1

Полночь. Будь то будние дни или выходные, на «Пляже» в такое время никогда не утихала музыка, игроки отрывались по полной, а у бассейна были слышны шумные разговоры и споры военных, которые после очередного тяжёлого дня проводили время в компании какой-нибудь незнакомой им цыпочки. В пограничье всем было плевать на отношения, любовь была слабостью, а секс — лишь удовлетворением потребностей и мимолётным наслаждением. Паршивые деньки Нираги по вечерам часто скрашивала компания Самуры, какая-нибудь красивая девушка под боком, да бутылка пива. Сейчас из всего этого у него было только последнее. После нескольких глотков алкоголя прямо из горлышка Сугуру утер рот тыльной стороной ладони, глазами внимательно изучая прибывших новичков, что сидели на одном из дальних лежаков вместе со знакомой ему Хикари. Вообще-то, она здесь даже раньше него появилась — при первой встрече пыталась проинформировать его и, может даже найти общий язык, но получив язвительный ответ больше не сувалась. Он любил наблюдать за происходящим с крыш зданий, все люди казались такими ничтожными и маленькими. Можно было взять их в ладонь, сжать, раздавить, да что-угодно. Нираги часто задумывался о том насколько они, простые люди, маленькие на самом деле. И речь идет вовсе не о росте. Жизнь человека всегда так ценится, считается чем-то необыкновенным, шансом на великое будущее. Если верить в множество вселенных, то люди перерождаются, и каждый мечтает вновь родиться человеком, а не животным или деревом. Все так хотят построить новую личность, прожить ещё одну жизнь в роли человека, что совершенно забывают насколько же понятие «жизнь» банально. Все мы живем, все когда-то умираем. Каждый из нас проходит одинаковые этапы — беззаботное детство, подростковый период, взрослая жизнь, в которой будет у каждого работа и семья, а после пенсия и смерть. Все так предсказуемо, так одинаково. И не все хотят этой жизнью жить. Кто-то мечтал пойти на другую профессию, но она в наше время не так ценна. Кто-то прожил не взаимную любовь и сошёлся с первым встречным, которого на самом деле вовсе не любят. А кто-то из своего детства сделал выводы и смирился, что в этой жизни он не обретëт ничего хорошего, выбирая доверять только себе самому. Кто-то счастлив в пограничье — в полнейшем хаосе и беззаконии, но здесь жизнь непредсказуема. Здесь люди не делятся на «плохих» и «хороших», все занимают одно место, одну позицию. Каждый может умереть, а может выжить. В пограничье жизнь человека становится гораздо ничтожнее, чем в реальном мире. Тут люди не имеют второго шанса и должны полагаться только на себя, иначе — смерть. И Нираги боялся этой смерти, но не больше, чем боялся возвращаться в сгнившую реальность. День был не из лучших, поэтому Сугуру позволил демонам поглотить его целиком на эту ночь. Множество мыслей и вопросов были спрятаны в самый сокровенный уголок его подсознания, но ни один из них не был сказан вслух и даже не проецировался в мыслях. Нираги предпочитал избегать реальность так же, как и все идиоты на «Пляже» — играя в игры, выпивая, трахаясь и творя полнейшую дичь, однако идиотом он никогда не являлся. Всегда же понимал, что от реальности не сбежать — в любой день, в любое время и в любом месте его жизнь может закончиться так же быстро, как и началась, а как выбраться из пограничья никто не знает. Байки Шляпника уже всем надоели. Они в ловушке, в которую сами и мечтали попасть всю свою осознанную жизнь. Все ведь мечтали чтобы не было работы, учёбы и прочей повседневной рутины, это они и получили. Да вот только теперь, когда жизнь стала разнообразной и непредсказуемой, закончится она может так же неожиданно. Нахлынувшие мысли внезапно оборвались, оставив брюнета ещё пару минут пустым взглядом прожигать спину одного из игроков у бассейна. Ещё только полночь, будет время подумать обо всем, а главное, что в одиночестве. Оторвав наконец взгляд карих глаз от безмозглой веселящейся толпы, Нираги отпил пива и отложил бутылку подальше от края, принимаясь за пересборку собственной винтовки. Изначально лишь у Агуни всегда был доступ к оружию «Пляжа», что находилось в подвале здания, а позже, завоевав доверие Шляпника, Сугуру смог распоряжаться им на раз два. Уж что, а пересобирать огнестрельное оружие из говна из палок он мог лучше всех! Заниматься тем, что в реальном мире было запрещено или же вовсе недопустимо, Нираги до ужаса нравилось. Пробыв в армии целый год он часто втихаря занимался этим, а когда вернулся возможности приобрести оружие ему уж точно бы не предоставилось. Одна мысль сменялась другой, а вторая третьей, и Нираги даже не успевал следить за своим же мозгом. Пока руки опытно раскручивали детали оружия на ум пришёл Самура Такатора. Нираги предпочитал держаться один, а командные игры игнорировать, либо же увязываться за Агуни — с ним уж точно не пропадет, но с Самурой у них была странная связь. Рации изначально раздавали всем военным дабы передавать нужную информацию, однако Нираги начал замечать, как все чаще от нечего делать переключался на линию где обычно отсиживал Самура и говорил всякий бред сумасшедшего, который Ласт Босс на удивление даже слушал. Нет, он молчал, но при встрече Сугуру пошутил на одну из тысячи тем, о которой говорил с Самурой по рации, на что тот усмехался и развивал шутку в ещё более забавное русло. Нираги хохотал ещё полчаса, только спустя время поняв, что Такатора не пропускал его слова мимо ушей. — Эй, самурай? Прием, — пьяный в стельку Сугуру переключился с рабочей на уже привычную для них с другом (?) линию. Ласт Босс был не из многословных, но это для военного оказалось приятным бонусом. Нираги говорит — Самура слушает, Нираги запугивает — Самура нападает, Нираги оплошал — Самура прикрывает. Какую бы херню Сугуру не вытворял, кого бы не убивал и сколько раз бы не проебывался как перед боссом, так и на играх — Такатора всегда был тут как тут, как живой щит. — Чего? — коротко поинтересовался Ласт Босс. Узнав припеваючий тон, который был у друга чаще в состоянии опьянения, он усмехнулся. — Мог и сразу догадаться. — А мы завтра идем на новую лока-ацию? — сладким голоском протягивает брюнет, пытаясь доковылять до своей комнатушки, но спотыкаясь на полпути и падая. — Я упал. — Если ты не сломаешь себе сегодня половину из оставшихся костей, то мы пойдем. — посмеивается Такатора, ведь пьяный Сугуру Нираги - самое забавное явление на планете. — Мне не нужна твоя помощь, не смей выходить! — бурчит военный, поднимаясь на ноги и придерживаясь ближайшей стенки. — Да кому ты нужен? Нираги и сам не замечает, как погрузившись в смутные воспоминания с прошлой пьянки начал посмеиваться. Не хотел бы он увидеть себя пьяного со стороны. — Это истерический смех? — слышится голос за спиной, вырывая юношу из своих мыслей. Нираги оборачивается практически сразу, автоматически хватаясь за второе, запасное, оружие, а именно пистолет, и поднимает его прямиком на незнакомца. Однако незнакомец в белой оверсайз зипке и с руками в карманах казался уж до боли сука знакомым. — Ещё раз подкрадëшься - получишь пулю в лоб, даже если я узнаю тебя. — предупреждает его единожды Сугуру, опуская дуло пистолета и возвращаясь в привычное положение. — Страшно то как. Раздражительно фыркнув Нираги предположил, что сегодня провести ночь в одиночестве и подумать обо всем ему не суждено. Свесив ноги с крыши здания, Сугуру начал болтать ими туда-сюда, взгляд устремляя куда-то вдаль. Одно наверное движение и он упадет, разобьется. Как же близка порой бывает опасность, но мы не видим ее. — Вот уж не думал я встретить кого-то на крыше, да еще и в полночь субботы. Сегодня ведь полнолуние, в оборотня собираешься обратиться? — лепечет Чишия, делая насколько шагов в сторону сидящего на краю Сугуру. Привычно спокойный и умиротворенный тон голоса не соответствует сказанной шутке, однако Нираги не удостаивает парня даже взглядом. Усевшись чуть поодаль от собеседника Чишия запрокидывает голову назад, любуясь звездным небом. Сегодня оно на удивление было особенно красивым, и не скажешь, что они не в обычном мире. Жители «Пляжа» разошлись по комнатам, у бассейна осталось сидеть пару военных, бурно что-то обсуждая. Музыку выключили, закуски убрали, поэтому двое парней сидели в кромешной тишине, слушая лишь дыхание друг друга. Шунтаро сначала краем глаза на Нираги поглядывает, а после и вовсе голову поворачивает в его сторону, с нескрытым интересом наблюдая за действиями брюнета. Сильные руки поднимают оружие чуть ли не одним мизинцем, разбирают его по частям и пересобирают во что-то иное. Деталей не хватает и юноша роется в карманах, достаёт что-то и кивает сам себе. Видимо, нашел нужную вещь. Грубо соединяя две части он случайно бьет концом оружия по поверхности крыши, тем самым точно разбудив половину «Пляжа», после чего пирсинговым языком облизывает засохшие пухлые губы. Военный выглядел непривычно спокойным и отстраненным, словно в него вселился другой человек. На шутку не ответил, не язвит ему вовсе и не тыкает оружием. Шунтаро будто и нет рядом, парень погрузился в своей собственный мирок. Интересно, видел ли кто-нибудь такого Нираги? В один момент Чишия замечает как плечи вновь напряглись, неровная осанка стала идеальной, а на него уже был устремлен взгляд недовольных глаз. Спокойствием больше от него и не пахло. — Какого хрена ты здесь забыл? — спрашивает Нираги, надеясь что его намёк будет понят и Чишия уйдет с миром. — А ты так хочешь, чтобы я ушёл? — чуть поднимает брови кверху блондин, голову наклоняя набок. — Да, даже скажу «пожалуйста». — Тогда я точно остаюсь. Сугуру демонстративно закатывает глаза, а после показывает собеседнику средний палец. На лице Чишии виднее довольная ухмылка. Он любил выводить военного из себя, ведь это было крайне легко и занимательно. Нираги оружие на секунду откладывает, пива потягивает и делает глубокий вдох, а зачем выдох. Совсем недавно по пограничью прошелся дождь, а запах после него был у брюнета самым любимым. Едва он глаза прикрывает, как чувствует прикосновение к своей руке и дергается, чуть ли не падая с крыши. — Что ты… — не успев договорить, он видит как из его руки аккуратно вытаскивают бутылку и подносят к губам, делая небольшой глоток. Чишия не особо пристрастился к алкоголю в пограничье: он был дешевый и противный на вкус, однако терпимый, чтобы просто напиться. Рядом с Нираги напиваться было опасно, мало ли что удумает вытворить этот безумец? Непредсказуемость его второе имя как-никак. — Ни разу до этого не видел, чтобы ты пил. — начинает диалог Нираги, с интересом рассматривая живую причину невозможности побыть в одиночестве в эту ночь. Сугуру видит, как бутылка ложится на ровную поверхность, а из кармана зипки белокурый достаёт полупустую пачку сигарет. — Или курил. — Ты многого не видел. — загадочно проговаривает Шунтаро. Не нащупав в кармане уже привычно кидающуюся под руку зажигалку юноша нахмурился, а после вспомнил, что на игре ему приходилось снять с себя излюбленную кофту. Либо выпала, либо украли. — У тебя не будет… Не успевает парень договорить, как поднимает глаза и видит протянутую ему зажигалку. Усмехнувшись, блондин кивает в знак благодарности и закуривает, сразу же протягивая одолженное обратно. — Смешивать никотин и алкоголь не самая лучшая идея. Поэтому оставь себе, а мне дай закурить. Шунтаро лишь хмыкает в ответ. Он ведь врач и сам прекрасно знает насколько курение вредит здоровью, а уж тем более что утром ему будет несладко как от въевшегося запаха табака, так некстати продавливающим воспоминания о вчерашней ночи, так и от алкоголя, с особым усердием глушащим те же самые воспоминания. Хотя, худшее, что могло его ожидать — похмелье и, быть может, отравление. А вот новая зажигалка ему пригодится. Парень достаёт из пачки ещё одну сигару, наскоро прикидывает количество и решает, что стоило бы экономить – не так уж просто найти хорошее курево здесь. Нираги зажимает косяк между указательным и средним пальцами и делает роковую ошибку – слишком глубокий первый вдох. Во рту по ощущениям материализовалась сухая жжёная газетная бумага — вопреки ожиданиям, вкуса у сигарет не было, лишь только премерзкое послевкусие. Лёгкие и глотку обожгло. Темноволосый так сильно закашлялся, что на глаза навернулись слезы. С поднятой бровью Чишия выдыхает кольцо дыма перед собой и, когда приходит полное осознание ситуации, на лице расцветает ехидная ухмылка, которую Нираги готов был стереть с его лица кулаком, если бы сейчас неловко не зажимал сигарету между пальцами. — Ты ведь ни разу не курил. — констатирует факт Шунтаро, с прежней ухмылкой наблюдая за кашляющим военным. — У тебя есть секунда… — охрипшим голосом начинает Нираги, после вновь прерываясь на приступ кашля. Он словно пытается выкашлять лёгкие. — Чтобы заткнуться, пока я не скинул тебя с этой крыши. — Сугуру Нираги ни разу не брал косяка в руки, но за то при себе всегда имеет зажигалку. Очень умно. — продолжает издеваться блондин, буквально испытывая чужое терпение. — Надеюсь ты подавишься этой ебаной сигаретой, Чишия. — Да вот только подавился из нас двоих не я. — выдает полуулыбку беловолосый, подсаживаясь чуть ближе. Ладонь ложится на массивную мужскую спину, которая тут же полностью напрягается, а после он несколько раз хлопает по ней, дабы боевик не задохнулся вовсе. — Прекращай делать вид, будто не мечтаешь о моей смерти от сигаретного дыма в лёгких. — бурчит себе под нос брюнет. Прикасаться к Нираги было чем-то из разряда «Новинка!» , ведь раньше их физический контакт заканчивался на толкании друг друга в плечо. Не то чтобы Шунтаро придавал этому какое-то большое значение, но Сугуру вызывал в нём необыкновенный интерес. С одной стороны он был идиотом с винтовкой, который строит из себя плохого парня из сериалов и фильмов, а с другой… С другой стороны он увидел его сегодня. И эта сторона точно присутствовала и не была каким-то видением, Нираги правда был спокоен и занимался своим делом, не язвил и не пытался вставить свои три копейки. Такого Сугуру видеть было даже жутко, словно какая-то его часть умерла. Чишия не любил копаться в душах людей, пытаться понять их психологию и тому подобное, ведь ему была просто безразлична жизнь, прошлое и настоящее незнакомых ему людей, да и знакомых, впрочем то, тоже не особо интересовала. Нираги вызвал легкий интерес и ничего более, но даже это какое никакое чувство. Стоит ли цепляться за это, да еще и связываться с таким человеком как Сугуру? Точно не стоит. Это обязательно выйдет ему боком, а если думать логически, то брюнет слишком непонятен ему и чужд, а психологом он не устраивался. — Больше никогда не возьму в рот эту дрянь. — оклемавшись делает выводы Нираги, выкидывая уже дотлевшую до фильтра сигарету. Рука Шунтаро соскальзывает с чужой спины и он вновь отодвигается, попутно хватая алкоголь и допивая до дна. Когда бутылка оказывается пустая Чишия её отложить хочет, но Сугуру отнимает, замахивается и кидает куда-то вперед. Она пролетает добрые метров пятнадцать, а после с дребезгом разбивается о землю. Становится тихо. Чишия делает глубокую затяжку и тут же выдыхает небольшое количество дыма, чуть прикрывая глаза. Лёгкий ветерок обдает лицо беловолосого парня, а после скидывает с головы капюшон. На лице Шунтаро не дрогнул ни один мускул. Нираги хочет вернуться к сборке оружия, но решает сохранить умиротворяющую тишину, что возникла после ухода последних военных в здание отеля. Всего на пару секунд он обращает взгляд на сидящего рядом, внимательно пройдясь глазами по всему его внешнему виду. Карие глаза встречаются с такими же карими и, ей-богу, Сугуру бы подумал, что они попали в какую-нибудь любовную дораму, если бы Чишия не заговорил. — Шляпник через неделю отправит военных на новую локацию с игрой. «Лабиринт», кажется. — А ты то откуда знаешь? — удивляется Нираги. — У меня свои методы. — усмехается Шунтаро, подгибая ноги в позу лотоса. — Вы с Ласт Боссом ведь тоже участвуете? — Мне строго запрещено располагаться такой информацией с обычными игроками. — обрезает брюнет, но зрительный контакт между ними не прерывает. Глаза у Шунтаро глубокие, оттенком похожи на карамель, а главное – холодные. Даже в них нельзя было найти ни одного признака жизни, они словно заглядывали в душу человека, от чего даже становилось не по себе. У Нираги было чувство, словно они с Чишией играют в свою личную игру, в которой победить может лишь один из них. Всегда этот парень слишком хладнокровный, здравомыслящий и отстраненный. Сколько не пытайся вывести его на эмоции – все тщетно, что Сугуру раздражает до чертиков. Однако сейчас, здесь, за последние тридцать минут он сказал больше слов, чем за всю неделю. Кажется он даже улыбался, а не ухмылялся? Не то чтобы военный так жаждал улыбки белокурого, но выводить его на эмоции было интереснее всего. Всегда такой непричастный, наглый, смотрящий на всех свысока. Видеть на его лице хоть что-то отличающееся от ухмылки было для Нираги личной победой, это вызывало ещё больший интерес и желание продолжать свой «эксперимент». — Лабиринт - это ловушка. Не знаю для чего она была сделана и кем, но из него нет выхода. Задаются вопросы на которых нет ответа, поэтому она лишь способ избавиться от идиотов, которые поведутся на возможность получить восьмерку бубен. — поясняет Шунтаро, потушив дошедшую до фильтра сигарету. — И я вот так должен поверить тебе? Смысл делать локацию с ловушкой? — смеется Нираги, наклоняя голову набок. — Это даже звучит нелогично, а вот игра, в которой нужно выстроить маршрут в голове, преодолевая какие никакие препятствия - звучит реально. — Я многое полагал, но так и не нашёл точный ответ на твой вопрос. Но из этого лабиринта невозможно выбраться, ты останешься в нём навсегда, сойдешь с ума и умрешь от обезвоживания и голода. — парень пожимает плечами. — Поклянёшься на мизинцах? — Нираги зевает, окидывая беловолосого азартным взглядом. — Если бы это было правдой, ты бы с удовольствием обрек своего врага на муки. — Пожалуй, ты прав. — хмыкает Шунтаро. — Поступай как хочешь. — Да забе-е-й, — опьяненным голосом протягивает Сугуру, поднимаясь на ноги. — Надоело сидеть. Чишия поднимает глаза на уже стоящую фигуру рядом и следует его примеру. Парень отряхивает шорты, напоследок кинув взгляд на красивое, звёздное небо. Кто знает, когда ему вновь удастся повидать такую картину? Чаще всего в пограничье небо было словно стеклянным, ненастоящим. С каждым днем Шунтаро все больше убеждается, что все, что с ними происходит – не виртуальная реальность или сон. Все это настоящее, и смерть тоже будет настоящей. — Ты так интересно задумываешься, аж самому в голову залезть хочется. — усмехается Нираги, пошатываясь. Пиво редко вводило его в состояние опьянения, а вот после семи бутылок этого же пива любого человека начнет рубить. Сугуру что-то говорить начинает без умолку, руками разводя и попутно похаживая туда-сюда, но Шунтаро не слушает. Его глаза внимательно следят за шагами брюнета, что несколько раз приближается к краю крыши, отходит от него, обходит блондина кругом и вновь возвращается к опасной зоне. Не то чтобы крышу этого отеля можно было назвать крышей, скорее просто верхом здания. Ни перил, ни подстраховки, ничего. Взгляд карих глаз не отрывается от еле держащих туловище Нираги ног, и оказывается, что его предчувствие его, как всегда, не подводит. Сугуру у самого края уносит влево, ногой он оступается и практически срывается вниз, но Чишия вовремя хватает того за запястья и рывком тянет на себя. К счастью или сожалению он оказался рядом в данный момент сам не знает, ведь Нираги, не устоявший на ногах, всем своим весом придавливает его к поверхности крыши. Шунтаро ненароком показалось, что военный весил больше чем мамонты. — Боже. — возмущенно произносит белокурый и кашляет от выбитого из лёгких кислорода, пихая пьяного мужчину в плечо, дабы тот наконец слез с него. Нираги лишь заливается звонким смехом, перекатываясь с едва ли не раздавленного парнишки на твёрдую поверхность. Тело приятно ноет, в то время как по крови растекается полученная доза адреналина, и именно это чувство заставляет Сугуру жить до сих пор. — И даже спасибо не скажешь? — скорее из принципа чем из желания интересуется Шунтаро, приподнимаясь на локтях. — Если скажу, то это будет не искренне. — хихикает темноволосый, с пьяной улыбкой поглядывая на парня. — А было что-то искреннее? — Хм.. Надеюсь, ты умрешь. Искренне. Нираги ухохатывается с собственной шутки, переваливаясь со спины на живот и закрывая лицо руками. Чишия усмехается, ничего большего он не ожидал. Пора бы возвращаться, пока к пьяному Сугуру не вернулось плохое настроение, а то начнет еще его ногами бить – все ведь в этом мире возможно. Однако странное чувство завладело блондином в эту ночь, он не понимал почему чувствует себя так по иному. Назвать нынешнее состояние одним словом он не мог, разве что что-то вроде «Веселье», но оно не подходит, слишком яркое. «Спокойствие» ? Вовсе нет, с Сугуру оставаться спокойным не так уж легко. «Умиротворенность». Может это она, но испытывать такое чувство рядом с человеком, который буквально минуты две назад пожелал тебе смерти разве здорóво? Ему наверное чудится. Полупьяное состояние даёт о себе знать и всякие бредовые мысли лезут в обычно пустую от переживаний голову. Уже через неделю Нираги все равно из-за его упрямости не станет в «Лабиринте», о котором Шунтаро сам не знает зачем рассказал. В этом не было необходимости, да и от смерти военных на «Пляже» станет только дышать легче, но что-то внутри заставило выдать Сугуру данную информацию. Судя по рассказам Куины раньше таких ловушек не было, все игры проводились честно. Пограничье играет с ними злую шутку или же гейммастер решил поразвлечься — никто не знал. — Что-то меняется. — тяжело вздыхает Шунтаро, подкладывая руки под голову. — А? — Забудь.