Большая ошибка Мэтта

Ночь уже давно шла в самом разгаре. На улице стало заметно холоднее, чем часами ранее, тот самый приятный прохладный ветерок превратился из ласкового и ленивого в будто бы какой-то более жёсткий: он буквально завывал за окнами, нервно стучась в стёкла, ловко проникая в каждую щёлочку. Стоило спрятаться поглубже под одеялом в такую погоду, в такую внезапную ветрищу, чтобы в случае чего не замёрзнуть. Эдд Голд уснул очень быстро, а точнее говоря — фактически моментально, ведь был невыносимо уставший после очередной жаркой ночи с Мэтти Харгривзом. Он крепко спал, не обращая внимания на эти жуткие завывания ветра за окном, а точнее говоря — конечно же, даже и не слышал их. Не мог помешать его сладкому сну такой пустяк, как обычный ветер, пусть даже такой сильный. Однако… Где-то в середине ночи произошло то, что всё-таки потревожило шатена и его сон. Ему «посчастливилось» увидеть… Не то чтобы страшное, но, говоря откровенно, немного неприятное и очень странное сновидение. В начале всё шло, как обычно — он не всегда запоминает сны, тем более если снилось что-то слишком обыденное или не особо яркое. Эдд точно не вспомнит, с чего всё началось — то ли за компьютером он сидел, то ли просто в немного тёмной комнате, и пил колу, которой у него там было аж четыре банки сразу. Вроде бы, ничего такого странного на первый взгляд и нет, ну подумаешь он глушил все с нечеловеческой скоростью — ему не привыкать, ну либо же напитка в банках было меньше обычного. Но это не главное, не суть. В один момент парень начал вдруг замечать кое-что — первую, говоря откровенно, странность увиденного сна. Кола… Медленно приобретала какой-то непонятный вкус, который нельзя назвать прямо уж мерзким, но в то же время тяжело описать — можно сказать, что он будто бы мимолётно коснулся языком чего-то металлического. И где-то в середине первой банки, будто бы с каждым его новым глотком, она становилась все меньше похожей на сильно газированный сладкий напиток, приобретая все больше этих самых, металлически-железных вкусовых ноток. Эдвард недоумевал немного во сне, не понимая, что это за хрень с его любимым напитком — почему он вдруг не только приобрел такой странный вкус, но и даже растерял все свои пузырьки, свою газированность. Но, отстранив последнюю банку от лица и вытерев губы, он посмотрел на свою руку и в тот же миг все понял — так быстро, что и опомниться не успел. Темно-вишневая блестящая жидкость, повисшая крошечным небрежным пятнышком с тонкой кривой струйкой на руке шатена, была явно не колой. Осознание пришло к нему моментально, стоило ему лишь взглянуть на каплю этой жидкости, а заодно и как-то невольно, повторно ощутить на языке тот самый металлический привкус. В банке из-под колы вдруг оказалась кровь. Эдда точно нельзя назвать неженкой, он почти ни разу не боится вида крови. Несмотря на свой характер, добрый и иногда даже очень милый, он может не только смотреть со спокойным лицом кровавые ужастики или боевики, но и, если потребуется, собственноручно убить например зомби. Однако… Абсолютно внезапно ощутить вкус этой самой крови на языке, да ещё и в банке из-под своей любимой колы, было для него тем ещё шоком, опасно граничащим даже с лёгким ужасом. Сам не понимая, что это на него вдруг нашло, или скорее что им движет, он схватил последнюю банку, где ещё оставалось немного «колы», припал к ней губами и начал торопливо допивать — вместо того, чтобы выблевать все это обратно, как наверняка поступил бы почти любой другой. И — к лишь большему его удивлению, уже переходящему все дозволенные ему рамки — напиток внутри банки приобрёл не только свой изначальный сладкий вкус, но и пропавшие пузыри. Будто бы сам сон, сам мозг парня пытался ему сказать: «Тебе показалось, это просто кола». Такие эмоции, как недоумение, удивление, шок и тому подобное, как правило сильно притупляются у Эдда во снах. Даже если происходит какая-то лютая дичь, до смешного непонятная, во сне он воспримет это так, будто бы оно все так и надо, и лишь после пробуждения, если вспомнит, удивится. Но… Сегодня это не сработало. Непонимание и лёгкая, но неприятная тревога, напоминающая противное холодное дуновение того самого ветра, что бьётся в окна, накрыли его с головой. Лишь пару жалких секунд в собственном сне Эдд просто продолжал охуевать, тщетно думая, в чем же дело, пялясь по-глупому широко раскрытыми глазами в стену, после чего вдруг проснулся. Он остался в сильнейшем удивлении, распахнув глаза, вытаращив их уже по направлению к потолку — даже не сразу сообразив, точнее, не в полной мере осознав того, что это был всего лишь сон. Первым его, машинальным желанием было вскочить или перевернуться на бок, он сам на знал зачем — видимо в качестве некой защитной реакции, как и пробуждение после неприятного сна. Однако… Голда и здесь ждал неприятный сюрприз — такие вот, дебильные подъебы решил приготовить ему организм. В следующее же мгновение он осознал, что помимо всего прочего ещё и не может почему-то шевелиться — тело было буквально парализовано, как бы ни пытался он хоть немного поёрзать или сдвинуться с места. Всё, чем он мог двигать — глаза, чтобы в охуе шарить ими по комнате, и диафрагма, чтобы дышать. Сердцебиение парня вмиг участилось, в ушах вдруг противно зашумело, будто бы он стал каким-то сломанным роботом из тех страшных игр. Теперь уж его нервное, но сонное, ничего не понимающее сознание накрыла натуральная паника — его пугало то, что он почему-то не может пошевелиться, умудрившись забыть напрочь о таком понятии, как «сонный паралич». Описать простыми словами испытываемый Эддом страх было бы очень нелегко, но одно можно сказать точно — вся эта стремная и тупая непонятность ситуации делала ее лишь страшнее, заставляя его мучительно теряться, ни в какую не позволяя хоть немного собраться с мыслями, дать ему понять, что происходит. Лишь чудом каким-то сообразив что-то в своём состоянии, либо же вновь благодаря защитной реакции, он зажмурил побыстрее глаза и просто продолжил тщетные попытки пошевелиться, стараясь вместе с тем не сойти с ума от этого противного шипения, уже начавшего напоминать пугающе громкое жужжание. Ощущение было такое, будто в комнате стоит какая-то страшная жужжаще-шипящая ебака, которая собирается его сожрать. Закончилась эта херота так же внезапно, как и началась, а вот сколько она длилась — нельзя точно сказать. Может секунд десять, а может и почти целую минуту. Поняв, что шипение и жужжание наконец исчезли, а к его бедному телу вернулась возможность шевелиться, Эдд поспешил воспользоваться ей. Не сдерживая себя, он не только открыл глаза и подскочил, как ошпаренный, но и испуганно, пусть и коротко вскрикнул. — Блять, Б-БЛЯТЬ!.. Несмотря на то, что все закончилось, ему все же было необходимо хоть как-нибудь выпустить эмоции. Он даже не мог понять, что напугало его больше — сон, где его напоили кровью вместо колы, или только что закончившийся сонный паралич. Парень нервно провёл широкой ладонью по лицу, пробуя наладить сбившееся от страха дыхание, а заодно и вытирая проступивший на его коже прохладный пот. — Эдди, Эдди! — вдруг послышался под самым ухом немного сонный, но очень нервный высокий голос. За его плечи крепко схватились, будто бы в страхе, и в то же время будто бы пытаясь его успокоить. Шатен вздрогнул и повернул голову влево, натыкаясь на лицо своего рыжего парня — и даже в темноте было отчётливо видно, как же он обеспокоен. Кажется, до этого он спал, положив голову на его грудь или плечо, но, естественно, проснулся сразу же после его подскока и крика. Ах да, они спали уже в кровати, а не на диване, но Эдвард так недоумевал и нервничал, что заметил это отнюдь не сразу. — Ох, М-Мэтти… — начал он, почему-то немного хриплым голосом, и неловко откашлялся. Просто, блять, прекрасно, ещё и своего любимого напугал подобной хернёй… Пусть по сути и не был в ней виноват, — я… Кхм… Я разбудил тебя, прости, родной. Он глупо улыбнулся, по привычке, как всякий раз, когда нечаянно косячит перед нарциссом и хочет искупить свою вину для начала хотя бы улыбкой. Но конечно же, на самом деле ему сейчас было отнюдь не до смеха и не до улыбок — просто машинально пробовал разрядить обстановку. — В чем дело, что случилось?! — негромко заверещал в тревожности Мэттью, продолжая держаться за его плечи, будто бы боясь, что он опять захочет подскочить и закричать, и удерживал его подобным образом в нормальном положении, — т-ты очень… напугал меня… Кошмар приснился моему малышу? Эдд все же дал себе время хоть немного наконец прийти в себя, несмотря на то, что Мэтт в явном напряжении ждал от него ответа, и каждая секунда длилась для него, как минута. Левой рукой он вытер последние капельки холодного пота со своего лица и шеи, а правую положил на лежащую на его плече ладонь рыжеволосого, мягко ее поглаживая, заранее показывая тем самым, что всё хорошо. Наверное. Будто бы не услышав почему-то предположения про кошмар, он поспешил скорее объясниться: — Н-не беспокойся, пожалуйста, всего лишь… Сонный паралич, — он нежно обнял парня за талию и спину, любяще прижимая к себе, очень сильно надеясь, что он поскорее успокоится. Ничего ведь такого поистине страшного не случилось — такие вещи, как кошмары и сонные параличи, пусть и редкие, но абсолютно естественные и нормальные. По крайней мере, у него точно. У него даже создалось ощущение, что его сосед напуган ещё больше, чем он сам. — Что такое… сонный паралич? — спросил с неким напуганным любопытством Мэтт, охотно прижимаясь к Эдду, начиная заботливо оглаживать его голые плечи. Он был все ещё изрядно встревожен и удивлён, ведь не ожидал, что его парень проснётся посреди ночи с криками. Но, к счастью, замечал, что тот уже чуть более спокоен, чем до этого, и оно очень его радовало. Шатен немного затерялся, почему-то не ожидая того, что рыжий не знает такого термина. Но быстро собрался с мыслями и начал объяснять: — Это… Ну… Когда ты либо засыпаешь, либо просыпаешься, и тебе парализует все тело — невозможно пошевелиться вообще никак, можешь только дышать и двигать глазами, — понаблюдав за лёгким, даже немного смешным ошеломлением на милом личике, он завершил: — во время такой хуйни могут мерещиться всякие страшные звуки или даже монстры, поэтому стоит закрывать глаза. Он не стал почему-то рассказывать про сон. Может, тот умудрился каким-то образом взять и временно вылететь из его головы, на фоне того, что произошло последним, а может — инстинктивно не захотел пугать своего и без того испуганного парня лишь больше. В любом случае, он и не думал на данный момент про этот сон, будто забыл о нем напрочь. — Ох… — Харгривз тихо охнул, беспокойно опуская взгляд куда-то вниз. По нему нельзя было точно определить, успокоился ли он или занервничал лишь больше, после такой-то новости, но в любом случае был очень рад тому, что его любимый Эдди быстро успокаивается. Вроде как… — звучит очень страшно, но радует, что ты в порядке, милашка. — Конечно я в порядке, не бойся, лисёнок, — сообщил Эдд, вновь решив улыбнуться, понимая, да и видя прекрасно сам, что Мэтт всё ещё волнуется за него, — не буду врать — испугался, но очень быстро пришёл в себя. Надеясь, что парень ему поверил, ведь ему и в правду становилось куда лучше, он аккуратно погладил его по мягким волосам и коротко поцеловал в лоб. Неизвестно, как ему теперь уснуть обратно, после такого-то, зная, что оно может повториться, но он пробовал утешить себя мыслью о том, что сонный паралич возникает как правило раз в сто лет, да и кроме того — он знает, как с ним бороться. И, к его удивлению — ему правда стало куда спокойнее и легче после таких мыслей. — Ну хорошо тогда… — замямлил нарцисс, продолжая держать голову слегка опущенной вниз, но все же поднимая на шатена глаза, ставшие куда более спокойными — пропала из них тревожность, они больше не были такими ошарашенными, раскрытыми в испуге и страхе. Его голос был уже ровнее, чем пару минут назад, только вот немного растерянным, — ты точно спокоен, детка? Может, тебе сделать чаёчку? Кажется, он даже намеревался вскочить, не дожидаясь согласия. — Не стоит, принцесса, не стоит, — поспешно возразил Эдд, тоже чутка теряясь. Он прижал Мэтта к себе крепче, чтобы лежал на месте, удивляясь и даже немного смущаясь такому предложению — безусловно, он ценит заботу своего парня, но всё-таки не хочет, чтобы он изрядно волновался. Он хотел дать ему понять, убедить его в том, что никакой «чаёчек» ему и не нужен, — я… Я правда спокоен, давай-ка лучше дальше спать. Спи сладко, закрывай глазки. Харгривз понимал, что Голд не будет ему врать, ведь максимально ему доверяет, но… Прекрасно видел, что несмотря на спокойствие, у него все равно остался этот так называемый осадок — такое бывает очень часто, когда что-то плохое заканчивается, но некоторое время все же продолжаешь об этом думать. И… Надо сказать, много чего лишнего можно надумать в такие моменты. — Хорошо, спокойной ночи тогда, Эдди, — все так же немного нерешительно, но уже совсем мягко и почти идеально спокойно отозвался рыжеволосый, целуя шатена в щеку, а потом и в шею. На его лице наконец появилась милая и, главное, искренняя улыбка, он правда был необычайно рад тому, что с его любимым все хорошо. И надеялся, что такого больше не повторится с ним, а то не дело… — Спокойной ночи, Мэтти, — ответил Эдвард, ещё пару раз проведя с нежностью ладонью по его спине. Он желал ему спокойной ночи с полным пониманием того, что сейчас уже наверняка под утро, и надеялся, что этот так называемый инцидент не повлияет на их завтрашнюю бодрость и самочувствие — им ещё идти гулять в парк. Мэтт положил голову на ключицу Эдда, взглянув перед этим на него с умиленной улыбкой, и наконец расслабился. Эдвард тоже расслабился и закрыл наконец глаза, радуясь тому, что вся эта хуйня позади, и он может продолжить спать. Он сам с большим удовольствием прижался к рыжему, чувствуя лёгкий и сладковатый, такой удивительно успокаивающий сейчас аромат его малинового геля для душа, а потом и ласково коснувшаяся его голого полного тела мягкая ткань бархатного халата. Сонливость накатывала новой волной, достаточно сильной, будто бы ничего не случилось. …Время шло не прямо уж очень быстро, но совсем незаметно. Эдд почти ни о чём и не думал, а потом перестал думать вовсе — видимо, сонливость делала своё дело, и точно бы уснул, но… Ни с того ни с сего его вдруг посетили странные и, надо сказать, очень неожиданные мысли. Он сам не понимал, что на это повлияло, почему вместо того чтобы успокоиться и уснуть, он вдруг начинает забивать себе голову совершенно не нужными ему размышлениями, и был немного зол, но куда больше его теперь начало волновать другое. Сам не понимая, почему это вдруг, парень резко вспомнил: когда-то давно, он уж не помнит когда именно, он где-то прочёл или нечаянно увидел, что сны с четверга по пятницу — вещие. И… Естественно, он не верит в подобную хуйню, понимая прекрасно что присниться может все что угодно, и вряд ли каждый такой сон окажется вещим. Вряд ли же ему, согласитесь, однажды продадут кровь в банке из-под колы. Что ему теперь, бояться ее покупать и пить, что ли? Но… Прошедший совсем недавно сон, о котором Эдд даже умудрился немного подзабыть, вдруг заставил его словно бы над чем-то задуматься. Дело в том, что сегодня, о чем уж нет нужды говорить, как раз наступила пятница, а ко всему прочему — стоит сказать, ему не каждую ночь снится подобное. Как правило он видит во сне что-то веселое или воспоминание из прошлого, достаточно редко видит кошмары, а ещё реже — такие… Странные. Странные, как раз как этот сон, словно бы несущий в себе… Какую-то скрытую метафору или подтекст? Ну уж больно символичным показался он Голду. Хотя, быть может, всему виной его изрядно напуганное, а от того эмоциональное состояние после сонного паралича, из-за чего он и напридумывал себе всякого. А может и нет. Шатен был очень растерян, лежа в кровати, прижимал к груди рыжего нарцисса и вновь глупо вытаращился в потолок. Он вёл в своей голове долгий спор со своими же мыслями и непониманиями, пытаясь рассудить здраво, в чем же дело. Только он внушал себе, что ничего такой странный сон не значит, что он просто накручивает себя и все тут, как его тут же атаковали противные сомнения по типу «а вдруг», «а все же». Эдд испытывал… Довольно странное чувство, которое так просто не опишешь. Сильнейшее недопонимание, с лёгким, но таким неприятным и напрягающим отголоском тревожности где-то в самых глубинах сознания. Будто бы несмотря ни на что, ни на удивительно здравые для своего состояния и настроения рассуждения, ни на страх показаться сам себе глупым и суеверным, куда больше он боялся того, что это может быть правдой. Ещё больше его терзала неизвестность — кто знает, что значит этот сон, а точнее говоря — что ему теперь ждать. В бесящих размышлениях Эдвард провёл незнамо сколько времени. Но уснул он по большей части именно от физической усталости, а не потому что наконец разобрался, что ему думать обо всей этой ситуации. Ветер перестал противно выть за окном. Теперь в стёкла барабанил тихий, ленивый дождик, усыпляя Эдда, заставляя его наконец забыться спасительным сном. *** Позднее утро пятницы выдалось бодрящим и прохладным. Погода была в самый раз для прогулок — голубое небо лишь с парой пушистых облачков, и висящее над Британией яркое солнце. Оно согревало насыщенные и зелёные, такие по-настоящему летние листья и траву, и отражалось и блестело в лужах, которых за ночь успело набраться превеликое множество — грязных и глубоких, но, удивительное дело, ни разу не отбивающих желания в случае чего прогуляться. Первые дни лета были просто великолепны. Что может пойти не так, если решить пойти и погулять в столь дивную погоду? Когда Эдд проснулся, Мэтта рядом не было — видимо, выспался куда быстрее, а следовательно и встал пораньше, чем он. На его стороне кровати лишь лежала кверху животом Ринго, лениво тянясь под солнышком, и даже не заметила пока пробуждения хозяина. Эдд сонно поморгал глазами и перевернулся с бока на спину, приходя после сна в себя, тоже с наслаждением потягиваясь. Удивительно, но не прошло и пары минут, как он вспомнил всю сегодняшнюю ночь, а точнее говоря — тот промежуток, когда проснулся с сонным параличом. Вспомнил, в каком охуе он был после этого, и как утешал своего парня, который, кажется, испугался ещё сильнее его. Как же хорошо, что они быстро успокоились и совсем скоро уснули обратно. Единственное, что шатен не мог вспомнить — это почему конкретно он проснулся посреди ночи. Быть может, это послужило ещё и причиной его сонного паралича? Видимо, ему приснилось что-то плохое… Но вот только что именно — он не помнил, и не мог вспомнить, как бы ни напрягал свой сонный мозг. Воспоминание об этом как вылетело из его головы, будто бы его просто стёрли как мусор пылесосом. Что ж, может это и к лучшему… Тут Эдд ощутил несильное, но странное пощипывание на коже шеи, груди, и особенно яркое, почти напоминающее лёгкое деликатное жжение — живота. Недоумевая лишь секунду, вспомнив пока не все подробности сегодняшней ночи, он приподнял зелёное одеяло, посмотрел на своё голое пузо и… Поскорее опустил одеяло обратно, резко залившись краской. Ладно он был полностью без всего — как-никак, жаркое лето, может себе позволить. Куда бОльшим «скримером» для него стало другое: весь его крупный живот был сплошь в темно-красных отметинах-засосах, оставшихся там явно после любовных игр, и следах от укусов. Ровным счётом как и его грудь (а точнее говоря — сами сиськи) и, судя по всему, шея. В одно мгновение Эдвард вспомнил всё. Как они с Мэттью смотрели телевизор, а точнее говоря — «Школу не для любви», любимый сериал рыжего. Как там началась постельная сцена, из-за которой он и начал приставать к шатену, но у того слишком болела спина, из-за чего не вышло трахнуть любимого. Вместо этого… Трахнули его самого. А перед этим — так непозволительно нежно и умело обласкали и отсосали. Воспоминания были удивительно яркими, становясь все чётче и чётче с каждым разом, когда Эдд чувствовал пощипывание в новом месте — пупок так и вовсе немного побаливал, будто его туда пчела ужалила. Да, одна очень симпатичная рыжая пчёлка… Краска вновь прилила к щекам, ему стало неловко, но в то же время очень приятно и как-то тепло на душе — даже несмотря на то, что он был снизу и вёл себя, как последнее бревно, прошедший секс был полон нежности и страсти, доставляющий столько удовольствия каждой секундой, искрящийся взаимным обожанием и доверием. Приятно думать о том, сколько же кайфа они оба получили. Голд сам и не заметил, как на его лицо поползла неловкая улыбка, едва он вспомнил, каким необычайно ласковым был с ним Харгривз — даже несмотря на то, что давно не был в активной роли и отвык от этого, наверняка горя желанием выложиться на полную программу. Сам не зная зачем, видимо чтобы хоть как-то отвлечься от смущения (пусть и очень приятного, чего уж скрывать), он кое-как пересилил себя, поднял опять одеяло и все же продолжил разглядывать засосы на животе. Коснулся пухлыми пальчиками особо яркого засоса у пупка, аккуратно и изучающе его поглаживая, слегка сжимая кожу в этом месте. И тут же ощутил лёгкую, но в то же время такую сладкую боль, что зажглась в его пупке мягким и пекучим тёплым огоньком, отдающим небольшими колючими мурашками — место укуса до ужаса приятно болело. — Приветик, соседушка~ — вдруг послышался высокий радостный голос со стороны двери, и в комнату деликатно заглянул Мэтт, — смотрю, проснулся. Эдд вздрогнул невольно от небольшой внезапности, взглянув на нарцисса в ответ, продолжая машинально щупать засос, что продолжал так сладко болеть, почти щипать, заставляя его сердце медленно плавиться. Но, осознав, что парень вполне может обратить на это внимание, а после этого и придумать какой-нибудь до одури нежный смущающий подкол (как бы странно это ни звучало), он залился лишь новым слоем краски и поскорее отпустил одеяло, убрав из-под него руку. — Да-да, доброе утро, родной, — поздоровался он, улыбаясь, будучи очень рад его видеть, как и всегда. Интересно, он поймет, куда это он смотрел, или решит, что дрочил? Ну а вдруг, рука под одеялом, все дела… — Доброе утро, милашка, — поздоровался в ответ Мэтт, зайдя в комнату полностью, прикрыв за собой дверь. Он мило улыбался, но его глаза ехидно сверкнули — кажется, он все же заметил, чем тут только что занимался его любимый, а точнее — что рассматривал, — любуешься своим животиком после весёлой ночки, да? Шатен ужасно захотел поскорее отвернуть голову в сторону, чтобы хоть как-нибудь спрятать нагло порабощающий его лицо румянец, после такого-то вопроса. Кое-как восдержавшись, испытывая почти непреодолимое желание взять и просто спрятаться под одеялом от этого хитрого взгляда, он лишь опустил взгляд и задумчиво почесал щеку. Ну кто тянул этого рыжего чёрта за язык делиться подобными предположениями вслух?! — Да я… Да я тут просто… — начал мямлить Эдд, судорожно пытаясь соорудить что-нибудь в своё оправдание, пока нарцисс подходил к нему все ближе и ближе, все так же не сводя с него полных нежного умиления глаз, — ощутил, что без одежды лежу и… Захотел узнать, не кажется ли мне. — Ну-ну, — Харгривз мягко усмехнулся, деликатно, но до того хитро демонстрируя свой скепсис — кажется, не особо он верил в этот момент своему любимому. Заметив, как неловко Голд все же отворачивает постепенно голову, продолжая при том чесать красную щеку, он решил пожалеть его и сменить наконец тему разговора, и спросил куда серьёзнее: — как спалось? Не было больше сонных параличей? Он подошёл вплотную, опустившись для удобства на корточки возле кровати шатена, смотря на него с любовью и некоторым беспокойством, положив ладонь на его плечо. Он очень надеялся, что никаких сонных параличей у его мальчика больше не было — хотелось бы, чтобы он проснулся выспавшимся и спокойным, без страха того, что подобное может ждать его и следующей ночью. — Не беспокойся, не было, — честно сказал шатен, кладя руку на ладонь рыжеволосого на своём плече, ласково поглаживая длинные бледные пальцы, — расслабься, красавчик. Взяв ладонь Мэтта в свою, Эдд поднёс ее к губам и нежно поцеловал, чувствуя до того приятный холодок его пальцев. Ему льстит такая забота о себе, но он всегда говорит только правду, когда тот спрашивает о его самочувствии и настроении (только если не нужно немного приврать, чтобы рыжий не так сильно беспокоился) — зачем лишний раз его тревожить, строить из себя несчастного страдальца? Эдвард задумался было о чем-то, но его мысли были перебиты его же требовательным, пусть и негромким урчанием в животе — только сейчас он ощутил, что немного голодный. Не прямо уж умирает от голода, не чувствует себя от него так плохо, но все же был бы очень даже не против немного подкрепиться. Тем более перед прогулкой. Мэттью улыбнулся шире и не сдержал тихого смешка — кажется, и это не ускользнуло от его внимания. — Вот и хорошо, малыш, — ответил он, очень радостный тому, что его любимый провёл остаток ночи без этих дурацких сонных параличей — теперь он и сам может успокоиться, а то оно волновало его ещё с того момента, когда он проснулся, — а я опять приготовил тебе сюрприз! Я полон сюрпризов, хи-хи. Шатен приподнял невысоко бровь, смотря на него с интересом: сегодня ночью он уже сделал ему сюрприз, подарив ему тарелку начос, которые он просто обожает, да ещё и с сочным сырным соусом — что может быть лучше? И что же за сюрприз будет в этот раз? Легонько вырвав руку из руки Эдда, Мэтт не бегом и даже не быстрым шагом, но очень бодро и с явным нетерпением вышел из комнаты, оставив его одного. Парень немного растерянно улыбнулся, чувствуя, как испаряется наконец его сонливость, и он начинает даже чуть лучше соображать. И, как ему казалось — он уже догадывался, что примерно его сейчас ожидает. Мэтт вернулся в комнату очень быстро, даже и минуты не прошло. Лучезарно улыбаясь гордой хозяйской улыбкой, он держал в руках серебряный кухонный поднос, при виде содержимого которого у Эдда аж слюнки немного потекли. Небольшая неглубокая тарелка с, очевидно, блинами или оладьями — нежно-желтыми, поддернутыми лёгким оранжевым румянцем — так и хочется попробовать, надкусить, ощутив под зубами их нежную текстуру и неповторимый сладкий вкус. От них даже валил небольшой, едва заметный в освещенной комнате дымок, явно означающий, что они ещё горяченькие или тёплые. Рядом с тарелкой стояло ещё кое-что: во-первых, совсем небольшая, но глубокая банка с, очевидно, крыжовниковым джемом, кисловато-сладким, отдающим некоторыми имбирными нотками, аж блестящим едва заметно под солнцем, который так вкусно есть с тостами или блинами. Во-вторых, большая прозрачная кружка с горячим шоколадом, наполненная им доверху, с призывно обрамляемой его, мягкой аппетитной пенкой. Ну а в-третьих, завершало композицию ещё кое-что — уже не еда, но не менее прекрасное: стоящая в фиолетовой рамке фотография милого смазливого личика с квадратным подбородком и стоящими торчком рыжими волосами, обворожительно улыбающегося. Эдд прикусил нижнюю губу изнутри, вмиг теряя почти целиком свою сонливость: реакция на утренние вкусняшки перед самыми глазами у его голодного организма была соответствующая. Как же он любит сладкое и мучное, просто словами не передать. Хотя, по его фигуре это сразу заметно. — Это мне??? — воскликнул он, когда Мэтт поставил поднос ему на ляжки, аккуратно, но даже немного торопливо приподнимаясь. — Ну кому же ещё, — Харгривз коротко и весело посмеялся, безумно умиленный такой яркой реакцией — так любить сладкое, что при виде него первое время даже машинально не верить своему счастью, — приятного аппетита, Эдди, я очень старался, — добавил он с той же гордой улыбкой, аж засияв, явно в ожидании комплиментов от любимого. Шатен взглянул в тарелку — это и правда оказались оладьи. Тарелка хоть и небольшая и неглубокая, но они наполняют ее доверху, все один к одному круглые, в меру тонкие и в меру широкие — просто идеально, все как он любит. До носа парня долетел несравнимый по своей прелести ни с чем аромат выпечки, и он, торопливо сглотнув, потянулся за первым оладушком. — Спасибо, детка, ты очень заботливый у меня, — искренне благодарил он, смотря то в тарелку, что так и манила опустошить ее, то своему любимому в глаза, наслаждаясь их горделивым блеском — одно удовольствие делать такому самолюбивому симпатяжке комплименты, зная, как ярко он реагирует на каждый, — я как раз проголодался и думал, что бы мне слопать, — признался Эдд, улыбаясь, помещая оладушек в джем, чтобы немного им пропитался. — Я уж догадался, хи-хи, — сообщил с лёгким весёлым смешком Мэтт, явно намекая на то, что он услышал незадолго до того, как ушёл из комнаты. — А что здесь… Делает твоя фотка? — поинтересовался Эдвард, беря в свободную руку фотографию Мэттью в фиолетовой рамке, аккуратно проведя пальцем по блестящим под лучами солнца ярко-рыжим волосам, словно по настоящим, — конечно, ты та ещё конфетка, слаще любого десерта, но я не настолько голодный, чтобы сожрать с голодухи и твоё фото, хы-хы. Харгривз мило улыбнулся, отводя взгляд и в игривой манере изображая смущение, чувствуя, как покрываются его бледные худые щёчки лёгким слоем нежно-красного румянца. Он с трудом может держать лицо, когда Голд делает ему до того приятные комплименты, особенно так ненавязчиво или словно между делом — говорил-то он про фотку, а в результате взял и назвал его сладким. Хитрец. — Это чтобы ты мог любоваться моим миловидным личиком, когда оригинал уйдёт в гостиную, — объяснил рыжеволосый, довольно ухмыльнувшись самым краешком губы. Он не сводил глаз со своего парня, очевидно, в ожидании, когда он наконец начнёт есть, — малыш, попробуй уже оладьи, мне не терпится взглянуть на твою реакцию! Понимая и видя прекрасно, что Мэтту в очередной раз невтерпёж убедиться в том, какой же он молодец и распрекрасный кулинарный мастер, Эдд решил больше не томить его. Вынув оладушек из банки джема, он наконец надкусил его. Ему очень понравилось, стоит сказать. Нарцисс очень старается, а готовит все же с переменным успехом — то и дело может что-нибудь немного пересластить или «сжечь», конечно же вовсе не специально. Но то, что он приготовил сегодня утром, было идеально не только на внешний вид — необычайно приятная нежная текстура, так и таящая на языке, вызывала желание съесть этих оладий лишь больше. А с бодрым кисло-сладким джемом они были ещё вкуснее. Даже сахара он положил ровно столько же, сколько и надо, будто бы без единого лишнего хрусталика. Не было, к чему прикопаться, какое сделать замечание, что посоветовать — паренёк превзошёл самого себя. Распробовав как следует выпечку, убедившись, что давно он не ел чего-то настолько вкусного, приготовленного именно его парнем, Голд поспешно слопал ее остаток. И это ещё только самый первый оладушек… — Ох, вкуснотища! — оценил он вслух, решив не скупиться на похвалу, почти машинально тянясь за следующим, — с каждым разом всё лучше и лучше, Мэтт. Мэтт аж засиял, освещая комнату не хуже летнего солнца, пряча руки за спиной и гордо выпрямляясь, будучи очень рад. И тому, что Эдду понравилась его стряпня, и тому, что он его похвалил. Ну как после такого не хотеть и дальше радовать такого милашку всякими внезапными вкусностями? — Спасибо, солнышко, Его Величество очень старался ради тебя, — повторил он, вновь посчитав нужным сказать об этом, довольно улыбаясь, наблюдая, как шатен ест следующий оладушек, тоже обмакнув его предварительно в джем, будучи не в силах налюбоваться выражением кайфа на его лице, — покушаешь — и пойдём гулять? — Да, только почищу зубы и умоюсь, чтобы таким сонным не быть, — сообщил Эдвард, съев и второй оладушек, насладившись им не меньше, чем первым, и будто бы в некое ироничное доказательство своих слов нешироко зевнул. Рыжий вновь посмеялся с мягким умилением, только сейчас замечая, какой тот заспанный после недавнего пробуждения — по-прежнему сонно моргает глазами и даже зевает, пусть и изредка. Только глаза ему потереть, как ребёнку, не хватает. — Мой ты сонный мальчик~ — проворковал с любовью Мэтт, встав на колени, нежно тиская щеку Эдда, чувствуя, как тонут его пальцы в образовавшейся мягкой ямочке, — хи-хи-хи… Я, если что, в гостиной. Поцеловав парня в висок, он встал с колен и направился к выходу из комнаты. Будучи уже в самых дверях, сладко улыбнулся ему напоследок, получил немного неловкую улыбку в ответ и ушёл. Эдд остался один в комнате, чувствуя, как его переполняют все самые позитивные, тёплые эмоции — точно наивного подростка, которого похвалила красивая одноклассница, назвав его интересным. Такое утро (или уже почти день, ну в прочем не важно) очень ему нравится. Лежащая рядышком Ринго в очередной раз блаженно потянулась, перевернулась нечаянно на бок, приоткрыла сонные глаза и увидела, что проснулся ее любимый хозяин, и поспешила его поприветствовать. Поднявшись и зевнув, она встала ему на плечо и, довольно мурлыча, начала тереться о его щеку. Парень ласково погладил кошку, улыбаясь от ее действий, и решил сделать наконец первый глоток горячего шоколада — а то ещё остынет. Одной рукой он чесал ее за ушком, а другой взял кружку, ощутив ее приятную тяжесть, поднёс к губам и немного отпил. Ароматный и сладкий, горячий шоколадный напиток моментально придал Голду сил, приятно согревая его горло и грудь, будто бы доходя аж до самого сердца, а пенка воссоздала ощущение уютной мягкости. С огромным наслаждением он откусил кусочек от следующего оладушка и, понимая, что не может лишить себя такого удовольствия, запил его шоколадом. Одной рукой Эдд брал оладьи, макая их в джем и отправляя в рот, а второй либо держал кружку, либо гладил Ринго. Но смотрел он не на еду и не на кошку, а на фотографию своего любимого, распрекрасного красавчика. Как же ему повезло иметь под боком такого миловидного очаровашку — влюбиться в него, получать столько любви и заботы от него самого, не взирая на его нарциссизм, и просто наслаждаться с ним такими обыденными на первый взгляд вещами, как прогулка или совместный просмотр фильмов и сериалов. Даже если этот сериал — слащавая бабская дребедень про школьные драмы. Надо бы и ему сделать какой-нибудь сюрприз — приготовить там что-то, купить новую модную шмотку или куда-нибудь сводить. Эдд не знал, будут ли они с Мэттом делать в парке что-либо другое, кроме как просто гулять, но твёрдо решил — если его парню приспичит хоть что-нибудь, от аттракциона до попить, то он возьмёт все расходы на себя. Выпив горячий шоколад и съев оладьи, почти ничего не оставив от банки с любимым джемом, Эдд решил, что пора бы уже вставать и одеваться. Аккуратно сняв со своего плеча Ринго, поместив ее на другую сторону кровати, он поднялся с кровати и… К сильнейшему удивлению и смущению, почти граничащего со стыдом, ощутил едва заметную, но весьма неприятную боль в одном интересном месте. «Превосходно, — подумал он с сарказмом, беря свою одежду, что все это время висела на стуле рядом с кроватью, — только ещё заднице заболеть не хватало! И как я этого не ощущал, пока лежал в кровати? Надо поменьше сидеть, тогда думаю пройдёт…» Стараясь не обращать внимания на это противное, абсолютно не нужное ему сейчас смущение, а отбросить его куда подальше, парень быстренько надел трусы, носки, штаны, футболку и худи. Погладив напоследок свою чрезвычайно ленивую кошку, что, конечно же, опять пристроилась спать, он застегнул ширинку, взял поднос с пустой посудой, чтобы отнести его на кухню, и покинул комнату. Фотографию в рамке он оставил там же, поставив ее на прикроватную тумбу. Перво-наперво парень быстренько метнулся на кухню, где и оставил посуду, после чего пошёл наконец в гостиную. У включённого телевизора, на трёхместном диване, уже сидели оба его соседа. — Привет, Том, — поздоровался Эдд, махнув в знак приветствия рукой, надеясь, что Том не знает, чем они с Мэттом занимались этой ночью. Ну а если и знает или догадывается, то хотя бы был в берушах… — ЗдорОво, — поприветствовал в ответ тот, в своей привычной вялой манере, сонно и без особого интереса смотря в телевизор. Эдвард помолчал немного, убеждаясь, что русый не скажет ничего про них с Мэттью или про то, что они с ним творили ночью, не начнёт ругаться и ворчать, что ему поспать не давали, или даже как-то намекать — и немного успокоился. Видимо, тот все же надел беруши. Мысленно выдохнув, он хотел было тоже сесть на диван, чтобы тоже посмотреть хоть немного телевизор за компанию с соседями, но вовремя опомнился — наверное, ему пока лучше никуда не садиться… Оставшись стоять, понимая, что ничего страшного в этом не будет, Эдд встретился взглядом с Мэттом. Рыжеволосый мило улыбнулся парню, радуясь тому, что он позавтракал, и теперь они на шаг ближе к тому, что пойти гулять — он ждал этого со вчерашнего вечера. — Эдд, у тебя пенка на губах осталась, вроде, — вдруг заметил Мэтт, слегка щурясь, будто что-то высматривая, показывая пальцем в сторону его лица. Почему-то немного затерявшись, будто не ожидая такого, Эдд провёл пальцами по нижней губе, а потом уже и по верхней, действительно ощутив на них ту мягкую пенку, оставшуюся там после горячего шоколада. — И правда… — произнёс он, неловко улыбаясь, надеясь, что имел сейчас не слишком нелепый вид, — как будто я пил пиво, хы-хы. Харгривз тоже улыбнулся и мягко посмеялся, умиляясь своему любимому и его некоторой неаккуратности. Он хотел было что-то ответить, но именно в этот момент присутствующий здесь Риджуэлл вдруг решил добавить свои пять копеек: — Или будто после эпилепсии… — заметил он так же холодно и спокойно, совсем беззлобно, а просто шутки ради, не смеясь, но едва заметно улыбнувшись. Голд смешно фыркнул и отвёл взгляд в притворном недовольстве, широко улыбаясь, но вдруг опомнился. Его начала пугать предстоящая реакция чувствительного рыжеволосого — что, если такая черная, пусть и невинная шутка вызовет у него дискомфорт или неприятные мысли? Ладно он, он любит самые разные приколы, в том числе и такие, но вот только его парень — тот ещё неженка порой. Но, к его счастью — все обошлось. Не показав и тени какой-либо негативной эмоции, а только лишь с искрящим любопытством, Мэтт перевёл взгляд с Тома на Эдда и с интересом спросил: — Что такое эпилепсия? Какой-то напиток? Русый и шатен молча переглянулись, с трудом удержавшись, чтобы не нахмуриться в недоумении, не ожидая, что рыжий не знает значения этого слова. Одними глазами Эдд показал Тому, что будет куда лучше, если они не станут беспокоить детский разум Мэтта такими знаниями, и наконец ответил ему: — Можно и так сказать… — понимая, что после подобного надо желательно как можно быстрее сменить тему разговора, он тоже устремил свой взгляд в телевизор и спросил: — что по телеку? — Так, ниче интересного — прогноз погоды, — растягивая от скуки слова, объяснил Томас, скрещивая руки на груди, прикрывая чёрную бездну глаз, — правда, не понимаю, зачем я его смотрю, если все равно никуда не собираюсь… Ну и хуй с ним. Парни умолкли все втроём, смотря в телевизор, решив узнать, что там по погоде — неизвестно, почему это смотрел Том, но вот Эдду и Мэтту хотелось узнать, не ожидается ли в ближайшее время какой-нибудь дождь или что похуже. А если и ожидается, то когда конкретно? На экране высокая худая женщина-брюнетка, в странном оранжевом платье, стояла на фоне экрана и сообщала с большим энтузиазмом, будто рассказывала эпичную историю, а не вела прогноз погоды: — Днём будет солнечно и тепло — ну пора бы, май выдался каким-то февралём! Но через пару-тройку часов ожидается небольшой дождь, хотя как небольшой… Кому как, но я бы на вашем месте была аккуратной! Я не хочу простудиться, умереть и больше не вести вам прогноз погоды… А вечером будет смерч, он медленно приближается к Британии с Юго-Востока. Представляете, да?! На лице ведущей расползлась широченная улыбка, которую она и не пыталась сдержать — будто рассказала шутку и ждёт реакцию, при этом прилагая усилия, чтобы не засмеяться самой. Шатен с лёгкой неприязнью нахмурился, но, переведя взгляд на нарцисса, мгновенно заметил на его лице небольшое беспокойство. — Что такое смерч??? — спросил Мэтт, кладя ладони на стройные колени и нервно их сжимая, смотря то на Эдда, то на Тома в ожидании объяснений. — Торнадо, — отозвался второй, не дав первому и слова сказать. Поняв моментально, что Харгривз, возможно, не знает и этого слова, он добавил все так же вяло и холодно: — ну вихрь такой, все засасывает, поднимает в воздух и убивает. Ничего особенного. Мэтт вздрогнул и раскрыл глаза в натуральном ужасе, кажется, аж немного побледнев. Решив уж потом спросить как можно вежливее у Тома, кто его тянул за язык говорить так откровенно, Эдд, прекрасно понимающий ситуацию, поспешил всё объяснить и успокоить нарцисса: — Успокойся, Мэтт, не бывает у нас смерчей! Эта мымра в телевизоре всегда пошутить любит. Подойдя к нему сзади, он мягко похлопал его по плечу, а потом и погладил по голове, надеясь, что он ему поверит, ведь это была правда — эта чудная ведущая в оранжевом уже не первый раз обещает всякий бред. Словно бы в подтверждение его слов, женщина все же сорвалась на необычайно весёлый смех, закрывая глаза и приговаривая: — Ага, поверили! Это шутка! Повернув голову в сторону, она гневно всплеснула руками и с отчаянием спросила у кого-то: — Да в смысле «уволена»?! — Переключай эту херню, — попросил Том, кажется, уже почти уснув, беря в руку пульт и подавая его «ЭддМэттам». Взяв пульт, Эдвард сперва хотел было повеселить своего парня и переключить канал не пальцем, а языком, но почему-то моментально забыл об этом. Нажав на рандомную цифру, попав на какую-то передачу о жизни утконосов, он вновь обратился к Мэттью, что все ещё был в явном напряжении: — Все хорошо, видишь? Я же говорил, она шутит. Не будет никаких смерчей, расслабься, красавчик. Нарцисс встревоженно смотрел чуть правее телевизора, будучи явно очень впечатлен от толкования слова «смерч» — но, к счастью, по нему было видно, что он успокаивается, пусть и очень медленно. Его кожа приобретала чуть более румяный, пусть все равно заметно бледный цвет, а поза расслабилась — отпустив свои колени, он просто закинул ногу на ногу, как и делает обычно. Осадок остался, да. Но все же Мэтт не мог не заметить, что ведущая (ну точнее — уже бывшая ведущая) просто пошутила, и не бывает у них в стране никаких смерчей. Он тихо и глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, и, повернув к Эдду голову, мягко ему улыбнулся — показал, что все хорошо и ему лучше. Голд улыбнулся в ответ так же мягко и тепло, вновь погладив его по голове, насладившись необычайно ухоженными волосами. Он хотел было опять сменить тему разговора и сказать, что утконосы в передаче пиздец забавные, но тут только заметил, что все это время Риджуэлл разглядывает их будто с неким недоумением в глазах, вместо своей привычной сонливости и холода. — Вы что… поссорились? — спросил тот, сделав небольшую паузу, будто сам сомневаясь в своих словах. Его голос был всё таким же вялым и не особо бодрым, но все же в нем вдруг промелькнули явные заинтересованные нотки. Эдд и Мэтт устремили на Тома весьма-таки непонимающие взгляды, озадаченно хмурясь, первое время словно даже думая, что неправильно поняли или услышали его. После чего посмотрели уже друг на друга, молча говоря: «Ты понял, схерали он так решил? Я тоже нет». Защитной реакцией на необъятное недоумение стал смех, и оба парня лишь весело захохотали над таким странным и неожиданным предложением друга. — С чего бы вдруг, Том??? — спросил Эдд, широко улыбаясь, не зная даже, что предположить на этот счёт. Мало того, что они с Мэттом давно не ссорились, тем более вдрызг, как это было в первый год их отношений, а только лишь могут о чем-то взахлёб спорить, так и… Вроде бы, и сейчас в их поведении нет ничего такого, из-за чего можно было бы решить, что они в ссоре — все как обычно, один утешил другого, и тот очень ему благодарен. Так, стало быть — что вообще несёт этот дурной алкаш? — Да хуй поймёшь вас, — протянул Томас, делая большой глоток водки из фляжки. А может, он просто пьяный, поэтому и несёт не пойми что? — вроде, сюсюкаетесь, как всегда, но вместе не сидите. Будто поссорились, но при мне стараетесь не показывать этого. Или что? Лишь несколько секунд шатен продолжал молча улыбаться, но вдруг так и вздрогнул, как от холода — в голову пришла очень неловкая мысль. А что, если русоволосый поймёт, что ему немного больно сидеть, и будет подкалывать??? Смущение залило щеки своей ебаной бордовой краской, а места ночных укусов — шея, сиськи и живот — начали слегка чесаться, как бы напоминая ненавязчиво о себе. Резко забеспокоившись о том, как бы сосед не увидел наверняка очень яркие засосы на его шее, парень схватился поскорее за вышеуказанное место, делая вид, что чешет ее. — Да все нормально, это я просто… — начал мямлить он, разглядывая диван, краснее которого был лишь его щекастый ебальник. Он активно пытался соорудить своей все ещё немного сонной головой какое-нибудь оправдание в свою пользу, пока не сгорел от смущения, которого и так доконало его ночью, — кхм… Да вот собирался идти помыть зубы, поэтому и не сажусь на диван. И, пожалуй, так и сделаю… Решив больше не мучить себя, отчаянно надеясь, что не вызывает своим поведением никаких подозрений, Эдд развернулся и молча ретировался в ванную. Умыв лицо, чтобы избавить себя от остатков сна, Эдвард взял свою зелёную зубную щётку, выдавил на нее пасту и начал чистить зубы. Он всё ещё был немного смущён произошедшим, и ему оставалось лишь надеяться, что не будет никто подкалывать его после такого, а просто забудет поскорее нафиг. Ну и что он сам успокоится в скором времени, перестав так смущаться прошедшего обычного секса, пусть и немного непривычного. Тут в дверь ванной комнаты послышался деликатный стук. Эдд рефлекторно повернул голову в сторону звука, наблюдая, как дверь медленно открывается, а в проходе возникает немного беспокойное лицо Мэтта. Только вот теперь он, кажется, был так беспокоен вовсе не из-за прогноза погоды. — Все хорошо, Эдд? — спросил он аккуратно, смотря на своего парня, что застыл с щёткой во рту и немного глупым выражением лица. Конечно же, шатен моментально догадался, про что это говорит рыжий — сложно не заметить, как же он смущается, словно подросток. Но, к счастью — ничего критичного в этом нет. Сплюнув пасту в раковину, он опять поместил щётку в рот и немного невнятно произнёс: — Да, конечно, не переживай. — Точно? — не унимался так быстро нарцисс, сам проходя в ванную комнату, вставая рядом с любимым, чтобы видеть все его эмоции, — я не слишком… Засмущал тебя сегодня ночью? Голд промедлил с ответом, но совсем немного. К его же удивлению — смущение слегка отступило, будто бы он знал не только, как ответить, но и то, что ему станет после этого лучше. Быстро закончив с чисткой зубов, вымыв от остатков пасты рот и щётку, он обнял Харгривза за талию, аккуратно прижал к себе и решил сказать всё, как есть: — Нет, лисёнок, все правда отлично. Ты был очень хорош, как и всегда, я очень кайфанул, — поцеловав парня в шею с любовью, он повёл его в сторону выхода из ванной, — непривычно, конечно, но так или иначе — мне понравилось, ты охуенен и снизу, и сверху. А что там смущение мое… — он почесал неловко затылок, подбирая тщательно слова, чтобы ему поверили, — так оно скоро пройдёт… Не бойся, родной. Выйдя вместе с Мэттом из ванной, Эдд достал из кармана все это время лежащую там банку колы, открыл ее, но пить не спешил — смотрел на него, выжидая, что он скажет и как отреагирует. Как уже было сказано — его умиляет такая забота о себе, льстит ему то, что нарцисс так о нём беспокоится даже в такие моменты, когда не происходит ничего страшного и серьёзного, но в то же время — хочется успокоить его, показав, что его волнения напрасны. Смущение шатена и правда скоро уйдёт, а вот воспоминания о прошедшем кайфе останутся — пора бы уже заглянуть правде в глаза и не мусолить эту тему… Рыжеволосый расцвёл в радостной, как у ребёнка, улыбке, обнимая соседа за шею. Он правда очень боялся, что слишком сильно засмущал своего мальчика этой ночью, и тот теперь не сможет думать ни о чем другом минимум неделю — но, к счастью, такого явно не случится. — Очень радует, малыш, — мурлыкнул он, мягко потеревшись своей щекой о его щеку, ну совсем как Ринго, — ну, жду тебя в гостиной — и пойдем гулять! Мэтт убежал опять в гостиную, а Эдд остался стоять некоторое время в коридоре. Улыбнувшись себе под нос, проводив взглядом изящную стройную фигурку, он сделал наконец глоток колы и… Ощутил вкус любимой газировки, такой ненавязчиво сладкий, но бодрый и придающий ему сил лишь больше, чем какой-нибудь кофе. Эти пузырьки, весело щекочащие его горло, не сравнимы ни с чем. Теперь они наконец могут отправиться гулять. *** Погода оставалась все такой же прекрасной, когда парни наконец вышли из дома — ярко-голубой купол неба так и манил прогуляться под ним, а солнце грело до того мягко и приятно, призывая расслабиться после возможного стресса, но не прямо уж невыносимо жарко, как это часто и бывает летом. Пушистые облака, бодро плывущие на запад, словно бы говорили: «Да дождь этот только через два часа будет, а сейчас гуляйте сколько влезет». Все цвело и радовалось, поднимая настроение, безоговорочно лишая негативных мыслей. Единственное, что самую малость контрастировало с весёлой летней атмосферой, яркой и бодрой — лужи прошедшего дождя. Так что стоило внимательно смотреть под ноги, чтобы не вляпаться случайно в одну из них. Эдд и Мэтт шли в парк, предвкушая дальнейшее в нём времяпровождение — будь то просто прогулка под свежим воздухом и тёплым солнцем, или веселье на каких-нибудь аттракционах. В связи с погодой они были в одних футболках, но взяли с собой худи, повесив их на пояс — Мэтт боялся, что ему может стать немного холодно, если подует слишком сильный ветер (а потом, немного подумав, повесил на пояс и пальто, но Эдд почему-то уверен на все сто процентов, что это он сделал уже ради красоты). Шатен так же надел свою «глупую панамку», чтобы ему ничего не напекло, но вот рыжий отказался надевать что-либо на голову — слишком боялся испортить причёску. Эдд не смог переубедить его, как бы ни пытался, но решил, что обязательно отдаст ему свою панамку, если такое все же произойдет. Они держались за руки, словно дети, не обращая вообще никакого внимания на изредка обращённые к ним непонятливые, а то и немного даже осуждающие взгляды встречных людей — не часто увидишь, как два взрослых парня держатся за руки. Нет, куда больше Эдварда беспокоили засосы на его шее, точнее говоря смущали — не привык он щеголять в таком виде по улице. Хотя… Не сказать, что ему не нравится чувствовать себя целиком и полностью принадлежащим этому рыжему очарованию, такому умильно-сладкому, но в то же время непозволительно горячему, идущему рядом с ним. Не сказать, что ребята шли очень долго, но все же нашли, чем себя в это время занять — конечно же, поболтать. — Ну как, принцесса? Не холодно тебе? — спросил Эдд с неким весёлым, безобидным сарказмом. Он понимал, что Мэтту не может быть холодно, ведь сейчас даже ветра нет, но все же не посчитал лишним мягко подколоть его за то, что в такую жару взял с собой и худи, и пальто. — Нет, все хорошо, — Харгривз улыбнулся, понимая прекрасно, что данный вопрос был задан в шутку, но все же дал на него честный ответ, — если мне станет холодно, я надену худи и пальто. — А как тебе спалось, кстати? — вдруг спросил Голд, чей голос стал заметно серьезнее, пусть и не без заботливых и немного беспокойных ноток. Вдруг его парень мёрз в эту противную ночную ветрищу, или тоже испытал из-за стресса сонный паралич, а он даже не знает об этом? — не холодно было? Но рыжеволосый, что не могло не радовать, сохранял очень весёлый и бодрый вид, даже после такого вопроса. Улыбка его не ослабла ничуть, глаза продолжали блестеть в предвкушении, и, кажется, он даже не моргнул — не было абсолютно ничего, из-за чего можно было бы предположить, что он плохо спал, просто не говорит об этом. Да и… Если бы у него что-то случилось, он бы точно об этом сказал — он не из тех, кто стесняется рассказать любимому человеку о своих проблемах. Так что… — Не переживай, дорогуша, я отлично спал, — убедил наконец Эдда Мэтт, с искромётной уверенностью в голосе, без единой капли сомнения или чего-то такого, благодаря чему стало понятно, что он говорит правду, — и не замёрз — был, типа, в халате, но спасибо за заботу, — он вновь улыбнулся шатену, демонстрируя свое к нему доверие и благодарность, чуть крепче сжимая его мягкие пухлые пальцы своими длинными и худыми. Но тут его лицо приобрело вдруг лёгкую задумчивость, и он, прищурив глаза, аж устремил взгляд куда-то вдаль. — Хотя, если честно, в последнее время очень хочу себе новый халатик, — вдруг сообщил нарцисс ни к селу ни к городу, очевидно, как бы между делом, посчитав нужным сказать об этом, раз уж он упомянул свой розовый халат, — да вот только руки все никак не доходят… Эдвард тоже сперва будто бы задумался было о чем-то, но уже спустя пару секунд ощутил, что не может сдержать улыбки. Он не был точно уверен в том, был ли это только что намек на что-то, но быстро понял и решил — надо бы как-нибудь купить Мэттью новый халат… — А ещё мне сон такой смешной снился! — продолжил рыжий, вновь приобретая очень весёлый вид, даже прикрывая рот рукой, будто пытаясь сдержать смех. Убедившись, что шатен, взглянувший на него с любопытством, слушает его, он рассказал: — будто бы мы с тобой пробовали потрахаться в каком-то винном погребе или типа того, а Том нас спалил! Оба от души рассмеялись, как пьяные, в этот раз точно не замечая нового недоумённого взгляда сбоку — от какого-то мужчины, проехавшего мимо них на велосипеде. — Бедный, хотел бухнуть чего-то помимо водки, а наткнулся на двух пидорасов! — кое-как выдал сквозь смех Эдд, вытирая капельки слёз большим и указательным пальцами. Ему аж стало жарко, и он, надеясь, что не подавится, поспешил сделать глоток прохладной колы, — хы-хы-хы-хы, не могу! — После этого он передумал и продолжил пить только водку! — добавил Мэтт, закрывая рот ладонью и аж жмурясь, что, в прочем, не помогло ему сдержать высокого весёлого хихиканья, — Э-ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ! Дальше парни молчали, лишь пытаясь успокоиться после собственного хохота, идя к парку в относительной тишине. Эдд сделал ещё пару глотков колы, оставляя банку в руке, а Мэтт достал зеркало — большое и прямоугольное, с резными краями, покрытыми розовой позолотой, полученное ему от него на День всех влюблённых — и уставился на себя. Отогнув элегантно мизинчик, он разглядывал с довольной улыбкой своё великолепное отражение, отвёл ненароком взгляд чуть правее и… — О, а вот и парк! — выпалил он, аж опуская зеркало, тыча пальцем куда-то вдаль, куда вмиг обратил внимание Эдда, — Эдди, давай наперегонки вон до той сирени, рядом растёт?! Эдд не успел и рта открыть чтобы что-то ответить, когда Мэтт вырвал из его руки свою и резво припустил вперёд. Парень невыносимо растерялся — уж слишком внезапно это произошло — но, решив не отставать, придерживая головной убор, бросился за ним вдогонку. Признаться честно, он переживал немного за своего парня — как бы он не наступил нечаянно в лужу, иначе точно испачкает свои джинсы, а может и не только их, что явно подпортит ему настроение. Но, к счастью, все обошлось — кажется, если Мэтту и встречались по пути лужи, то он просто бодро перепрыгивал их с разбегу кузнечиком. Расстояние до той чёртовой сирени оказалось куда больше, чем на первый взгляд. Остановившись у главного входа, где и росло дерево с ароматными фиолетовыми цветами, нарцисс аж вознёс руки к нему и радостно заверещал: — Я первый! ПЕРВЫЙ, ПЕРВЫЙ, ПЕРВЫЙ, ПЕРВЫЙ, ПЕРВЫЙ! — Это… Это… Фух, блять… нечестно! — запротестовал появившийся тут же спустя около половины минуты Эдд, с поехавшей на бок панамкой и вспотевшим лицом, к которому прилипли его волосы. Честное слово, он чувствовал себя при смерти после такой длительной пробежки, с его-то весом, — ты… Ты… Б-блять… Ты куда более стройный, ты весишь далеко не сто тринадцать килограмм! И ты слишком неожиданно побежал, я не успел нихуя сообразить! Он облокотился обессиленно на сирень, едва не сгибая её, пока пробовал привести в порядок своё дыхание, а заодно и сердцебиение. Что б он ещё раз согласился бежать куда-то наперегонки! — Все честно, детка, — хитро прошипел Мэтт, самодовольно ухмыляясь. Подойдя к Эдду поближе, он взял его аккуратно за подбородок и приподнял его лицо, чтобы посмотрел на него, — у тебя на поясе висит только одно худи, а у меня — худи и пальто. Компенсация веса! — добавил он со слишком умным для себя видом. Голд тоже хмыкнул, закатив глаза в притворном недовольстве, понимая, что нет смысла дальше спорить с парнем, к счастью, немного успокоившись. Ну что ж, никто не запрещает ему наслаждаться вполне заслуженной победой… Да и смысл врать? — наблюдать за этим доставляет ему неподдельное удовольствие. *** Немного подумав, дав Эдду небольшую передышку, первым делом парни решили отправиться на «морячок» — большую лодку, которая медленно качается из стороны в сторону. Эдвард очень любит аттракционы, связанные с высотой, по типу американских горок или таких «морячков», и смог уговорить Мэттью покататься на таком. Заплатил за билеты, конечно же, он один. Аттракцион, прямо скажем, на любителя — некоторые предпочтут скорее быстрые и безумные американские горки с этими их бесконечными подъёмами и мертвыми петлями, чем это. Даже те, кто не боится высоты. Вот и Мэтту сперва было достаточно страшно, что он один раз чуть было даже не пробовал выскочить, потому что он «слишком красивый, чтобы умирать» — Эдду пришлось крепко прижать его к себе, взяв за обе руки, чтобы он успокоился и сидел на месте. По окончанию весёлого аттракциона на ляжках Эдда остались отпечатки острых локтей Мэтта, которые тот в него вжал, когда в испуге к нему прижимался. Нарцисс на удивление быстро успокоился, оценив столь пугающий аттракцион по достоинству, получив после него положенный заряд бодрости, но вот физически ему не особо это понравилось — начало вскоре тошнить. Видимо, организм слишком нежный для такого пиздеца. Покуда состояние Мэтта не ухудшилось, Эдд поспешил скорее отвести его в общественный туалет — а не то его ещё вырвет прямо там. Спустя около трёх минут, понимая, что обязан как-то поднять любимому настроение, он купил ему лимонада, бутылку с которым тот с удовольствием пригубил. Как выяснилось — ему стало легче, но вот только голова кружилась после морячка. Эдд предложил Мэтту посидеть и отдохнуть, прийти в себя, но тот твёрдо отказался — шило из его задницы никуда не исчезло, ему по-прежнему хотелось куда-нибудь сходить, раз уж на то пошло, и не сиделось на месте. Немного поспорив, по общим итогам парни решили сходить на что-то спокойное, и после некоторых размышлений уверенно отправились пострелять в тир. Мэтт вызвался первым, будучи полным энтузиазма и уверенности заполучить себе брелок на телефон с маленькой розовой малинкой; но его все так же кружащаяся голова (ну а может и некоторая косорукость) помешала ему. Мало того, что он не попал ни разу, так ещё и каким-то образом чуть не угодил в глаз хозяину тира — видимо, патрон просто очень удачно отскочил. Естественно, после подобного их не выгнали оттуда лишь каким-то чудом. Понимая, что настроение рыжего может пойти коту под хвост после всего этого (второй подряд аттракцион, разочаровавший его), шатен решил взять дело в свои руки, чтобы этого не случилось. Вызвавшись стрелять, он, преисполненный решимостью и желанием ободрить любимого, попал в цель все три раза, а в качестве выигрыша выбрал именно тот самый брелок, который тот так страстно желал. Прицепив брелок на свой телефон, Харгривз не мог ему нарадоваться: радостно скакал и улыбался до ушей, как ребёнок, прижимая руки к груди. Решив отблагодарить Голда за такой поступок, он обнял его за шею и прямо там поцеловал взасос. После чего их, конечно же, все же выгнали. Желание сходить ещё на какие-нибудь аттракционы плавно пропало у обоих. Хваля себя за то, что хотя бы выиграл Мэтту брелок и купил ему лимонад, не оставив его расстроенным, Эдд аккуратно предложил ему пройтись вокруг пруда, расположенного у входа в парк — и, конечно же, сразу получил согласие. Видимо, нормально повеселятся они как-нибудь в следующий раз… Пруд оказался не огромным, но все равно достаточно большим. Сейчас, когда светило солнце, он красиво блестел под его лучами, так и призывая полюбоваться столь приятной картиной. Чтобы его было легче обойти, с одной стороны на другую расположился длинный мост, черный и с железными резными перилами, но вот только ребята решили пройтись именно вокруг него, чтобы растянуть удовольствие. Некоторое время они шли в тишине, будто бы молча размышляя о том, что недавно произошло, а заодно и пытаясь придумать, чем бы им заняться дальше — надо же как-то поднять себе настроение, так? Шатен пил колу и смотрел на рыжего краем глаза, что уж скрывать, немного беспокоясь за него — он так надеялся повеселиться, а получил почти сплошное разочарование. Как же хорошо, что он рядом с ним и никогда не бросит его в беде, и что явно смог немного ободрить его брелоком, а может и лимонадом. Нарцисс шёл не хмурый или откровенно расстроенный, но все же не такой радостный, как до прихода в парк. Больше не улыбался, а приобрёл скорее некое задумчивое выражение лица, молчал и, кажется, даже и не собирался пока начинать разговор, а весёлые искорки и вовсе пропали из его глаз. Может, стоит поговорить с ним о чем-нибудь, чтобы если не утешить, то хотя бы элементарно отвлечь его? — Хэй, Мэтти, — начал Эдд аккуратно, обнимая Мэтта за талию свободной рукой, мягко прижимая к себе, — как ты? Кажется, тому потребовалось время обдумать ответ. — Честно — не прямо уж очень ужасно, просто… Просто растерян, — ответил он, после некоторого молчания, опуская взгляд вниз, рассматривая свои кеды, — я благодарен тебе за брелочек, но… Очень хотел ещё куда-нибудь сходить. Только вот настроение что-то пропало… По Мэтту было видно — он говорит правду, но в то же время пытается делать это поаккуратнее, чтобы случайно не испортить настроение и Эдду. Каким бы открытым с ним он ни был, как бы ни доверял, а все же прекрасно чувствует его к себе эмпатию. Что и даёт ему понять, что если, грубо говоря, плохо ему — значит будет плохо им обоим. Одной единственной реплики Харгривза хватило Голду, чтобы понять, как же ему на самом деле грустно. Депрессией или чем похуже это назвать нельзя, но парень все равно очень расстроен. Его сердце неприятно сжалось, глаза беспокойно забегали, и он, обняв любимого чуть крепче, решил, что будет очень неплохо порадовать его чем-нибудь ещё — остаётся придумать, чем и как именно? День по сути только начался, есть ещё шанс его спасти, но точно не парком — мало того, что у них больше нет желания активно веселиться, дальше ходить на аттракционы, так ещё и скоро ливанет дождь. Зачем рисковать? Так что, если так подумать, самый надёжный вариант — вернуться в скором времени домой и развлечь себя как-нибудь именно там. Эдд начал размышлять, чем им заняться дома, и — ну Бог знает почему, правда — первым делом ему в голову пришёл почему-то именно секс. А точнее говоря — сделать Мэтту минет или лучше анилингус, чтобы он кончил и расслабился, может немного подремал. Отдохнул, в общем, после парка. От этой мысли в лицо Эдварду ударила краска, плавно и незаметно, но жёстко, будто солнечным ударом. Внушив себе, что он вовсе не озабоченный извращенец, не выдержав и потерев красную щеку свободной рукой, он принялся дальше думать, чем ещё они могут заняться. Есть масса вариантов расслабиться дома, помимо секса — поиграть в приставку или компьютер, а может и посмотреть телевизор. — Дорогуша, ты чего такой красный? — вдруг поинтересовался Мэттью, поднимая наконец взгляд, обратив его на своего парня. Его глаза продолжали источать тоскливую грусть, но в этот момент он все же едва заметно улыбнулся с лёгким мягким умилением. — Я… Я, нет, нет, не бери в голову, — начал бормотать Эдд, прилагая усилия, чтобы в свою очередь не опустить взгляд вниз. Сделав глоток колы из банки, опустевшей на половину, чтобы хоть немного остудить залитые румянцем щеки, он поспешил наконец поговорить о том, о чем и собирался изначально: — слушай, родной, я тут хотел предложить тебе… Может, ты будешь не против завтра опять сюда сходить? Раз уж сегодня не повеселились нормально — наверстаем завтра. На морячок этот ебаный больше не пойдём, если тебя от него тошнит, но есть ещё масса других аттракционов, ты знаешь. Он сказал это все на одном дыхании, внимательно наблюдая за реакцией соседа — кажется, тот задумался над его словами. И вот — его глаза заблестели неким любопытным предвкушением, как и до прихода в парк, а вместе с этим — отчётливым удивлением и наконец прорезавшейся надеждой. Ему явно стало лучше после таких слов, даже несмотря на то, что речь шла уже про завтрашний день, а не про сегодняшний. — А можно??? — спросил он, будто не веря своим ушам, аж раскрыв глаза чуть шире. Голд не сдержал улыбки, умиляясь такой яркой реакции, тому, как же Харгривз удивлён. Какое же счастье, что он смог его обнадежить и тем самым ободрить — теперь-то он знает, что завтра они все же повеселятся, сколько захотят, и мысли об этом и будут поднимать ему настроение. — Конечно можно, красавчик, — подтвердил Эдд, поправляя панаму, любовно поглаживая талию Мэтта, любуясь его личиком, уже искрящимся натуральным восторгом. Сплошное удовольствие наблюдать за этим, честное слово, — мог бы и не спрашивать меня об этом — я только рад потратить на тебя денюжку, хы-хы~ — И-И-И-И-И-И-И-И! — Мэтт аж заверещал в порыве счастья, сам резко обнимая Эдда, едва не сбивая его с ног, и очень радуясь тому, что хоть завтра им будет повеселее, — заебись, хе-хе. Спасибо, детка! Шатен вновь мягко улыбнулся — слишком уж ему нравится вызывать улыбку на лице своего любимого, заставлять восторженно блестеть его глаза, особенно после возможного стресса или тоски, зная, что ему лучше. Глядя на это, слыша его голос, лишь более высокий от почти детской радости, он отчётливо чувствует, как и его настроение взлетает до небес — даже если у него и так все отлично. — Кстати, а как тебе? Понравилось? — поинтересовался с любопытством Харгривз, куда более бодро, чем пару минут назад. Теперь он, судя по всему, был настроен на хотя бы совсем небольшой разговор, — ну, лодка эта. — В целом очень понравилось! — ответил Эдд, стараясь не обращать внимания на небольшую острую боль в ляжках, оставшуюся там после того, когда к нему так преданно прижимались, — но с американскими горками ничто не сравнится. Только вот… На его лицо полезла глупая смущенная улыбка, и он аж опустил взгляд себе под ноги, когда вдруг решил кое-чем поделиться. — Не понимаю, как аттракцион поднял такого кабанчика вроде меня, хы-хы, — признался он, почесывая в порыве неловкости свой затылок, от чего панама чуть не свалилась с его головы. В любое другое время он, скорее всего, постеснялся бы говорить об этом, но точно не сейчас — кажется, у него просто было слишком хорошее настроение. Мэтт опять прикрыл рот рукой и тихо, но очень весело похихикал. Кажется, его весьма насмешило то, как Эдд только что себя назвал, и в то же время удивило — ведь до этого он никогда такого не говорил. — Ну-ну… — отозвался он с некой сладкой ноткой сарказма, убирая ладонь от лица, а его глаза вдруг хитро прищурились. Эдвард улыбнулся ещё более неловко, понимая, что сейчас его, судя по всему, до смерти засмущают, и начал уж заранее подумывать, а не зря ли он такое сказанул, — я же смог поднять тебя ночью, чтобы отнести в кроватку — значит и аттракцион в любом случае бы поднял. С небольшим трудом, правда, ты ведь очень тяжеленький, но я все же смог, хи-хи…~ Он опять рассмеялся, любуясь тем, как Голд шумно выдыхает и поскорее отворачивает лицо в сторону — но, само собой, все равно заметил по его резко запылавшим ушам, какой же он смущённый. Это вызвало у него лишь новый прилив смеха — как же его умиляет вызывать у своего парня подобные эмоции, наблюдая за его милой моськой. И знать при этом, что несмотря на смущение, шатену все равно очень приятно. — Когда-нибудь я тоже засмущаю тебя, хитрая рыжая жопа, — пообещал Эдд, не поднимая головы, стараясь быть хоть немного уверенным в своих словах — Мэтт почти не умеет смущаться. Есть лишь один способ, чтобы добиться этого — и то не со стопроцентной вероятностью. — Мечтать не вредно, милашка-стесняшка, — парировал Мэтт, будто в подтверждение его мыслей, продолжая весело и умиленно хихикать, и резко ущипнул Эдда за бок, вызвав у него нервный смущённый писк. Эдвард отвёл в очередной раз взгляд, опуская его себе под ноги, будучи физически не в силах вернуть его обратно на Мэттью. Все его нутро сладко трепетало, пусть смущение и перекрывало почти всё — несмотря ни на что, ему было все же очень приятно с того, что он отнёс его в кровать, проявив заботу, не оставив его на тесном диване, который под ним едва не прогибается. Пусть и не совсем понятно, как у него хватило на это сил… Покуда момент не ушёл, Эдд стал активно думать, как бы ему отомстить Мэтту за то, что так безжалостно его засмущал, лишив возможности даже поднять элементарно взгляд. Немного подумав, он понял, что самым лучшим вариантом будет схватить его покрепче в охапку и защекотать — не он один здесь не выносит щекотки. Он протянул было к парню обе руки, чтобы прижать его уверенно к себе, но… Благодаря тому, что по-прежнему смотрел себе под ноги, именно в этот момент заметил кое-что — достаточно крупную лужу перед самым их носом. Находящуюся буквально в нескольких сантиметрах от ног рыжеволосого. Понимая, что ещё чуть-чуть — и парень все же наступит в лужу, шатен поспешил его спасти. Схватив его вокруг талии, он приподнял его, как котёнка, заставив его оторвать ноги от земли, и поскорее обошёл лужу. — Аккуратнее, детка, — улыбнулся он, усаживая его на как раз кстати оказавшуюся рядом лавку, наслаждаясь лёгким смешным удивлением на его лице — понятно дело, не ожидал он того, что его так внезапно поднимут. Да ещё и перенесут через лужу и посадят на лавку, будто он сам не смог бы. — Ой… Чуть не вляпался, — произнёс он растерянно, посматривая то на лужу, не огромную, но все равно весьма большую, то на своего парня, что решил присесть рядом — благо, у него прошло все необходимое для этого, — спасибо, малыш, я почти наступил в неё и почти испачкал мои джинсы. Признаться, на одно мгновение Мэтту даже стало страшно — надо бы ему и правда смотреть под ноги. Ещё бы чуть-чуть — и он бы правда испортил и джинсы, и кеды. Он очень бережно относится к своей одежде и в принципе к своим вещам, так что даже самая крошечная капелька грязи на штанине может вызвать у него дикое отвращение или грусть. — Будь аккуратнее в следующий раз, и внимательнее, — отозвался Эдд, кладя ладонь на его колено, мягко поглаживая его в успокаивающем жесте. Заметив лёгкое, но такое неприятное волнение на его лице, граничащее даже с небольшим страхом, он поспешно добавил: — не беспокойся, думаю, к завтрашнему дню все лужи уже высохнут. В том числе и после предстоящего дождя. — Ты прав, мой герой, — ответил нарцисс, отойдя наконец от краткого приступа беспокойства, даже улыбаясь и закидывая ногу на ногу, — раз уж мы сели, может, немного посидим? — Я не против, — сообщил Голд, радуясь тому, что он так быстро пришёл в себя, почему-то немного теряясь после его слов. Хотя, конечно, что может произойти плохого, если они ещё немного посидят на лавке, поболтают? Да и, если он хочет ободрить парня после неудач на аттракционах, он лучше будет поощрять и исполнять любой его каприз. Харгривз опять мягко улыбнулся, принимая более расслабленную позу — лениво облокотился спиной о спинку лавочки, в некотором роде будто даже завидуя сам себе из-за того, как же ему повезло с таким заботливым мальчиком. Признаться честно — время от времени ему даже нравится чувствовать себя рядом с ним беспомощной принцесской, которую надо носить на руках и тщательно оберегать от всего плохого. Это обращение с ним, которого он ждал всю свою жизнь. — Уф, что-то жарковато… — вдруг начал спустя некоторое молчание Мэтт, обмахнувшись несколько раз ладонью. Только лишь сейчас он ощутил небольшой жар в левом виске — видимо, напекло голову солнцем. Эдд моментально понял, в чем же дело — даже гадать не стал, все было слишком очевидно. Устало выдохнув, он снял с себя панамку и молча нахлобучил ее Мэтту на голову, чтобы он, пока не стало слишком поздно, не получил солнечный удар. — Ну я же говорил надеть что-нибудь на голову! — строго укорил он, не понимая, что в голове у этого гламурного — так боится испортить причёску, что то и дело отказывается надевать головные уборы. Последний головной убор, который он надевал — ободок горничной, в далёком феврале. — Хорошо, но с тебя лак для волос, — прошипел в ответ Мэтт, на удивление почти без недовольства — а если оно и было, то только притворным в некой игровой манере. Как ни странно, в этот раз он понимал прекрасно, что должен надеть что-нибудь на голову, чтобы ему не стало хуже, и покорно позволил надеть на себя панаму, — а то под твоей глупой панамкой они точно помнутся и больше не будут стоять торчком! Эдвард лишь закатил глаза с неширокой ухмылкой, давая ему слабый подзатыльник за подобные капризы, заставив его весело рассмеяться — кажется, его настроение почти окончательно пришло в норму, что не могло не радовать обоих. Некоторое время парни провели в тишине, лишь сидя на лавочке и наслаждаясь свежим воздухом. Со стороны пруда шла приятная водянистая свежесть, будто бы призывая расслабиться после весёлых аттракционов. Ярко-голубое небо стало не серым, но все же заметно более блеклым — облака медленно сгущались, оповещая о скором дожде. Так что, надо бы уже закругляться с прогулкой. Эдд обнял Мэтта за плечо, прижимая его ненавязчиво к себе, уже без былого стеснения демонстрируя, что это его принцесса — и больше ничья. Он был очень рад видеть его довольным и счастливым, а не расстроенным и хмурым. Теперь его интересовало одно — чем бы им себя развлечь, пока они ещё не собрались домой? Может, у его парня есть какие-то пожелания? — Какие планы, лисёнок? — спросил Голд открыто, допивая колу, сжимая забавы ради пустую банку в руке, и выкинул её в стоящую возле лавки мусорку, — чем хочешь заняться, пока дождь не пошёл? — Знаешь, детка, я немного голодный… — признался Мэтт будто немного задумчиво, придвигаясь к парню чуть ближе, — может, ты заметил закусочную, когда мы только шли в парк? — поймав на себе явно заинтересованный взгляд, он улыбнулся и продолжил: — как тебе идея купить там что-нибудь поесть, ещё немного совсем посидеть, а потом уж и домой? Такое предложение пришлось по душе шатену — он сам немного проголодался. Конечно, те оладьи были очень сытные, но, говоря откровенно — немало прошло с того времени, когда он их ел. Почему бы им не купить чего-то вкусного, поесть, сидя тут же на свежем воздухе, а потом в предвкушении завтрашнего дня наконец пойти домой? — Отличная идея! — оценил Эдд с весёлой улыбкой, вставая с лавки. Как истинный джентльмен он подал руку Мэтту, а потом, не забывая ни на секунду, что все расходы сегодня на нём, запустил руку в карман своих штанов за кошельком, — пойдём тогда? Я бы взял себе двойной бургер и побольше острого перчика, а ты что хочешь? — Я хочу хот-дог с горчицей, — сообщил нарцисс, вновь улыбаясь, радуясь такому настрою. Сняв чужую панамку (солнце уже почти скрылось за облаками и не пекло так сильно), он с охотой взялся за протянутую к нему руку и тоже поднялся с лавки. Однако… Мгновенно после того, как парни встали, настал тот самый переломный момент, последствия которого они вряд ли когда-нибудь забудут. Мэтт мог бы просто пойти вслед за Эддом — и ничего бы не произошло. Но нет — по не ведомой никому причине, или, очевидно, просто от балды, что-то вдруг потянуло его мимолетом оглянуться вокруг. Приветливый пруд, перекинутый через него мост, по которому ходили люди, плавающие по воде уточки, весело крякающие. Главный вход в парк и та самая сирень, растущая рядом, схватившись за которую без сил Эдд нечаянно чуть не сломал ее. А между прудом и главным входом, вдалеке — они. Четыре женских силуэта — достаточно низкий, средний и два заметно высоких. Удивительно, но Мэтт моментально понял, кто это — просто мгновенно, по правде говоря. Только взглянул на них, заприметил очертания силуэтов, а может и ещё какие-то мелкие детали — как в мозг ему словно подали некий сигнал. Конечно же, Эдвард быстро заметил, что его парень просто встал на одном месте и смотрит куда-то вдаль, вместо того чтобы идти за ним, что заставило его немного растеряться — неужто, тот передумал идти в закусочную??? А то он как бы уже настроился перекусить… Но тем не менее сам остановился, вернулся к лавке, от которой успел совсем недалеко отойти, и, пытаясь высмотреть что-то там, куда и устремил взгляд Мэттью, с неким неуверенным любопытством спросил: — Что ты там увидел, Мэтт? Нарцисс повернулся обратно к любимому, и на его лице играла отчётливая задумчивость на пару с лёгким сомнением — будто бы он резко захотел что-то сделать, но ещё пока не уверен в этом на все сто процентов. Вытянув указательный палец перед собой, показывая куда-то, он спросил: — Видишь четырёх девушек вон там, на лавочке? Абсолютно не понимая, что к чему идёт, чувствуя себя, ей-Богу, дурачком каким-то, Голд все же пригляделся туда, куда ему ткнули пальцем. Небольшой минус в зрении не помешал ему увидеть вышеупомянутых четырёх девушек, расположившихся на такой же лавке, на которой только что сидели они сами — только весьма далеко отсюда. — Да, а что? — спросил он в свою очередь, заинтересованно, но всё-таки немного отстранённо. Мыслями он пребывал уже в закусочной, и не имел вообще никакого понятия, почему Харгривз вдруг обратил внимание на девушек, сидящих вдалеке от них. Не то чтобы он ревнует, правда, просто ничего не понимает. Рыжий вновь будто бы немного призадумался, аж прищурив слегка оба глаза. Он не сразу ответил, кажется, не только размышляя, но и даже что-то вспоминая. А о чем и что — было известно лишь ему одному. — Это компашка из моих бывших, — наконец вывел он, показывая на них уже большим пальцем, а его голос был все таким же спокойным и задумчивым. На мгновение он опять посмотрел на девушек, но почти сразу же вернул взгляд обратно на своего соседа, чтобы, видимо, увидеть его реакцию. Ещё пару секунд шатен стоял, молча разглядывая этих самых девушек, не понимая, что в них особенного и почему они вдруг зацепили внимание его парня, однако… Ощутил вдруг совсем лёгкую, но весьма-таки неприятную, даже немного противную и напрягающую какую-то дрожь, что коснулась мимолетом его вокруг груди и плеч, едва услышал это слово — «бывшие»… Почему Эдд так странно отреагировал? Да признаться честно — он элементарно не ожидал такого, даже не думал о том, что вдруг увидит вживую бывших своего парня, да ещё и всех сразу. Да, Мэтт рассказывал ему, что когда-то сравнительно давно у него был небольшой гарем из четырёх девушек, но… Чего скрывать, он был растерян — он давно забыл как и о своей бывшей, так и о гареме нарцисса, про который тот ему рассказал, когда они уже начали встречаться, точнее не думал о них. Он не мог даже предположить, что спустя столько времени те вдруг вырастут перед ними, как из-под земли. Ладно, ладно, от него ждут ответа или хоть какой-то реакции, надо уже думать, что сказать, и наконец отвиснуть, перестав стоять с глупым недоуменным ебальником. Идея наконец соизволила посетить его, и первая мысль была, пожалуй, самой очевидной. — Бывших?! — переспросил парень, не напуганно, а скорее все с тем же удивлением. Только вот теперь, когда он наконец заговорил, оно стало чуть сильнее. Но помимо этого — с уверенно пробивающимся наружу, пусть и небольшим напряжением, которое сам пока умудрялся не замечать, — ой… Тогда пойдём отсюда скорее! Мэттью ничего не рассказывал Эдварду про то, какие конкретно отношения у него были с этими девушками, почему он решил с ними расстаться и что чувствовал после расставания с ними — ничего. Только то, что они были его гаремом, и то что их четверо. Но… Тем не менее, Эдд очень сомневался, что Мэтт будет рад их увидеть — они, как-никак, его бывшие, с которыми он порвал все сто лет назад, и у него уже есть парень. Ему минимум должно быть немного неудобно. Так что… Разве вариант просто свалить побыстрее в закусочную, раз уж на то пошло, не самый лучший? Но последующая реакция была самой внезапной. — Постой, малыш, не беспокойся, — все так же спокойно и тихо, без единой капли напряжения или какой-либо другой негативной эмоции, что может возникнуть при встрече с бывшими, отозвался Мэтт, чем заставил Эдда по новой встать в глупый ступор, — мы с ними, типа, остались друзьями, ну грубо говоря — расстались без скандалов, короче. Так что я их не боюсь или ещё что-то, хи-хи. Последняя фраза смутила Голда лишь больше, хотя в глубине души он быстро начинал понимать, что это абсолютно естественно — раз уж бывшие, то сразу неприятные сучки, имена которых аж хочется побыстрее забыть? Это же стереотип, серьёзно. Просто вот растерянность делала своё дело, он не знал, что ему сказать и как в целом реагировать. Что ему думать обо всей этой ситуации? — А… Ну хорошо, — произнёс Эдд, опуская взгляд вниз в порыве собственного недоумения, жалея, что не может сказать ничего поумнее. Единственное, что он понимал точно — ему стоит радоваться тому, что столь внезапное появление бывших не испортило его парню настроение, а это самое главное. Он хотел было все же направиться обратно к закусочной, по изначальному их плану, но не стал — был все так же растерян. Особенно заметив, что Мэтт, очевидно, не только никуда не собирается, но и продолжает смотреть в сторону своих бывших. Ей-Богу, он не понимал, что в голове у его рыжего дурачка, о чем он думает? Он правда не ревнует его, ведь знает, что он любит только его и кроме того сам по себе стопроцентный гей, но все же… Чего он хочет? Ответ на этот вопрос последовал совсем скоро. Вновь посмотрев на парня, что просто стоял у лавки и молча ждал, что будет дальше, Харгривз наконец спросил: — Эдди, ты же не будешь меня ревновать, если я… Подойду к ним и просто спрошу, как у них дела? — его голос был полон нерешительности, он явно хотел это, но все же считал необходимым спросить мнение любимого, — сто лет не видел их, ты знаешь. Настроение просто такое хорошее, а они мне как давние подружки. Эдд опять отмер после небольшого ступора, когда к нему обратились по имени и с вопросом. Но, к счастью, быстро сообразил ответ — успел же понять сто раз, что не ревнует. Да и… Если Мэтт так этого хочет, зачем отказывать ему? Не портить же ему настроение, видимо, эти девушки для него действительно как давние подруги. Имеет он право с ними поболтать. — А… Нет-нет, не буду, — уверил поскорее Голд, начиная, вроде как, наконец отходить от растерянности. Лишь почесав напоследок затылок, он заключил уже куда увереннее: — пойдём конечно, если ты хочешь. Мэтт расцвёл в радостной милой улыбке, будучи благодарным Эдду за то, что разрешил ему и вовсе не против, что не ревнует. Кивнув ему головой, молча показывая свою к нему признательность и благодарность, он уверенно устремился туда, куда и хотел. Расстояние между двумя парнями и четырьмя девушками стремительно сокращалось. Чем ближе рыжий и шатен к ним подходили, тем отчётливее второй замечал: они смотрят на них в ответ. Видимо, тоже узнали своего бывшего — наверное, по выдающейся причёске. Наконец они подошли к ним на достаточное расстояние, чтобы поболтать. На длинной лавочке расположились четыре девушки: низкая русая с косичками, в платье; рыжеватая с короткой стрижкой под парня, в спортивном костюме, который висел на ее поясе; и две высокие блондинки — в короткой джинсовой юбке и с чёлкой, покрашенной в красный, и в рваных джинсах и волосами, покрашенными где-то на половину в розовый. Вот такие вот были девушки. Все они смотрели на Мэтта и, кажется, даже и не замечали присутствия другого парня рядом с ним. Который, признаться, уже начинал потихоньку чувствовать себя не в своей тарелке, пусть никто из них ещё ни слова не сказал. Наконец Харгривз подал голос. — Девчонки, привет! Вы меня узнали? — поздоровался он, весело улыбаясь — у него в самом деле был вид человека, который спустя длительное время снова встретил старых друзей, и очень этому рад. Перед тем, как ответить ему, девушки взволнованно переглянулись. Они сами имели очень счастливый вид — кажется, обрадовались ему лишь ещё больше, чем он им. — О, Мэтт! — воскликнула блондинка в юбке, в том же взволнованном жесте сжимая руки в кулаках, будто пытаясь совладать с собой от радости, — это правда ты! — А мы… Видели тебя издалека, но сомневались, что это именно ты! — поделилась русая, улыбаясь, аж слегка потряхиваясь, будто не веря своему счастью. Она была такая низкая, что, кажется, даже если бы встала с лавки, доходила бы обоим парням только до сисек. Голда немного смутила настолько яркая реакция — как-то они слишком рады его парню… Он не будет мешать ему разговаривать с… подругами? Но все же решил — стоит быть начеку. — Да? А я сразу вас узнал, — похвастался Мэтт, продолжая лучезарно улыбаться. И тут повернулся к Эдду: — Эдд, познакомься, мои бывшие: это Эшли… Он указал на низкую девушку, что продолжала слегка потрясываться и даже качаться из стороны в сторону, схватившись при том за колени. Она не выглядела лицом, как маленькая девочка, но напоминала ребёнка всем остальным: косички, платья, крошечный рост и подобные повадки. — Это Сара, — представил нарцисс рыжеватую девушку с короткой стрижкой. Та, очевидно, была за ЗОЖ — на ее поясе висел спортивный костюм, а на футболке было изображено брокколи. Она скрестила руки на груди, что придавало ей чуть более уверенный вид, чем у ее подруг, но все равно была рада Мэттью ничуть не меньше их, и улыбалась так же широко и счастливо. — А это Мари и Лусиана, они сёстры, — произнёс тот, указывая подбородком на девушек-блондинок — сначала на «красную», а потом на «розовую». По этим двум сразу можно было сказать, что они сёстры, и не только по волосам, но и по некоторому стилю: у обеих красные и розовые тени и тех же цветов тушь, белоснежные перчатки на руках, несмотря на тёплую погоду, и по паре браслетов на каждом запястье — уже понятно какого цвета. Кажется, они такие же гламурные и модные, как и Харгривз. И они пялились на него с тем же благоговением, что и Эшли и Сара. Мари судорожно наматывала на палец локон волос, а Лусиана терла подбородок пальцем. Эдд все ещё был немного растерян с того, как эти девушки смотрят на Мэтта — так влюбленно, будто расстались с ним только неделю назад и до сих пор не могут отпустить. И стоит сказать… Ему это вообще ни разу не нравилось. Но он решил не вмешиваться и вообще никак не демонстрировать своего недовольства по этому поводу, чтобы не портить никому настроение, тем более своему любимому — только если они начнут приставать к нему или ещё что-нибудь. Решив, что ему стоит хоть немного поддержать разговор, а точнее — подать признаки жизни, чтобы не стоять как столб, он поскорее поздоровался: — Привет вам, — парень по-прежнему чувствовал себя немного лишним в этой встрече, но все же понял, что поступит грубо, если элементарно не поздоровается с новыми знакомыми, — приятно… Познакомиться, девочки. Но, очевидно — девушкам на него было все так же плевать. Не волновало их, кто это там рядом с их бывшим, поэтому они и отреагировали полностью нейтрально — посмотрели машинально, увидели его, просто приняли к сведению его присутствие здесь, отвели взгляды и устремили их обратно на рыжеволосого. Только Сара пару-тройку секунд пялилась чуть ниже груди Эдда, с каким-то странным недоумением, но он решил, что ему показалось — с чего бы ей брать и разглядывать его обтянутое футболкой пузо? Мэтт вновь улыбнулся, на этот раз уже Эдду, радуясь тому, что он поздоровался с его старыми знакомыми. Он встал к нему чуть ближе, а его глаза вдруг мягко заблестели, будто бы он собирался сказать что-то, что принесёт ему явное удовольствие. Неужели, сейчас он признается девушкам, что перед ними его парень??? — А это Эдд, — начал нарцисс со все той же радостной улыбкой, и кроме того — без какого-либо сомнения в том, что собирается это сказать. Даже и не замечая, кажется, как тот волнуется, — он… Но именно в этот момент ему не позволили договорить — девушки были до того рады его видеть, что вообще ни разу не интересовались тем, кем ему там приходится этот шатен. Поэтому Сара посчитала нужным его перебить: — Сто лет не виделись, Мэтт! — Что у тебя нового? — спросила Лусиана, закинув ногу на ногу, как часто делает сам Мэтт. Ее голос и интонация были пусть и такими же радостными, как у других трёх, но все же заметно спокойнее — кажется, она куда лучше держала достоинство. Парни немного затерялись, на этот раз оба. Эдвард не знал, выдохнуть ему или напротив злиться из-за того, что им с Мэттью не удалось совершить каминг-аут, но в любом случае — его очень раздражило то, что ему не дали договорить. Совсем нет чувства такта у этих девок — раз уж они рады вновь с ним встретиться, то пусть уж будут так любезны слушать его и не перебивать! Ладно, ему неловко вмешиваться… Пусть Мэтт сам скажет про это, когда захочет, раз уж посчитал нужным. Ну и если не передумает… — Ну… Я точно не скучал, хе-хе, очень многое успело произойти, — рыжий возвёл глаза к небу, загадочно улыбаясь, очевидно, вспоминая все их приключения, — но для начала расскажите, что нового у вас! Начался типичный разговор давних друзей, ничем особо не примечательный для Голда. Он был сильно растерян и раздражен после недавнего и потому сидел в небольшом напряжении, но, к счастью, ничего такого страшного не происходило — девушки глядели на Харгривза все с тем же восторгом, но не больше. Никто не трогал его, не целовал и не приставал к нему, и Эдду хотелось бы надеяться, что и дальше не будет. Лавка оказалась такая длинная, что на нее смогли свободно бы уместиться ещё два человека, чем и воспользовались парни. Но шатен все равно чувствовал себя если не прямо уж лишним, то все же немного отстранённо от разговора — он видит этих девушек первый раз в жизни, ему не о чем с ними говорить, поэтому по большей части только молчал. Скажем прямо — ему не особо было интересно, о чем там они рассказывают рыжему, но все же от скуки мог временами вслушаться в разговор. Таким образом он узнал: Эшли любит держать у себя крыс, змей и особенно — пауков, которых Мэтт просто панически боится ещё с детства; Сара почти каждый день ходит в спортзал, расположенный совсем недалеко от парка (она опять странно посмотрела на Эдда, когда сказала про это); Мари и Лусиана покрасили волосы в свои любимые цвета и обзавелись множеством гламурных штучек, а ещё они настойчиво советовали Мэтту новый модный журнал и покрасить чёлку в фиолетовый. Нарцисс тоже почти не молчал: с явным удовольствием он рассказывал про их приключения, в которые, правда, тяжело поверить адекватным людям. Девушки изображали удивление на лицах, чтобы не расстроить парня, однако по их глазам было видно, что они не особо ему верят — только Эшли, узнав, что на этот самый парк однажды напали зомби, начала в беспокойстве оглядываться по сторонам. Очевидно, поняв краем сознания, что ему не сильно верят, он сдался и решил завязывать со своими рассказами; даже на вопрос Лусианы, почему его не было видно в старом районе, не назвал настоящую причину того, из-за чего им пришлось переехать в другой дом и район, а просто наврал, что «захотелось». Разговор был сравнительно долгим, за это время Эдд чуть было не уснул — несмотря на то, что и так проснулся поздно. Он был голодный, у него опять заурчало в животе, и он отчаянно надеялся, что никто этого не услышал, а особенно Сара — кажется, он начинал понимать, что в нём ей так не понравилось… Быть может, он в самом деле бы уснул, только если бы не услышал фразу Мари: — Знаешь, Мэтт… Мы… Очень по тебе скучали, — ее голос был очень мечтательным и даже… Нежным? Эдвард сам и не заметил, как же сильно он напрягся, аж подняв голову. Ему начинает это не нравиться… Что за странная интонация??? — Скучали? — спросил Мэтт, и в его голосе мелькнуло искреннее, пусть и маленькое удивление. Он даже приподнял брови, — вы что, не нашли себе новых парней? Согласитесь, в таком вопросе не было вообще ничего странного — тем более, если это вопрос к бывшим. Но девушки, будто не ожидали его или нашли немного глупым, вновь начали обмениваться короткими непонятливыми взглядами, а одна из них, кажется, даже хихикнула. «Да что смешного???» — подумал Эдд растерянно, в очередной за день раз ничего не понимая. Он понимал только то, что ситуация начинает его напрягать, и он должен быть очень внимательным. Кто знает, что на уме у этих приветливых девочек, ну или конкретно — у Мари? — Мы любим только тебя, если честно, — вдруг призналась та, вновь начиная играться с прядкой волос. Эдд чуть не упал с лавки от такого заявления, чувствуя, как всю его грудную клетку словно наполняет горячий свинец, — да, девочки? — спросила та, смотря на подруг. — Да, ты очень красивый и милый, — подтвердила слова сестры Лусиана, все так же спокойно и без лишней эмоциональности, но все же с большой охотой. Это было понятно минимум по возникшему на ее щеках, розоватому румянцу. Мэтт явно растерялся не меньше Эдда — пусть он и рад был комплиментам, ведь очень себя любит, но… Не понравилась ему фраза про то, что спустя столько времени они до сих пор любят лишь его. Как-никак, они его бывшие, а рядом с ним сидит его парень, которому приходится все это слушать. И которого он бесконечно обожает и ни за что не хочет расстроить. — Спасибо, конечно, но… — отозвался он, уже думая, как бы помягче их отшить, но и в этот раз ему не дали договорить. — И… И высокий! — с трепетом добавила крохотная Эшли, уже без скрытого обожания рассматривая высоченного, особенно для неё, парня. — И фигура у тебя — на все сто! — бодро улыбнулась Сара, подмигивая ему и показывая большие пальцы. И, будто не могла без этого прожить, вновь посмотрела на Эдда и добавила, с нагло прорезавшейся, смелой, пусть и слабоватой на первый взгляд небрежностью, напоминающей собой самую что ни на есть пассивную агрессию: — не у всех она такая… Теперь шатен точно понимал, какого черта она так на него смотрит: очевидно, ей не нравится его огромное полное телосложение, она же спортсменка. Надеясь, что не покраснеет ни от неловкости, ни от злости, он лишь скрестил руки на груди, прилагая огромное количество усилий, чтобы не спрятать самое выдающееся место под фактически бесформенным худи — пусть девушка видит, что ему плевать на ее мнение и ебучие колючие взгляды. — Я… Э-э-э… — опять начал мямлить нарцисс. В смятении он опустил взгляд себе под ноги. Наверное, бедняге не помешала бы помощь, но Эдд подумал, что он будет рад разобраться с ними самостоятельно, — спасибо вам за комплименты, правда, девчонки. Н-но… Но и в этот раз эти дурынды, которых уже и не хотелось называть никак иначе, перебили его. Кажется, на самом деле им было плевать с высокой колокольни на его мнение и отношение к ним. Под взглядами подруг и сестры Мари вдруг поднялась с лавки, разгладила пальцами края юбки и зачем-то подошла к Мэтту спереди, встав перед самым его лицом. Как же Эдду захотелось взять и оттолкнуть ее куда подальше от своего парня (желательно — в другой конец Британии), но он был слишком растерян и не знал, как ему выразиться — слова путались в голове, он не мог собраться с мыслями и хоть немного успокоиться. Его сжатые зубы уже едва слышно скрипели. — Мы не смогли решить, кто из нас достоин тебя больше всех, поэтому решили, что как прежде будет лучше…~ — вдруг сообщила блондинка в юбке, чья интонация вдруг стала уж совсем какой-то кокетливой. Она слегка нагнулась, уперевшись ладонями в голые колени, очевидно, чтобы в подобной позе парень имел возможность «любоваться» ее сиськами. Эдвард и не замечал за собой, что от злости уже начинает медленно закипать — никто, кроме него, не смеет разговаривать с его любимым такой похотливой интонацией, ну и тыкать сиськами ему в лицо тоже. Он принадлежит лишь ему одному, и он не может позволить кому-то отнять у него такое сокровище — он не ебаный куколд. С одной стороны — эти девушки пока не знают, что они с Мэттью встречаются, но с другой… Они даже не спросили ничего о его личной жизни, чтобы узнать, свободен ли он сейчас или нет. Им словно… Неинтересно ни его мнение, ни что-либо другое. — Эм, в смысле??? — спросил Мэтт, тоже уже слегка раздражённо, приподнимая бровь в искреннем недоумении. Он слишком глупый, а от того и не понимал, к чему все шло, что Мари имеет в виду. А вот Эдд прекрасно понимал — эти сучки хотят вернуть Мэтта себе, ведь он по-прежнему им нравится. Он сжал руки в кулаках, до боли впиваясь ногтями в собственные ладони, судорожно думая, как бы уже во всем признаться и спасти своего парня от его бывших. — Кхм, вообще-то… — начал наконец он, но тут же замолк обратно — он ведь так и не придумал, как бы подвести к тому, что они встречаются. Мари тихо хихикнула, прикрывая рот рукой, кидая другим трём весёлый взгляд — будто глупость Мэтта ее смешила. На Эдда она все так же не обращала никакого внимания, заебись просто. — Да брось! — махнула она рукой, с такой же весёлой улыбкой, но вот глаза ее уже сверкали натуральным алчным блеском, — хватит притворяться, что ничего не понимаешь! Эдд хотел было как-нибудь для начала съязвить, а потом уж и попробовать подобрать нужные слова, но не успел — голова резко оказалась занята другим. Положив ладони в белых перчатках на щеки рыжеволосого, девушка ещё немного наклонилась, коснулась своим носом его и — твою же мать! — поцеловала его. Голд так и оторопел, не споткнувшись на ровном месте лишь потому, что находился в сидячем положении и ему некуда было падать. Он смотрел на это глазами по пять рублей, полностью замерев от шока — не ожидал, что дойдёт до такого… Ладно, кого он обманывает… Он вполне ожидал, что это произойдёт, точнее говоря понимал, что должен быть к нему готовым — просто надеялся до последнего, что такого все же не случится… Шок и гнев захлестнули парня, заставив резко и противно онеметь будто бы все его тело разом, лишив возможности сделать хоть что-нибудь. В горле как встал ком, а в самую диафрагму будто поместили крошечный холодный камушек, перехвативший ему дыхание. Его любимого парня… Только что взяла и поцеловала его бывшая, встретившая его впервые за столько лет. Она даже не поинтересовалась о том, есть ли кто у него сейчас, не спросила, хочет ли он того сам — просто нагло засосала, будто даже не видела шансов на его отказ. Будто видела в нём свою собственность, которую она обязана поцеловать. Пока не отошедший от шока Эдд мысленно умирал от разъедающей его злости, испепеляя Мари ненавидящим взглядом, трое других девушек смотрели на это с искрящей завистью и будто в неком удивлённом восторге. Сам Мэтт тоже вытаращил в шоке глаза — в его планы не входило целовать никого, кроме Эдда, и он не думал, что это захочет девушка, расставшаяся с ним столько лет назад. Это длилось, казалось бы, целую мучительную вечность, но на самом деле — секунды четыре от силы. Осознав наконец, что происходит, Мэтт первый отвис: положив руки на плечи Мари, он начал не грубо, но твёрдо оттягивать ее от себя, чтобы прекратила — ему было мерзко целоваться с девушкой, к тому же ещё и с бывшей, да ещё и при его парне. Только вот та вцепилась в него, как клещ, очевидно, думая, что он заигрывает с ней таким образом, или хуй ее знает — сколько же ебучей самоуверенности оказалось в этой наглой сучке. Тогда парень вскочил с лавки и надавил на ее плечи чуть сильнее, уже молчаливо требуя отпустить его, показывая, что он этому отнюдь не рад — и только лишь после этого она от него отлипла. Мэттью изо всех сил пытался не скривиться от неприязни, чтобы не обидеть «подругу», но по его лицу все же было отчётливо видно, насколько ему противно. Его губы поджались, будто он подавлял тошноту, брови приобрели незаконченную форму домика, а сам он отвёл поскорее взгляд, чтобы никто в случае чего этого не увидел. Мари горделиво посматривала на подруг и сестру, поставив руки на пояс, всем своим видом хвастая, что именно она первой сделала это — поцеловала парня, который им всем так нравится. Сара озадаченно и глупо хлопала глазами, Лусиана довольно ухмылялась, а Эшли раздражённо дула губы. Эдд тоже наконец отмер. Осознав словно с троекратно усиленным ужасом, что только что произошло, он был больше не в силах держать себя и свою злость, что уже рвалась наружу. Вскочив, он лишь сильнее сжал руки в кулаках, прижимая их до дрожи к себе, чтобы не дать кое-кому по его накрашенному ебальнику — он считает себя слишком джентльменом, чтобы бить женщин — и почти зарычал: — Какого хуя ты творишь?! Все до одной девушки разом повернулись к нему, а их физиономии искривились в удивлённых гримасах. Очевидно — они уж и забыли давно о присутствии здесь другого парня. Пора бы уже познакомить этих дур с правдой… Удивление исчезло с лица блондинки, уступив место раздражению, искрящему некой высокомерной неприязнью. Шатен в пару чёртовых мгновений понял, как же его бесит этот взгляд, и закипел лишь сильнее — мало того, что эта сука потеряла всякую совесть, так ещё и позволяет себе вести себя, будто так и надо. — Тебе какое дело? — спросила Мари, слегка растягивая слова, видимо, рассчитывая изобразить тем самым то, как же ей на него плевать, — я что, не могу поцеловать красивого парня, который мне нравится? Эдвард был готов хоть сломать к чёртовой матери лавку, на которой они разместились — бешеный гнев уж почти ничего и не оставил от его рассудка. Как он держался — непонятно. Видимо, не хотел травмировать любимого человека. — Вот именно! — поддакнула Эшли, кивая головой, смотря на Эдда с гневным вызовом. Она вдруг приобрела почти такой же злой вид, как и у него самого, но все же, сама того не заметив, вжалась слегка в спинку лавки — вид до того злого парня не испугал бы ее, не будь он таким здоровым громилой, способным, кажется, хоть сожрать ее заживо, — знаешь, как он нас любил?! Правда, Мэтт? — обратилась она к рыжему, ожидая услышать подтверждение. — Не любит он вас! — опять зарычал на эмоциях Голд, будучи уже не в силах это терпеть. Все его тело кипело от гнева, из ушей и сжатых до боли кулаков будто бы валил пар, — он, блять, гей! Мэтт наконец поднял голову, смотря на всех собеседников лишь с необъятным недоумением, а точнее говоря — растерянностью. Он понимал, что девушки, вероятнее всего, не поверят Эдду на слово после такого неожиданного заявления, но вот только все никак не мог собраться с мыслями, чтобы признаться в этом самостоятельно. Теперь и ему не особо нравилось, к чему все идёт, но он не терял надежды на хорошее. Сара и Лусиана тоже посмотрели на Эдда с отчётливой неприязнью, кажется, уже даже граничащей с презрением, и в то же время будто в небольшом шоке — никто не ожидал, что он скажет такое про их бывшего, который им до того симпатичен. И никому это не понравилось — им показалось, что он просто взял и оскорбил его ни с того ни с сего. Но ему было уже плевать — он стойко встретил их высокомерные взгляды, молча переводя глаза с одной на другую, поставив руки на пояс. Никогда в жизни он не был настолько зол. — Какой ещё, нахуй, гей?! — взвыла Эшли, тоже вдруг сжимая руки в кулаки, а ее глаза налились кровью, будто от злости она просто обезумела. Даже временно забыв про страх перед Эддом, чей рост почти два метра, она вскочила с лавки, приблизилась к нему почти вплотную и, едва доходя ему до груди, добавила с предупреждением: — думай, что говоришь, ты! Нарцисс взглянул на них с тревогой, его глаза в беспокойстве забегали. Он прекрасно понимал, что сейчас, кажется, его слово, чтобы предотвратить возможный конфликт — его парень злится, его подруги злятся, надо поскорее их успокоить. Эдвард решил — лучшим вариантом будет схватить Мэттью за руку и просто поскорее увести отсюда, наплевав на то, какое впечатление он произвёл на своих новых знакомых. Не ебало его их мнение, он просто хотел уйти отсюда, домой или в закусочную, неважно — куда угодно, лишь бы подальше от этих противных наглых сучек. Но не успел — Харгривз наконец заговорил, видимо, решив, что ещё есть шанс окончить разговор на мирной ноте: — Девчонки, я, э-э… Должен вам сказать кое-что, — начал он, кажется, все же прилагая усилия, чтобы не опустить взгляд обратно вниз. Девушки вмиг устремили всё ещё возмущенные глаза на него — в ожидании опровержения слов Голда, — я… Я уже занятой, так сказать, я поздоровался с вами, просто чтобы поговорить, а не чтобы начать все сначала или ещё что-то!.. Его сердце неприятно дрогнуло, но все же он был рад, что наконец сказал это — он же не хочет, чтобы его, не дай Бог, ещё раз пробовали поцеловать, а может и приставали к нему… Зачем держать девушек в неизвестности? Они должны это знать. Подруги вновь раскрыли глаза шире, а Мари и Эшли даже приоткрыли рты. Сара приподняла было значительно указательный палец, чтобы, видимо, что-то сказать, но продолжила молчать, из-за чего имела немного глупый вид. Лусиана же просто замерла, как парализованная, смотря куда-то в сторону, будто бы в поисках помощи. Эдд не сдержал лёгкой, но очень довольной, чем-то даже немного злорадной улыбки — девушки поняли, что это рыжее совершенство больше им не принадлежит, и как же приятно было это осознавать. Тишина продлилась, к счастью, не особо долго, что удивительно, учитывая, в каком же шоке были девушки. Рыжий был растерян и, кажется, даже немного беспокоен предстоящей реакцией, а шатен мысленно ликовал — никто теперь, кроме него, точно не будет целовать его любимого. А если они смогут признаться, что встречаются, заставив их охуеть вдвойне, то он вообще будет танцевать от радости свой победный танец. — Занятой? — спросила наконец Лусиана. Даже ее прохладный голос приобрел недоумение, а брови в удивлении поднялись. Как и остальные трое, она просто не могла поверить в то, что только что услышала. — И кто она??? — рявкнула Мари, резким жестом скрещивая руки на груди. Она говорила не зло и даже не прямо уж очень раздражённо, а скорее с некой, сентиментально-нервной драматической оттяжкой — будто уж собралась строить из этого целую трагедию, — что такое есть у нее, чего нет у нас?! Эта ее излишняя эмоциональность слишком контрастировала с холодной неразговорчивостью ее сестры. Услышав такой вопрос, Эдд опять не сдержал улыбки, и, несмотря на всю серьёзность ситуации, даже пошутил у себя в голове: «Огромный хуй у неё есть, вот что!» — ему пришлось как можно быстрее изобразить кашель, чтобы скрыть смех и не выглядеть дурачком. Его настроение стало куда лучше, поэтому он и улыбался себе под нос и мысленно шутил шутки, и надеялся, что Мэтт тоже расслабится и перестанет так теряться. Он положил руку ему на плечо, мягко его похлопывая, давая ему понять, что все хорошо — мало ли, о чем теперь подумают девушки, мало ли, как же они удивлены, это не их дело. Поймав его взгляд, он едва заметно кивнул ему головой, как бы молча говоря: ты справишься, давай. Нарцисс нервно сжал бутылку лимонада в руках, понимая, что девушки ждут его слов. Решив, что самое время во всём признаться, он даже сделал глубокий вдох и выдох, слегка распрямил спину, чтобы придать себе уверенности, и наконец заговорил: — В общем… М-мы… Мы с Эддом пара, — не посмотрев пока на реакцию бывших, он взглянул на самого Эдда и почему-то посчитал нужным к слову добавить: — мы гуляли по парку и увидели вас издалека, и я… Решил с вами поболтать. Наступила немая сцена. Кажется, девушки ожидали такое внезапное заявление в самую-самую последнюю очередь, а потому были невыносимо потрясены. Очевидно, они до последнего уверенно считали, что Эдд просто плохо шутит, пока Мэтт сам не подтвердил его слова. Они стояли и просто пытались понять, как это — столько лет любили лишь своего бывшего, а когда встретились и разговорились с ним, оказалось, что он гей. Точнее говоря, умудрился стать за это время геем, да ещё и привёл своего парня с собой. Они опять замерли с глупыми лицами, пытаясь отойти от шока, и молчали. Только Эшли беззвучно двигала едва заметно губами, и Эдд прочитал по ним что-то вроде «что, нахуй?» Мэтт неловко улыбнулся, сам не зная зачем, посмотрел опять на Эдда и получил улыбку в ответ — шатен верил в его силы и точно знал, что он сможет. Он не стыдится и никогда не стыдился своей ориентации, просто ему было тяжело признаться в этом бывшим, которые, как он недавно понял, рассчитывали так-то на взаимность. Он не хотел нечаянно их обидеть. Наконец, неловкую тишину прервала Сара: — Я… Я не верю! — воскликнула она, запуская руку в волосы на эмоциях. Она повертела головой, смотря на реакцию не менее шокированных подруг, но те пока продолжали молчать, — докажите! — фактически потребовала она, впиваясь в обоих парней удушливо-пристальным взглядом. Эдвард не ожидал, признаться честно, такого внезапного и, согласитесь, не самого тактичного и понятного требования. Но как ни странно — быстро придумал, как им это доказать. Говоря откровенно — оно вертелось у него в голове ещё тогда, когда ему только стало казаться, что девушки как-то уж слишком рады его парню… — Этого я и ждал! — воскликнул почти в восторге Эдд, хватая Мэтта за талию, уверенно притягивая его к себе. Харгривз успел лишь глаза вытаращить от такой внезапности, но почти в том же моменте ответил на последовавший поцелуй. Голд целовал его с искрящей, будто кривящей с лёгкостью воздух уверенностью, и, кажется, даже немного жадно — вопреки присутствию здесь же целых четырёх, едва знакомых ему людей. Шатен словно напрочь забыл в эту минуту о таком понятии, как «неловкость». Он крепко прижимал рыжеволосого к себе и решительно целовал, не останавливаясь почти ни на миг, и только лишь правый глаз приоткрыл — чтобы со злорадным ехидством, даже немного его удивившим, смотреть на перекосившиеся от удивления лица девушек. А особенно — на лицо Мари, которая явно была готова хоть расплакаться из-за того, с какой охотой Мэтт целует Эдда, в то время как ее почти сразу оттолкнул. Прежде чем отстраниться, напоследок Эдд, не удержавшись, переместил обе руки с талии Мэтта на его ягодицы в джинсах, и ни разу не грубо, но смело сжал их в ладонях — пусть девки ещё больше охуеют. Нарцисс вздрогнул и едва слышно пискнул прямо в поцелуй, не понимая, что это нашло на его парня и почему он не стесняется. Закончив поцелуй и лёгкие, но такие страстные лапанья, Эдд наконец отпрянул от Мэтта. Удовлетворённо улыбаясь и слегка облизывая губы, он победно посматривал на четырёх девушек, что, кажется, прибывали уже в натуральном ужасе — парня, который им так нравится, только что на их глазах поцеловал другой парень, да ещё и облапал. Оба сели обратно на лавку. — А вы думали, кто я ему? — не удержался и спросил шатен, хитро прищуриваясь. — Друг, — тут же произнесла очевидное Лусиана, приобретая раздраженный и даже какой-то более спокойный вид, как ни в чем не бывало, только вот немного усталый, — это было бы куда логичнее. Что-то Мэтт не сказал нам об этом… — добавила она, изображая притворную задумчивость, и ее голос искрил таким густым сарказмом, что Эдд не смог сдержать весёлого смеха. — Вы не дали ему сказать, — пожал он плечами и развел руками, говоря спокойно, без какой-либо агрессии — пассивной или открытой, а только лишь с тем же сарказмом, как и блондинка. Только небольшим и дурашливым, а не раздражённым, — сразу полезли с вопросами. А ведь он хотел признаться в этом, ещё когда только представил меня вам. И опять небольшая тишина — все замолчали, как по команде, точнее продолжили молчать. Только в этот раз их лица выражали не удивление или шок, а самую что ни на есть обиду и даже неприязнь. Кажется, они восприняли произошедшее, как личное оскорбление. Присевшая на время обратно на лавку Мари вдруг снова вскочила, схватила Лусиану за запястье и требовательно потянула на себя — очевидно, тоже чтобы встала. Встав, сёстры вдруг сделали пару шагов назад от лавки, будто готовясь уйти, но они просто встали рядом. Сара и Эшли последовали их примеру — слезли с лавочки и отошли от парней подальше, точнее Сара отошла, а Эшли почти отбежала, скалясь от злости, как чихуахуа. Эдд не сдержал негромкого, но заметно раздражённого вздоха, прекрасно понимая, что это означает — девушки демонстрируют то, как же им, бедным, неприятно сидеть рядом с двумя пидорасами. Ну и пусть встают и отходят, да пусть уже хоть валят отсюда на все четыре стороны — им и вдвоём хорошо, и куда лучше без них, чем с ними. И правда — поскорее бы уже остаться только вдвоём, как и до этого… А вот Мэтт, кажется, мало чего понимал в силу своей глупости и ветрености. Ему прекрасно известно, что есть такое понятие, как «гомофобия», и оно встречается у каждого третьего, только вот… Очевидно, не ожидал, что у девушек, которых он все это время считал своими давними подругами, будет на это настолько негативная реакция. Он рассчитывал на то, что они все поймут. В отличие от Голда, ему не хотелось, чтобы девушки уходили — он считал необходимым дать им понять, что ничего страшного в этом нет, что он не презирает женщин и гетеросексуалов или ещё что-то, и что даже вспоминал о них только в положительном ключе. Он не хотел ни ругаться, ни ссориться, а решить проблему мирным путём. — Простите, если что, девчонки, — поспешно извинился Харгривз, чувствуя, как скользит бутылка между его слегка вспотевших пальцев, — но я давно понял, что я гей, поэтому и предложил вам тогда расстаться! Девушки вытаращили глаза — кажется, их шокировала мысль о том, что ещё некоторое время до расставания они встречались с геем. У Эдда больше не находилось слов на этих сучек, он уже устал от них, и лишь слабо и скептично хмыкнул на такую реакцию. — Не держите на меня зла, — продолжал рыжеволосый, уже добавляя в голос лёгкие умоляющие нотки — ей-Богу, его пугало это, ему очень хотелось бы надеяться на то, что они не будут обижаться на такой, как ему казалось, пустяк, — я… Я вспоминал о вас, как о старых подружках, хи-хи, — уведомил он, искренне улыбаясь и даже посмеиваясь, очевидно, пытаясь тем самым смягчить ситуацию. Он надеялся, что такая новость поднимет девушкам настроение, но, кажется, ничего дельного из этого не вышло. Никто из них не разделял его детскую умильную радость из-за слова «подружки», которым он их назвал, нет — судя по всему, даже наоборот, оно раздражило их сильнее. — Подружках… — пробормотала сквозь зубы Эшли, опуская взгляд вниз, пялясь с ненавистью в асфальт. В этот раз она говорила без агрессии, а почти даже спокойно, пусть и очень раздражённо. Но Эдд все равно вдруг осознал в один единственный миг, словно знает ее много лет — сколько же на самом деле в ней скрывается кипучей, даже взрывной злобы. Какие, блять, прекрасные у его парня «подружки»: первая нервная и агрессивная, вторая прицепилась к его фигуре, третья самая наглая, а четвёртая просто бесит со своим холодным сарказмом. Да ещё и гомофобы без капли вежливости или тактичности. Хотя, он бы не был удивлен, если бы в дальнейшем узнал о них ещё что-нибудь «хорошее». И опять чёртово молчание. Неизвестно, сколько оно шло в этот раз — из-за того, что пронеслось до того незаметно, или же напротив длилось слишком долго. Мэтт сидел и заламывал руки, все так же будучи очень растерянным и немного напряжённым, а Эдд лишь молча посматривал на ошалевшие лица девушек. Он не знал, смеяться ему или злиться на них из-за их реакции, но по итогу решил — теперь-то точно лучшим вариантом будет забить на них и просто уйти. Они достаточно им рассказали, не правда ли? Но и в этот раз его планы просто свалить вдвоём и забыть об этом сорвались. — Кхм… — начала Мари, неуверенно откашлявшись, смотря на Эдда. К его лёгкому удивлению, в этот раз в ее взгляде не читалось так много неприязни или злости из-за того, что он встречается с ее бывшим. По большей части ее глаза теперь искрились лишь неуверенностью, будто она… Собралась его о чем-то вдруг попросить? — Эдгар, или как тебя… — Я Эдд, — спокойно поправил ее тот, не понимая в глубине души, как можно было неправильно запомнить его имя, состоящее из трёх ебучих букв, две из которых одинаковые. Но все же, чего уж скрывать, ему стало интересно, почему вдруг она к нему обратилась, — что? — Можешь оставить нас… С ним наедине? — попросила блондинка, даже не смотря в сторону нарцисса и не называя его по имени, а лишь ткнув в его сторону подбородком, — нам надо с ним поговорить. Шатен замер и напрягся, невольно распрямив спину, принимая куда менее расслабленную позу — такая просьба очень его удивила. Он не собирался оставлять своего парня одного, тем более наедине лишь с этими… Стервами. Это не входило в его планы, он хотел провести все это время рядом с ним, чтобы в случае чего подбодрить его или помочь ему советом с тем, что ещё сказать девушкам. Мигом его воображение, конечно же, против его воли, начало рисовать не самые приятные, пусть и не самые понятные картины. Иными словами — он не знал, что ему от этого ожидать, но твёрдо понимал, что ничего хорошего. Мэтт будет беспокоиться и нервничать без Эдда рядом с собой, его и так уже немного пугают эти девушки, так что оставлять его одного — не вариант, нет. — А… — только и успел ответить Голд, чьи глаза уже начинали нервно и растерянно бегать, а брови слегка нахмурились в неком предупреждающем раздражении. Он поднял указательный палец перед собой, крутя шестерёнками в мозгу, думая, как бы выразить помягче своё решение. Но, к его лишь большему удивлению… — Обещаю, все будет хорошо, Эдд, — вдруг уверил парня Харгривз, убедительно кивая головой, и надел ему на голову его же панамку, которую все это время держал в другой руке, — сходи пока в ту закусочную, как мы и хотели, купи своему красавчику хот-дог с горчицей, пожалуйста. Моё солнышко~ — добавил он любовно, даже улыбаясь, шутливо похлопав его по щеке. Эдвард вытаращился в растерянности уже на Мэттью, не ожидая от него такого решения — он правда думал, что и ему ни разу не захочется, чтобы его покидал его любимый. Он не винил его в этом, ведь видел, что рыжий не прогоняет его самостоятельно, а просто хочет найти с девушками общий язык — а для этого ему, видимо, правда хочется остаться с ними наедине, он знает их, ведь столько с ними встречался. Эдд все равно боялся оставлять Мэтта одного — ему не нравилось отношение его бывших к нему, их слова и взгляды. Но если он так уверен… Шатен молчал сравнительно долго, думая, как ему поступить. Девушки молча переводили заметно ядовитые взгляды с одного на другого, в нетерпеливом ожидании, когда же он уйдёт. И наконец — ему в голову пришла идея. — Хорошо, Мэтти, — произнёс он уже чуть спокойнее, вставая со своего места, под всеобщими взглядами поправляя панаму, — я пошёл тебе за хот-догом, скоро приду. Но если что… Он показал уже молча жест рукой — «позвони мне», и получил в ответ понятливый кивок. Он оставит его одного, но если что-то пойдёт не так — хочет получить об этом сообщение, чтобы все бросить, вернуться поскорее сюда и выручить его из беды. Но, если честно — очень надеялся, что ничего плохого не произойдёт. Услышав слово «хот-дог», примолкнувшая Сара и тут не смогла не прокомментировать: — Давай, пойди за хот-догом. Только не съешь его по дороге. Эдд смотрел на Сару лишь около секунды, излучая дикое раздражение, после чего развернулся, обошёл аккуратно ещё одну, имеющуюся здесь лужу, и пошёл. Скрывшись за каким-то зданием, потеряв парня и девушек из поля зрения, он опустил взгляд вниз и с гневным предыханием выдал: — Сучка спортивная, ы-ы-ы! Он был зол, но в то же время — по-прежнему беспокоен: кто знает, что может произойти, пока он тут ходит по всяким закусочным. Его парень слишком ветреный и наивный, не всегда замечает что-то плохое, даже если им почти ткнуть ему в лицо, из-за чего и страдает. А таких надо защищать и внимательно оберегать. Но радует одно — рыжий напишет парню, если что-то случится, поэтому держать его в неизвестности точно не будет. Так что… надо бы караулить телефон, чтобы не пропустить в случае чего его сообщение. Сделает заказ — и сразу же достанет телефон, чтобы все видеть. Оставшись временно без Эдда, Мэтт проводил его взглядом, пока он не скрылся из виду, и повернулся к девушкам. Он был немного взволнован, но тем не менее решительно верил в свои силы и то, что сможет спокойно с ними поговорить. — Что вы хотели мне сказать, девочки? — спросил он спокойно и с любопытством, отпивая из бутылки лимонада. Поставив ее на лавку, он закинул ногу на ногу и в лёгком волнении сжал свои ляжки. «Девочки» молча переглянулись. — Очень смешно, Мэтт, — холодно и уныло, фактически как Том, отозвалась Лусиана. Очевидно, она подумала, что парень издевательски делает вид, что ничего не понимает. — Ты о чем, Лу? — тут же спросил тот, смотря на неё глупо хлопающими глазами, совсем как ребёнок, который не понял смысла задачки по математике. Он решил назвать ее сокращённой формой ее имени, которой, как он помнит, ее называют подруги и Мари, в надежде, что это смягчит ее. — Не называй меня так! — резко вспылила девушка, теряя холод из голоса, смеряя его непривычно гневным взглядом, будто одним единственным словом он только что травмировал ее. Мэтт вздрогнул и умолк, моментально поняв, что пока она в подобном настроении, ее правда лучше так не называть — и это немного удивило его в глубине души, ведь раньше он тоже так называл ее и все было хорошо. Он опять растерялся, не понимая, что он сказал не так в этот раз, и робко молчал, переводя взгляд с одной девушки на другую — ждал их слов. Но те продолжали молчать, будто забыв, что хотели о чем-то поговорить со своим бывшим. Они только смотрели на него исподлобья, зло и неприязненно, не отрываясь — будто планируя прогнать его взглядами, чтобы исчез наконец отсюда. Или будто молча делились друг с другом своими не самыми приятными впечатлениями о нём. Понимая, что молчание затянулось, а накалившаяся атмосфера ни разу не смягчилась, Харгривз решил продолжить — конечно, он понимал и видел прекрасно, почему девушки резко приобрели такой злой вид. — Девочки, я правда… Не хотел никак вас обидеть! — искренне признался он, надеясь, что они ему поверят. Понаблюдав за их лицами, все такими же хмурыми, он помедлил секунду и продолжил: — мы с вами не можем быть вместе, простите. У нас с Эддом все серьёзно — он мне как муж, я люблю его больше себя, — признался он, даже едва заметно, но нежно улыбаясь, — вы сами должны понимать — сердцу не прикажешь, все дела. Он хотел было ещё что-нибудь добавить, но не придумал, что именно — да и, как казалось ему, этого достаточно. Не зная, что ему ещё сказать и что в принципе делать, он просто продолжил изредка переводить взгляд с одной девушки на другую, пытаясь понять, что творится у них в головах. Ну, кроме того, что им просто пиздец неприятно… Как и все остальные, Мари лишь молчала с недовольным видом, вновь скрестив руки на груди, поджала губы и слегка закатила глаза. Однако, услышав, что Мэтт любит своего парня больше себя, она вдруг резко изменилась в лице — оно натуральным образом перекосилось от злости. Кажется, такая правдивая фраза задела ее особенно сильно. — Серьёзно?! Больше себя?! — возопила она, сдвигая брови, готовясь, кажись, хоть заплакать от переполняющих ее негативных эмоций — грусти, злости и зависти какому-то толстому шатену в дурацкой панамке, — никогда ты не говорил, что любишь кого-то больше, чем себя, а тут на тебе! Чем он лучше нас?! Со злости она, кажется, собиралась хоть пнуть лавку, но сдержалась. Она приняла слишком близко к сердцу не только то, что рыжеволосый променял ее на другого парня, но и то, что он любит его больше себя — им прекрасно известно о его нарциссизме, и он просто никогда не говорил такого про них. Он не любил их больше себя, говоря иначе. Лусиана видела, что Мари уже на пределе — она очень чувствительна к романтике, любви и прочему, и теперь ее будет терзать жестоко зависть. И поспешила ее успокоить, похлопав по плечу. — Задам такой же вопрос, что и Мари, — начала она, сурово хмурясь, смотря на Мэтта таким уничижительным взглядом, будто это он нарочно только что разбил ее сестру морально, — что есть такое у твоего Эдда, чего нет у нас??? — она повысила голос, очевидно, сложившаяся ситуация даже ее рассердила. — Да он же… — робко от количества обращённого к нему негатива разом промямлил Харгривз, судорожно вращая глазами туда-сюда, пытаясь сконцентрироваться. Он уж хотел было начать перечислять все достоинства своего парня, благодаря которым он его и любит, но и в этот раз был перебит — только уже куда грубее. — Не желаю слушать! — зарычала пискляво Эшли, аж топая ногами, как сорвавшись с цепи, — как так можно, а?! — спросила она в злобном отчаянии, смотря на подруг будто в ожидании объяснений, — взял променял гарем из четырёх таких красивых девушек… На одного парня! Педик ебаный! — заключила она, кажется, аж закипая при одном только взгляде на растерянного парня. — Ага, ещё и на жирного… — подключилась Сара, не позволив нарциссу ни слова сказать. Ее губы скривились в натуральном отвращении — по-другому это нельзя было назвать, — смотрела на него — и хотелось выколоть себе глаза, честное слово! Извини, Мэтт, но предпочтения у тебя — хуже некуда! Телефон Мэтта в его пальто кратко пиликнул. Быстренько достав телефон и включив его, он увидел: Милашка-стесняшка💚 — Всё хорошо, принцесса? Он хотел уж было ответить, но слова Сары вдруг как врезались ему в уши и теперь отдавались там противным звоном. Он поднял медленно взгляд, сам кривя губы и хмуря брови, чувствуя, как злость накрывает его с головой — никто на свете не смеет называть его парня жирным. Он смотрел на девушку-спортсменку с растущим, всепоглощающим гневом, по своей силе напоминающим некое огненное цунами. Вся робость и неуверенность вмиг испарилась. — Знаешь, что, Сара? — процедил Мэттью сквозь зубы, почти и не пытаясь скрыть дикое раздражение, не замечая, как сжимаются его кулаки, — следи-ка ты за языком! Мой парень пухленький, а не жирный! Только лишь словно сейчас, после оскорбления своего любимого, рыжий понял, как же он успел устать, и кроме того — как он зол. Слишком уж много в голосах девушек этой противной пассивной агрессии (а может и открытой) и пренебрежения, смешанного с чёрной завистью, как с грязью — задавая мало того что слишком личные вопросы, помимо этого они ещё и забыли напрочь про какую-либо тактичность. Прямо говоря — они берут и просто оскорбляют человека, который ничего им не сделал. Пытаясь предупредить девушек о том, чтобы в самом деле держали языки за зубами, он положил телефон на лавку и с готовностью поднялся со своего места. Если это продолжится и дальше — он просто уйдёт, но перед этим, если потребуется, обязательно вмажет как следует одной из них или всем. — Не несите вообще больше подобной хуйни! — велел Мэтт, терпение которого отнюдь не железное, делая отрицательный жест руками, — если вы мои подруги, это не значит, что я не смогу вам въебать, понятно?! Кажется, девушки все же не ожидали того, что он так резко сменит настрой, встанет с лавки на ноги и даже пригрозит, что врежет им, что явно заставило их немного растеряться. Эшли вздрогнула и невольно попятилась, Сара сделала совсем небольшой шаг назад, но вот Мари и Лусиана только обменялись вопросительными взглядами. Этих двоих, кажется, было куда тяжелее пробить подобными угрозами — слишком уж они были высокомерными и самоуверенными. — Серьёзно? — повторила Мари, опять закатывая глаза, демонстрируя раздражение, — подруги??? А-а-а, какой же ты тупой!.. — Что? — переспросил парень, продолжая хмуриться. Он и не сомневался, если честно, что после всего случившегося девушки будут оскорблять и его, называя как минимум тупым, но, стоит сказать, не особо понял, к чему это только что было. — Мы тебе не подруги, понятно?! — выступила вперёд Сара, грубо грозя Мэтту пальцем, едва не ткнув им в его глаз. Она говорила сурово и твёрдо, очевидно, намекая принять это, как факт, — и никогда ими больше не будем! Нарцисс решительно собрался сказать, что не сдались ему такие подруги нахуй, и гордо уйти, но не успел — замахнувшись, рыжеватая девушка дала ему хлесткую пощёчину. Шок и ужас накатили в этот раз уже на самого Мэтта. Приоткрыв рот и распахнув глаза, он вытаращился куда-то в сторону, чувствуя, как болезненно горит его щека от удара. Его дыхание сбилось от злости, что вмиг стала фактически невыносимой, а в голове вертелось одно: эта стерва только что осмелилась повредить его лицу, его прекрасному лицу, этому произведению искусства. Схватившись за нос, хотя тот не пострадал, чувствуя, как от пылающего по всему его телу гнева на его глазах вот-вот проступят слёзы, Мэтт сам начал пятиться и отходить назад. — А-а-а-а, не смейте трогать моё прекрасное лицо, вы, сучки! — рявкнул он, чуть более высоким от нервов голосом, сверля каждую по отдельности уже почти что ненавидящим взглядом. Все его мысли начали медленно путаться, он не понимал, как ещё держит себя в руках, — и тем более — бить его!!! Отходя, своей пяткой рыжеволосый вдруг ощутил что-то холодное и мокрое, но, само собой, был так разгневан, что и не подумал об этом. Он уж начал жалеть, что решил подойти к своим бывшим — если бы не это его спонтанное решение, он бы сейчас спокойно сидел со своим любимым, на абсолютно другой лавкой, наслаждался бы его глупыми весёлыми шутками и румянцем на этих милых пухлых щёчках, и ел хот-дог. А не вот это вот всё. Но даже его злость была никакой по сравнению со злостью, испытываемой крайне вспыльчивой Эшли. Личные оскорбления как раз вроде слова «сучка» — это то, что довело бы ее до края. Ну и шутки про ее рост. — Кого ты назвал сучкой, пидор?! — почти взвизгнула она на волне гнева, сжимая крохотные ручонки в кулаках, не пугаясь ни разу огромного роста парня перед собой, — толкните этого ублюдка в эту лужу, девочки, а то мне вряд ли сил хватит! — Хорошая идея, мне нравится! — подала голос примолкнувшая Лусиана, вдруг улыбаясь улыбкой садистки. Услышав слово «лужа», Мэтт немного очнулся словно по сигналу, поняв, во что он только что угодил своей пяткой. Повернув и опустив голову, увидев, что стоит у самого «обрыва» просто огроменной и, кажется, очень глубокой лужи, он хотел было поскорее отойти от нее, но, к сожалению, не успел. Воспользовавшись тем, что парень отвлёкся на каких-то пару секунд, три девушки подскочили к нему и со всей силы толкнули вперёд. Пошатнувшись, он пробовал машинально удержать равновесие, но, сделав невольный шаг назад, вдруг потерял опору под ногами, лишь крутанулся едва заметно вбок и беспомощно полетел прямо в лужу. Произошло то, чего Мэтт так отчаянно боялся ещё с наступления утра, просто почти не думал об этом — он упал в лужу грязной ледяной воды. Все тело разом накрыл беспощадный, колющий холод, ползущий по нему резкими противными мурашками, а щека опять болела, только другая и иначе — кажется, он рассёк ее об асфальт. От отвращения беднягу аж передёрнуло. Чувствуя грязную холодную воду под промокшей одеждой, на лице и даже в волосах, испоганившую всю его трепетную красоту, он забарахтался и смешно запищал в приступе дичайшей неприязни. — Фу, фу, блять, какая мерзость! — выпалил Мэтт, резко захлопывая лицо руками, будто боясь, что на него попадёт что-нибудь ещё. Холодная вода пробирала его до дрожи, больше всего на свете ему хотелось согреться и одеться в чистое, — я теперь весь в грязи из-за вас! И щеку расцарапал!.. Увидев, какой у него жалкий вид, слушая его беспомощные писки ужаса, девушки не смогли сдержать смеха. Мэтт с огромным трудом убрал руки от лица, кусая нижнюю губу, пытаясь не отдавать себя без боя на растерзание истерике — он боится грязи до невозможного ужаса. От отвращения и холода его уже трясло, но он был в таком шоке, что не мог просто встать так быстро, чтобы его одежда не пропиталась всей этой дрянью, а он сам — не простудился. — Довольно с меня — я ухожу! — сообщил дрогнувшим голосом Мэтт, продолжая сдерживать истерику, решив, что если уж и плакать, то только в объятиях Эдда. Если эти девушки, которых он ещё минут десять назад считал своими подругами, заметят на его глазах слёзы, то, скорее всего, просто уничтожат его морально. Оперевшись на локти, чувствуя, что уже хоть выть готов от мерзкого мокрого холода, он пробовал подняться, но эти суки и в этот раз помешали его планам. — Нет уж, красавчик, — произнесла Лусиана, вставая у него на пути. Ее голос искрился леденящим холодом, от которого вмиг пробежали мурашки по загривку — своим внешним спокойствием, прикрывающим и злость, и явную радость от жестоких издёвок, она пугала куда больше, чем Эшли и Мари агрессией. — Ч-что такое?! — воскликнул тот, не понимая, но уже заранее знал, что ничего хорошего сейчас не последует. И эта неизвестность, страх перед чем-то плохим, терзали словно каждый его нерв по отдельности. Он вновь предпринял попытку наконец встать, но тут же ощутил, как весь воздух будто разом покидает его лёгкие — на грудь ему грубо наступила нога в джинсах и белой туфле. Остатки сил мигом ушли, и нарцисс беспомощно обмяк, падая обратно в лужу, кривясь уже и от душащей его боли, пробуя поймать ртом хоть немного воздуха. — Полежи ещё немного — грязевые ванны полезны, разве ты не знаешь? — напомнила с издевательски учтивым сарказмом блондинка в рваных джинсах, смотря сверху вниз в его окосевшее от ужаса лицо. Девушки опять рассмеялись, пусть уже не настолько весело, как до этого, но Мэтта оно ни капли не обнадежило. С каждой секундой ему все больше хотелось плакать — только он было надеялся, что его мучения кончились, как вмиг следовало другое, ещё более ужасное и невыносимое для его детского разума, лишая надежд на хороший исход. Он не ожидал такого — его просто взяли и размазали по этому блядскому асфальту, смешали с грязью, будто он испортил им жизнь. Его нервы на пределе, он больше не может сдерживать слёз боли — физической и моральной. Нога Лусианы исчезла с его груди, но Харгривз больше не торопился встать — смирился с тем, в какое же дерьмо он вляпался, и как же устал от него. Он остался лежать в луже, вновь закрывая лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся непривычно горячие слёзы. Сердце мерзко сжималось от невыносимой обиды и горького разочарования. — З-зачем… Зачем… Почему вы меня толкнули?! — вопросил он с трудом, заикаясь от слёз, дрожа от страха перед своими бывшими, которые наверняка и не на такое способны. Все его нутро кричало — поскорее бы уже пришёл Эдд… — я не… сделал вам н-нихуя плохого!.. — Ты издеваешься над нами, я не поняла? — дала не совсем понятный ответ Мари, уже чуть спокойнее, пусть все так же раздражённо — видимо, издевательства над виновником немного погасили в ней злость и даже зависть. — Не попадайтесь больше нам на глаза, понятно? — предупредила Сара, опять грозя ему пальцем, а потом и кулаком. — Да, особенно — ты, педик! — добавила напоследок от себя Эшли, пнув его по ноге — не больно, но очень гневно и неприятно. Несколько секунд они продолжали уничижительно смотреть на парня, который когда-то им так нравился, будучи явно удовлетворёнными тем, что он получил по заслугам. После чего, будто ничего и не произошло, развернулись и направились прочь — кажется, разговор был наконец окончен. Мэтт остался лежать в луже, дрожа уже не только от холода, но и от всех негативных эмоций и чувств, катастрофически его переполняющих, и молча давился слезами. Его сердце противно ныло, тело онемело от ледяной воды, коей точно успела пропитаться его одежда — благодаря тому, что ему не дали вовремя встать. Дикая боль и ненависть, такая лютая и необузданная, колола его душу словно раскаленной проволокой. Он не мог описать простыми словами, что он сейчас чувствует — для него это было за пределами разумного. — С-сволочи!.. — крикнул Мэтт напоследок, со сбитым напрочь дыханием, с замирающим, будто окоченевшим от этой же воды сердцем. Он глотал звуки и буквы, стуча зубами, и говорить что-то давалось ему с трудом, — Э-Э… дд… Эдд б-бы так н-ни за… Н-н-ни за что со м-мной не поступи-и-ил!.. В-вот, чем… Чем он намного, намно-о-ого л-лучше ва-ас!.. — Ну и вали к своему Эдду, нам-то что? — спросила Лусиана, обернувшись на мгновение, поместив руки в карманы джинс, — думаю, он будет очень рад, когда увидит тебя сейчас, такого красивого, — кажется, подобным жестоким сарказмом, бьющим ниже пояса, она решила добить свою «жертву». И у нее это получилось. Захлопнув лицо руками лишь с новой силой, Мэтт мучительно завыл — нервы сдали, он был больше не в силах делать вид, что хотя бы относительно спокоен. Теперь его мучал новый страх — показаться Эдду в таком жалком виде. Как ему перед ним объясниться??? *** Чего уж скрывать — Эдд был немного озадачен тем, что Мэтт не отвечает на его сообщение, и обеспокоен. Сперва это беспокойство было совсем крохотным, но росло по мере того, как время шло, а ответа все не было и не было — как правило он отвечает на сообщения сразу после их получения, а тут… Голову посетила не самая приятная мысль: вдруг на волне гнева девушки взяли и отобрали у его парня телефон, как гопники какие-то? Либо же он слишком погружен в разговор или спор с ними, чтобы ответить — но если так, то о чем же таком они тогда говорят, что ему не хватает времени элементарно написать отписаться? Шатена даже пробирала лёгкая, но весьма неприятная дрожь, словно резко и крепко хватающая его чуть выше загривка своими холодными железными клещами. Ожидая свой заказ — хот-дог с горчицей и двойной бургер с острым перцем халапеньо — он молча стоял у самого окошка и встревоженно в него глядел, даже несмотря на то, что не видел отсюда той лавки, на которой были рыжий и его бывшие. Но тут — ей-Богу, Эдду это точно не показалось — четыре уже знакомых ему женских силуэта прошли в метрах двадцати от закусочной. Он помедлил лишь пару секунд с удивления, а затем, не беспокоясь ни разу о том, что они могут нечаянно его заметить, подошёл ближе к большому прямоугольному окну и вгляделся как следует, почти прижимая к стеклу лицо. Да, это они. Голд умудрился моментально узнать их благодаря причёске Лусианы — высокому длинному хвостику, и микроскопическому (по крайней мере для него точно) росту Эшли. Он ни видел выражения их лиц, ни слышал голосов, но оно ему и не требовалось — для него стало достаточным просто узнать, что эти стервы наконец отстали от его парня и ушли. Радость и ликование накрыли парня, даже затмевая немного беспокойство. Пусть он и удивлён порядком тем, что нарцисс все равно ничего не отвечает, но самое главное — это то, что они останутся наконец одни. И он обязательно поддержит и утешит его, если его обидели, а потом они наконец поедят и пойдут домой. — Ваш заказ, молодой человек, — не с самым жизнерадостным тоном сказал Эдду продавец, подавая ему большой бумажный пакет, заставляя его покинуть мир мыслей. — Спасибо, до свидания, — улыбнулся тот, кладя на стойку заранее подсчитанные деньги, взял аккуратно пакет и немного торопливо вышел из закусочной. Вдохнуть свежий и уже заметно холодный воздух после десяти минут в душном, пусть и безумно вкусно пахнущем здании, было особенно приятно. Надев обратно на голову панаму, которую ему пришлось временно снять, прежде чем вернуться Эдд решил посмотреть в сторону ушедших девушек. Те давно прошли мимо, не заметив ни его, ни, кажется, самой закусочной — и, в общем-то, хуй с ними. Довольно улыбаясь, радуясь тому, что бывшие Мэтта наконец свалили, Эдд уверенно направился обратно в парк, к нему самому. Ему уже не терпелось вновь его увидеть, будто они не виделись не чуть больше десяти минут, а пару дней точно. Кажется, чутьё все же подсказывало ему, что что-то произошло, что он обязан как можно скорее оказаться рядом — просто он, чего скрывать, хотел надеяться, что все хорошо. Он боялся, что заморочится с поисками, но, к счастью, все обошлось — знакомые рыжие волосы, стоящие торчком, мелькнули ярким огоньком вдалеке, на той самой лавке. Выдохнув, очень радуясь тому, что так быстро нашёл своего парня в этом огромном парке, Эдд начал подходить к Мэтту со спины. — А что я купил! — воскликнул он радостно, совсем как ребёнок, даже улыбаясь во все лицо, и наклонился поцеловать его в щеку. Он хотел было добавить что-то вроде «налетаем, пока горяченькое», но резко замер, едва понял, что что-то не так. Точнее — что‌ не так. Нарцисс сидел на лавочке, весь трясущийся и в каплях грязной воды, а его щека, которой нежно коснулись губы шатена, была в крови. Он взглянул на своего вернувшегося парня лишь на секунду, прежде тем зажмурился и резко отвёл взгляд. Кажется, ему было стыдно смотреть ему в глаза. Эдвард так и оторопел. Чудом не выронив пакет, поместив его на лавку, он обошёл ее с другой стороны и кинулся к Мэттью: — Что случилось, Мэтт?! Почему ты весь… Грязный и сырой, и где ты так ударился??? Присев рядом, он хотел было прижать его тело к своему, повернуть к себе его лицо, чтобы перво-наперво хотя бы вытереть с него кровь, но не смог этого сделать. Ощутив руки Эдда на себе, Мэтт начал торопливо жаться к углу лавки, будто пытался избежать его прикосновений. — В чем дело, Мэтти? — спросил Голд спустя несколько секунд недоумённого молчания. Он протянул было руку к его подбородку, но вовремя отдернул, когда до него дошло — Харгривз неописуемо стыдится своих грязных волос, лица и одежды, что не желает ни смотреть ему в глаза, ни чтобы он его касался. Шатен сидел в полнейшем охуе и недоумении — он не ожидал, что обнаружит своего любимого в таком ужасном виде и состоянии, что он аж будет избегать его взгляда и касаний, и ничего не говорить. Он не знал пока, что произошло, но уже чувствовал, как сжимается от невыносимо горькой жалости его сердце — надо ли говорить, как он сочувствовал и переживал за него? В его голову вдруг пришло ужасное предположение, которое аж заставило его сердце будто улететь куда-то вниз. Смотря куда-то в даль парка, пытаясь прийти в себя после неожиданности, да и от таких мыслей (как ему хотелось бы надеяться — ошибочных) он наклонился к уху парня и как можно аккуратнее, медленно, тихо и мягко попросил: — Мэтти… Прошу, кивни, если я прав, — выдержав паузу, убедившись, что нарцисс его слышит, он выдохнул, собираясь с силами и мыслями, чтобы озвучить свое предположение вслух, и наконец спросил чуть менее решительно, чем собирался: — это… они тебя так? Пусть рыжеволосый и воротил нос, не желая смотреть на пухлого шатена, а все же в этот самый момент тот будто почувствовал, как он шарит в беспокойстве глазами по всему углу лавочки — явно услышал такой вопрос. Замерев, как парализованный, нервно вжимаясь в холодный железный угол, будто желая стать с ним одним целым, он наконец издал первый звук — тихо, но так до жалости пискляво и измученно, будто после тяжёлых пыток, всхлипнул — и закивал головой. Сначала вяло, но потом куда более активно. Эдд не знал, как ему выразить свое удивление в полной мере — да это даже обычным удивлением вряд ли можно было назвать. Нет, он видел прекрасно, какие эти девушки были неприятные и грубые, они почти с самого начала создали у него нехорошее впечатление, но… Говоря прямыми словами — он не ожидал того, что они настолько обнаглеют со своей ревностью и завистью, что, судя по всему, возьмут и толкнут Мэтта в лужу. Как можно быть такими сволочами?! — Ну сучки! — выдал Эдд, сквозь гневно оскаленные зубы, смотря машинально по сторонам, будто рассчитывая опять увидеть здесь одну из девушек. Как же жаль, что он не перехватил их, когда увидел у закусочной — он бы все им высказал после их поступка, абсолютно всё, и прямо в их наглые рожи! Ну да ладно — потом он повозмущается на девушек, успеет ещё охуеть с того, какие же они противные, и это ещё слабо сказано. Сейчас он нужен своему бедному парню — надо отвести его домой, отмыть от грязи, обработать рану и утешить. Неизвестно, что с ним ещё вытворяли эти суки, и что ему пришлось испытать, но судя по его поведению, молчаливому и замкнутому — они оставили ему травму. — Детка, ну иди ко мне, — позвал Эдд ласково, рискнув и все же обняв Мэтта за талию, желая показать ему, что он не должен бояться испачкать его — он все равно всегда и обнимет его, и утешит, — иди к папочке, ну же, он отведёт тебя домой и вымоет, — добавил он, с трепетной нежностью и даже некоторой робостью, боясь сделать что-то не так, все же прижимая его к себе. Мэтт дрожал с головы до ног, делая вид, что разглядывает лавку. Его лицо было бледным от ужаса, а глаза и нос — напротив, красными от слёз. Но он не видел другого варианта, кроме как пойти наконец домой и позволить Эдду поухаживать за ним — он так отчаянно жаждал этого, ещё когда только грохнулся в лужу. Просто… Страшно тяжело было от мысли о том, что он застал его в таком виде… — Все хорошо, они ушли, прошу, не бойся, — произнёс Голд, надеясь, что побыстрее уговорит любимого пойти домой — об асфальт уже начали стучать первые капли дождя. Кусая губу и судорожно ее мусоля, чтобы самому не расплакаться от этого ужасного зрелища, он снял со своего пояса худи и начал надевать его на соседа, чтобы не замёрз лишь больше, — я рядом, родной, рядом… *** Прогноз погоды от той странной ведущей все же частично сбывался: на небо нагло налезла огромная серая туча, сплошные облака ничего не оставили от его жизнерадостной голубизны, как и от яркого солнца. Накрапывал дождик, пока ещё лёгкий, но весьма неприятный и напрягающий, капающий в и без того огромные лужи, иногда попадая за шиворот, чем заставлял передёргиваться от резкого мокрого холодка. Эдд вёл Мэтта домой, крепко прижимая его к себе, даже несмотря на то, что он был весь грязный после падения в лужу — естественно, плевать ему было на эту грязь, которая точно и попадет на него, и испачкает его худи, которое он на него надел. Он не представлял, что конкретно ему только что пришлось испытать, но прекрасно видел, в каком же ужасном он состоянии, и просто хотел дать ему понять, что он наконец рядом с ним. Это лучшее, что он может сделать для него сейчас. О том, какими же чёртовыми блядями оказались эти девушки, он думал только краем сознания — на данный момент его голова была занята лишь мыслями о том, как бы побыстрее отвести своего парня домой. Набрать ему горячую ванну и тщательно его помыть, хотя бы стерев грязные следы случившегося, успокоить и согреть, а потом придумать, как поднять ему настроение. Хотя, если честно — на данный момент последний пункт казался ему невыполнимым… Но все же он сделает все возможное, ведь очень его любит и готов ради него на всё — что угодно на свете, лишь бы ему стало лучше. Харгривз шёл молча, лишь дрожа от холода, охотно прижимаясь к Голду, принимая те частички тепла, едва его греющие, исходящие от его ласковых рук и большого худи. Но это не спасало его от ужасных мыслей после испытанного стресса — от мыслей о том, как же с ним обошлись люди, которым он искренне доверял, которых считал своими подругами. Он просто не понимал, как позволил себе допустить такую ужасную ошибку… Когда парни пришли домой, дождь уже барабанил по стёклам окон — пока не слишком быстро, но уже потихоньку нарастая. Чтобы не отпускать Мэтта из своих объятий, ведь он так беспощадно скучал по нему и теплу его рук, что, кажется, больше ни секунды без него не вынесет, Эдд временно поместил пакет с едой на крыльцо, а освободившейся рукой полез за ключами. — Почти пришли, лисёнок, — мягко уведомил он, хотя рыжий и сам это прекрасно понимал — просто захотелось лишний раз дать ему понять, что совсем скоро ему наконец станет теплее и уютнее. Отперев дверь, Эдвард взял ключи в зубы, а пакет — обратно в руку, потянул дверную ручку на себя и вместе с Мэттью зашёл внутрь дома. Не прекращая обнимать любимого, чтобы не лишать его единственного положительного чувства, он поставил пакет на тумбу и запер дверь обратно. В коридор зашла Ринго, приветливо помахивая кончиком хвоста, прыгнула на тумбу и стала любопытно нюхать содержимое пакета. Эдд лишь парой ласковых движений провёл по ее голове, чтобы не обидеть невниманием, после чего наконец повёл разбитого напрочь Мэтта в ванную комнату. — Том, мы дома! И заняли ванну на полчаса, — крикнул он погромче на весь дом, чтобы Том точно услышал его и не стал беспокоить и торопить их в ванной. А то, если он начнёт спрашивать, почему Мэтт весь грязный (не факт, что ему будет интересно, но все же чисто машинально спросить он может), то, скорее всего, тот не выдержит и расплачется — ему хочется лишь забыть обо всем этом поскорее, а не отвечать на вопросы. По крайней мере, сейчас точно. Не дожидаясь ответа, Эдд завёл Мэтта внутрь ванной комнаты, зашёл туда сам и закрыл дверь на засов. Все так же не отпуская нарцисса, уже, к счастью, почти не трясущегося, он включил кран и стал набирать горячую воду, предварительно заткнув ванну пробкой. — Сейчас, сейчас, детка… — забормотал Эдд немного торопливо, помогая Мэтту раздеться — кажется, негативные мысли настолько заполонили голову бедняги, что не позволяли ему быстро и самостоятельно делать даже такие лёгкие вещи, он просто стоял и тупил, будто не понимая, что от него хотят. Шатен делал это без лишней спешки, чтобы не нервировать рыжего лишь сильнее, но и не затягивал. Он держался спокойно, не позволяя эмоциям взять над ним вверх, хотя, признаться, не мог не ощутить, как его сердце сжимается словно невидимыми стальными тисками, пока он видит этот унылый, такой пустой взгляд на бледном лице. Как же ему хотелось просто пережить поскорее эти ужасные мгновения, чтобы забыть о них, как о страшном сне… Когда ванна набралась на половину, Эдд выключил горячую воду и включил холодную, чтобы Мэтт не обжёгся. К этому времени он уже снял с него своё зелёное худи, потрёпанное пальто на поясе и его худи, пропитанное грязной водой и из фиолетового ставшее каким-то сероватым, любимую футболку, и теперь снимал все остальное. Сняв со своего парня кеды, джинсы, розовые носки и белые трусы, всю его одежду он поместил в стиральную машину — она была полностью в грязи, не осталось ни одного чистого места. Ванна к этому времени как раз наполнилась, и Голд начал помогать Харгривзу залезть внутрь. Мэтт с огромной неохотой отпустил Эдда, чтобы залезть в ванну, а когда залез — сел, согнув ноги в коленях, нервно обняв их руками. Ему стало теплее и уютнее физически, но вот только настроение его было никаким. Он не мог думать буквально ни о чём, кроме как о том, что произошло в парке — до сих пор перед его глазами стояли неприязненные, такие холодные лица девушек, рану на щеке щипало, а грудь болела от удара Лусианы ногой. Раз за разом он, сам того не желая, воспроизводил произошедшее в своей голове, и горький ужас окатывал его новыми, непроглядными волнами. Может, ему стоит выговориться и все же поплакать? Почти не думая, понимая, что рыжеволосому так будет куда лучше, шатен начал раздеваться сам. Быстро скинув с себя всё, положив на стиральную машину панамку, которую совсем забыл повесить на крючок, он тоже залез в ванну с негромким всплеском. Устроившись рядом с Мэттом, Эдд посадил его к себе на колени, чтобы он чувствовал себя в безопасности, обнял и прижал к сердцу, целуя его с любовью в нервно подрагивающее плечо. Не теряя времени, он взял его любимый, малиновый гель для душа, а потом и включил лейку. Он хотел было сказать что-то ласковое вроде «сейчас твой Эдди тебя вымоет, будешь чистым и сладко-сладко пахнуть», но не стал — слова почему-то просто отказывались идти. Он нежно и заботливо, но молча проводил руками по телу парня, оставляя на нём мягкую розоватую пенку, а потом и смывал ее тёплой струёй душа вместе с грязью. Ласкающая его тело горячая вода и нежные движения рук любимого парня, его тепло и мягкость, все же немного расслабили Мэтта. Он устроился поудобнее, положив руки на его плечи, уткнувшись лицом в его шею, и просто наслаждался его заботой. Плохие мысли ни разу не отступили, но были пока перекрыты таким приятным, родным теплом, греющим, кажется, самую его душу, а не только тело. Смыв грязь с тела нарцисса, Эдвард принялся за его лицо и волосы. Дождавшись, пока он, поняв все без слов, закроет глаза, он бережно втер его гель уже для умывания в его лицо — шею, подбородок, краешки губ, щеки, нос и лоб. Умыться Мэтт смог сам, а Эдд тем временем уже взял его шампунь (с запахом розы) и тщательно намыливал его волосы. Весь этот процесс проходил в полнейшем молчании. Мэтт расслабился в руках Эдда, будучи бесконечно ему благодарен за заботу. Его сердце сжималось от этой трепетной нежности, будто бы после каждого его ласкового движения — как же он его любит и ценит. Но даже несмотря на это — на тепло любимого человека, на мягкую горячую воду и на то, что с него наконец смыли всю мерзкую грязь — внутри он чувствовал лишь пустоту. Тяжело описать в полной мере то, что он ощущал, но одно можно сказать точно — он не скоро забудет то, что случилось в парке. Каждая секунда ему запомнилась, каждое слово девушек звенело в ушах — не мог, нет, не мог он просто взять и выбросить это из головы. — Мэтт… — наконец начал после длительного молчания Эдд, когда смыл с волос Мэтта, кажется, последний слой шампуня. Он говорил тихо и спокойно, почти шёпотом, будто боясь сказать что-то не так, — родной… Ты как? Услышав своё имя и обращённый к нему вопрос, рыжий не сразу отреагировал — был слишком разнежен в тёплой ванной, его мысли поплыли, словно плавленный воск. Но несмотря на это — совсем скоро он начал понимать, что от него хотят, и даже приподнял голову с чужого плеча. Будто бы по некому сигналу, только лишь сейчас Мэтт осознал в полной мере весь ужас случившегося — словно то, что он испытывал до этого, было так, ерундой. Его опять передёрнуло, поток воздуха застрял в диафрагме, не позволяя сделать вдох, словно ему снова наступили на грудь, а сердце кубарем покатилось вниз. На его успевшие высохнуть глаза вновь навернулись слёзы, когда он вспомнил, как жестоко над ним издевались. Он был к этим девушкам со всей душой, искренне считал их давними подругами, которым может доверять, с которыми приятно делиться новостями и болтать о всяком. Они липли и цеплялись к нему, как репейник к одежде, охотно разговаривали с ним и улыбались, будучи рады вновь увидеть его спустя столько времени — казалось бы, что могло пойти не так, когда он решил признаться им, что любит парня? Они вмиг поменяли о нем своё мнение — кажется, они любили его только как милого сексуального красавчика, а не человека. Они едва не возненавидели его, узнав, что он гей, словно забыв о том, как же были ему рады — поди, Мари сейчас моет в истерике рот и чистит зубы после поцелуя с ним, а Лусиана ее утешает. Мэтт давно не видел этих людей, но все же был с ними некогда близок — он хорошо себя чувствовал, когда встречался с ними, они оставили у него только приятные воспоминания. И он и подумать не мог, что несмотря на все пережитое вместе, девушки вдруг окажутся ярыми гомофобами-собственницами, перестанут считать себя его подругами и поступят с ним до того… Жестоко. И все из-за того, что он просто любит больше не их. Сердце словно подъели крысы, тоска буквально душила. Так и не сказав ни слова, Мэтт вновь уткнулся носом в шею Эдда и горько разрыдался. Шатен вздрогнул, но не растерялся, прижав его к себе лишь крепче, нежно поглаживая по волосам. Он надеялся, что узнает рано или поздно, что конкретно случилось в его отсутствие, но не торопил парня — понимал, что ему необходимо время собраться. — Ой, Эдди-и-и-и!.. — наконец заговорил Харгривз, нервно и визгливо, крепко жмурясь, будто пытаясь сдержать новый поток слёз. Но ничего больше не выходило — горькие слёзы катились по его щекам ручьями, попадая ему в рот и на плечо Голда, — это, б-блять, был такой пизде-е-е-ец!.. Т-ты себе не представляешь!.. Следующие минут десять точно Мэтт навзрыд рассказывал Эдду, что же произошло в парке. Он не умолчал ни о чем — ни о том, как девушки оскорбляли их обоих, как он сорвался и пригрозил им, за что его ударили, а потом и изловчились толкнуть в лужу. Как ему не позволили так быстро встать, ударили ногой в грудь (услышав про это, Эдд чуть не сломал со злости и охуя лейку душа), издевались над ним и велели держаться от них подальше. Выслушав рассказ, Эдвард сам долго молчал — элементарно не находил слов. Он был настолько шокирован, что даже слабо обращал пока внимание на дикую злость, что уже словно подогревала на сильнейшем огне каждую клеточку его тела. Вдохнув и выдохнув незаметно для рыжего, он призвал себя к спокойствию — ему не стоит срываться и так яростно демонстрировать свой гнев, чтобы не травмировать его лишь больше, так что как бы он ни был зол, а должен держать себя в руках. Кажется, рассказав наконец обо всем, тот все же стал чувствовать себя чуть лучше — огромная часть накопившегося негатива наконец покинула его через слёзы и жалобы любимому человеку. Осадок остался, но ужас, тоска и разочарование заметно ослабли, прикрывшись сплошной необъятной усталостью. Все же он был прав, когда подумал, что ему стоит выплакаться. — Не обижайся, Мэтти, но твои бывшие — последние сучки, — наконец заключил Эдд, смотря куда-то в потолок, мягко проводя пальцами по щеке Мэтта, все ещё немного мокрой от слёз, — я в охуе с них, если честно… Харгривз лишь закивал головой в знак согласия. Он был очень немногословен после того, как наконец выговорился. Он просто не знал, что ему ещё сказать — как, собственно, и его парень. — Выйдем из ванны — перекусим? — аккуратно предложил Эдд, решив сменить тему разговора, настроив Мэтта на что-нибудь более хорошее, — может, тебе станет лучше после этого. А если уже остыло — я в микроволновке погрею. Он нежно перебрал между пальцев чужие волосы, ставшие как и прежде — чистыми и ухоженными, волшебно мягкими, приятно пахнущими розой. Он надеялся, что его парень не впал в апатию, в состоянии которой не захочет ничем заниматься — как тогда поднять ему настроение? Мэтт глубоко вздохнул, обнимая Эдда за шею и спину, с удовольствием прижимаясь к его тёплому телу, такому родному до сладкого трепета в сердце. На душе стало чуть спокойнее, его компания и забота согрела его не хуже горячей воды, но… Что уж поделать — он не знал, когда выйдет из этого состояния, а точнее говоря — оправится от него. — Спасибо за заботу, постараюсь покушать, малыш… — произнёс нарцисс тихо и немного отстранённо, заметно устало. Преданно потеревшись носом о его шею, он ласково поцеловал его в ключицу и просто умолк. Шатен тоже вздохнул, поглаживая спину рыжеволосого, постепенно погружаясь в свои мысли. Его терзалп злость на этих четырёх сволочей, хоть зубами скрипи, честное слово, но он продолжал умело держать себя в руках: лучшее, что они могут сейчас сделать — это просто отвлечься наконец от этого пиздеца, отдохнуть и набраться сил. Что ж, одно он теперь знает точно — Мэтту надо и впрямь держаться подальше от своих чокнутых бывших… Но, если это будет продолжаться, если они и дальше будут над ним издеваться, то он, Эдд, должен принять меры. Не знает пока, какие, но должен. Просто обязан.