Вернутся к фанфику

Часть 15

7 мая 2026, 16:17

***

Не знаю, кто додумался называть учебные дни школьными буднями, но вряд ли этот человек хоть раз с высот своего возраста спускался в недры своей памяти в поисках воспоминаний о беззаботных деньках юности и отрочества, держа в руках светильник, зажжённый от сверкающих в глазах шаловливых искорок. Вот и у Сынчоля язык не поворачивался так их называть, а руки не поднимались, чтобы как следует отшлёпать своих бедокуров. Собственно, одно из другого и исходило. Каждый день кто-то из его... лапочек-сыновей что-то да вытворял. Ладно, Сынчоль будет объективен: каждый нечётный день "что-то" вытворял Сокмин, а каждый чётный — Мингю. Сегодня, пожалуй, Сынчоль начнёт называть школьные будни "беднями". Сколько бед они принесут в его итак несладкую жизнь он даже представить уже не может. Причём "бедни" — это ещё компромиссный вариант. Сынчолю было невероятно тяжело заглушит в своей голове голос Чанбина, непрерывно скандирующий, что это никак, кроме как "ебуднями" называться не может, но Сынчоль успешно заткнул его. (Ах, да. Может быть, Сынчоль ещё сегодня начнёт бить своих детей. Но это очень неточно... Ладно, не начнёт. Но подастся на премию "Отец Года" в ближайшем будущем. Или повесится. Кто знает? На что нервов хватит — то и сделает). Как раз и провинившиеся пришли покаяться в количестве двух лиц. — Пап, привет! — Солнечно улыбнулся Мингю, делая вид, что ничего не случилось. Ага, каяться никто не собирается, значит. — Угу, привет. — Хотя, Сокмин рядом уже потихонечку пришмыгивает своим носишкой. У кого-то просыпается совесть. А совесть Мингю разбудит только прекрасный принц на белом коне, когда тот его доконает. Сынчоль определённо не мог проворонить момент, когда неприглашённая на не пойми что Злая Фея прокляла такую важную составляющую души его сына. Да даже если и проворонил, Сынчоль уж точно не мог пропустить момент, когда Мингю укололся о веретено. Об этом не то, что он, об этом весь район был бы мгновенно извещён громким писком. — Ну, всё это, я к хёну. — Протараторил скороговоркой в ухо Сокмина Мингю, разуваясь в позе макаки-раскоряки. Брат в ответ ему только грустно кивнул. Видно, Сынчоль всё же не уследил за сыном и его совестью. — Мингю, Джихуна сейчас нет дома. — Сынчоль давно не красился в розовый. (Примерно с тех пор, как его сыновья перестали об этом его настойчиво просить каждый раз, когда их рот не был занят чем-то съестным. А это достаточно большой отрезок времени в сутках для не чающего души в своих сынишках одинокого многодетного отца, чтобы быть уломанным на любые извращения со своей причёской, лишь бы клумба жизни была счастлива и молчалива). Так вот, Сынчоль да-а-авно не красился в розовый, но огромнейший пикирующий Обломинго уже навис над теперь уже вместе приунывшими Мингю и Сокмином. — Что? — Раздалось хором. — _____ _____ ________? — Да, такое возможно. — Ответил на повисший в воздухе немой вопрос Сынчоль, закатив глаза. — А где он? — Спросил Мингю. — Не знаю. — Пожал плечами Сынчоль. — Гуляет вроде. — Но, папа, ты же всегда заставляешь нас с Сокмином говорить, куда, насколько и зачем мы идём. А мы только на год младше хёна! Хотя ты даже Минхао не просишь это говорить. — Вот как раз Минхао и знает, куда пошёл Джихун и, если что, он мне скажет, куда ехать на спасработы. — А мы можем так делать? — Как? — Уточнил Сынчоль, делая вид, что он не понял, о чём идёт речь (Когда дети были маленькие, всегда срабатывало. На Мингю и сейчас, кстати, срабатывает вполне отлично.). И раздался гром. — Говорить не тебе, а Хао-Хао, куда мы уходим. — Нет, не можете. — Сказал, как отрезал, Сынчоль. И на то были понятные причины. Много понятных причин. Просто неприличное количество понятных причин. И хлынул ливень. — Наверное, потому что за всё время обучения Джихуна, меня вызывали в кабинет директора только для того чтобы обсудить его успехи или вручить грамоту или какой-нибудь сертификат. Чего не скажешь о вас, товарищи уникальные воины! Из-за вас я появляюсь в кабинете Чана чаще, чем в собственном. Я почти живу у него! — С убийственным видом зачитал "приговор" двум "грешникам" Сынчоль, чьи глаза, обрётшие стальную твёрдость, но не потерявшие отеческую ласку где-то глубоко внутри, метали молнии. И грянула гроза. — И что это было сегодня? Слежка (сталкеринг!! Если слежка, то и до такого греха недолго осталось — паниковал внутри себя Сынчоль), обморок, вежливое прощание с Учителем Ли? (Сокмин, это тебя касается. Когда ты в последний раз папе слово "привет" говорил?) Сокмин-а, ты же уже даже спокойно сидишь со мной в процедурном кабинете (Если словом спокойно можно описать тот комнатный апокалипсис, который Сокмин каждый раз устраивал перед тем, как идти сдавать кровь). Что тебя могло так поразить, что ты чувств лишился? Знаешь, как я волновался? И как Джихун волновался? И как Сяо-Хао волновался? Что так вывело тебя из равновесия? И Чан сказал мне, что чуть с ума не сошёл, когда Чанбин (который тоже, между прочим, волновался) и Мингю тебя ногами вперёд из кабинета стали выносить. Благо, Чанбин своей чугунной бошкой чуть не снёс дверной косяк и додумался развернуться. Ладно, Сокмин, его-то вины в том, что случилось нет. А ты Мингю? Почему Сынмин-и стал постоянно очень "сердечно" и "слёзно" у меня просить, чтобы я тебя оставил (или запер) дома? В последний раз он принёс мне справку о больничном с печатью Ёнджуна! Ума не приложу, как он его на это уломал. А о том, как Ёнджун с Субином договаривался, чтобы это провернуть, я даже думать не хочу. За кем ты там в 10"Б" так увязался, длинноногое ты моё Чиполлино? — Спросил Сынчоль, пока действительно не понимая по какой такой красивой очкастой эмо-причине Мингю натворил столько глупостей. — Что, кто-то из новеньких понравился? — Угу. — Признался Мингю, уже в конец разбитый принятием того, что его чувства моментально становятся известны окружающим. Но Сынчоль этого не заметил и продолжил свою тираду, чуть сбавив темп. — А что у тебя, Сокмин? Чему или кому, тебя испугавшему, мне пойти набивать морду в директорском кабинете? Надеюсь только, что это что-то/кто-то не лежит в его бюро. У меня нет от него ключей. — Попытался в разбавление атмосферы Сынчоль. (В этой семье этим искусством на приемлемом уровне владел только Вернон. Ну, и Мингю немного). Но скрывать своё беспокойство у главы семейства получалось из рук вон плохо. Особенно под пристальным взглядом Минхао, следившим за развивающимися в тесной прихожей их квартиры событиями. — Папа, я тебе на ушко скажу. — Смущённо пробормотал Сокмин, присев на корточки. "Ну, тут уж ничего не поделаешь. Это что-то серьёзное" — подумал Сынчоль. И присел на корточки, приготовившись внимательно выслушивать маленькие бедки уже обогнавшей его в росте детки. — Это новый практикант, который будет помогать Учителю Ли и... Учителю Ли. Его зовут Юн Джошуа, и он похож на ______. — Ох, ты ж батюшки. — Сынчоль не расслышал последнее слово, но оно определённо начиналось на "ан" и заканчивалось на "гела". За что ему это всё? Когда его дети успели впутаться в эти сети мирских пороков? — Папа, если ты не заметил, на вопрос, о том, нравится ли ему кто-то из новеньких, Мингю ответил положительно. — Оторвал от переживания родительского кризиса отца Минхао. — Ох. Ты. Ж. Батюшки. — Не курящий Сынчоль стал бегать по квартире в поисках пепельницы. Ему срочно было нужно посыпать голову пеплом. Но на секунду он отвлёкся — шальная мысль пробежала в его не менее шальной голове, очень тяжело и долго переживающей любое потрясение. — Подожди, Сяо-Хао, а Джихун-и один гуляет? Это важно, Сяо-Хао. Ты можешь мне спокойно об этом сказать. — Спросил Сынчоль с уточнением, чтобы Минхао не терзал себя, чувствуя вину за сдачу хёна папе. — Нет. — Ответил Минхао. В данный момент о том, о чём волновался Сынчоль, он почти не думал. Джихун-и-хён и сам прекрасно знает, что порой Минхао выкладывает что-то о его прогулках отцу ради его спокойствия, и не против этого. Сейчас Минхао куда больше беспокоился о отце, выглядящем так, как будто в скором времени никому из них не придётся изменять в заявлениях, написанных папиной рукой, цифру в графе "класс обучения" на пару-тройку единиц. Тяжело смириться с тем, что дети растут. (И что сердцами твоя клумба жизни постепенно переезжает в зону влияния семейства Юн. Да и ты сам не намного лучше в этом плане). — О.Х.Т.Ы.Ж.Б.А.Т.Ю.Ш.К.И. Катастрофа! Титаник тонет! — Уже накрутил себя Сынчоль, приготовившись к тому, что всё потеряно. Но во время взял себя в руки, вспомнив танцы Охранника Пак, когда-то занимавшего должность заведующего воспитательной работой. И между делом (маленькой внутренней родительской истерикой) занялся этой самой работой, чтобы не маяться этим позже, когда все проступки уже забудутся. — Ладно, это потом. Вы вдвоём попали в директорские угодья? — Вдвоём. — Понурили головы проказники. — И наказаны вы тоже будете вдвоём. — Посуда? — Подобный сценарий повторялся в этом коридоре уже бесчисленное количество раз. Поэтому все участники этого действа уже давным-давно всё выучили. — Посуда, дети мои, и пол. Месяц. А в субботу что у нас? — Спросил строго Сынчоль, тоже не особо обрадованный подобной перспективой. (И тем, что Чан напомнил ему, что настала его очередь организовывать это дьяволопоклонение). Единственное, что его радовало — так это то, что вечером он будет щедро вознаграждён возможностью почаёвничать в гостях у Джонхана. "И вишнёвым пирогом" — поддакнул ему голосом Минхао кто-то из глубин подсознания. — Субботник. — Снова уныло вторило ему его персональное эхо. — В девять утра начало. Я, кстати, тоже там буду. В роли организатора и предводителя этого праздника жизни. Поэтому только попробуйте меня там не слушаться! — Пригрозил немного Сынчоль. Ну, как немного. Мингю уже вовсю хныкал, Сокмин пришмыгивал пуще прежнего. — Прости, папа. Из-за нас дядя Чан отправил тебя работать в субботу. — Ай, что вы тут болото мне устраиваете, царевичи-Несмеяны? Папина очередь проводить субботник настала — и всё. Нечего из-за этого сырость разводить. И на директора Бана тут гнать не надо. Пойдём вместе граблями орудовать. Ну, право дело, нет в этом ничего такого. Ещё и вместе время проведём. Только мы втроём, а потом пойдём к дяде Джонхану в гости на обещанный вишнёвый пирог. — Сказал Сынчоль и обнял сыновей, прихватив заодно мнущегося в сторонке Минхао (И развесившего уши на пол-Китая). Как раз таки главный сборщик компромата всей семьи Чхве и прервал эту идиллию. — А Вернон с Сынгваном гуляет. Только вдвоём. — Не-е-ет! — Взвыл Сынчоль. Уж от кого-кого, а от него он такой подлости не ожидал. — И ты, Брут!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!