Часть 6

      Сон как рукой сняло. В мгновение проснувшись, Пирр стал максимально серьёзным, готовый внимательно слушать то, что хотел поведать ему Белка.       А послушать там было о чём. На самом деле даже больше, чем Пирр мог надеяться. Ему было трудно скрыть удивление во время рассказа Белки — от всего произошедшего ранее он хмурился и негодовал в душе, раздражаясь от бессилия и понимания, что уже поздно хоть что-нибудь исправить. Оставалось только слушать историю, как она есть, стараясь не испытывать ненужных эмоций и воспринимать информацию исключительно как сторонний наблюдатель.       Всё началось с небольшой лаборатории, скрытой от обычных людских глаз. Там, по всем законам жанра, велась разработка различных сывороток, антидотов и лекарств, призванных победить зомби-вирус. Ставились разнообразные опыты над мычащими, изучались реакции их тел на новые штампы вируса. В общем, всё по классике.       Лабораторией руководил тот самый неуловимый главный, о котором постоянно говорили эксперименты — Белка не мог сказать точно, кем он был, но то, что главный был руководителем лаборатории — звучало логично. Именно под его руководством учёные смогли значительно продвинуться в своих изысканиях и разработать новый нулевой вирус, мутацию, которая впоследствии станет их главным прорывом.       Разработка заняла долгих пять лет, но, когда она была готова, учёным потребовались добровольцы, на ком они начнут проводить первые испытания сыворотки. Первыми подопытными стали те самые зомбари, которых держали в лаборатории на привязи, для проведения различных экспериментов. Но даже они проходили особую выборку, так как создание новой сыворотки было процессом трудозатратным, — учёные не могли бездумно разбрасываться столь важным лекарством. Каждый мычащий проходил тщательный осмотр перед тем, как подвергнуться воздействию нулевого вируса.       К сожалению, учёных постигли неутешительные результаты: из первой партии в тридцать мычащих лишь трое смогли пережить мутацию и стать полноценными экспериментами. Десять процентов из ста. В дальнейшем эта статистика только подтверждалась, оставаясь неизменной, но учёные вместе с главным не теряли надежды и продолжали заниматься экспериментами. Десять процентов  — тоже результат, а значит, можно было и дальше проводить опыты и изучать новых мутантов, полученных путём генной мутации мёртвых тел.       В процессе экспериментов учёные смогли вывести статистику приживания мутировавшего вируса — чем «моложе» был мычащий, тем с большей вероятностью он мог стать экспериментом. Чаще всего мертвецы, что были обращены больше месяца назад, уже не имели в своих телах кровь и не могли войти в симбиоз с сывороткой, поэтому в основном после её воздействия попросту издыхали, либо продолжали существовать, не замечая кардинальных изменений в своих разлагающихся телах.       А уж отличить обычных мычащих от прошедших мутацию экспериментов можно было даже внешне — тела новых мутантов становились другими: кожа приобретала ослепительно-белый оттенок, волосы бледнели, глаза начинали светиться ярким белым светом, по началу пугающим учёных своей инородностью. Эксперименты будто теряли всю свою краску, становясь полностью обесцвеченными и похожими друг на друга, не имея особых уникальных черт. Единственное, что сохранялось на их телах, это следы прошедших изменений после того, как они стали мычащими — у кого-то отсутствовали части тела; присутствовали следы гниения и трупных разложений; некоторые эксперименты не могли полноценно функционировать из-за отсутствующих частей мозга, потому могли лишь выполнять простые задания и следовать воле учёных, не осознавая, что они делают и зачем.       Изучая этот интересный феномен дальше, учёные смогли понять, как сыворотка воздействовала на мутировавших мычащих. Они становились намного сильнее, чем обычные люди, но при этом не обладали какой-то необычной регенерацией, хоть и могли остановить процесс разложения своих тел. Новые конечности, как ящерицы, они отрастить не могли, как и полноценно вылечить сгнившие участки плоти, но их метаболизма хватало, чтобы держать себя в тонусе и быть относительно «живыми». Новые глаза могли прекрасно видеть в темноте, а слух стал во много раз острее, улавливая даже самые далёкие шумы. Требовалось дальнейшее наблюдение за новыми экспериментами, но учёные не смогли до конца завершить свои исследования.       Ведь их ждал первый и самый страшный провал, ставший началом конца.       Воодушевлённый успехами с мычащими, главный поставил новую задачу — провести опыты на живых людях. С этим было всё намного сложнее, так как никто не мог дать гарантий, что сыворотка подействует на живой организм так же, как и на мёртвый. Многие выступали против подобных опытов, считая неэтичным подвергать живых людей подобным трансформациям, но среди учёных и других рабочих, связанных с лабораторией, появились смельчаки, захотевшие поучаствовать в эксперименте. Именно они стали первыми живыми людьми, ставшими подопытными в экспериментах главного.       У всех них были разные цели: кто-то хотел стать лучшей версией себя, а кто-то умирал от различных болезней и пытался хотя бы таким образом спастись. Проводившие опыты учёные сразу предупреждали испытуемую группу о рисках и том, что результаты могут быть отрицательными и трагичными, и это охладило пыл нескольких людей, но большинство продолжало стоять на своём, ожидая начала опытов. Ничего не оставалось, как начать осторожный эксперимент с живыми, под личным наблюдением главного. Не подозревающего, чем в итоге его профессиональное желание расширить сферу изучения сыворотки обернётся для всех участников лаборатории.       Всё с самого начала пошло не так. Люди после получения мутировавшего вируса умирали в течение суток; кто-то умудрялся прожить не больше трёх дней, но в итоге всех ждала одна участь. Ни одного мутировавшего человека. Двадцать смертельных исходов из двадцати. Показатели ещё хуже, чем у мычащих, и это сильно подломило боевой дух учёных, заставляя тщательно всё пересмотреть и притормозить свои необъёмные амбиции. Главный, получив результаты эксперимента, тут же прекратил дальнейшие опыты над живыми людьми, и его многие поддержали в этом, признавая провальность данного этапа. Было ещё рано: требовалось тщательнее изучить эксперименты и доработать сыворотку, и уже тогда заново испытать её на людях.       Но, как это обычно и бывает, были и те, кто решил воспользоваться суматохой в своих корыстных целях. Один из учёных проигнорировал запрет главного и, пока была глухая ночь, напоил снотворным своего недруга и насильно вколол ему мутировавший вирус, пытаясь замаскировать всё под несчастный случай. Преступника довольно быстро раскрыли и попытались спасти жертву, но было поздно — вскоре его сердце остановилось, как и у других подопытных до этого. Его унесли в специальную яму для трупов, а учёного, совершившего такой ужасный поступок, изгнали из лаборатории с позором, строго-настрого запретив возвращаться обратно.       Главный рвал и метал, но всё это уже не имело смысла — они опоздали. Вся эта затея с самого начала была отвратительной, и только он виноват, что вообще начал раздувать её дальше. Во всю коря себя, он не успел вовремя заметить, что экспериментов в лаборатории становилось всё меньше и меньше. Лишь когда половина учёных и персонала не вышли на работу вовремя, главный забил тревогу. Что-то явно было не так, но что происходит ему никто не мог внятно ответить. И тут случилось оно.       Восстание. Всего одно слово, но сколько страха и ужаса оно за собой несло! А во время зомби-апокалипсиса, когда каждый человек на счету, а они стояли на пороге невероятного открытия, это становилось в тысячи раз ужаснее. Свои нападали на своих, живые на живых, эксперименты на экспериментов. Мычащие, освободившиеся из своего заточения, так же шли в бой, почему-то старательно игнорируя восстававших, нападая на защищающихся, кусая и отгрызая части тела. Главный, руководивший своими людьми, не сразу понял причину такого странного поведения трупаков, но когда осознал, впал почти в шоковое состояние — ими кто-то управлял!       Найти таинственного кукловода было несложно: им оказался тот самый несчастный, которого подставил его же коллега. Но он не должен был выжить! Его сердце перестало биться в тот злосчастный день! Но факт оставался фактом — он выжил и стал мутантом. Единственный из всех подопытных живых людей. И он пришёл мстить за себя, жестоко и беспощадно.       Уже было неважно, каким образом он управлял мычащими и как смог переманить на свою сторону часть экспериментов и работников лаборатории — нужно было защищаться. И выжить. Как Белка помнил, в то самое восстание на него и напали мычащие, а после укуса его сделали экспериментом. Вторым и последним, кто из живых пережил страшные мутации и не умер.       Пирр смотрел на него с открытым ртом, не понимая, как подобное могло твориться буквально у них под носом, а они даже не догадывались, что где-то рядом находилась настоящая лаборатория, тестирующая лекарство! Он знал, что где-то она должна существовать, и был прав! Внутренне содрогаясь от рассказа о произошедших ужасных событиях, он спросил, как же они все спаслись. Белка пожал плечами, напоминая, что он вырубился сразу после получения сыворотки и очнулся уже в убежище. Пока что память о тех событиях не вернулась к нему полностью, и ответить на все вопросы Пирра он попросту не мог.       Сделав несколько глубоких вздохов, Белка продолжил свой рассказ. Он плавно перешёл к самым важным событиям, что тревожили душу Пирра на протяжении стольких дней. Предательство Кнопки, и причины, почему на его отряд напали мычащие. Естественно, всех подробностей парень не знал, но мог спокойно предположить, что именно тот самый лидер восстания — шаннр — предатель на их языке — был тем, кто завербовал Кнопку себе, что-то обещая взамен. Ему нужны были живые люди для своих экспериментов, которые они проводили в захваченной лаборатории, да и новые мычащие, пушечное мясо, им тоже были нужны.       Вот так просто из-за амбиций одной чёртовой девки весь отряд погиб, став непонятно кем... Или умерев в лучшем случае. Страшно было представить, что кто-то из них стал мычащим и бродит сейчас неприкаянной душой на поверхности, а он, Пирр, ничего не мог сделать, чтобы спасти их! Сердце болезненно сжималось в груди, отдаваясь громкой дробью в висках, но, несмотря на давящий груз потери, он оставался непреклонен в своём желании отомстить.       Раньше это было его основным стимулом жить, и уходить от намеченного плана он не собирался. Сейчас просто стало проще, когда знаешь своего врага в лицо. Метафорически. Было в общем-то плевать на мотивы Кнопки, но, раз она связалась с таким мерзким типом, как этот гад, из-за которого Белка перестал быть человеком — ей же хуже.       Он так и так убьёт её. Но теперь у него стало на одну причину больше, только и всего.       — Он хочет меня найти, — тихий голос Белки вырвал Пирра из собственных мыслей, заставив удивлённо посмотреть на лицо юноши, — шаннр. Он ищет меня. Это его основная цель, именно поэтому нам приходится прятаться здесь. И отражать все его атаки.       Словно в подтверждение его слов сверху послышался приглушённый звук, похожий на шаги. Через минуту он сменился на далёкие, почти неслышные выстрелы, и вскоре всё смолкло. Пирр не впервые слышал непонятное движение на поверхности их убежища, но раньше всё списывал на обычную, повседневную жизнь обитателей поверхности.       Однако сейчас картина прояснялась, и становилось понятно, что всё это не просто так. Значит, за Белкой охотился какой-то безумный маньяк, желающий отомстить всем экспериментам за свою смерть... Не понимая, что они были в этом не виноваты. Фанатичных людей, помешанных только на себе, Пирр раньше видел и по себе знал, насколько сильна жажда мести, но всё равно был не согласен с тем, что невиновные должны так же страдать... Хотя, о чём тут можно было рассуждать, если этот полоумный и человеком-то не был! Что в его голове творилось одному зомби богу было известно. И Пирр совсем не спешил проникнуться чужими «великими» идеями.       Подождав немного на всякий случай, Пирр окинул Белку пристальным взглядом, заставив его непроницаемое лицо слегка скривиться, и задал вопрос:       — Кто же ты? Один из учёных? Как ты вообще очутился в той лаборатории?       Вместо ответа Белка молчал, не отводя от зелёных глаз Пирра своих белых. Он не знал. Или не хотел говорить, потому что боялся. Но вот чего, в его светящихся глазах прочесть было невозможно.       — Видимо, ты был не рядовым работником, раз на тебя решили потратить такую ценную сыворотку, да ещё и в опасной ситуации... — продолжил Пирр, но на этот раз Белка перебил его решительным голосом, продолжая растягивать слова — это происходило, когда он уставал или волновался:       — Не думай, что я был особенным с самого начала. Не только на мне испытали вирус перед тем, как мы покинули лабораторию. Таких бедолаг, которых укусили мычащие, было не мало. Кому-то повезло меньше, а кто-то успел получить свою дозу нулевого вируса. Выжил только я, поэтому шаннр охотится за мной. Потому что я, как и он, оказался избранным, — он нежно коснулся своего плоского живота, в котором, незаметно для остальных, теплилась новая жизнь. — Но функция деторождения появилась лишь у меня. И он хочет меня использовать в своих дальнейших экспериментах.       На Пирра тут же нахлынула волна жара, опаляя его кожу и ударяясь в голову, заставляя кипеть в праведном гневе. Нет, он не допустит того, чтобы Белку похитили. Забрали у него. Да и другие эксперименты, хотел он этого или нет, были частью его коммуны, они защищали и его, и Белку с их нерождённым ребёнком. А значит, он не может больше сидеть сложа руки. Ему нужно было вырваться на свободу, чтобы полноценно защитить свою новую «семью». Даже если они продолжали ему не доверять, держа взаперти. Он всем докажет свою преданность, объяснит, что для военного человека обещание — не пустое слово.       — Я хочу поговорить с безруким и пятнистым, — твёрдо заявил Пирр. — Они часто покидают убежище?       — Да, — кивнул парень. — Они выходят отрядами, прочёсывают территорию, ищут боеприпасы и еду, а так же уводят людей шаннра от убежища, если они находятся в опасной близости от него.       Пирр тихо цокнул, недовольный сложившейся ситуацией. В этом не было смысла, и долго это убежище не протянет. Вместо того, чтобы прятаться, как крысы, им нужно было в открытую выступить против врага! Но осторожность экспериментов тоже была понятна — рисковать жизнью избранного никто не хотел, а в процессе атаки многое могло произойти. Ладно, плевать, рано или поздно конфликт всё равно произойдёт, его не избежать. Пока что сконцентрируется на мести. Этого будет достаточно.       По-своему расценив раздражённое молчание Пирра, Белка впервые посмотрел на него как-то... испуганно, можно сказать: затравлено. Не успел Пирр удивиться этому факту, как Белка мимолётно тронул его руку кончиками пальцев, словно боялся обжечься.       — Ты хочешь уйти с ними? И больше не вернуться?       От удивления Пирр раскрыл рот, не понимая, с чего Белка сделал подобный вывод. Через мгновение до него дошло, что у того было множество причин так думать: Пирра держали взаперти, насильно заставили связаться с полумёртвым мутантом, а до этого вынудили заниматься сексом под дулом автоматов. Если так посмотреть, он действительно должен был хотеть убежать от них подальше, сверкая пятками. Да, по началу он их всех люто ненавидел и хотел поскорее вырваться на свободу, но всё изменилось.       Они связаны телами, и быть может, и душами. По крайней мере Пирр явно был привязан к этому белоснежному парнишке, который носил в своём чреве его ребёнка. Больше не было пути назад.       — Что за глупые мысли, — в голосе Пирра не было осуждения или раздражения, лишь необъятное спокойствие и уверенность в своих силах. — Я не брошу тебя. И твоих чёртовых экспериментов тоже. Но сидеть здесь я больше не могу. Я хочу помогать, хочу быть полезным. И хочу отомстить Кнопке за всё. Ты же понимаешь, что я не успокоюсь, пока это не произойдёт?       — Да. — Белка в этом ни секунды не сомневался. Они не так давно знакомы, чтобы знать друг о друге всё, но одно он уяснил предельно точно — если Пирр что-то говорил, значит, так и будет. За свои слова он отвечал целиком и полностью и не раскидывался пустыми обещаниями. Человек, предпочитающий делать дела, а не болтать языком. И за это парень его безмерно уважал.       Спустя пару томительных минут, в течение которых Белка усиленно о чём-то размышлял, он тяжело вздохнул, придя к внутреннему согласию, и смог ответить Пирру на его просьбу:       — Хорошо, я поговорю с 54-ым и 20-ым. И попрошу, чтобы они сами пришли к тебе. Остальное за тобой.       О большем Пирр его и не просил, радуясь, что Белка встал на его сторону. Наверняка парнишке было безумно страшно, что он покинет его, убежит, оставив мучиться в одиночестве с их вынужденной связью. Но нет, Пирр был не такой, поэтому для него было особенно ценно, что Белка смог довериться ему и согласился помочь. Всё-таки он был славным парнем, пусть и мутировавшим. В глазах мужчины он оставался вполне себе живым человеком, в котором текла человеческая кровь. Такая же, как и у него.       Белка выполнил своё обещание, и вечером к Пирру пришли безрукий и пятнистый, явно готовые начать переговоры. Всё то время, пока Пирр ждал их, он продумывал возможные пути, по которым может пойти их разговор. Придумывал аргументы, спорил сам с собой и находил лазейки, надеясь, что ему хватит навыков красноречия. Никто не ждал, что у них всё сразу пойдёт как по маслу, но то, с каким недоверием заговорил с ним пятнистый, удивило даже мужчину — ему казалось, что они смогли выстроить какую-никакую связь за такое приличное количество времени. Похоже, ошибочка вышла.       — Зачем ты хочешь освободиться? — напал он на Пирра. — Думаешь, мы не знаем, что ты замышляешь?       — И что же? — в глазах Пирра блеснул дерзкий огонёк. — Давай, расскажи мне. Такое ощущение, что ты лучше меня знаешь мои мысли!       — Это слишком очевидно. Когда пленник просит, чтобы его отпустили на волю — каков шанс, что он не сбежит?       Было ощущение, что пятнистый его провоцирует. Пытается вывести на эмоции, заставить кричать, ругаться, или попытаться оправдаться, но Пирр не хотел всего этого делать. Это бы выглядело настолько жалко, что ему не позволила сделать нечто подобное собственная гордость. Нет уж, он скажет им честно, как обстоят дела. А там пусть решают, что делать с ним дальше.       — Я больше не ваш пленник. Моя семья у вас, мой ребёнок и супруг. Теперь я останусь с вами по доброй воле, а не как раньше. — Он без страха взглянул в белые, горящие огнём глаза пятнистого, а после перевёл взгляд уже на безрукого, заметно более спокойного. — Я не хочу быть бесполезным балластом. Я буду вам помогать и заодно осуществлю свою месть. Чего бы мне это не стоило. Я защищу Белку от этого урода, который сделал его таким.       После его слов пятнистый мгновенно преобразился: стал менее напряжённый, убрал автомат в сторону, перестав излучать вполне явную агрессию. Казалось, на его недовольном лице промелькнуло искреннее удивление, но точно сказать было сложно — он быстро вернулся к своему привычному безэмоциональному состоянию.       — Как много ты знаешь? Что рассказал тебе сомобь?       Ага, есть контакт. По внешнему виду нельзя было сказать, что пятнистый чем-то обеспокоен, но Пирр достаточно долго присматривался к ним и мог предугадать, о чём тот думал. Он волновался. Но не потому, что это знал Пирр, а потому, что об этом ему рассказал Белка.       — Достаточно, но не всё, наверняка. Он рассказал, что вы были работниками лаборатории. Точнее, — поправил он себя, — он был работником, а вы — бывшие мычащие, которые стали экспериментами после внедрения нулевого вируса. И что за вами охотится больной маньяк, который хочет отомстить за свою смерть и похитить Белку. Я же не хочу оставаться в стороне. Освободите меня.       Кратко пересказав всё, что он узнал от Белки, Пирр на секунду прервался, а затем по максимуму придал своему лицу серьёзного виду.       — Клянусь, что не уйду от вас. И не предам. Моё тело принадлежит Белке, как... — тяжёлый вздох, — и моё сердце. Но пообещайте, что он об этом не узнает.       — Мы не будем ничего обещать тебе, живой, — категорично заявил пятнистый, но Пирр понимал, что он уже больше для вида ворчит — он ему поверил. Неожиданно для самого себя. — Но могу заверить, что ничего ему не расскажем. Это не в наших интересах, чтобы он знал о твоих чувствах. Иначе от тебя может быть больше проблем, чем пользы.       — Мы приняли решение, — пятнистый прислонил автомат к стене и скрестил руки на груди. — Мы отпустим тебя. Ты присоединишься к нашему отряду и отныне будешь обязан строго следовать всем приказам безоговорочно. Понятно?       Согласно кивнув, Пирр не отводил взгляд от безрукого, освобождающего его руку и ногу от ненавистных пут. Наконец он будет свободен! Пятнистый подтвердил это, поясняя, что теперь Пирр может перемещаться по убежищу, но покидать его без разрешения строго запрещено. Эксперимент продолжал называть его живым, что изрядно бесило — поравнявшись с пятнистым, Пирр решительно сказал:       — Пирр. Меня зовут Пирр. Не живой, не пленник — только так. Понял?       Пятнистый никак не отреагировал, его лицо оставалось безразличным и будто скучающим. Но по глазам было видно — он всё понял. И обязательно запомнит, раз отныне они стали равны. Он, безрукий, Пирр, Белка и остальные эксперименты стали частью одной группы под предводительством того самого главного. Им не было нужды соперничать или ругаться, ведь они были все заодно.       Руки пожимать не стали — это было излишним. Они и так друг друга поняли, подобные формальности ни к чему. Вместе с экспериментами мужчина вышел из комнаты, ставшей для него одновременно темницей и домом, и направился в тот самый зал, в котором проходил их с Белкой обряд бракосочетания. При свете ламп это оказалось обычной комнатой, где собирались эксперименты, отдыхали и трапезничали, обмениваясь информацией. Никто не обращал особого внимания на Пирра, и он отвечал им тем же, следуя за пятнистым. Эти мутанты не отличались разговорчивостью, но так было даже проще — Пирр сам предпочитал больше молчать, особенно с незнакомыми ему субъектами. Если они не причинят ему вред и будут вести себя по уставу, — для него этого будет достаточно.       Впрочем, в знакомой ему обстановке, среди других вояк, знающих своё дело, ему стало намного спокойнее. Все они были в равных условиях — никто не высказывал агрессии и не пытался тянуть одеяло на себя. Мутанты вели себя совершенно по-другому, не так, как могли себя вести обычные люди в их случае.       И Пирр вдруг понял, что ему начали симпатизировать эти полумёртвые. Странно, конечно, но почему бы и нет? Слишком много времени он провёл среди них, а к Белке так вообще привязался, понимая, что он хоть и отличался от них по поведению, в целом похоже себя вёл. Да, они разительно отличались от людей. Но этим ему и нравились.       После обзорной экскурсии, в течение которой они почти не разговаривали, но успешно обошли все помещения не шибко большого подземного убежища, по пути они встретили Белку, шагающего по своим делам. Супруги обменились взглядами, настолько многозначительными, что они будто кричали обо всём, не издавая звуков. Пирр приглашал Белку прийти к нему ночью в опочивальню, а тот молча согласился, отвернувшись на ходу. Мужчина улыбнулся, довольный произведённым эффектом.       В последнее время ему не хватало присутствия Белки. Хотелось видеть его всё чаще и чаще, вдыхать запах, невероятно приятный и родной, без которого ему становилось тяжело спать по ночам. Испытывая необъяснимую тревогу, когда они были долго порознь, он раздумывал, вызвано ли это последствиями ритуала. Но по итогу приходил к выводу, что вряд ли — физическое изнеможение это одно, но то, что он испытывал в душе... Нет, это было совершенно другое. Похоже, он попал. Окончательно попал.       С того дня он стал ходить вместе со своим новым отрядом, которым руководил пятнистый, на поверхность, где они занимались сбором информации, провианта и отпугивали местных мычащих, отгоняя их подальше от убежища. Пятнистый, зная о планах Пирра, запретил ему отлучаться от отряда, предупреждая, что месть в его случае — не главная его задача. В целом он был с ним согласен, хоть и признавал это скрипя зубами.       Спорить было бесполезно, а ещё страшно: вдруг его снова посадят на цепь? И он опять станет бесполезным человечишкой, бессмысленно прожигающим свою жизнь. Нет, нельзя. Он и так из кожи вон лез, чтобы добиться мало-мальского доверия экспериментов, и не мог сейчас всё испортить. Ничего, месть подождёт, а когда придёт время, он будет готов — не зря говорят, что это такое блюдо, которое подают холодным. Кнопка обязательно встретится на его пути, если она до сих пор якшается с этой тварью, уничтожившей его бывший отряд. А значит, их встреча была неизбежна. Рано или поздно.       Ему вручили пистолет — не новый, но в хорошем состоянии, и весьма надёжный. К нему дополнительный магазин с патронами, предупредив, чтобы он использовал его в крайнем случае. Понимая все тонкости выживания в зомби-апокалипсисе, Пирр и без них осознавал важность сохранения патронов, но спорить не стал и молча принял все указания. Вместе с этим он получил увесистый длинный нож и свой старый комплект верхней одежды, по которой он успел соскучиться. Теперь он был готов совершать вылазки и мог защитить себя, если в этом возникнет потребность. От этого он становился увереннее, а то, что он выполняет важную миссию — оберегает своего супруга от больного маньяка — делала его задачу более значимой в собственных глазах. Постепенно он привыкал к своей новой реальности, не представляя свою жизнь по-другому. Жизнь с экспериментами становилась для него привычной и более понятной, чем с живыми людьми.       Погода менялась, становилось холоднее. По расчётам Пирра прошло не меньше четырёх месяцев с его пленения. Как быстро летело время... А о Кнопке ни слуху, ни духу. Как и от того сумасшедшего, охотившегося за Белкой. Пару раз их отряд вступал в борьбу с другими враждебными экспериментами, но на этом всё. Временное затишье не радовало, наоборот, заставляло ещё больше напрягаться. Не имея возможности узнать больше информации о передвижениях Кнопки, Пирр злился всё сильнее, особенно на пятнистого, который не сводил с него взгляд.       Естественно, вступать в конфронтацию с 54-ым он не стал, но в душе очень надеялся когда-нибудь незаметно покинуть группу и отправиться на разведку. Пока у него ничего не получалось, но надежду он не терял.       Помимо постоянных мыслей, бередивших старую рану в его медленно заживающей душе, Пирра тревожили и другие, не менее важные вопросы. Они бесконечно кружили в голове, но замирали на языке, так и не высказанные вслух. Эксперименты предпочитали помалкивать; он делал тоже самое, стараясь не выбиваться из общей толпы. Но пятнистый, следивший за каждым его шагом, почти наяву видел ворох животрепещущих вопросов, ответы на которые Пирру непременно хотелось знать.       Поэтому, дождавшись нужной кондиции и подходящего времени, пятнистый остановился на небольшую передышку возле бывшего супермаркета, который удачно скрывал их от проезжей части. Раздав всем указания, он разогнал остальных экспериментов, незаметно для иммуна оставаясь с ним один на один. Когда до Пирра дошло, что пятнистый сделал это явно намеренно, он с небольшим недоверием уставился на командира, ожидая объяснений. А пятнистый вразвалку подошёл к нему вплотную, обжигая взглядом белых пронзительных глаз.       — Говори, что ты хочешь узнать. Мне не нравится, когда кто-то отвлекается, ставя под удар весь отряд.       — С чего ты решил, что я хочу что-то спросить? — спокойно ответил ему Пирр, поражаясь наблюдательности мутанта.       — Второй раз предлагать не буду.       Сражение зелёных, как летняя трава, глаз, и белых, словно снежная буря, продолжалось. По итогу любопытство победило в их импровизированном противостоянии. Пирр сдался первым.       — Хорошо. Есть одна вещь, которая меня беспокоит уже давно.       — Какая?       — Слишком странно всё вышло. Я не хочу подвергать слова Белки сомнению, но мне кажется, что он что-то недоговаривает. Если нападение на лабораторию случилось внезапно и незапланированно, как вам удалось сбежать от туда и найти новое убежище за столь короткий срок? К тому же, как я помню, ваш главный много что смог предугадать, неужели он не догадывался о возможном бунте? Нескладно получается, чересчур много дыр в его истории образовалось. Меня это смущает.       Честно признавшись в своих сомнениях, Пирру стало даже чуточку легче. Этот вопрос давно царапал его изнутри, как голодный зверь, требующий новую порцию пищи. И удивительно, что пятнистый сам начал этот разговор, тем самым значительно облегчая ему задачу. Может, ему наконец хоть кто-то расскажет правду?       — Странно, — коротко ответил пятнистый. Безразлично выдержав долгий взгляд Пирра, он продолжил. — Возможно, к сомобю не до конца вернулась память, но я не вижу причин скрывать от тебя правду. На самом деле главный догадывался о возможном восстании, как ты и предположил. Именно он отправлял разведчиков задолго до атаки, подготавливая почву для отступления. Таким образом мы смогли найти наше нынешнее убежище, разработать план спасения и подготовить всё для эвакуации.       — Но откуда он мог всё это знать? Такое ощущение, что он был ясновидящим каким-то, а не обычным человеком!       — По этому поводу у меня нет доступной информации, но главный был главным не просто так. Он действительно многое знал, и его предположения часто сбывались. Если бы не он, наша группа давно бы погибла, — сухим голосом отрезал пятнистый — по нему было заметно, что он в своих словах ни капли не сомневается.       — Возможно, но разве обычному человеку под силу настолько точно прогнозировать события? — с сомнением изогнул бровь мужчина, и этот жест не ускользнул от внимания эксперимента.       — Скорее всего, главный и не такое мог предугадать. Но в этом случае всё было намного проще, чем тебе кажется. Ведь он лично общался с выжившим после сыворотки живым и знал всё, что тот может предпринять против нас.       — Что? — от удивления у Пирра челюсть отпала до пола. Что-что, а такого развития сюжета он и не предполагал! — В смысле общался? Белка сказал, что он не выжил после введённой сыворотки, как и другие живые до него, и его тело выкинули в яму для трупов!       Пятнистый не издал лишних звуков, только уставился на него грузным взглядом, но казалось, что, если бы он вздохнул, его тяжёлый вздох можно было бы услышать в соседнем городе.       — Повторяю ещё раз, я не знаю, почему твой супруг передал тебе не всю информацию, но в целом он не соврал. Главный действительно избавился от предателя, услышав его ужасные речи, но не смог до конца рассчитать, насколько живучей окажется эта тварь. Предполагая различные варианты событий, он подготовил запасной план отхода, который, как ты понимаешь, пригодился при будущем восстании. Но в этом не было никакой глупой магии, лишь грамотный расчёт и тактический ум, помогающий анализировать чужие шаги наперёд.       Пирр в очередной раз убедился, как сильно уважали этого «главного» эксперименты, считая его непревзойдённым лидером. Но, если так подумать, это было далеко небезосновательно, ведь он действительно спас их от неминуемой гибели. И его предположения помогли им сбежать, тем самым спасая Белку от смертельных укусов мычащих. Желание увидеться с ним, поговорить, понять его мотивы и, возможно, попросить о помощи, стало ещё сильнее после рассказа пятнистого. Не сдержавшись, Пирр обратился к нему с просьбой:       — Могу ли я встретиться с вашим главным? Белка сказал, что ни разу его не видел, он и правда существует? Или это ваши странные сумасшедшие байки, в которые вы старательно заставляете всех верить?       Он догадывался, что своими словами может разозлить пятнистого, и тогда тот уйдёт в жёсткий отказ, но сдержаться было выше его сил. Становилось жизненно необходимо увидеться со столь одарённой личностью, сильным лидером, который наверняка знает ответы на все вопросы. И уже было неважно, озлобится ли на него эксперимент или нет.       К счастью, пятнистый никак не отреагировал на произнесённые слова. Он долго сверлил Пирра взглядом, а тот, привыкший к этой странной манере экспериментов, послушно стоял и не двигался. Видимо, эту проверку он успешно прошёл — пятнистый соизволил снизойти до ответа.       — Главный прячется среди нас. Это всё, что тебе нужно знать. Не более.       Очередные чёртовы загадки! Нервы уже были напряжены до предела, но срываться на пятнистого он не мог. Успокойся, тише, нервные срывы до добра не доведут. И Пирр это понимал как никто другой. Эксперименты не были людьми, их понятия о жизни никаким образом не совпадали с его. И это нужно было либо принять, либо уйти обратно на привязь, не пытаясь понять их философию.       И он сделал выбор в пользу первого варианта.       — Хочешь сказать, что любой из вас может оказаться главным? — пятнистый чуть заметно кивнул. — Даже ты?       На этом лимит слов пятнистого закончился, и он молча отвернулся, вставая с расколотой колоны. Что ж, ничего удивительно, всё это было ожидаемо — уровень доверия между ними был недостаточно высок. Впрочем, полученной информации хватало с лихвой. Будет что обсудить с Белкой, а после обдумать в тишине и одиночестве.