№4

*** Сигаретный дым подымался к ночному небу. Вторые сутки на ночном патруле этого района, а ведь он сам вызвался для этого, потому что знал, что конкретно ищет. Ночная дорога пригорода была хорошо освещена, но на ней не было ни единой машины. Конечно, какой идиот будет шататься посреди ночи? Ну, кроме него, и ещё парочки людей. Из домиков по обеим сторонам горел свет. В окнах от отчётливо видел тени людей, — готовились к ужину, а потом наверняка матери поведут своих детей спать прочитав им сказку и поцеловав их в лоб. Мужья пойдут в душ, а потом они вдвоём лягут спать, но не всем была судьба жить в хороших условиях, а кому-то повезло ещё меньше: одиночество, холодный и мрачный дом который не знал уборки, пустые бутылки и забитые пепельницы — описание его дома, но даже о такой жизни мечтать мог любой бомж, которых на улицах было много. Пьяниц, воров, а в особенности наркоманов. Последние шныряли тут и там, кололись прямо на улицах и их никто не замечал. Их было так много, что полиция просто не могла контролировать каждого, а прохожие так тем более старались обходить районы, в которых их было слишком много. Генри так много раз проезжал эти ужасные места и ему было больно смотреть на потерянных, грязных, а иногда и голых людей, которые просто пропали в своей зависимости. Потеряли всякий смысл своей жизни и выбрали вечное забвение в весёлой стране. В любом случае, сейчас его интересовали не эти бедные ребята. По крайней мере не все, а только один, и только по этой причине он решился колесить по этому пригороду, потому что знал — он здесь. Вчера не вышло, значит, получится сегодня. Он просто знал, что он тут и вот удача — свет фар упал на одинокую фигуру, которая медленно и чуть сгорбившись шла по аккуратно выложенной тротуарной плитке. Он выглядел так нелепо на фоне аккуратных газонов, идеально белых заборчиков и фигурных кустов. Небрежно собранные в хвост русые волосы, старая и потёртая кожанка, рваные джинсы и видавшие годы чёрно-белые кеды. Как он его узнал? Да очень просто: на потёртом кожаном поясе с правой стороны висела ржавая цепочка, а вот к ней была прицеплена маленькая и не особо заметная кроличья лапка. Генри узнает эту лапку из тысячи, ведь есть ли проанализировать весь образ паренька — только лапка была чистой, без единого намёка на пыль или грязь. Она была ему дорога, ведь это единственное, что осталось у него от прошлой жизни. В том самом тёплом доме с теплым маминым поцелуем и отцовским похлопыванием по плечу. Детектив знал, что парень отдаст всё, что у него есть, но за лапку он готов зубами рвать мягкую кожу на шее — он его уже за это задерживал. Поняв, что он нашёл свою цель, детектив специально отстал немного и выключив фары стал наблюдать. Что на этот раз? Травка — его самая обычная проблема, но в этом районе не было дилеров или мест, где они могли бы быть. Нет, пацан шёл за чем-то конкретным. Скорее всего, он искал пустой дом или тот, в котором жильцы уже спали. — Ну что ты опять задумал, Джек? Куда тебе ещё дома грабить-то? — Проговорил Генри пристально всматриваясь в фигуру впереди себя и «Бинго», — парень остановился. Он всунул руки в карманы и осмотрелся по сторонам. Убедился, что якобы никого нет и тогда его взгляд упал на дом, рядом с которым он остановился: обычное одноэтажное здание с подъездной дорожкой на которой стоял самая обычная красная иномарка. Окна были зашторены, свет около входной двери не горел и в целом это был самый тихий и «спящий» дом в округе и тогда парень медленно двинулся по подъездной дорожке к машине. Разумеется, у него нет ни средств, ни ума, ни тем более силы влезть в чужой дом, но зато у него есть один не плохой навык, которым обладали многие уличные жители — вскрывать авто, причем так аккуратно и осторожно, что сигнализация может вообще не сработать. — Боже. — Генри вышел из машины и тихо двинулся к дому. Он хотел немного подождать, чтобы у паренька точно не было бы отмазок насчёт его нахождения ночью около чужой машины. И он наблюдал. Смотрел, как парень тихо присел около машины, потом полез к дверной ручке отмычкой. Щелчок и дверь открыта. Всё, достаточно. — И что ты делаешь? — Голос Генри заставил парня замереть перед открытой водительской дверью на присядках. — А… — Парень обернулся испугано, но когда понял, что перед ним знакомое лицо, ухмыльнулся и сказал: — О, офицер, не знал, что вы сегодня на патруле. Генри нахмурился сверля парня взглядом. — Что? Мне же надо на что-то кушать, а? Я ведь не в дом влезаю. — Закрой дверь, Джек. — А что что? Упечёшь меня в тюрягу? За такое даже месяца не дадут. Тебе ли не знать. — Зато за попытку угона — могут. — О, вот как мы запели, — Парень облокотился о машины продолжая ухмыляться. — Хочешь меня подставить, дядя-офицер? Так теперь полиция работает в этом городе, да? Пытается любого упечь за всякую мелочь… — А как по другому? Джек, уже не первый раз. Тебе ещё не надоело? Парень закатил свои потускневшие серо-голубые глаза: — И чё? Предлагаешь мне пойти телом торговать? — Парень показушно задрал старую белую футболку открывая взору исхудавшее молодое тело. Выглядело жутко. — И кто бы за это платил? А, хотя, — Парень подмигнул. — Ты бы точно платил. — Перестань и прикройся. Это не шутки. — Да ладно тебе, — парень отошёл от машины и оказался слишком близко. — Колись, стал бы трахаться с наркоманом и бомжом, м? Я ведь знаю, что нравлюсь тебе. — В машину. Сейчас же. — Генри не изменил взгляд, правда, это было тяжело под набором этих и правда глубоких и красивых молодых глаз. — Хорошо-хорошо, папочка. — Джек хлопнул громко дверью и тут же сработала сигнализация. Юноша же спокойно пошёл к знакомой полицейской машине, а Генри пришлось оправдываться за то, почему чёрный мужчина в плаще крутиться у их машины под скользким взглядом юного хулигана. *** Наконец-то он может просто выкурить. Это то, чего он ждал практически весь день, который провёл в аду. У Куды была теория насчёт того, что каждый из них попал сюда не просто так. Складывалось ощущение, что они переживают свой самый страшный кошмар. Мучается от своих самых худших черт, и пока они не примут это — Кейн всегда будет подкидывать им идиотские весёлые приключения. «Курение вредно для здоровья, Куда». «Я знаю, но мне это очень нужно. Ты можешь сказать мне, где и когда я могу это сделать и я соглашусь». «Тебе не кажется, что от тебя уже поступило две просьбы, и ты всё продолжаешь?» «Я попросил у тебя цветы и сигареты. Обещаю — я не буду курить в основных локациях, но мне очень это нужно». Было трудно уговорить говорящую челюсть, но он согласился. Разрешил это делать по ночам и в своей комнате и то непостоянно. Именно поэтому конь сейчас наслаждался вкусом и запахом. Старался полностью вдохнуть его, вкусить, чтобы не забыть его. Пустой взгляд уставлен в пустоту, а уши реагируют на любой звук вокруг, но пока это был лишь слабый шелест среди листвы и шум воды. Конь сидел у озера и смотрела на едва подвижную гладь воды. Полумесяц сиял ярко над ним смотря на него свысока. Почему вода так пугает его? Почему он боится вступить в неё, но при этом не может оторвать взгляда от такой прекрасной игры света на её поверхности? — Ты выглядишь таким печальным. — Вдруг произнесла Луна. Она продолжала висеть в небе и смотреть на него с едва заметной улыбкой. — Я порчу тебе настроение? — О, нет, — усмехнулась она. — Просто впервые кто-то сидит здесь и так пристально смотрит на меня и воду. — Значит, странно. — Странно, это принять окружение, как должное, а ты просто загадочные. Честно говоря, когда ты обратился ко мне в первый раз и попросил дарить свет ночным цветам — я удивилась. Никогда и никто прежде не просил меня о чем-то. Я слышала так много, а видела ещё больше, но никто так смиренно и покорно, а уж тем более с уважением не просил меня о такой мелкой просьбе. Конь выдохнул дым и сжался чуть сильнее: — А смысл мне кричать в пустоту? Это не изменит моего положения, и уже тем более ты ничего не можешь сделать. Луна хмыкнула: — Верно, но впервые я чувствую что-то… иное. Ты вызываешь у меня странные ощущения, которые я не в состоянии изменить. Эти цветы… — Взгляд Луны упал на цветущую «Ночную Красавицу», — Твоё желание просто побыть в моём свете… всё это так странно. — Я просто хочу какое-то время побыть один. — Но ведь это не на долго, верно? Конь промолчал. — Не волнуйся, маленькая добрая лошадка. Я обещаю вам не мешать. — Взгляд луны поник. Она закрыла глаза и умолкла, а что удивительного? Она видела больше и дальше, поэтому конь лишь молча продолжил наполнять лёгкие сигаретным дымом пока его уши прислушивались к слабым шагам позади него. — Боже, почему я должен добираться к тебе в темноте?! — Кролик практически ругался, но конь знал, что любое матерное слово будет запикано. Забавно смотреть на эти всплывающие знаки во время таких моментов. Всё это так странно. Зачем он его позвал? Даже вспомнить сложно, но всё же он пришёл. — Я был уверен, что ты не придёшь. Кролик широко улыбнулся и прищурил глаза. Это было похоже на то, как котики жмурят глаза. Правда, обычно, они это делают от удовольствия, а тут была очередная и явно неприкрытая издёвка. — А я думал, что ты перестал меня воспринимать так, как это делают другие, и? Круто же, что я могу внушить даже тебе то, что я могу просто забить на твою просьбу. — Кролик присел рядом и вытянул ноги. — К тому же, мне скучно. Сам знаешь, что тут просто тупо нечем заняться, кроме идиотских приколов от Кейна и мозговыносящих нотаций Рагаты. Уголки рта коня слегка приподнялись. Конечно, он не воспринимал остальных так категорично, как Джекс, но всё же забавно слушать то, что даже такого мудака может довести обычная критика, к которой, казалось бы, он должен относиться с пофигизмом. Наступила неловкая пауза. Конь не знал, с чего начать, и только он хотел открыть, как кролик быстро опередил его: — А с каких пор у нас можно курить? — Продолжая ухмыляться, кролик медленно вынул горящую сигарету изо рта Куды, пока тот оцепенел в поиске ответа. — Кейн ведь не разрешает не пить, ни курить здесь. У нас же тут, хех, детское шоу. — Боюсь, трудно назвать детским шоу место, в котором тебе не дают выбора и где нельзя просто вздохнуть спокойно без осознания, что завтра будет всё тоже самое. — Выражение лица коня снова стало спокойным пока он наблюдал за тем, как кролик спокойно себе сделал затяжку. От удовольствия у него аж уши задрожали. — Какая же классная штука. — Сказал он, выпуская дым из своего рта. Огонёк от сигареты предавал фиолетовой шкуре желтоватый оттенок. Конь промолчал. — Так ты не ответил. — Вернулся кролик докуривая и сжимая сигарету в руке. Та превратилась в пыль и распалась на атомы. Наверняка она вернётся в пачку Куды, ведь сколько бы раз тот не проверял её — сигарет никогда не становилось меньше. — Что? — Зачем ты меня сюда позвал? — Кролик краем глаза посмотрел на луну, — та молча висела в небе и не двигалась. Его напрягали свидетели. — На самом деле, — Конь смущённо почесал затылок. — Ты будешь очень смеяться. — Да неужели? — Кролик потянул эту фразу смотря на коня пристально, — буквально прожигая его не моргающим взглядом. — Я хотел тебе показать цветы. И тут зрачки кролика сузились. Лицо исказилось в недоумении в смеси с отвращением. — Что? Конь поднял на ноги и показал на те самые кусты, через которые только недавно пробирался кролик. — Кусты, которые тебе мешали… ну… я попросил Кейна посадить это здесь. Кролик встал с земли, но не для того, чтобы оценить «подарок», а для того, что пихнуть коня в плечо. — Ты что, дебил? По твоему, мне могут понравиться цветочки? В которых я застрял?! — Он говорил на повышенном тоне. Впервые конь слышит, как кролик говорит как-то, кроме как нахальным и тихим голосом. Куда покачал головой, а толчка он практически не почувствовал. Всё таки он был тяжелее этого худосочного кроля и начал объяснять показывая на цветущие кусты: — Это ночные цветы. Мирабилис. Я не знаю, откуда именно они возникли в моей голове, но именно с ними у меня ассоциация с тобой. Понимаешь, когда я сказал Кейну о них, он рассказал мне, что эти цветы густо растут и могут доставить много проблем, но при этом они очень вкусно пахнут. Цветут только по ночам, а их самих можно есть, а также их используют в медицине и для того, чтобы… — И как это связанно?! Конь выдохнул и подошёл вплотную параллельно сорвав парочку цветов: — Ты прячешься в тени. Скрываешь свои истинные чувства от других, отгораживаясь от остальных. Они тоже прячутся, когда выходит солнце, но как только наступает тьма — они цветут. Кролик пытался что-то сказать, но от возмущения у него просто не осталось слов. Какие ещё цветы? Какая ещё тьма… — Ты ведь не мудак, Джекс. По крайней мере, видимо, только я один так думаю. — Конь вдохнул прекрасные ароматы цветов в своей ладони, а потом протянул небольшой и скромный букет кролику. Всё это выглядело так тупо и глупо. В глубине души коня сжирала совесть за то, что он так глубоко и сразу капнул, но он очень хотел расставить все точки на «ты». Давно уже решения не имели никакого смысла, а риск… ну, хуже, чем быть запертым в цифровой тюрьме уже быть не может. Кролик в недоумении смотрел на цветы. Он не втоптал их в грязь, не поломал, а осторожно взял в руки и смотрел то на них, то на коня. Он не знал, что ему думать и как реагировать. Зачем он это делает? Почему с ним так хорошо хочет обращаться?! Он не хочет ничего, кроме как быть подальше ото всех, но… Фиолетовые уши медленно опустились, пока взгляд кролика остановился на цветах. Он позволил себе их понюхать и также ощутил то, как они вкусно и приятно пахнут. Всё становиться ещё более странным и он уже тысячу раз пожалел, что подпустил этого придурка так близко, но уже было поздно. — Почему? — Это единственное, что он смог выдать. — Зачем ты это делаешь? Думаешь, если ты тут ради меня кустик попросил, то от этого я стану ко всем добреньким и миленьким? Неужели ты не понимаешь, что наша внешность идёт в рознь с нашими характерами? Почему во всем тебе надо видеть хорошее? Забыл, в каком мы положении? Или что я говорил тебе о том, что здесь каждый сам за себя. Конь впервые позволил себе улыбнуться смотря на то, что кролик начинает теряться. Он попал в самое яблочко. Добился того, чего и хотел, но, разумеется, он радуется этому где-то глубоко. — Потому что у меня ощущение, что я тебя знаю. Может, когда мы были вне этого мира мы были знакомы? Я не знаю. Никто не знает, но меня тянет к тебе и я ничего не могу с этим сделать. Ты можешь думать всё, что хочешь, но менять тебя никто не собирался. Моё дело маленькое — показать тебе другие варианты. — Ясно. — Кролик нахмурился и отвернувшись резко подошёл к воде. Только не плакать. Не сметь плакать! — Джекс, я не хотел тебя обидеть. — Конь подошёл и положил ему руку на плечо, но тот грубо оттолкнул его. — Ты такой же, как и они. Ты хочешь, чтобы я стал удобным. — Нет. — Да. Что, будет удобно, если я прислушаюсь к тебе, да? Стану добрым мальчиком-зайчиком и буду со всеми дружить?! Конь снова предпринял попытку приобнять кролика, но тот снова толкнул коня. — Я ничего не думаю, я же сказал. Почему ты так боишься, что кто-то узнает, что тебе так же плохо? — Потому что я еб*** арена! Тут надо сражаться на свою жизнь каждый божий день! — Кролик перешёл на крик, его попытки отбиться стали слабее, и конь, наконец-то, смог обнять его, пока тот продолжал материть его и всех. — Я не хочу привязываться не к кому, потому что в этом нет никакого долбанного смысла! Как только ты откроешься, тебе плюнут в твою душу, воспользуются тобой и выкинут, как мусор! «Сколько же в тебе накипело-то?» Конь прижал кролика к себе так сильно, принимая каждый удар, но потом они стали слабее, а после вообще прекратились. Он вжался в грудь коня всем телом, его потряхивало. Из последних сил он сдерживал слёзы. Вот было бы забавно посмотреть на лица других, если бы они это увидели, да? — Джекс. — Конь стал медленно поглаживать кролика по спине, пока тот продолжал ругаться в его грудь. — Ты можешь поплакать. Мне можешь доверять, просто позволь мне это с тобой разделить, ну же? И тогда кролик отпустил последние тормоза и грудь стала влажной. Конь медленно опустился с ним на землю продолжая прижимать к себе и поглаживать. Мерзкий, отвратительный, делающий больно и думающий только о себе — сейчас он выглядел абсолютно беспомощным и потерянным. Длинное тело свернулось калачиком стараясь полностью спрятаться за широкую спину как можно сильнее. — Я устал. — Сказал он сквозь слёзы. — Я тупо зае*** это всё терпеть. Видеть, как остальные сходят с ума и понимать, что скоро я могу стать таким же так и не увидев реального мира. Что со мной сейчас там? Может, мы уже мертвы? Как долго ещё я это всё выдержу? Конь спокойно слушал всё это стараясь сдерживать свои собственные эмоции. Ему хотелось пожалеть его, но он знал, что не жалости он просит. Лишь понимания. — Я знаю. Мы все задаёмся этим вопросом, но пока мы не можем этого проверить, но я обещаю — я найду выход. — Конь погладил кролика между ушей и те немного привстали. — Мне было так херово, когда я попал сюда. — Он начал постепенно успокаиваться. — Ощущение, что тебя кидают в мясорубку, где тебя перемалывает, а из этой массы лепят эти идиотские тела. Я не мог нормально привыкнуть к этим ногам, к другому зрению и тому, что могу тянуться как долбанная резинка… — Во всем есть свои плюсы. Кролик злобно выглянул из груди. Его глаза ещё были влажными, но было видно, что постепенно стабилизируется. — Ладно. Согласен. Ощущение не очень, но наверняка у нас у каждого была причина, чтобы попасть сюда. Может, мы сделали что-то плохое? Кролик отвёл взгляд промолчав. — Ты не урод, Джекс. Никто не урод здесь. Я не собираюсь тебя менять. Будь каким хочешь, но знай — я тебя понимаю, и остальные тоже. — Не говори за остальных. Здесь не осталось тех, кто помнит мой приход сюда. — Кролик стёр последние капли с глаз. Казалось, что вообще ничего и не было. Пусть так и будет. Конь осторожно взял фиолетовую голову и приподнял: — У тебя гладкая кожа на ощупь. Ты пахнешь лавандой, у тебя гибкое тело и… — У тебя отвратительно получается. — Кролик шикнул и развернувшись лёг спиной на грудь коня так, что его голова была между его ушей. — Я надеюсь, что ты не был психологом, потому что у тебя ужасно выходит поддерживать. — Ну простите, мистер знаток психологов, я пытался. — Коня обнял кролика под руки и на этот раз кролик принял эту ласку спокойно и без попыток выкрутиться. — Теперь ты всем расскажешь, да? Что я так же нестабилен и могу сойти с ума? Что я нытик похлеще Гэнгл? — Ничего я не собираюсь рассказывать. — А я бы рассказал. Отличная манипуляция. — В тебе я даже не сомневался.