the sharp edge

      Хонджун появляется через неделю, привозя с собой новости и новое задание — в конце концов, ещё несколько недель назад ему поручили разобраться с главным спонсором «Белых тигров», Шином. А Сынмин знал его слишком хорошо.       Поэтому, когда Хонджун приезжает, чтобы поставить Сынмина на работу, тот подчиняется без колебаний. — Расскажи мне про моих котов, — серьёзно говорит Сынмин, когда Хонджун ждёт, что он продолжит. — Что? — изумлённо переспрашивает тот. — Если Чан хочет держать меня на скамейке запасных — хорошо, — напряжённо говорит Сынмин. — Я сделаю его грязную работу отсюда. Но каждый раз, когда ты приезжаешь, ты рассказываешь мне, как там мои коты. С доказательствами, чтобы я знал, что ты не врёшь.       На лице Хонджуна остаётся озадаченное выражение, чуть раздражённое просьбой, но удовлетворённая ухмылка Минхо убеждает его, что Сынмин прав. Хонджун вздыхает, ковыряется в телефоне минуту, замечая, что Сынмин не шутит. — Технически, здание с тех пор, как вы уехали, находится под охраной, — объясняет он. — Никто не входит и не выходит. Но Чан не уверен, что так и останется, учитывая происходящее.       Сынмин тихо хмыкает, больше думая не о безопасности, а о том, что это значит для маленьких существ, которых он когда-то впустил в свою жизнь. — Чонин сказал, что они оба выглядели напряжёнными, — честно сообщает Хонджун, будто читая сообщение слово в слово. — Он вернулся в квартиру четыре дня назад и отказывается уходить, хотя Чан настаивает, что он должен был остаться в убежище у Со.       Сынмин улыбается, облегчённо — оттого, что его котами занимается не кто-то посторонний, а Чонин, и оттого, что Чонин жив и здоров, если способен спорить с Чаном. — Доказательства? — спрашивает Сынмин.       Хонджун тяжело вздыхает и снова начинает быстро писать. В комнате тихо, лишь слышен лихорадочный стук пальцев по экрану. Наконец он раздражённо выдыхает. — Ну? — настораживается Сынмин. — Да успокойся ты, — бурчит Хонджун. — Просто фото неудачное, ладно? Я же говорил ему не делать…

Он разворачивает экран, и Сынмин понимает, что раздражение Хонджуна — от смущения.

— Пролистай, — говорит тот.       На первом фото — длинноволосый Сонхва, позирующий с губками бантиком и знаком «победный»-жестом. На заднем плане — Чонин, всё ещё в куртке и ботинках, сидит на диване. Оба кота карабкаются на него, с открытыми ртами, будто жалуясь.

Сынмин невольно улыбается.

      Следующие снимки ещё страннее: на втором Дайджин с розовым бантом на белой голове, выглядит крайне недовольной. На третьем — Джиджи с жёлтым цветком, аккуратно вставленным возле мордочки. — Отличные, сохрани их для меня, — серьёзно просит Сынмин.

Брови Хонджуна взлетают вверх.

— Знаешь, я думал, ты хотя бы захочешь узнать о тех, кого мы поймали, — усмехается он. — О том, что они рассказали. — Они что, рассказали? — спрашивает Сынмин из вежливости, хотя уже знает, что нет. Если заказ прошёл через агентство, его источник не найдут — без его личных каналов это невозможно.       Он просто ждёт подходящего момента. Но пока они на карантине, он отрезан от всего. Несколько дней назад Минхо уже поджёг шторы — просто чтобы хоть что-то происходило. — Нет, — раздражённо отвечает Хонджун, подтверждая подозрения. — Всё, что они знают — это что им пришло сообщение с меткой и суммой. — И они просто пошли на это? — поражённо спрашивает Феликс. — Мне раз в месяц пишут, что я выиграл в лотерею, но я же не верю. — Кто бы это ни был — он настоящий, — говорит Хонджун. — В сообщении всегда есть код, уникальный для каждого заказа. Он ведёт на веб-маркер с символом — просто набор кода, но если нарисовать его на бумаге, выходит созвездие Змееносца... — Созвездие дьявола, — заканчивает Сынмин мгновенно, узнав. Это печать агентства — Mors Capio. «Смерть придёт».       Яма любит символизм. Это подтверждает то, что Сынмин уже подозревал: всё это — его же собственная миссия, разрушившая то, что он создавал. Нужно вернуть контроль. Всё становится слишком... неудобным. — Значит, ты знаешь о нём? — спрашивает Хонджун.

Сынмин качает головой, как опытный лжец.

— Нет, просто знаю немного мифологии, хён, — отвечает он. — Я много читаю.

Хонджун тяжело вздыхает, будто разочарован.

— В любом случае, кто бы это ни был, он настроен серьёзно, — говорит он. — Не знаю, как Чан собирается нас из этого вытаскивать. — Начнём с Шина, — спокойно говорит Сынмин. — Я могу устроить тебе человека внутрь.       Ченле работал секретарём всё то время, пока Сынмин был у Шина, и даже после, оставаясь его связным. Теперь настало время воспользоваться этим.

Брови Хонджуна поднимаются.

— Внутрь? — хмыкает он. — Думаешь, кто-то рискнёт своей шкурой ради тебя? — Он ненавидит Шина не меньше, чем я, — спокойно отвечает Сынмин. — Но с тобой говорить не станет. Я должен сначала. У тебя есть телефон?

Хонджун колеблется, выглядит уставшим, но достаёт устройство.

— Забирай, — говорит он. — Но если Чан спросит — я скажу, что ты меня ограбил.

Сынмин усмехается.

      Берёт телефон осторожно — и чувствует, как на него наваливаются прошедшие недели. Он ощущает взгляды Минхо и Феликса сбоку.       У него были связи. Люди, которые ждали. Больная сестра. Когда он ушёл, он бросил всё ради них — и теперь пришло время расплачиваться. — Ченле? — произносит он, когда тот отвечает. — Господи Иисус, — отвечает Ченле. — Опоздал немного. Что тебе нужно? Он отлично держит прикрытие, несмотря на то, что Сынмин пропал на недели. — Мне нужна услуга. Для друга, — говорит Сынмин, затем мягче: — Ну… и для меня тоже. — Это должно быть что-то стоящее, — вздыхает Ченле. — Встретимся, выпьем кофе, и ты расскажешь, где, чёрт возьми, ты был. — Не могу, — медлит Сынмин. — Просто поверь мне, ладно? Встреться с моим другом, он всё объяснит. — Значит, ты не знаешь, — говорит Ченле. — Её больше нет.

Сынмин замирает, холод растекается по венам.

— Что ты сказал? — Она умерла. Твоя сестра. Суён — её больше нет. — Его голос ровный, будто он продолжает игру, но Сынмин понимает подтекст. — Прости, что ты узнал об этом так. Я встречусь с твоим другом. Куда идти?       Сознание Сынмина путается, но он заставляет себя протянуть телефон Хонджуну, который смотрит на него с тревогой.       Её больше нет. Значит, агентство уже забрало тело. Сколько прошло? Он вспоминает пропущенные звонки от Джэмин в тот день, когда выключил телефон. Она уже тогда?.. Мог бы он остановить их?

И стал бы — если бы знал, что это может выдать его?

Мысли — сплошной шум. Всё, что он знает: он её подвёл.

      Он поднимается, чтобы уйти, но чувствует, как Минхо хватает его за руку. Сынмин отдёргивается, сбитый, злой. И тогда он видит её. Суён. Призрак ярче, чем прежде — с кровью на губах и серой кожей. Она молчит, но её взгляд режет сильнее любых слов. — Сынмин, что происходит? — спрашивает Минхо, тянет за руку. — На кого ты там смотришь? — Ты знал? — спрашивает Сынмин, ярость кипит в нём белым пламенем. — Знал, когда пришёл за нами? — Что знал? — Минхо нахмурен. — Что она мертва! — выкрикивает Сынмин. Воздух дрожит, Феликс ахает. Минхо бледнеет. Без имени ясно — речь о Суён. — Я… нет. Не знал, — отвечает Минхо. Сынмин видит, что это правда, но злость не отпускает. — А Чан? — спрашивает он. — Не знаю, — честно отвечает Минхо. — Мне нужен воздух, — выдавливает Сынмин, сдерживая голос.       Ему хочется швырнуть что-то, закричать, разрушить — но он не делает этого. Он знает лучше. Потому что злится не на Минхо, не на Феликса и даже не на Чана.

Он злится на себя.

— Ты не можешь выходить, — говорит Сан. И тут ярость переливается через край. Сынмин любил Сана, правда. Но не колеблясь, он отталкивает его к стене. Комната взрывается криками.       Сынмин использует суматоху — и выходит, захлопывая дверь за собой. Запирает. Мчится к выходу, выуживает из кармана Сана ключи. Чувство вины почти не успевает за ним, когда холодное решение заполняет грудь.

Он устал, что миссия управляет им.

Он садится в чёрный внедорожник, запускает двигатель.

Теперь он сам берёт контроль.