дрожат.
Его кузен ничего не комментирует, вместо этого он нежно обводит запястья Ники, оказывая лишь незначительное давление, и демонстрирует, что делает глубокие вдохи. Ники изо всех сил повторяет его движения.
— Никто не причинит тебе вреда, — обещает Эндрю. — Здесь ты в безопасности, и если ты когда-нибудь почувствуешь, что это не так, позвони мне, хорошо?
Ники изо всех сил старается кивнуть и позволяет кузену взять себя за запястья, излучая спокойствие, пока не вспоминает о едва заметном шраме у основания запястья, и волна холодной паники не накрывает его с головой. Он резко вырывает руки, и Эндрю выглядит немного удивленным, но не пытается удержать его.
— Я в порядке, — хрипит Ники, у которого пересохло в горле, а пульс совсем не в порядке. Эндрю долго смотрит на него, но в конце концов ничего не говорит. Он лишь кивает и ведёт его дальше к стойке администратора.
Пятнадцать минут спустя Ники снова оказывается в том же коридоре — на этот раз без поддержки двоюродного брата — с расписанием в руке, пытаясь найти свой первый урок. Он считает, что со стороны школы было большой ошибкой не попросить его прийти на полчаса раньше для знакомства с классом, а присоединяться к уроку в середине. Он же новичок, так что нет нужды в эффектном появлении.
Единственный плюс в том, что у него все предметы по понедельникам, так что ему не придётся представляться всю неделю. К тому времени, как Ники находит класс, консультация почти заканчивается. На мгновение ему приходит в голову мысль просто не заходить, позвонить Эндрю и сказать, что это не работает, что ему нужно больше времени, но Ники Хеммик хоть и трус, но не настолько, поэтому, сделав ещё один глубокий вдох, он стучит в дверь и входит в класс, полный осуждающих его восьмиклассников.
Как и ожидалось, все взгляды устремляются на него, как только он переступает порог. Ники уже подносит руку к голове, но вспоминает, что у него нет волос, по которым можно было бы нервно провести рукой, поэтому он отдергивает руку и вместо этого неловко машет рукой по сторонам. Учитель на мгновение выглядит удивленным и затем жестом приглашает Ники подойти ближе.
- Вы, должно быть, Николас, наш новый ученик -. Ники просто кивает и не пытается заставить мужчину называть его Ники, это никогда не срабатывало.
— Я мистер Уилсон, — представляется он и, когда Ники не отвечает, просто жестом приглашает его сесть за свободный стол рядом с темноволосым мальчиком, который кажется ему смутно знакомым.
Пока мистер Уилсон рассказывает о разных событиях и приближающихся сроках, Ники старается не слишком явно пытаться понять, почему этот ученик кажется ему таким знакомым. Прежде чем он успевает прийти к какому-то выводу, мальчик наклоняется к нему.
— Привет, я Рико. Рико Морияма, — представляется он. Ники лишь кивает в ответ, и Рико указывает на мальчика, сидящего по другую сторону от него.
— Это Кевин, мой лучший друг. Ты новенький, да? — Лицо Рико хмурится, когда Ники лишь кивает, но он всё равно продолжает:
- Тебе лучше остаться с нами, если не хочешь оказаться на самом дне пищевой цепочки, если ты понимаешь, о чём я. — Мальчик подмигивает, и Ники хочется стереть эту глупую ухмылку с его лица.
Вместо ответа Ники просто отворачивается к доске. Похоже, урок уже подходит к концу — ему действительно нужно лучше слушать на других уроках, если он не хочет остаться на второй год.
— Эй, — резко шипит Морияма. — Я с тобой разговариваю.
«А я тебя игнорирую», — думает Ники, но не говорит этого, потому что ему не потребовалось и минуты, чтобы понять, что этот парень не стоит его усилий.
Рико Морияма, очевидно, не очень любит, когда его игнорируют, потому что, когда звенит звонок, возвещающий об окончании урока, и Ники встает, чтобы собрать все свои вещи, не отрывая глаз от расписания, чтобы понять, где ему быть дальше, мальчик хватает его за руку. Ники достаточно легко высвобождается из захвата, но Морияма еще не закончил.
— Что с тобой? — Громко спрашивает он. — Ты что, тупой?
Мальчик нагло машет рукой прямо перед лицом Ники. — Привет, я с тобой разговариваю.
Ники уже собирается развернуться и просто уйти, когда этому парню приходится в последний раз открыть рот.
— Давай, Кевин, уйдём отсюда подальше от этого чёртова… — Остальная часть предложения теряется в потоке ярости, охватившей всё тело Ники, но ему не нужно особо стараться, чтобы заполнить пробелы. Чувствуя странную отстранённость от самого себя, он понимает, где именно он видел Рико — это он пытался запугать Эндрю в спортзале, когда тот взял Ники на тренировку.
Возможно, Ники придется поработать над подходом "сначала подумай, а потом действуй", но к тому времени, как он приходит к этому выводу, его кулак уже соприкасается с челюстью Рико Мориямы. Прежде чем другой парень успевает отреагировать, Кевин внезапно оказывается между ними. Удар Рико попадает ему в ребра, и он сгибается пополам, хрипя от боли.
— Господи, Рико, — ругается он. — Прекрати, ты же знаешь, что тебя нельзя попасться за дракой. — Он смотрит на переднюю часть класса, но в этот момент другие ученики, собирающие свои вещи и перемещающиеся по классу, загораживают учителю обзор.
Глаза Рико сердито сужаются, но он не пытается обойти своего более высокого друга, чтобы замахнуться на Ники. К тому времени, как Ники осознает глупость своих действий, класс пустеет, и к ним подходит мистер Уилсон - он выглядит абсолютно мертвенно-бледным.
— Морияма, — предупреждает он, прежде чем повернуться к Ники. — Он тебя ударил? — Спрашивает он, и что ж, Ники может быть кем угодно, но он не лжец, поэтому он качает головой.
— Это правда? — Уилсон поворачивается к Кевину и Рико, они кивают, но когда мужчина замечает окровавленную губу Рико, он снова поворачивается к Ники. — Ты его ударил?
Ники только пожимает плечами, а Уилсон пощипывает переносицу.
— В кабинет директора, сейчас. Я не знаю, откуда ты, но в этой школе мы не потворствуем насилию. — Ники собирает свою сумку и берет записку, которую написала его учительница, без комментариев, не оглядываясь назад. Он возвращается в кабинет директора всего через двадцать минут после того, как ушел, и ненадолго задумывается, не позвонить ли его двоюродному брату, скорее всего, Эндрю еще даже не добрался до спортзала.
***
— Драка? — Потрясенный директор Браун спрашивает. — Вас не было здесь и часа, а вы уже разыгрываете из себя? Ники молчит, пока мужчина смотрит на него сверху вниз. — Что ты можешь сказать в свое оправдание, парень? — Когда Ники не отвечает, а только смотрит на стену позади мужчины, его хмурый взгляд становится еще более глубоким. — Это первый удар, — говорит он. — Еще два, и ты будешь отстранен от учебы. Твоим родителям не помешало бы научить тебя хоть немного уважению. Он сердито заполняет бланк и швыряет его на стол перед Ники. — Я хочу, чтобы завтра утром твои родители подписали это и вернули мне на стол. А теперь возвращайся в класс. — Он нетерпеливо машет рукой, и Ники понимает это как «убирайся с глаз моих», поэтому хватает бумаги и уходит. К тому времени, как Ники возвращается в класс, половина урока истории уже прошла. Смирившись со своей судьбой, он стучит в дверь и снова чувствует на себе взгляды двадцати пяти человек. Он протягивает учителю записку от директора, прежде чем сесть за единственную свободную парту в передней части класса, не глядя ни на кого из учеников. Учитель — мистер Джонсон — представляется, а затем в одном предложении представляет Ники и возвращается к уроку. После урока истории Ники высиживает сорок минут английского — снова с мистером Уилсоном, своим куратором, — а затем один урок алгебры, прежде чем наступает время обеда. По чистой случайности Рико не было ни на одном из его уроков, но Ники довольно легко находит его в столовой. Рико громко говорит о чём-то, на что ему наплевать, за переполненным столом в центре зала. Ники находит себе место в дальнем конце, бесконечно довольный тем, что может побыть наедине с собой. Эндрю упаковал ему обед, потому что Ники был уверен, что ни одно из блюд в столовой ему не понравится. Из-за того, что так много подростков теснятся в маленьком помещении, там шумно, и к тому времени, как Ники доедает половину своего сэндвича, у него начинает болеть голова. Обед — это середина учебного дня, но Ники уже чувствует, что ему нужен недельный отпуск, чтобы прийти в себя, но вместо этого звонок на обед звенит слишком рано, и ему приходится торопиться, чтобы успеть в спортзал на физкультуру. Настроение Ники ещё больше портится, когда он видит Рико на уроке физкультуры, естествознания и обществознания. Другой мальчик не упускает возможности посмотреть на него свысока, но Ники лишь невозмутимо смотрит в ответ и без капли сожаления замечает синяк на челюсти Рико. Уроки, кажется, тянутся целую вечность, пока, наконец, между Ники и свободой не остаётся всего сорок минут немецкого. Рико пристально смотрит на него на каждом уроке, поэтому Ники старается быстро собраться и выйти из класса, пока мальчик не загнал его в угол. Он проходит половину пути до следующего урока, когда кто-то его останавливает. — Николас, — Ники оборачивается и видит приближающегося Кевина. Он на мгновение задумывается о том, чтобы убежать, но у них общие четыре класса, а Рико не видно, поэтому он позволяет мальчику догнать его. — Николас, — снова говорит он, слегка запыхавшись. — Можно с тобой поговорить? Ники вздыхает, прежде чем отвести высокого мальчика в более уединённый уголок коридора. — Ники. — Что? — испуганно спрашивает Кевин, и Ники закатывает глаза — с него хватит на сегодня. — Меня зовут Ники. — О, — он на мгновение хмурится, явно подбирая слова. — Всегда или только сейчас? Ники хмурится: Что? Кевин смущается. — Я не хотел показаться бесчувственным, просто… какие у вас местоимения? От этого вопроса Ники охватывает паника, но он вспоминает, что больше не в монастыре и что даже если его ответ на вопрос не начинается с «он» и не заканчивается на «ему», его не заставят молиться до боли в коленях. — Всё в порядке, — поспешно заверяет Кевин, когда Ники слишком долго не отвечает. — Парень моего брата — трансгендер, он иногда рассказывает мне о своём опыте, чтобы я мог лучше его понять. — Так что ты может быть... — начинает как попугай Ники, прежде чем остановить себя и покачать головой. — Я не транс, я просто предпочитаю, чтобы меня называли Ники. Местоимения Он. Он объясняет и запоздало добавляет. — Ты? — Его мысли все еще заняты "парнем моего брата". Кроме своих двоюродных братьев и Нила, он никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал об однополых отношениях так небрежно - без капли ненависти или отвращения. — Просто Кевин, и местоимение «он», прости, что я так подумал, — он неопределённо машет рукой, и на мгновение Ники сбивает с толку то, как по-другому Кевин себя ведёт по сравнению с тем, что было раньше. — Ты меня не обидел, — говорит он.— Я не буду чувствовать себя плохо из-за того, что ты пытаешься уважать мою гендерную идентичность. — Некоторые бы так и сделали — Кевин только пожимает плечами. — Да ладно, некоторые люди могут пойти и сами себя выебать. Повисает неловкое молчание, когда Кевин не соглашается, а затем слегка качает головой и меняет тему. — Послушай, насчёт того, что было раньше… — начинает он, но Ники перебивает его, прежде чем он успевает договорить. — Я не извиняюсь. Он это заслужил, — Кевин не спорит, но выглядит недовольным. — Я сожалею о том, что он тебе сказал. — Почему? Ты ничего не сказал, тебе не нужно извиняться за его поведение, знаешь ли, он сам по себе. — В недоумении говорит Ники. — Ты сделаешь это снова? — спрашивает Кевин, и Ники невозмутимо пожимает плечами, делая вид, что его рука не болит после единственного удара. — Если он даст мне повод. — В этом семестре у него уже второй выговор, третий — и его исключат, — Ники приподнимает бровь. — И меня это должно волновать, потому что, — Кевин хмурится. — Да. Потому что ты порядочный человек, — Ники фыркает. — На самом деле нет, и я не позволю ему вытирать об меня ноги. Если он не хочет, чтобы его исключили, ему не стоит нести чушь или учиться контролировать свой гнев. — Это ты его ударил, так что тебе и следует научиться контролировать свой гнев. — У моего двоюродного брата есть спортзал, — упоминает Ники. — Там не разрешают заниматься пауэрлифтингом никому младше 16 лет. Ты знаешь, кто я, я закрою это место. — Он ужасно подражает голосу Рико, но, тем не менее, его мысль понятна. — Скажи мне ещё раз, у кого тут на самом деле проблем с гневом. Губы Кевина белеют, когда он сжимает их в тонкую линию. Ники бросает взгляд на стоящие рядом часы, прежде чем развернуться и уйти. — Подожди, — окликает его Кевин, мгновенно отмерев. — Куда ты идёшь? — В класс? — отвечает Ники, не оборачиваясь. — У меня сейчас немецкий, и я бы предпочел не устраивать снова большой переполох. — У меня французский, — говорит Кевин, и Ники сильно прикусывает щеку изнутри, прежде чем снова повернуться к другому мальчику. — Хорошо? — Он не хочет быть грубым, но головная боль быстро усиливается, и прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз так долго разговаривал. Он почти готов попросить Нила забрать его пораньше. — Ты пропустил половину урока истории, — говорит Кевин, и Ники лишь закатывает глаза. — Если ты дашь мне свой номер, я могу отправить тебе свои записи. Ники рассеянно кивает, слегка удивлённый предложением. — Завтра, — говорит он и видит, как на лице Кевина появляется возражение. — История. Он разворачивается и спешит по коридору, прежде чем Кевин успевает сказать ещё хоть слово, и успевает на урок немецкого как раз перед звонком. Когда он выходит из кабинета сорок минут спустя, в его памяти остаётся пустое место.
***
Это Нил подвозит Ники, видимо, его тренер изменил время тренировок с тех пор, как они выбыли из турнира. Он, как всегда, весел и заводит машину прямо перед входом в школу. Ники думает, что если бы он не облажался, то поездка на «мазерати» могла бы принести ему несколько очков популярности. — Как всё прошло? — спрашивает Нил, как только Ники закрывает за собой дверь и поворачивается к нему с ослепительной улыбкой, одновременно выводя машину на дорогу. Вместо ответа Ники просто протягивает ему листок бумаги, который директор Браун дал ему, чтобы он подписал его как опекун. Нил убеждается, что дорога перед ними свободна, прежде чем взять у Ники бланк и прочитать его. Он не совсем уверен, какой реакции ожидал, но это определенно был не смех, которым разражается Нил. — Это потрясающе, — говорит Он. — Я собираюсь повесить это на холодильник. И это в первый день. Ты действительно настоящий Миньярд. Я знал, что ты отлично впишешься. Ники хочет что-то сказать, хочет спросить, почему он не злится из-за того, что Ники подрался в свой первый день в школе, но, кажется, учебный день уже высосал из него всю энергию. Тем не менее, его взгляд, должно быть, достаточно красноречив, потому что, когда Нил снова смотрит на него, он лишь пожимает плечами. — Я уверен, что у тебя были на то причины. Дети могут быть настоящими придурками. — Ники кивает, но ему не становится легче, потому что формально Нил не является опекуном, так что одному из его кузенов придётся подписать документ, и он не уверен, что они будут этому рады.
***
Аарон и Эндрю всё ещё не вернулись, когда Нил и Ники возвращаются домой, поэтому Ники только снимает обувь, прежде чем упасть в постель, и через несколько мгновений уже крепко спит. Прошлой ночью он плохо спал, а день выдался более чем утомительным, поэтому, несмотря на проникающий в комнату свет и пульсирующую боль в руке, он спит почти спокойно. Он ненадолго просыпается, когда Кинг прокрадывается в комнату, но успевает лишь завернуться в одеяло, прежде чем снова засыпает. Его разум вялый и медлительный, а головная боль ещё не прошла, поэтому он не борется с ней, хотя, наверное, ему стоило бы спуститься и посмотреть, вернулся ли кто-нибудь из его кузенов, или хотя бы подойти к столу и начать выполнять задания, которые у него уже есть, — он действительно не может позволить себе отставать ещё больше. Когда он снова просыпается — на этот раз потому, что Кинг решил, что лицо Ники — подходящая подушка, — уже почти время ужина, и он неохотно встаёт с кровати. Ники заходит в ванную, чтобы быстро принять душ, пока у него ещё есть причины не брать на себя ответственность за свои поступки. Он на цыпочках спускается по лестнице — привычка, которая всегда помогала его отцу не срываться на него, — и находит обоих кузенов на кухне, а Нила нигде нет. Ники не боится их, но если бы Нил был здесь — после того, как он увидел его реакцию в машине, — это значительно облегчило бы его состояние. Аарон первым замечает Ники, который стоит, прислонившись к стойке, и потягивает кофе из слишком большой кружки. Он выглядит измотанным, с тёмными кругами под глазами и усталым выражением лица, и Ники чувствует себя невероятно виноватым из-за того, что усугубляет ситуацию. — Привет, — здоровается его двоюродный брат между глотками, и Ники кивает ему, прежде чем взглянуть на Эндрю. Эндрю стоит у плиты спиной к Ники, он выглядит напряжённым, и Ники чувствует непреодолимое желание развернуться и убежать. — Дрю, — говорит Аарон и ставит кружку на стол, прежде чем повернуться к Ники, когда его брат смотрит на него. — Мы не собираемся отрывать тебе голову, — говорит он. — Нам просто нужно поговорить об этом, хорошо? Ники кивает, лишь на мгновение задумавшись, он уже смирился со своей судьбой. — Ты выглядишь уставшим, — замечает Эндрю. — Тяжёлый день? - Ники кивает и проклинает себя за то, что тратит все силы на учёбу. На самом деле, разговор, вероятно, был бы полезнее, но Эндрю, как всегда, не возражает. — Мы можем поговорить утром, если тебе так будет лучше, — предлагает он, но Ники качает головой: ему и так тяжело спать по ночам, не хватало ещё, чтобы его мучила нерешённая проблема. — Если честно, мне всё равно, что ты кого-то ударил, — начинает Эндрю, и у Ники усиливается головная боль. — Но это не значит, что ты должен делать это постоянно, — вмешивается Аарон, и Ники кивает, потому что на самом деле он не планировал этого. — Мне нужно знать только две вещи, и тогда всё будет хорошо, окей? — На этот раз Ники кивает более неуверенно, но Эндрю всё равно принимает это. — У тебя была веская причина? — У Ники определённо была причина, и если она была веской, то это спорный вопрос, но всё же он кивает. — Хорошо, — легко соглашается Эндрю, как будто даже не задумывается о том, что Ники может говорить неправду. — Дело второе, — говорит Аарон. — И более важное. Ты не ранен? — Ники нервно переводит взгляд с Аарона на Эндрю, потому что это, должно быть, какая-то шутка, причём жестокая. Он совершил ошибку, его нужно наказать — им должно быть всё равно, ранен он или нет. Ники старается не смотреть ни на одного из своих кузенов, но держит их в поле зрения, нервно натягивая рукав свитера, чтобы прикрыть синяки на костяшках пальцев. — Хей Ники, приятель, — уговаривает Аарон. — Мы просто пытаемся помочь. Я обещаю, что у тебя не будет проблем, но нам нужно знать, не поранился ли ты, чтобы помочь тебе. - Ники тяжело сглатывает и слегка качает головой. — Хорошо, — мягко соглашается Аарон. — Это хорошо. — Еда будет готова через минуту, — прерывает напряжённое молчание Эндрю. — Ты можешь накрыть на стол?
***
Ужин проходит спокойно, но Ники замечает, как Аарон смотрит на его сбитые костяшки пальцев, и не комментирует это, даже когда Ники прячет руку под стол и ест левой. И всё же чувство вины за то, что он разочаровал своего кузена — за ложь — тяжёлым грузом лежит у него на душе. Оно преследует его весь вечер и не отпускает, когда Ники сворачивается калачиком в своей кровати, плотно закутавшись в одеяло. Внезапно он чувствует себя более одиноким, чем когда-либо за долгое время. Ники сдерживает слёзы, решив не жалеть себя, даже когда — в темноте комнаты — стыдная боль от тоски по родителям сжимает его грудь, и ему кажется, что он не может дышать. Ники зарывается рукой в шерсть Кинга — кот, как всегда, преданно лежит рядом с ним — и резко прикусывает щёку изнутри, пока наконец не погружается в беспокойный сон.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!