Часть 2

*** Феликс стоял в безразмерной футболке и разглядывал печального вида фен, на вид ему не меньше 10 лет. Поцарапанная шаткая ручка, отломившийся наполовину провод и несколько сколов. — Это мамин? Напор воды в ванной заглушил вопрос. — Что? — Чей фен? — Мой. Феликс ухмыльнулся. Дурацкая причуда Хенджина складировать разное старье, рухлядь, и тащить к себе всё, что вот-вот разрушиться. Найденный где-то на барахолке патефон, электроплита возраста его матери, настенные часы без циферблата … И Феликс. — Раздевайся. Феликс улыбнулся. — При таких обстоятельствах ты мне этого ещё не говорил. Он стянул с себя мятую футболку. Она пахла сигаретами и стиральным порошком. Под ней скрывалось истощенное тело. Под телом истощенная душа. Повсюду ожоги, ссадины, порезы. Зажившие и свежие. Этот мальчик тоже был неоднократно собран по частям, как кукла. — На твоём животе новый порез. -Вполголоса сказал Хенджин. — Когда? — Он подошел вплотную и провёл пальцем сверху вниз по застывшей крови. — Вчера. Было скучно. Хёнджин наклонился и прижался кровоточащими губами к ране. Смешал. Осталось 3 минуты. 3600 секунд. Пару сантиметров воды. 50 поцелуев, столько же укусов. И последний припев песни «My Only Fascination». Когда-то Хенджин завещал свой виниловый проигрыватель вместе с пластинками Феликсу. 10 минут назад на предсмертной записке было зачеркнуто его имя и написано «отдайте бездомным». Ванна наполнена водой. Слишком горячая. Почти обжигающая. Время тягучее и громкое. Зеркала запотевшие. Можно умереть не от удара током, а от критической нехватки воздуха при сильном сближении. Ванна наполнена телами. Последними поцелуями. Последними словами. Последней сигаретой, разделенной на двоих. Последним синхронным «я люблю тебя», перед тем, как подключить надломанный провод к розетке. Ванна наполнена улыбающимися трупами. Они знали, что теперь двух людей пытающихся уйти не смогут вернуть даже насильно.