Вернутся к фанфику

Часть 24 Мы пишем окончания на наших ладонях, дорогой (а потом забываем читать)

20 мая 2025, 16:30
Стены ослепительно белые. Ники представлял их голыми, но на них аккуратными рядами висят фотографии в рамках. На каждой из них изображены люди. Девочки и мальчики, мужчины и женщины. Есть фотографии пар и выпускников. Маленькие семейные и свадебные фотографии. «Они выглядят мило», — думает Ники. Слишком мило для такого места. Он не доверяет этому, но всё равно не может перестать смотреть. — Они исцелены, — он вздрагивает от голоса, раздавшегося у него за спиной. Обычно охранники не разговаривают с пациентами, но пока Ники отвлёкся наблюдая за комнатой, пришёл врач. — Что? — спрашивает он и ненавидит себя за это. Он поклялся себе, что ничего не скажет, но уже терпит неудачу. Мужчина отходит от Ники к стене с фотографиями. — Мои бывшие пациенты, — объясняет он. — Все они исцелились и хорошо адаптировались. Если вы приложите усилия, то тоже будете спасены. — Спасен, — повторяет Ники. — Меня не нужно спасать. Лицо мужчины мрачнеет, но он пытается скрыть явное отвращение, когда берёт со стола большой деревянный планшет и читает его. — Николас Хэммик, — читает он. — Вы здесь, потому что у вас были неподобающие мысли. Это дьявол сеет свои семена. — У меня нет неприличных мыслей, — возражает Ники, скрещивая руки на груди. — Я гей. Я всегда был геем. Это не дьявол. Это просто я. Мужчина даже не удостаивает Ники ответом. Он резко указывает на охранника, всё ещё стоящего у двери. — Он ещё не готов к разговору с психологом, — говорит он. — Отведите его на телесные наказания. — Нет, — тут же возражает Ники, но ни один из мужчин не обращает на него внимания. Охранник крепко хватает его за руку и вытягивает из комнаты в бесконечно длинный коридор. Его шаги эхом отдаются от стен. Это долгий путь. Все пути в монастыре длинные. Здание слишком большое и слишком старое для преступлений, совершаемых за его стенами. Это должны быть преступления, Ники в этом уверен. Ничего из этого не может быть в порядке. Это не в порядке. Это не нормально. Ничего из этого не нормально. Но это не мешает этому происходить. Коррекционная терапия находится в другой части здания. Ники думает, что это для того, чтобы плач и крики не мешали разговорной терапии. Это ужасное крыло здания. Все они такие, но это особенно ужасно. Боль и страдания цепляются за толстые стены, покрывают их глубокими слоями боли. Ники бывал здесь слишком часто. Он отказывается участвовать в групповой терапии, изучении Библии и во всём остальном, к чему его принуждают. Каждый акт неповиновения означает поездку в западное крыло. Наказания разнообразны, редко бывает так, чтобы он сталкивался с одним и тем же дважды. От избиений до электрошока и порнографии. Ники определённо не ждёт ничего хорошего от сегодняшнего дня. Комната, в которую его привели, совершенно пуста. Ни стула, ни телевизора, ни наручников. Он знает, что это значит, и стискивает зубы, чтобы не выдать своего страха, когда охранник оставляет его одного ждать. Неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем начнётся его наказание. Неизвестно, сколько оно продлится. Ники знает, что ему нужно делать. Он делает глубокий вдох, и его разум постепенно пустеет, пока он даже не вздрагивает, когда дверь снова распахивается. Мужчины входят, не говоря ни слова. Они никогда не разговаривают. Для них это просто работа. Ники делает вдох и закрывает глаза. Вдох. Выдох. Он перестаёт думать. Когда Ники возвращается в кабинет психотерапевта, у него всё болит. На большей части его тела уже видны багровые синяки, и по крайней мере одно из его рёбер, кажется, сломано. Мужчина улыбается, протягивая Ники салфетку и жестом предлагая ему вытереть разбитую губу. — Давай попробуем ещё раз, хорошо? Ники просыпается слишком быстро. Вот он стоит в кабинете в монастыре, а в следующее мгновение уже лежит в постели. Выбравшись из-под одеяла, он вскакивает на ноги. На мгновение он теряет равновесие. От внезапной перемены у него кружится голова, но у него нет времени останавливаться. Он почти не обращает внимания на то, что нужно вести себя тихо, когда спускается по лестнице в гостиную, опираясь рукой о стену. Через гостиную в коридор; обувь. Он замирает, услышав шум позади себя. — Ники? — Голос Нила хриплый ото сна. — Что ты делаешь? «Выйти», — показывает Ники, его руки дрожат. Нил подходит ближе. «Что случилось?» — встревоженно спрашивает он, но Ники лишь повторяет жест. Ему нужно выйти. Выйти. Выйти. Выйти. Выйти из воспоминаний. Выйти из дома. Выйти из своей кожи. Ему нужно выйти. — Ладно, — говорит Нил. — Ладно, мы можем сходить куда-нибудь. — Один, — пытается возразить Ники, но Нил тут же качает головой. — Я не могу отпустить тебя одного, — протестует он. — Не в такое время и не в таком состоянии. Ники знает, что он прав, но это не уменьшает его разочарования, его отчаяния. Нил мягко подталкивает его к двери, надевая ботинки и одной рукой набирая что-то в телефоне. Он протягивает Ники куртку, и тот старается не прикасаться к нему, когда берёт её. Ночной воздух холоден. Он обжигает лёгкие Ники, когда он резко вдыхает. Он сворачивает направо с подъездной дорожки и направляется вниз по улице. Его мысли путаются, и он почти бежит. Он слышит, что Нил идёт за ним, но не обращает на него внимания. Его окружение размывается, когда слёзы застилают глаза. У него перехватывает дыхание, но Ники продолжает идти. Он должен. Он не знает, куда идёт, но это не имеет значения. Важно только то, что он убегает. Это прекращается так же внезапно, как и началось. Ники замирает на месте. Его сердце бешено колотится, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Нила. — Пожалуйста, — умоляет он. Его голос почти неслышен, но Нил тут же оказывается рядом и подхватывает его. — Не позволяй им отправить меня обратно. — Никто тебя не прогоняет, — тут же успокаивает Нил, но прерывистое дыхание Ники всё равно переходит в рыдания. — Ладно, ладно, — говорит Нил, медленно опуская их на землю. — Всё в порядке. Он прижимает голову Ники к своему плечу и говорит низким, успокаивающим голосом. — Дыши, Ники, всё в порядке. Ты в безопасности. Ты в безопасности здесь. Никто не причинит тебе вреда. Ники слишком крепко держит его, но не может заставить себя ослабить хватку. Он не может его отпустить. Никогда больше. — Я собираюсь позвонить Эндрю, — говорит Нил, когда Ники успокаивается. Он не реагирует. Вся его энергия иссякла, теперь он чувствует только оцепенение. Он не слушает, что Нил говорит Эндрю по телефону, а лишь позволяет вибрации в его груди проникать в себя. Нил остаётся с ним на земле, не отпуская Ники, пока рядом с ними не останавливается машина. Ники моргает, и внезапно рядом оказывается Эндрю, его лицо сильно нахмурено. — Что случилось? Руки Ники дрожат, когда он показывает «кошмар», но Эндрю всё равно понимает. Он кивает и протягивает руку. Они втроём пытаются усадить Ники в машину, но он так неустойчив и неловок, что чудом оказывается в безопасности на заднем сиденье. Он с облегчением замечает, что Нил садится рядом с ним, не спрашивая разрешения. Он ничего не говорит, когда Ники снова хватает его за рубашку, только придвигается немного ближе. Ехать недолго, но Ники всё равно рад, что ему не придётся идти пешком. Они молча возвращаются в дом. Ники не удивляется, обнаружив, что Эндрю следует за ним по лестнице в его комнату. Он поворачивается лицом к своему кузену. Он уверен, что тот собирается спросить о его сне, но пока оставляет всё как есть. — Ты хочешь, чтобы кто-нибудь остался с тобой? — спрашивает Эндрю, но Ники качает головой. Он действительно слишком взрослый, чтобы забираться в постель к двоюродному брату после кошмара. — Ладно, — соглашается Эндрю. — Но мы будем рядом, если тебе что-нибудь понадобится. — Ники кивает и смотрит, как Эндрю бесшумно выходит из комнаты. Он ждёт, пока не услышит, как закрывается дверь Эндрю, а затем пробирается по коридору в комнату Аарона. Его кузен работает, но Ники всё равно чувствует себя здесь в безопасности. Он сворачивается калачиком посреди кровати, укрывшись одеялом Аарона, и моргает, прогоняя сон. Он не вернётся туда, даже во сне.

***

Эндрю предлагает Ники остаться дома на следующий день, но Ники отмахивается от него. Если он будет лежать в постели весь день и ничего не делать, ему не станет лучше. В школе всё в порядке. Большую часть времени там скучно, и уроки тянутся долго, но, по крайней мере, Ники может увидеться со своими друзьями. Обед уже не за горами, и он с нетерпением ждёт нескольких минут, когда его не будут оценивать. В кафетерии, как всегда, невероятно многолюдно, но к этому времени они уже заняли своё место в углу зала. Лайла перехватывает его, прежде чем он успевает подойти к их обычному столику. — Пообедаем как девочки, — вот и всё, что она говорит, уводя Ники за другой столик. Элисон и Альварес уже там. Ники хмурится. — Ты же знаешь, что из-за того, что я гей, я не становлюсь девочкой? Элисон смеётся. — Если бы принадлежность к ЛГБТ была критерием для девичника, нам бы не понадобился отдельный столик. Ники признаёт это и садится. — Так что же меня отличает? Лайла пожимает плечами. — Ты мне нравишься. — Меня всё устраивает, — решает Ники, распаковывая свой ланч. — Так о чём мы говорим? Лайла резко усмехается. — А как насчет твоего парня, в которого ты влюблен? Ники чувствует, как краснеют его щёки. — Как насчёт того, как ты смотрела на Альварес в костюме Женщины-кошки на Хэллоуин? Альварес вздрагивает, смеется и машет рукой, а Лайла прячет румянец за ладонями. — Ники, ты заслужил право называть меня Кэт еще три месяца назад. Я все равно в основном шутила. Ники пожимает плечами. — Я не собирался делать поспешных выводов. Это может быть серьёзной проблемой из-за твоего имени, — объясняет он. — Если бы кто-нибудь назвал меня Николасом, у нас были бы проблемы. Кэт хмурится. — Тренер знает, — подсказывает она, и Ники кивает. — Учителям всегда всё равно, я перестал их поправлять. — Это неправильно, — тут же говорит Лайла. — Они должны уважать твои предпочтения, все до единого, но я точно знаю, что тебе не стоит беспокоиться о тренере. Он будет называть тебя так, как ты захочешь. Просто дай ему знать. — Может, и дам, — размышляет Ники. Было бы неплохо. Когда его называют Николасом, он на долю секунды возвращается в свой старый дом. Лютера никогда не волновало, чего хочет Ники. — Итак, Кевин, — подталкивает Элисон, и Ники стонет. — Ничего, — пожимает он плечами. — Ничего не изменилось с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Рико не взорвался спонтанно, и я просто… не думаю, что Кевин готов его отпустить. — Значит, если бы Рико не было, ты бы согласился? — допытывается Лайла. Ники пожимает плечами. — Это не имеет значения, — просто говорит он, и это действительно так. Пока Рико рядом, Ники не может быть ближе к Кевину, чем он уже есть. Пока Рико рядом, он не позволит себе думать об этом. В любом случае, это не имеет значения. Что-то в его голосе, должно быть, выдало его чувства по этому поводу, и разговор легко переходит на обсуждение похода по магазинам, который девушки планируют на выходные. Ники просто сидит и слушает, не позволяя своим мыслям надолго задерживаться на Кевине.

***

— Привет, Кев, — окликает его Ники и догоняет своего друга после занятий. Из-за спонтанного приглашения Лайлы на обед он не смог поговорить с ним раньше. У Кевина хорошая неделя. Он весь такой улыбчивый и тактильный. Он тянется к Ники, как только тот оказывается достаточно близко. Ники легко подставляет ему плечо, наслаждаясь близостью. — Что случилось? — Он слегка дёргает Ники за куртку. — Ты снова надел мою куртку. Ники хмыкает. — Кошмары, — признаётся он. — И мне нравится её носить. — Тебе идет, — соглашается Кевин. — Насколько плохо? Ники пожимает плечами. Это сложный вопрос. Насколько они ужасны? Конечно, они не дают ему спать по ночам, будят его, оставляя расстроенным и уставшим, и большую часть времени после этого он чувствует, что не может дышать. Он ненавидит их, но ему приходилось терпеть и не такое. — Всё в порядке, — уверяет Ники. — Я справлюсь. — Конечно, — соглашается Кевин. — Но тебе не обязательно это делать. — Тебе тоже не стоит этого делать, — возражает Ники, и Кевин пожимает плечами. — Значит, мир — отстой, и всё несправедливо? — В общем-то, да, — соглашается Ники. — Хочешь пойти со мной на футбольный матч? — Футбольный матч? — Кевин морщит нос в явном недоумении. Это странно очаровательно. — Я сказал Эрику, что пойду, — объясняет Ники. — И я уверен, что это будет весело. Ну же. Это спорт, поддержка школы… Кевин по-прежнему не выглядит убеждённым, поэтому Ники меняет тактику. — Проведёшь со мной день? — Он нелепо хлопает ресницами, и Кевин закатывает глаза. — Хорошо, — соглашается он. — Ради школьного духа. — Конечно, — с удовлетворением соглашается Ники. Для него не так важно, почему Кевин придёт, важно, что он придёт. Это в равной степени эгоистично и бескорыстно. Любое время, которое Кевин проводит с Ники, — это время, проведённое вдали от Рико. Ники не забыл о том, что произошло после игры, хотя они с Кевином не обменялись об этом ни словом. Ники не знает, как поднять эту тему, чтобы Кевин не почувствовал себя беззащитным и не замкнулся в себе. Чтобы он не отстранился, а значит, и он не отстранится. Это всего лишь одна битва в гораздо более масштабной войне. Не стоит из-за этого терять Кевина. — Что ты будешь делать на День благодарения? — спрашивает Кевин, когда они подходят к парковке. У Ники достаточно времени, чтобы проводить Кевина и вернуться на остановку до прихода автобуса, но ему не стоит задерживаться. — Наверное, проведу день с семьёй? — неуверенно предполагает Ники. Он никогда раньше не проводил праздники с двоюродными братьями. Кевин хмыкает. — Мы устраиваем праздник в честь Дня "друзей" у меня дома, — говорит он. — Делаем это с тех пор, как я переехал. Все приглашены. — Я дам тебе знать, — уверяет Ники, и Кевин кивает. — Ладно, мне пора. Жан капризничает, он не будет ждать. — Конечно, — соглашается Ники, но останавливается, чтобы обнять Кевина, прежде чем отпустить его. — Увидимся завтра. Кевин машет рукой и спешит прочь, но Ники остаётся ждать, пока он не сядет на заднее сиденье машины Жана, прежде чем вернуться на автобусную остановку.

***

Когда он заговаривает о каникулах после школы, разговор идёт совсем не так, как он ожидал. — Мне нужно работать, — говорит Аарон. — Я смог отпроситься на рождественское утро, но праздничные смены обычно достаются стажёрам. Разочарование настигает Ники резко и быстро. За ним сразу же следует горькая, отвратительная зависть. Конечно, Аарон не хочет проводить с ними День благодарения. Он предпочёл бы быть в больнице. С Кейтлин. Со своей идеальной девушкой. Конечно, он не хочет быть со своей проблемной семьёй. Ники может это понять. — Мы можем что-нибудь придумать, — предлагает Нил, но его голос звучит не слишком воодушевлённо, поэтому Ники отмахивается от него. — Всё в порядке, — говорит он. — Кевин что-то придумал. Я пойду туда. — Повод? — спрашивает Эндрю. — День рождения друга, — объясняет Ники, дёргая за нитку на своей рубашке. — Сет, конечно, будет там, и я знаю, что Элисон тоже придёт. Наверное, Джереми и Эрик тоже. — Звучит забавно, — соглашается Нил. Ники пожимает плечами. — Да, так я могу идти? — Можешь, — разрешает Эндрю. — Спроси, нужно ли тебе что-нибудь взять с собой. Ники лишь понимающе кивает, прежде чем выбежать из кухни в свою комнату. Кинг следует за ним по пятам, и Ники не в силах злиться на кота. Он даже не понимает, почему это его беспокоит. Каникулы с родителями всегда были адом. Он был бы рад возможности сбежать. Но это другое. Это побег Аарона. От семьи; от него. Это причиняет больше боли, чем ему хотелось бы признавать. Может быть, будет лучше, если он будет держаться в тени, как можно реже выходить из дома. С Кейтлин Аарон будет счастливее. Они полюбят друг друга, и Аарон переедет к ней, прежде чем они поженятся и начнут заводить детей. Настоящих детей. Не слишком старых травмированных кузенов, о которых они никогда не просили. И они станут настоящей семьей. Ники будет видеться с Аароном, может быть, несколько раз в год во время отпуска. Вот только он даже этого не увидит, потому что Аарон будет работать. Ники Миньярд, он насмехается над собой за то, что думал, будто у него действительно будет это. Что за глупая мечта.

***

Футбольный матч Эрика по расписанию выпадает на день перед Днём благодарения. К счастью, это домашняя игра, так что Ники просто остаётся после школы подольше. Кевин сегодня намного тише, но он послушно идёт рядом с Ники, пока они направляются к футбольному полю. Они немного опоздали, но Ники не возражает, потому что находит им места поближе к полю. Он успевает сделать половину домашнего задания по математике, прежде чем команда выходит на поле для разминки. Трибуны постепенно заполняются. В конце ноября становится немного холоднее, но, по крайней мере, сегодня, кажется, сухо. Их соперники — школа, о которой Ники никогда не слышал, но название заставляет Кевина нахмуриться. — Их команда по футболу ужасна в нападении, — отвечает он на вопрос Ники. — Может, тогда это будет лёгкая победа, — говорит Ники с оптимизмом, которого Кевин, похоже, не разделяет. — Это не настоящая победа без достойного соперника, — возражает он. Ники лишь пожимает плечами и наблюдает, как капитаны команд выходят на середину поля, чтобы пожать друг другу руки перед игрой и перекинуться парой слов с судьёй. Их капитан выигрывает начальный удар, и вскоре стартовая команда занимает свои позиции. Игроков почти в два раза больше, чем в экси, но Ники без труда находит Эрика. Игра начинается быстро и не замедляется с течением времени. Ники с любопытством наблюдает, изо всех сил стараясь понять правила. Кажется, всё довольно просто. Забивайте мяч в ворота соперника и защищайте свои. Но на самом деле всё не так просто. Ники хмурится, когда мяч явно попадает в ворота, но счёт не увеличивается. — Что это было? — спрашивает он Кевина, который на самом деле полностью сосредоточен на игре. — Офсайд, — бормочет он. — Гол не засчитан, но это была хорошая попытка. — Ты разбираешься в футболе? — удивлённо спрашивает Ники. Он не ожидал, что Кевин действительно сможет дать ответ. Кевин пожимает плечами, не отрывая взгляда от поля перед ними. — Пришлось убедиться, что «Экси» действительно лучший. Ники смеётся. Конечно, Кевину пришлось провести целое научное исследование, чтобы определить свой любимый вид спорта. — Ты когда-нибудь играл? — Нет, — сразу же отрицает Кевин. — В Эверморе это было запрещено, но я видел кое-какие видео, конечно, тайком. — Тебе не разрешали заниматься другими видами спорта? Всё, что Ники узнаёт об этом месте, заставляет его всё больше и больше сомневаться в его законности. Кевин хмыкает. — За исключением двух лет занятий балетом, когда мы были младше. Это помогло нам научиться контролировать своё тело, развивать силу и точность движений. Это было весело, но когда мы стали старше, учитель больше не хотел, чтобы мы занимались девчачьими делами. Кевина спасает от шквала вопросов, с которыми Ники остаётся один на один, свисток на перерыв. Он бы с удовольствием допросил Кевина обо всём этом, но он пришёл сюда ради Эрика, и мальчик уже бежит к ним, так что Ники встаёт, чтобы поприветствовать его. — Привет, — Эрик вспотел и слегка запыхался, но широко улыбается. Он должен быть доволен, они ведут в счёте на два гола. — Ты пришёл. — Конечно, — уверяет Ники. — Сделка есть сделка, у тебя все отлично получается. И это так. Эрик хорош, по крайней мере, судя по тому, что может сказать Ники с его ограниченным пониманием игры. — Хорошая игра, — соглашается Кевин, подходя к Ники. Ники автоматически слегка наклоняется к нему. Улыбка Эрика слегка тускнеет, прежде чем он спохватывается. — Кевин, привет. Я не знал, что ты увлекаешься футболом. — Я здесь для того, чтобы, — Кевин делает паузу, откашливается. — поддержать школьный дух. — Школьный дух, конечно, — вторит ему Эрик, и они замолкают. — Ладно, но кто-нибудь объяснит мне, что такое офсайд? — спрашивает Ники через мгновение. — Потому что этот гол точно должен был засчитан. Кевин и Эрик начинают говорить одновременно, но тут же замолкают. — Ты иди, — неловко говорит Кевин. — Это твой вид спорта. Эрик продолжает объяснять Ники, что такое офсайд, но его взгляд задумчив и не раз переходит с Ники на Кевина. Ему недолго приходится оставаться на месте, прежде чем он должен вернуться к своей команде, чтобы быстро собраться и сделать перерыв на воду перед тем, как они поменяются воротами во втором тайме. — Эй, мне что-нибудь принести в четверг? — вспоминает Ники, когда игра возобновляется. Кевин хмыкает. — Приноси всё, что хочешь, — говорит он. — У нас нет списка или чего-то в этом роде. — Хорошо, я дам знать Эндрю. — Ты же знаешь, они тоже могут прийти, — предлагает Кевин. — Папа не будет против. — Не думаю, что они так уж любят праздники, — пожимает плечами Ники. — И Аарон работает, — с горечью добавляет он. Кевин приподнимает бровь. — Ничего, — бормочет Ники, и хотя они оба знают, что это ложь, Кевин не обращает на это внимания и снова сосредотачивается на игре. Это больше, чем заслуживает Ники, поэтому он пока воздерживается от расспросов о прошлом Кевина. Вместо этого он прижимается к другу ещё ближе, когда начинает дуть ветер. — Холодно? — спрашивает Кевин и, когда Ники кивает, легко меняет позу, чтобы обнять его для тепла. — Спасибо, — тихо говорит Ники. — Всегда пожалуйста, — отвечает Кевин, и они досматривают остаток матча в уютной тишине.

***

Ники приходит в дом Кевина на три часа раньше, чем договаривались, чтобы поздравить друзей. Ваймак впускает его, закатив глаза, но без комментариев принимает запеканку, которую приготовил Эндрю. — Твой ключ будет готов на следующей неделе, — говорит он, и Ники не утруждает себя выяснением, серьезно ли он говорит. Он направляется в комнату Кевина, лишь слегка постучав, прежде чем войти. В комнате никого нет. Ники не слишком беспокоится и устраивается поудобнее в кресле Кевина. Оно стоит в углу прямо перед внушительной книжной полкой. Он лениво просматривает названия книг. Большинство из них — учебники по истории или романы, которые они должны были читать в школе. Там есть книги об игре в экси, а также сборник ирландских сказок. В одном из углов он замечает рамку для фотографий, которую раньше не замечал. В ней фотография Кевина и Рико. Должно быть, она очень старая, думает Ники. Мальчики на ней молодые, стоят, прижавшись друг к другу, в форме для игры в экси. Рука Рико лежит на плече Кевина. Они широко улыбаются, демонстрируя одинаковые дырки в зубах. "Кевин выглядит счастливым", — думает Ники, возвращая фотографию на прежнее место. Он больше никогда не выглядит таким счастливым. Иногда он бывает доволен, может быть, даже счастлив, но по-настоящему счастлив он бывает редко. Ники надеется, что когда-нибудь он снова обретёт это чувство. Это будет не с Рико. Это будет не рядом с Рико. Он в этом уверен. Что бы ни произошло между ними, их отношения изменились. Они не друзья на равных, судя по тому, как Рико относится к Кевину. Судя по тому, как он пренебрегает благополучием Кевина. Рико вовсе не его друг. Ники надеется, что к тому времени, когда Кевин это поймёт, будет уже не слишком поздно. Он просыпается, когда Кевин входит в комнату в спортивной форме, с прилипшими ко лбу потными волосами. — Ники, — приветствует он. — Папа сказал, что ты пришёл раньше, я думал, ты будешь с Сетом. Ники пожимает плечами. — Я искал тебя, — признаётся он, зевая. — А потом просто остался. — И заснул, — отмечает Кевин. Ники кивает. — И заснул. Должен сказать, очень удобное кресло. — Хорошо, что ты немного отдохнул, — весело соглашается Кевин. — Я пойду приму душ. — Я выберу тебе одежду, — решает Ники и отмахивается от вялых возражений Кевина. Когда Кевин выходит из комнаты, чтобы прибраться, Ники тоже заставляет себя встать. Он потягивается, прежде чем распахнуть шкаф Кевина. Он на мгновение замирает, наткнувшись на одну из своих рубашек, которую, как он не помнит, оставил у Кевина, прежде чем выбрать выцветшие чёрные джинсы и тёмно-синий свитер, который он никогда раньше не видел на Кевине. Как всегда, Кевин невероятно быстро принимает душ и возвращается всего через несколько минут в нижнем белье и с полотенцем на плечах, вытирая воду, стекающую с волос. Ники указывает ему на стул, где он разложил одежду, и отводит взгляд. — Итак, — говорит он. — Кто придет? — Сет пригласил Элисон. Джереми, конечно, тоже придёт, и он приведёт Эрика, — голос Кевина становится приглушённым, когда он надевает свитер. — Родители Лайлы уехали из страны, а семья Кэт не празднует День благодарения, так что они тоже будут здесь. — Итак, в основном все, — резюмирует Ники. — Да, — соглашается Кевин, грубо натягивая сушилку на голову, чтобы высушить волосы. Ники неодобрительно цокает языком. — Чувак, что тебе сделали твои волосы? — Ничего? — Говорит Кевин, его голос звучит растерянно. — Тогда перестань их мучить, — Ники подзывает его ближе. — Позволь мне. — Ты не будешь выглядеть так потрясающе, если будешь вытирать волосы полотенцем, — цокает языком Ники. — Когда они отрастут, будет ещё эффектнее. — Я не знаю, — задумчиво произносит Кевин, теребя прядь волос Ники. — Они снова начинают немного виться. — Наконец-то, — соглашается Ники, прижимаясь к руке Кевина. Его волосы отросли на несколько сантиметров с тех пор, как отец сбрил их все, но они так и не вернули себе былую красоту. Он жестом приглашает Кевина сесть и находит в ванной щётку и ещё кое-какие вещи. Кевин не выглядит убеждённым, но и не сопротивляется, просто позволяя Ники трогать и укладывать его волосы так, как ему нравится. — Идеально, — довольно хмыкает Ники, когда его работа закончена. Кевин тихо благодарит его, и они вместе спускаются вниз, чтобы помочь Ваймаку с подготовкой. Вскоре к ним присоединяется Сет, который всё это время ворчит по поводу Дня благодарения и устаревших традиций. Гости начинают прибывать ближе к полудню. Джереми и Эрик приходят первыми, но Лайла и Кэт не отстают от них. Элисон опаздывает на целый час, но приходит как раз перед тем, как они садятся за стол. На столе беспорядочно расставлены блюда разных кухонь. За кухонным столом собралось так много людей, но Ники это успокаивает. Праздники в доме Хэммиков всегда проходили тихо. С дорогими скатертями и неудобной официальной одеждой. Такого никогда не было. Здесь никогда не было хаоса, радости и любви. Здесь никто не молится перед едой, хотя Ники уверен, что мог бы, если бы захотел. Никто не шикает на него, когда он говорит во время еды, и его не ругают за то, что он просит добавки или осмеливается выйти из-за стола, чтобы сходить в туалет посреди ужина. Ники как раз возвращается из ванной, когда раздается звонок в дверь. Поскольку он находится рядом, а все на кухне заняты едой и разговорами, он идет открывать. Он не знает мужчину, стоящего на пороге. Кажется, он по крайней мере на несколько лет старше Ники, у него каштановые волосы, и от него исходит дурная энергия. Он одет в классические брюки и белую рубашку, пиджак перекинут через руку. Всё в нём кричит о том, что он богатенький засранец. — Кто ты такой? — спрашивает Ники. Мужчина смотрит на него с явным презрением. — Я здесь ради своей сестры, — заявляет он, как будто это что-то объясняет. — Кто? — безучастно спрашивает Ники. Он узнаёт имя, которое называет ему мужчина, и делает вид, что не понимает. — Кто? — снова спрашивает он, испытывая странное удовольствие от того, как выражение лица мужчины меняется с раздражённого на недовольное. — Нокс, — наконец выдавливает он, и Ники улыбается. — О, — говорит он. — Конечно, сейчас. Он поворачивается, чтобы войти в дом, но через несколько секунд возвращается с занесённым кулаком. Он бьёт парня по челюсти, и тот отшатывается скорее от неожиданности, чем от силы удара. — Спасибо, что заскочили, — любезно говорит Ники. — Но сегодня мы особенно благодарны за то, что нам не пришлось иметь дело с трансфобами. Хорошего дня. Он захлопывает за собой дверь, прежде чем мужчина успевает прийти в себя, и, не оглядываясь, направляется обратно на кухню. Он закатывает глаза, услышав настойчивый звон колокольчика, сопровождающий его шаги. — Что, чёрт возьми, происходит? — резко спрашивает Ваймак, как только Ники заходит на кухню. Он осторожно разминает ушибленную руку и пожимает плечами. — Кто-то оставил кучу мусора на твоём крыльце. Ваймак бормочет что-то не слишком дружелюбное по отношению к детям и направляется к двери. — Что случилось с твоей рукой? — спрашивает Элисон. Ники прищуривается, чувствуя, что все остальные смотрят на него. — В неё что-то попало? — пытается угадать он. Кевин хмурится, осматривая руку Ники. Осторожно поворачивает её из стороны в сторону и сгибает все пальцы. — Всё в порядке, — уверяет его Ники. — Я в порядке. Кевин не обращает на него внимания. — Я принесу тебе лёд, — решает он и делает именно это. Ники вздыхает и возвращается на своё место, понимая, что ему не выбраться. — Ник, — говорит Жан. Ники скрещивает руки на груди. — Это был брат твоего парня? — спрашивает Лайла по-испански. Внезапная смена языка на мгновение пугает Ники, прежде чем он понимает, что она сказала. — Не моего парня, — поправляет он. — И нет, такое обычно происходит только в моих снах. Он неловко откашливается, когда голос Ваймака у входной двери становится громче. Достаточно одного взгляда на Джереми. — Брайсон, — заявляет Жан и отодвигает стул, на его лице написано убийственное выражение. Ники не ожидает, что Джереми рассмеётся, и хватает Жана за руку, чтобы удержать его на месте. — Ты его ударил? Ники пожимает плечами, пока Джереми вытирает истерические слёзы. — Ты его даже не знаешь. — Я достаточно с ним общался, чтобы понять, что он придурок, — решает Ники. — Много времени это не заняло. Он позволяет Кевину взять его за руку и аккуратно приложить к ней пакет со льдом, завернутый в полотенце. Джереми качает головой, но всё равно улыбается, обходя стол, чтобы поцеловать Ники в макушку. — Спасибо. — Конечно, — уверяет Ники. — В любое время. С ним будут проблемы? Джереми пожимает плечами, рассеянно играя с волосами Ники. — Он зануда, но не осмеливается связываться с тётей Рут, поэтому никогда не появляется дома. Я понятия не имею, почему он решил, что прийти сюда — хорошая идея. — Я не возражаю, — сухо бормочет Ники, когда Ваймак присоединяется к ним на кухне. — Он ушёл, — сообщает мужчина и больше ничего не говорит, и все они медленно возвращаются к еде и разговору, как будто ничего не случилось. В конце концов они перебираются в гостиную. Рассаживаются в креслах, на пуфах, на диване и на полу. Ники втискивается между Кевином и подлокотником дивана, более чем довольный своим выбором, особенно когда Кевину приходится обнимать его за плечи, чтобы устроиться поудобнее. Здесь шумно, радостно и хаотично. Все перебивают друг друга, перескакивая с темы на тему. Чем больше проходит времени, тем сильнее Ники чувствует, что отключается. Его разум пуст, тело отяжелело. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Кевин, и Ники молча кивает. Несмотря на то, что он недавно поспал, он чувствует себя уставшим. Проводить время с друзьями всегда здорово, но события этого дня истощили его силы. — Не хочешь подняться наверх? — спрашивает Кевин, когда Ники сильнее прижимается к нему. Ники не отвечает, только теребит толстовку Кевина. Разговор заходит о приближающемся Рождестве, но он не может заставить себя слушать. — Я пойду с тобой, — уверяет Кевин. — У меня был долгий день. Наконец Ники кивает. Нет смысла заставлять себя общаться, когда он уже на пределе. Кевин хмыкает, когда они встают, и, подхватив Ники под руку, извиняется за них обоих, прежде чем повести его вверх по лестнице. К тому времени, как они добираются до его комнаты, у Ники начинает звенеть в ушах. Он берёт одежду, которую протягивает ему Кевин, даже не глядя на неё. Он переодевается в ванной, находит свою зубную щётку в одном из шкафчиков. Всё делает машинально. Кевин протягивает ему свой телефон, когда проходит мимо Ники, чтобы самому подготовиться ко сну. — Напиши своей семье, — напоминает он. К тому времени, как он возвращается, Ники сообщает своему кузену, что он жив и здоров и останется на ночь. Отложив телефон в сторону, Ники ждёт, пока Кевин устроится, прежде чем присоединиться к более высокому мальчику. Кевин позволяет Ники устроиться поудобнее в его объятиях, прежде чем накрывает их обоих своим тяжёлым одеялом. Ники вздыхает с облегчением, так намного лучше. Спать с Кевином почему-то всегда было легко. С того самого первого раза, когда Ники остался у него на ночь, а Кевин пригласил его к себе в постель посреди ночи. Совместное пребывание в одной постели не избавляет их обоих от ночных кошмаров и страхов, но всё равно это, несомненно, хорошо. Положив голову на грудь другого мальчика, Ники засыпает под стук сердца Кевина.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!