Часть 4

— Ну говори, — Лев начинает прямо в коридоре, без лишних прелюдий. — Я весь во внимании. Хорошо что Михей не подходит слишком близко. Так Лева может хоть голову не задирать. Он даже без коляски был сильно ниже, а уж теперь что говорить. — Я объяснить хотел, Лёв. Че полез. — Мы уже вроде договорись забыть, не припоминаешь? Память девичья? — Помню я, — Михей засовывает руки в карманы и, кажется, хочет плюнуть на пол, но сдерживается. И правильно делает. — Я думал, ты не против был. Не так понял, больше не повторится, отвечаю. Лев пытается вспомнить их взаимодействие. Чем он мог показать, что не против? Разве только тем, что сопротивляться ему было сложно. Но Михей      это и так знал. — Придерживаешься принципов добровольности? — Чего придерживаюсь? — Не бери в голову, — Лев разворачивается и отъезжает на кухню, путаясь в дурацкой мишуре, которая у них вместо двери висит. — Не полезешь, и хорошо. Хватит с меня пыток, изнасилование моя нежная психика боюсь не выдержит. У всего предел есть. Он физически чувствует, как Михей сверлит его взглядом. Разговор вроде как можно окончить, но он все равно идет за Львом на кухню. Привязался, не отвяжешься. Лев оборачивается и видит, что Михей по ходу в бешенстве. Хотя злиться тут должен не он. — Кто я, блять, по-твоему? — шрам на лице некрасиво искривляется, когда Михей это говорит. — Хотел бы я так, я бы еще тогда это сделал. Думаешь, сложно, даже если ты на ногах? Тогда — это когда Лев вернулся в свою квартиру, а Михей его за горло схватил и душил. Наверное, он и правда мог. А судя по тому, что Михей вообще про это сказал, такой вариант у него в голове рассматривался. Может бабушка его отпугнула, а может при других было стыдно, кто знает. — Хочешь сказать, мыслей таких не было? Лев поправляет очки и внимательно вглядывается в чужое лицо. Ему не нужны слова, достаточно видеть, как Михей отводит взгляд и сглатывает. — Не было. Не так. Продолжать этот разговор бессмысленно. Все, что было надо, он узнал. — Свободен. Михей кивает, но перед тем как уйти останавливается в дверях. — Ты меня больше видеть не хочешь? Другого слать? — С чего это? — Лев, конечно, дурачка из себя строит. Повод разорвать контакты у него был и огромный. Но он не собирается показывать ни себе, ни Михею, как испугался. — Я позвоню, как понадобишься. Иди уже. *** К сожалению Левы, выдержать драматичную паузу не выходит, и ему приходится звонить уже через несколько дней. Дело было срочное, и, к его радости, Михей лишних вопросов не задавал. Подорвался и пришел на место, как верный пес при хозяине. — Не хочешь узнать, что за дело? — спрашивает Лев, когда Михей аккуратно ссаживает его на заднее сиденье. — Или неинтересно? — Я все сделаю, что скажешь, — говорит Михей после небольшой паузы. — Припугнуть кого-то надо? — Не совсем. Стащить. Справишься? У тебя это вроде в крови должно быть. Лев замечает, что руки на руле напрягаются. Ножичком пугать — это одно, а воровать — другое. Тут думать надо, и от тебя не все зависит. — Откуда стащить? — Из офиса бумаги. Я все расскажу. Я бы сам стащил, да ты знаешь. Бегаю плохо. Не мое это. — Знаю, знаю, — Михей не выражает никакого энтузиазма, но и не отказывается. — Рассказывай. Я постараюсь по красоте сделать. *** Он правда делает по красоте. В установленное время возвращается в машину и отдает Льву такую нужную папку. — Там бабло было. Но я брать не стал, как договаривались. — Умница, — Лев тянется и хлопает Михея по плечу. — Деньги это не главное, дорогой мой. — Ага. Скажешь тоже. И что главное? — Вот это, — Лев трясет папкой у него перед носом. — Это главное. Власть. И теперь Лев надеется, что у него ее будет намного больше. — В президенты, что ли, метишь? — Ну так высоко лучше не взлетать, — серьезно отвечает Лев, копаясь в папке. Настроение с каждой секундой становится все лучше. — Домой тебя везти? — Нет. Ребят проверить надо. На наше место едь. Как только Лев дает ценные указания, голова начинает предательски кружиться. Опять. — Опять? — повторяет Михей за его мыслями. — Как тогда, Лев? — Как тогда. Отъедь отсюда куда-нибудь, — он сползает так, чтобы полулежать на заднем сидении. — Тут лучше не светиться сильно. — Понял. Михей едет медленно, видно боясь, что Лев все заблюет ему на заднем. Он везет его непонятно куда, Льву сложно следить за дорогой. Он видит только, что дома начинают сменяться редкими деревьями. — Ты меня прикопать решил, что ли? — Зачем? — непонимающе отвечает Михей. — Я к нам поехал. Там никто лезть не будет, лишних ушей нет. — Ага. Только пол табора. — Они не полезут, — уверенно говорит Михей. — Лежи сколько хочешь. Когда Михей останавливается, к машине подходят несколько человек, но он быстро отгоняет их, прикрикивая не лезть. — Достали, честное слово, — он ругается сквозь зубы. — Все лишь бы деньги у брата выклянчить. — Ты старший? — Ну а то, — Михей поворачивается к нему и улыбается. – Самый старший и самый умный среди молодых. Ну и самый красивый, конечно. Лев никак это не комментирует. Он в цыганской красоте не разбирался и начинать не планировал. Хотя Михей, наверное, популярен у девушек. Как у своих, так и у чужих. Но, оказывается, они ему и не нужны особо. — Лева, ты как? — спрашивает Михей неожиданно тихо. — Может тебя к врачу свозить? — А че он сделает? Время вспять повернет? Ему плохо, он не хочет отвечать на эти глупые предложения и лежать помирать под взглядом Михея тоже не хочет. Но никаких вариантов не остается. — Я бы повернул, если б мог. — И че бы ты своему дяде сказал? — фыркает Лев. — Что у тебя на торгаша шишка стоит, и потому денег с него не берем? Че-то, мне кажется, плохая аргументация. — У меня не стоит! — зло отвечает Михей, а потом добавляет, видно, поняв, как глупо звучит. — Хватит, Лев. Лева бы его пожалел в других обстоятельствах. Но других у них нет и не будет. — Мне просто интересно. Как такие дела решаются. — Ты мне и тогда по душе был, — вдруг говорит Михей. — Я же не знал, что ты так упрешься. Я не сильно тебя-то и утюгом, он еле горя… — Еле горячий? — Лев, путаясь в слоях ткани, кое-как задирает рубашку из-под туго затянутого ремня. — Это у вас так называется? Михей смотрит на шрам от утюга очень долго и сглатывает, отчего Лев начинает думать, что переборщил. Мало ли какие у этого извращенца фантазии разыгрались от его впалого живота с красным ожогом. Наконец Михей отворачивается и поворачивает ключ зажигания. — Наговорился? — Ага. Давно уже пора это сделать. — Что сделать? — Дать тебе этот утюг сраный в руки. И делай с ним что хочешь.