slip

      Хёнджин и Чанбин болтали ни о чём по пути к убогой квартире Сынмина.       Он не ожидал, что будет так рад с ней распрощаться, но был. Эти ступеньки, эта чёрная плесень... Всё это символизировало его ложь. И теперь, когда он становился частью чего-то по-настоящему, казалось, без этой квартиры ему будет легче. Без намёков на сомнения в голове.

Скоро он будет жить с Чонином.

Так близко к правде, что он почти чувствовал её вкус. — Господи, эти ступеньки — кошмар, — застонал Хёнджин, опускаясь на спину Чанбина, тот без лишних слов подхватил его вес. — Как ты вообще поднимался по ним по несколько раз в день? — Не так уж и плохо, если… если привыкнуть… — начал Сынмин, но замер, остановившись у двери. Замок был выбит, дверь приоткрыта. — Это ты?.. — Это не мы, — покачал головой Хёнджин, глаза расширились. — Сынмин, — осторожно сказал Чанбин, протягивая руку. — Останьтесь здесь, — твёрдо сказал Сынмин. — Не заходите, пока я не скажу "чисто", ясно?

Хёнджин быстро кивнул, а вот Чанбин замешкался.

— Поверь мне, пожалуйста, хённим, — сказал Сынмин, зная, что это подействует. Чанбин нехотя кивнул, и Сынмин вынул пистолет, направив его вперёд, прежде чем войти в свою никчёмную квартиру.       Он быстро окинул взглядом тёмную комнату — она казалась ещё мрачнее из-за закрытых штор. Свет он включать не стал, дал глазам привыкнуть.

На диване кто-то сидел, сгорбившись. Сынмин нацелил на фигуру оружие.

— Пристрелишь меня, братишка? — раздался голос — хриплый, надломленный. — Суён? — с недоверием спросил Сынмин, узнав голос. Он потянулся к выключателю и щёлкнул. Глаза наполнились замешательством.       Лицо её было в синяках, глаза красные, налитые кровью. Видно, что она прошла через ад. — Сынмин? — позвал Чанбин снаружи, слышалось, как он нервничает.

Сынмин всматривался в её лицо, ища хоть какое-то объяснение.

— Всё в порядке, хённим, не заходи, пожалуйста, — крикнул он в ответ и тихо двинулся к ней. — Я сбежала, — сказала она, и губы Сынмина сжались. Он замотал головой, умоляя её замолчать. — Не бойся, я не… Я-я…

Она резко села, поморщившись от боли.

Он бросился к ней.

      Когда подошёл ближе, она протянула палец и прижала его к его груди — прямо туда, где под кожей прячется клеймо. Она провела по перевёрнутому кресту, что он носил. — Мне нужно уходить, — произнесла она медленно. Попробовала встать, но ноги её не держали. Он подхватил её, когда она падала. — Сынмин, я иду! — крикнул Чанбин. — Чанбин, стой! — закричал Сынмин, голос стал более тревожным, почти хриплым. — Сынмин… — прошептала она, снова касаясь его шрама, указывая потом на своё место на теле. — Что-то не так. За тобой следят. — Чёрт, чёрт, — задрожал Сынмин, осторожно прикрывая ей рот рукой, чтобы остановить поток слов. — Мы должны тебе помочь. Прошу, замолчи.

Она оттолкнула его руку.

— Я приняла таблетку, — засмеялась она, ухмылка вышла искажённой. — Так что теперь всё будет хорошо. — Нет, нет, — голос Сынмина дрожал. — Нуна, тебе нужно вызвать рвоту. Пожалуйста, остановись…

Остальные уже были рядом.

— Отойдите! Отойдите! — крикнул Сынмин, отмахиваясь от них.

Она закашлялась, изо рта пошла кровь.

— Сынмин, пожалуйста, послушай, — шептала она, снова касаясь груди — своей и его. — Ты слышишь меня? — Суён, нуна, пожалуйста, сядь, — умолял Сынмин, но знал: слишком поздно. Она улыбалась, зубы были окрашены кровью. — Я выбралась, Сынмин. Мне удалось, — прошептала она, и в груди Сынмина закипело отчаяние. Слёзы подступили к глазам. — Не так… Не такой ценой, прошу, — всхлипнул он. Это не может быть выходом. Не может.

Чонин выбрался.

Чонин выбрался.

— Я всё исправлю. Пожалуйста, нуна, я всё исправлю, — бормотал Сынмин, но это уже было бессвязное. Слёзы катились по щекам. — Сынмин, — раздался голос, но он не слушал. — Эй, эй, — начал он, голос перешёл в тот тон, который он раньше использовал, чтобы успокаивать людей. — Мы справимся. Мы всё исправим…

Она не отвечала. Её глаза застыли.

— Нам нужно в больницу, — сказал голос над ним. Кто-то коснулся его плеча. — Хённи… Я думаю, слишком поздно… Она…

Мертва?

Мертва.

      Сынмин посмотрел на неё, сглотнул, медленно убрал руки, позволив её телу соскользнуть с его колен на пол.

На его руках была кровь.

Он встал, дышал тяжело, прерывисто.

— Сынмин, давай отвезём её в больницу, разберёмся там, — сказал кто-то, хватая его за руку. — Мне нужно вымыть руки, — тихо произнёс Сынмин. — Отпусти меня, пожалуйста.       Его отпустили, и он стал судорожно отмывать руки под водой, пытаясь собрать мысли, но они разбегались, как тараканы.       Кто-то говорил по телефону. Сынмин уставился на свои руки под водой. Они начали жечь — вода была кипятком.       Чьи-то руки осторожно вытащили его ладони из-под струи и завернули в полотенце, очень бережно промокнули. — Нам нужно паковать вещи, — сказал Сынмин и поднял глаза на Хёнджина, который внимательно за ним наблюдал. Сынмин перевёл взгляд на Чанбина — тот сидел на полу с телефоном у шеи и поднимал тело Суён. — Мне нужно кое-кому позвонить. Я-я… — Дай мне телефон, я наберу, — предложил Хёнджин, но Сынмин покачал головой и достал его сам, руки дрожали.

Снаружи завыли сирены. Это плохо.

Протокол...

О, как же он не хотел этого делать.

О, Господи.

Сынмин набрал номер и поднёс трубку к уху, рука дрожала.

— Сынмин… — Джэмин, мне нужна твоя помощь, — прошептал он, слёзы катились по щекам. — Это Суён. Она что-то приняла. Её увозят в больницу. — Приняла… что-то? — переспросил он, и оба знали, что именно Сынмин имеет в виду.

Мгновения размылись. Её увезли.

Джэмин приехал, но всё было как в тумане. Голоса сливались в гул.

— Надо паковать вещи, — снова сказал Сынмин, теребя пальцы. Её больше не было. Но он всё ещё чувствовал кровь между пальцами. — Остальные соберут, Сынмин, — мягко сказал Хёнджин, но тот зашёл глубже в комнату. — Они не соберут как надо, — голос Сынмина был пуст.

Просто ещё одно тело в его списке.

Суён была хороша с ним. Это была её работа.

Соберись, Призрак.

Он упаковал ванную почти мгновенно, игнорируя голоса.

— Что ты делаешь? — прорвался голос Чонина. Ванная была слишком тесной для двоих. — Пакую, — ответил Сынмин, глухо. — Будет быстрее, если у тебя будет больше рук, — сказал Чонин непринуждённо. — Они всё равно соберут не так как надо, — беспомощно повторил Сынмин. — Это правда. Но им будет легче от этого, — объяснил Чонин. Сынмин нахмурился. — Почему это? — не смог не спросить он. — Потому что тебе от этого легче, — объяснил Чонин. — Займись пока чем-то другим.

Сынмин выдохнул. Он почти закончил с ванной.

— Мне нужно в больницу, — сказал Сынмин. — Я не поехал с ней в скорой. — Чанбин поехал, — сказал Чонин. Сынмин даже не заметил. Он не заметил, насколько далеко ушёл от реальности — пока голос Чонина не вытащил его обратно. — Он позвонит. У неё есть пульс, хоть и слабый. Надежда ещё есть, хён.

Нет, нету. Даже если она выживет после таблетки — Джэмин её убьёт.

Таков протокол.

Зачем она пришла к Сынмину, если знала, что не оставит ему выбора? Именно затем?

— Я позволю помочь, — выдохнул Сынмин, сбивчиво. — Но по моим правилам.

Он поднял глаза — и увидел в дверях Чонина. Тот мягко улыбался.

— Конечно, хён, — ответил Чонин, губы изогнулись в лёгкой усмешке. Впервые с их воссоединения боль в груди Сынмина не разрывала его. Призрак прошлого — улыбающийся Чонин — не появлялся в трещинах его сознания. Он просто стоял в тусклом свете крошечной ванной.

И это пугало Сынмина пуще всего.