Вернутся к фанфику
|6| Понять друг друга порой бывает слишком сложно
23 августа 2026, 13:52 Укрытый ватным одеялом, которое было ему не по размеру из-за высокого роста почти в два чи, Шулюй Кун лежал на циновке, расстеленной на земле, и задумчиво смотрел на Серебряную реку далеко на небе, будто среди звёзд крылись ответы на его вопросы. Весенний ветерок шелестел в кроне деревьев, принося прохладу, сверчки тихо пели зычные песни в траве, а неподалёку от лагеря Великого Шаньюя кочевники из разных племён вели праздные беседы о своих нелёгких жизнях. Тишь да гладь! Однако на сердце Шулюй Куна, вопреки всему, было неспокойно, стыд глумился подобно свинцовой тучи, в голове вертелась тысяча мыслей, на груди осела неприятная тяжесть — и всё из-за нелепого признания, сказанного днём. Чэнь Син всего лишь согласился поехать с ним на север, а он, дурак, обрадовался так, что начал нести чушь про катание с горы в первый день зимы и сто дней в Цинлу. Ханьцы не знают обычаев кочевников, так с чего Шулюй Кун решил, что Чэнь Син поймёт смысл его слов? Это было так глупо и самонадеянно! Позорно накрыв лицо рукой и шумно вздохнув, он понуро перевернулся на бок и украдкой взглянул на юношу, который спал рядом с приоткрытым ртом и пускал слюни на подушку, сжимая в объятиях щенка. Его распущенные волосы разметались по циновке, некоторые даже оказались на земле, поэтому Шулюй Куну пришлось приподняться на локте, чтобы переложить их обратно на постель. Чёрные пряди блестели в свете луны и костра и на ощупь были подобны изысканному шёлку, поэтому, прежде чем отпустить, он не долго перебрал их кончиками пальцев. Шух, шух! — в стороне донёсся приглушённый звук. Шулюй Кун обернулся и увидел, как Фэн Цяньцзюнь заворачивает шкатулку с прахом брата в ткань и прячет её в седельную сумку на лошади, готовясь в путь. Миг, и их взгляды пересеклись. Оба, сохраняя молчание, обменялись кивками в знак прощания. Хоть Шулюй Куну и был неприятен Фэн Цяньцзюнь, с ним было намного проще иметь дело, нежели с Тоба Янем и Лю Хэ, которых хотелось прикончить сразу, как только те открывали рты. После случившегося в Чанъане ханец проявил стойкость и мужество, приняв смерть брата, одержимого демоном, как долг, чем и заслужил уважение Шулюй Куна. В каком-то смысле он даже понимал его, ведь пару дней назад он точно также потерял Принцессу Цинхэ, поэтому, услышав, что Фэн Цяньцзюнь собирается расследовать дело о демонах, которые сеют хаос среди людей, Шулюй Кун перестал относиться к нему как к ублюдку, по крайней мере в своих мыслях. Как только под покровом мирной ночи Фэн Цяньцзюнь покинул временный лагерь, у костра остались только двое. Где пропадали Тоба Янь и Лю Хэ Шулюй Кун не знал, да и не особо пытался выяснить, искренне надеясь, что до утра они не вернутся, без них путь до Чилэчуани пройдёт в разы спокойнее. Решив перед сном ненадолго отлучиться в ближайшие кусты, он тихо встал с постели и отправился искать укромное место, где не будет людей. Однако, стоило ему справить малую нужду и заправить в штаны своё достоинство, до его чуткого слуха вдруг донёсся шелест шагов, который насторожил его. Чтобы остаться незамеченным, Шулюй Кун применил навыки цингуна и ловким движением забрался на дерево, став прислушиваться, кто перед ним: друг или враг.
— …Почему ты не хочешь меня слушать? Я же говорю, мои намерения искренние!
— Мы же только что это обсудили.
— Хорошо, заключить брак мы можем через четыре года, как ты и говоришь, но позволь мне хотя бы ухаживать за тобой!
— Нет, сначала мы должны возродить магию и предотвратить появление Небесного демона, нам нельзя отвлекаться.
— Лю Хэ, не будь так жесток с моими чувствами!
Услышав кусочек разговора, Шулюй Кун тут же закатил глаза, едва сдержав себя от недовольного прицокивания: он не хотел становиться случайным свидетелем любовных ссор.
— Тоба Янь. — Юноша остановился и резко обернулся через плечо, его лицо, освещённое тусклым лунным светом, выражало отчаянье. — Время ограничено, мы не можем быть беспечны.
— Почему время ограничено? Почему необходимо откладывать всё на четыре года? Сколько бы я ни спрашивал, ты не даёшь ясных ответов. — Тоба Янь сделал шаг навстречу и мягко взял Лю Хэ за руку, переплетая их пальцы. — Если я не мил твоему сердцу, то просто скажи об этом, тогда я отступлю и нас будут связывать только отношения Великого экзорциста и Божественного воина-хранителя.
— Ты… — он замялся. — Ты такой прямолинейный.
— Все сяньбийцы прямолинейны по своей натуре, — печально усмехнулся Тоба Янь, он порывался обнять юношу, но всякий раз останавливал себя, не зная, дозволена ли ему такая близость.
Повисло затяжное молчание.
— Брат Тоба… Я… — Лю Хэ поднял тяжёлый взгляд, явно собираясь с духом, чтобы наконец-то дать ответ, однако в последний момент его выдержка дала трещину и он сорвался: — Агх, чёрт возьми! — Смачно выругался юноша, а затем схватил Тоба Яня за плечи и толкнул в ствол ближайшего дерева.
Ветвь, на которой сидел Шулюй Кун, пошатнулась.
— Что случилось? — Озадаченно спросил парень, удивлённый столь резкой сменой событий.
— Мне надоело жить в постоянном страхе! Плевать на Юпитер, плевать на магическое безмолвие, плевать на Небесного демона — плевать на всё! — С каждым новым заявлением Лю Хэ всё сильнее сжимал плечи воина-хранителя, безумно, с упрямством смотря тому в глаза. — Шифу никогда не говорил мне, что я обязан жертвовать собой во имя спасения Поднебесной, я волен выбирать, по какому пути идти! Волен! Волен, слышишь?! — Юноша сжал в кулаках воротник красных воинских одежд Тоба Яня, дрожа от всплеска адреналина в крови.
— Слышу, конечно ты имеешь право выбора. — Он накрыл руки Лю Хэ своими. — И я буду следовать за тобой туда, куда пожелаешь. Я же поклялся в этом, когда ты возложил на меня титул Божественного воина-храни… — однако он осёкся на полуслове, когда почувствовал, как на его заднюю часть шеи легла ладонь. — Лю Хэ?..
Юноша тяжело дышал, пристально смотря Тоба Яню в глаза, отчего тот почувствовал себя неловко. Атмосфера между ними тотчас начала менять окрас.
— Ладно, я решил, — он плотнее прижал защитника к себе за воротник одежды, словно если они хоть на цунь отстранятся друг от друга, то мир разрушится. — Я принимаю твои чувства, я согласен провести остаток своей жизни с тобой, несмотря на судьбу, которая уготована мне и Поднебесной. Я сам выбрал этот путь, и никто не помешает мне следовать ему.
Не успел Тоба Янь обрадоваться своему счастью, как вдруг его, ошеломлённого и густо залившегося от смущения румянцем, потянули вниз, увлекая в грубый поцелуй. Разница в росте заставляла одного сгибаться в спине, а другого становиться на носочки, однако это нисколько им не мешало. Носы и зубы сталкивались из-за неопытности, ладони беспорядочно шарили по спине, груди и талии, жаркие вздохи обжигали. Лю Хэ надавил большим пальцем на подбородок Тоба Яня, вынуждая того шире приоткрыть губы, и углубил поцелуй, одновременно с этим красноречиво толкнувшись бёдрами в пах мужчины.
— Ты был прав, когда говорил, что сяньбийцы прямолинейны в своих чувствах, — ухмыльнулся в поцелуй Лю Хэ, почувствовав ногой возбуждённый член.
— Это потому, что ты дразнишь меня… Что на тебя нашло? — Ему было приятно получать ласку, но напористость Лю Хэ вызывала неловкость.
Тоба Янь — защитник, он должен доминировать, а не наоборот!
— Я где-то слышал, что Ху не обязаны воздерживаться от близости до брака… — Нога юноши мягко скользнула между бёдер Тоба Яня, прижимаясь коленом к паху. — Это правда?
— Ух… Да… Возлюбленным дозволено познавать тела друг друга, прежде чем вступить в брак… Так пары проверяют свою совместимость… Лю Хэ!.. Лю Хэ!.. — Тоба Янь резко втянул ртом воздух, когда чужая рука ослабила повязку на его поясе и скользнула в штаны, кожа к коже прикасаясь к горячей твёрдой плоти.
— Тогда давай насладимся друг другом этой ночью, выясним нашу совместимость. — Опустившись к шее, Лю Хэ ослабил воротник боевой одежды Тоба Яня и принялся языком и губами ласкать гладко выбритую кожу, ускоряя темп руки внизу.
Тёмный лес наполнился тяжёлыми вздохами, птицы и сверчки умолкли, лишь весенний ветер продолжал шелестеть в молодой листве деревьев. Применив накопленные годами навыки цингуна, Шулюй Кун, слившись с шумом природы, слез с ветви дерева и лёгкой, незаметной поступью вернулся в временный лагерь. «Мне нужно найти способ стереть память», — про себя посетовал он и устало лёг обратно на циновку. Чёрт его дёрнул справить малую нужду! Из-за этого ему пришлось терпеть такую ужасную сцену! Гнев клокотал в груди подобно бушующему морю, никак не находя покоя, сердце бросилось вскачь, мысли пришли в беспорядок. Устраивать такое непотребство посреди ночи возмутительно! Стоят, милуются, в любви клянутся, вытворяют всякое… Шулюй Кун раздражённо повёл бровью, фыркнул себе под нос и покосил взгляд на спящего Чэнь Сина. Тоба Янь и Лю Хэ знакомы чуть больше недели, а уже так близки — как легкомысленно. Да, это совершенно неприемлемо. Ужасно. Бестактно. Шулюй Кун никогда бы так не поступил с Чэнь Сином, он даже думать о подобном себе не позволял! Ненадолго сосредоточив внимание на приоткрытых губах юноши, он скривил лицо в кислой гримасе, отвернулся на другой бок и натянул одеяло повыше, чтобы уснуть.
***
Путь до Чилэчуани предстоял неблизкий, прохладная весна медленно отступала, поэтому дни становились жарче. Повозка Великого Шаньюя, окружённая небольшой конницей преданных воинов, шла одной из самых первых в веренице. Обычно правитель хунну путешествовал без сопровождения, но из-за экзорциста и воина-хранителя, которые устроили переполох в Чаньане, пришлось пойти на крайние меры. В рядах обычных кочевников и ханьцев, которые проследовали с ними на север, он также расставил по одному охраннику, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств обеспечить безопасность мирных граждан. Самих же экзорциста и воина-хранителя Великий Шаньюй отослал в самый конец вереницы, чтобы меньше видеть их назойливые лица. Выделять им отдельную повозку он тоже не стал, ограничился телегой, в которой везли овец. — Сян Шу, Сян Шу, — Чэнь Син мягко потряс задремавшего в сидячем положении Шулюй Куна, тот нехотя приоткрыл глаза и неразборчиво промычал что-то в ответ. — Говорят, в этот раз привал будет у горного склона. Недалеко от него, если судить по карте, есть водопад, я хочу сходить к нему и собрать целебные травы. Пойдёшь со мной? Широко зевнув, Шулюй Кун согласно кивнул. Благодаря нескольким урокам языка хунну Чэнь Син научился понимать простые слова и понемногу общаться с кочевниками. — Жаль, что моя сумка с лекарствами осталась в Чаньане… Теперь придётся собирать всё по-новой. — С его уст сорвался печальный вздох, щенок в его объятиях тоже жалобно заскулил, разделяя грусть. — Мы ещё не вышли за пределы Великой Стены, напиши список необходимых лекарств, как только доберёмся до ближайшего города, я отправлю кого-нибудь их купить. — Шулюй Кун потянулся, чтобы размять затёкшие мышцы. — Хорошо! — Чэнь Син тут же воодушевлённо взялся за кисть. — В Чилэчуани странствующие целители с Центральных равнин бывают редко, жители часто страдают от недугов, поэтому запиши также снадобья для лечения распространенных болезней. — Среди Ху совершенно нет никого, кто бы был сведущ в медицине? Как же вы живёте без целителей? Вопросы показались Шулюй Куну оскорбительными, но он постарался сдержать эмоции и ответить спокойным тоном: — В степях сложно найти ингредиенты для лекарств, а народные способы способны лишь сдержать недуги, но не излечить их полностью. Поэтому все, кто отправляются торговать в пределы Центральных равнин, по приезде домой стараются привезти как можно больше целебных трав. Чэнь Син издал протяжное «О-о-о!» и принялся усерднее составлять список. Вот так в тишине, которую нарушал лишь шорох кисти, они и добрались до назначенного места. В виду статуса Великий Шаньюй не участвовал в разбитии временного лагеря, поэтому он, пользуясь положением, под любопытные взгляды кочевников сразу же покинул привал вместе со своим спутником в сторону горного склона. — Айо, голубкам было так невтерпёж, что тут же побежали в лес трахаться! — Посмеялся кто-то, не удержавшись от сплетен. Обсуждать личную жизнь Великого Шаньюя было любимым занятием простых трудяг. — Шулюй Кун молодой парень, здоровый как конь, с такой мужской силой ему наверняка хочется трахаться каждый день. Как бы он своего ханьского любовника до смерти не заездил. — Поддержал второй, говоря тихо-тихо, чтобы никто из доверенных лиц Великого Шаньюя не услышал их пересуды. — Судя по тому, как Шулюй Кун оберегает своего ханьского любовника, тот явно хорош в постели. Слыхал я как-то, что размер достоинства Шулюй Куна в восемнадцать лет составлял целых семь, нет, восемь цуней! Не каждая женщина способна принять такую длину, чего говорить о мужчинах. — Он хлопнул себя по предплечью, отмерив эти восемь цуней для наглядности. — Врёшь! — Не поверил другой. — А вот и не вру, мужчины в семье Шулюй всегда рождаются крепкими и рослыми, вспомни хотя бы Шулюй Вэня! Он же был непревзойденным охотником, в одиночку мог сразить целую стаю диких волков! Его сын ничуть не уступает ему в силе, росте и телосложении. Уверен, что и размер достоинства тоже передался по наследству. Пока кочевники спорили о том, где правда, а где вымысел, Шулюй Кун и Чэнь Син тем временем уже почти добрались до горного водопада. Путь был тернист и опасен, из-за крутого склона приходилось буквально взбираться вверх по скалам, однако ничто не могло их остановить. — Апчхи! — Шулюй Кун шмыгнул носом и протянул руку Чэнь Сину, помогая тому взобраться на волун. — Поднимайся скорее, мы почти пришли. — Фух-фух, я уже пожалел о том, что решил пойти за травами к водопаду! Почему он находится так высоко?! На карте это не было обозначено! — Возмущённо посетовал Чэнь Син, уже порядком запыхавшись лазать по горам. — Не кричи в горах. — Северянин прокладывал дорогу, поэтому шёл впереди; бесконечные недовольные возгласы под ухом уже начинали его раздражать. — Я что, козёл, чтобы лазать по горам?! Нет ничего сложного в том, чтобы обозначить возвышенность на карте! — Помолчи. — Надо было остаться в лагере! А вдруг мы сейчас сорвёмся со скалы и упадём? Нас же никто не придёт спасать! — Да заткнись ты уже! — Не стерпел Шулюй Кун. Обиженный столь резкой фразой, Чэнь Син набрал в лёгкие побольше воздуха, вознамерившись ответить на грубость крепким словцом, как вдруг откуда-то сверху донёсся глухой стук, а за ним — хруст, не предвещающий ничего хорошего. Оба напряжённо смолкли и подняли головы, наблюдая, как вниз по склону катится крохотный камушек. Как только он упал к подножию, мир вокруг разом погрузился в звенящую тишину. — Хах, всё обошлось, — облегчённо выдохнул Чэнь Син. Однако Шулюй Кун не сдвинулся с места и снова перевёл взгляд наверх, пристально наблюдая за вершиной горного склона. Через долю мгновения он, бледный от накатившего страха, не особо церемонясь, схватил Чэнь Сина за воротник и грубо толкнул в небольшое углубление между камнями, на что юноша тотчас разразился болезненными криками. — Ты что творишь?! Ай-ай-ай, моя спина! Ублюдок! — Пока Чэнь Син бранил Шулюй Куна на чём свет лежит, тот, храня молчание, беспристрастно отцепил с пояса меч в ножнах и со всего маху воткнул его в птичье гнездо, которое располагалось в маленькой расщелине в скале, аккурат над головой юноши. Тот опешил. — Зачем ты воткнул клинок в камень? Эй-эй, не прижимайся ко мне, ты задушишь меня! — Камнепад, — с уст Шулюй Куна сорвалось только одно слово, прикрыв своим телом Чэнь Сина, правой рукой он крепко вцепился в рукоять клинка, а левой — схватился за выступ на уровне груди. — Какой ещё камнепад? С вершины упал один крохотный!.. — Однако завершить фразу Чэнь Син так и не смог, неожиданно земля содрогнулась, а сверху раздался грохот. Огромные валуны размером с быка раскололись и на скорости покатились вниз, грозясь раздавить всё живое. Пыль вздыбилась и превратилась в завесу, сквозь которую ничего не было видно. Испытав леденящий душу ужас, Чэнь Син инстинктивно съёжился и спрятал голову в плечи, обняв шею Шулюй Куна так сильно, словно если он хоть на миг ослабит хватку, то тут же провалится вниз. Благодаря углублению в скале камни пролетали мимо, однако некоторым всё же удавалось задеть спину и руки кочевника, отчего тот, стиснув зубы, глухо постанывал, не в силах выдержать боль. Казалось, горный обвал будет длиться вечность. — Сян Шу… Сян Шу… — мелкая дрожь пробрала Чэнь Сина, слёзы ручьём текли по его щекам, голос, полный страха, был жалобным, молящим. — Это я виноват… Клянусь, если мы выживем, я больше никогда не буду кричать… И всегда буду слушаться тебя… Ся-я-ян Ш-у-у-у… Сян Шу, пожалуйста… Умоляю, вытащи нас отсюда… Невзирая на кровоточащие раны на тыльной стороне ладони, Шулюй Кун обнял Чэнь Сина левой рукой за талию и успокаивающе прошептал на ухо, что они обязательно выберутся отсюда живыми. Грохот камней был похож на первозданный хаос, однако, как только шум сменила тишина, мир сузился до небольшого углубления, в котором прятались двое, словно, кроме этого места, больше ничего не существовало. Дыхание обоих мужчин, тяжёлое и частое, смешалось, каждый чувствовал сильное сердцебиение другого, в мыслях было пусто. Понадобилось некоторые время, чтобы они пришли в себя. — Всё закончилось? — Почти беззвучно прошептал Чэнь Син и медленно поднял голову. — Похоже на то. — Также тихо ответил Шулюй Кун, едва не столкнувшись с юношей носами. Стоило их взглядам встретиться, повисла пауза. Шулюй Кун облизнул языком сухие от загнанного дыхания губы, расфокусировано рассматривая чёрные глаза Чэнь Сина, ресницы, ровную линию бровей, прямой нос, тонкую, светлую щетину на щеках и подбородке, которая была совершенно незаметна в обычной жизни, если не приглядываться. — Тропа, по которой мы шли… — Чэнь Син потупил взгляд вниз, выглядя смущённым. — Кажется, она обвалилась. И правда, сзади Шулюй Куна больше не было дороги, теперь там находился обрыв, а под ногами остался один крохотный клочок земли. Он был настолько маленьким, что сдвинуться с места не представлялось возможным, поэтому Чэнь Сину и Шулюй Куну приходилось тесно прижиматься друг к другу, чтобы не сорваться со скалы. — Да, обвалилась. — Рассеянно повторил Шулюй Кун и снова провёл языком по губам, пытаясь успокоить дыхание, которое с учащенного сменилось на глубокое, разгоряченное. — Я сейчас придумаю, как нам выбраться отсюда. Однако думать, находясь в близости с симпатичным юношей, совершенно не получалось, разум, вместо умных мыслей, заполнили неуместные фантазии и желания, всплывая перед глазами такими красочными образами, что сдерживать себя было трудно. Шулюй Кун честно старался противостоять влечению, но чувства, смешанные с всплеском адреналина, в конце концов взяли верх. — Тогда думай быстрее, а то вдруг камнепад снова… — Чэнь Син осёкся, когда почувствовал, как что-то твёрдое характерно упёрлось ему в низ живота. Не медля, Шулюй Кун тут же присёк дальнейшие действия Чэнь Сина: — Ничего не говори. Однако Чэнь Сина было не остановить. — В самом деле, как в такой момент… — Не продолжай! — …ты умудрился возбудиться?! Шулюй Кун стыдливо прикрыл глаза и тяжело вздохнул, Чэнь Син же разразился возмущёнными возгласами. — Нашёл время затвердеть! Мы на волоске от смерти, а ты твёрдый! — Я не контролирую это, ясно?! — Ты возбудился от того, что в тебя прилетели камни?! Ты пёс в гоне?! — Если будешь ёрзать, то ситуация только усугубится! — Шулюй Кун немного отстранился от Чэнь Сина, чтобы не прикасаться к нему пахом слишком откровенно. — Ты же тоже мужчина, должен знать, что это невозможно сдерживать, поэтому прекрати орать! Чэнь Син порывался возразить, но так и не смог придумать достойный ответ, поэтому он отвернул голову в сторону, чтобы набрать в лёгкие побольше свежего воздуха, и буркнул напоследок: — У тебя странные предпочтения. Для Шулюй Куна, выходца из кочевого племени теле, не было ничего необычного в том, что он возжелал мужчину, поэтому он не считал свои предпочтения чем-то из ряда вон выходящими, но Чэнь Син был другим. И в очередной раз разница во взглядах больно хлестнула кочевника по лицу. Как же было обидно. Страшно хотелось схватить этого своенравного ханьца за грудки, грубо вжать в стену и впиться в губы жадным поцелуем, сделать это назло, чтобы вывести его из себя, разгневать, опорочить, испачкать. Тогда Чэнь Син обругает его последней сволочью, даст пощечину и навсегда затаит обиду. Только после этого Шулюй Кун сможет по-настоящему подобраться к его сердцу, заполнить все мысли собой. Он ведь именно так хотел заполучить его, верно?.. — Великий Шаньюй, вы целы? — Снизу донеслись встревоженные голоса кочевников, которые поспешили на помощь сразу, как только услышали, что гора обвалилась. Оклик тут же привёл Шулюй Куна в чувства, будто вытянул из пучины топкого болота. — Я в порядке! — Отозвался он и развернулся боком, чтобы отдать приказы. — Подготовьте площадку у подножия и притащите верёвки, чтобы мы могли спуститься! Мужчины начали расчищать местность и подготавливать всё необходимое под чутким руководством Великого Шаньюя, который, несмотря на случившееся, был привычно суров и беспристрастен. Его не подъёмно тяжёлый, пристальный взгляд был направлен только на свой народ, как и полагалось правителю кочевых племён. Смотреть на Чэнь Сина он больше не смел, считал себя недостойным этого чистого нефрита после всего того, о чём он подумал.***
Вечерело. Шулюй Кун сидел вдали ото всех и угрюмо чистил ножны меча, изредка поглядывая на Чэнь Сина, который сидел возле костра и оживлённо общался с Тоба Янем и Лю Хэ. Вмешиваться в их разговоры северянин не стал, темы экзорцизма и загадочной Жемчужины, повелевающей морем, его не сильно интересовали, поэтому он предпочел заняться восстановлением клинка, который пострадал из-за горного обвала. Дома в его распоряжении была целая оружейная, каждый кузнец принял бы за честь выковать для него меч любого класса, которого бы он только пожелал, однако он не мог быть настолько беспечным, отец бы не простил ему подобную грубость. «Помни, Кун-эр, воин обязан беречь своё снаряжение, будь у тебя хоть целая тысяча первоклассных клинков, на поле боя твоя жизнь зависит только от того оружия, которое ты держишь в руках», — изо дня в день твердил Шулюй Вэнь, и Шулюй Кун, как послушный сын, внимал наставлениям. Предаваясь воспоминаниям о том, как одной зимней ночью отец страшно ругал его за то, что он сломал фамильный щит во время катания с горы наперегонки с Чэ Лофэном, Шулюй Кун совершенно упустил из виду момент, когда Чэнь Син попрощался с Тоба Янем и Лю Хэ и неспешно отправился к нему. Сердце бросилось вскачь, приятные воспоминания о семье тут же выместила сцена сегодняшней близости, от неловкого чувства вспотели ладони. — Чем занимаешься? — Будничным тоном спросил Чэнь Син и присел рядом на камень. — Ничем особым. — Шулюй Кун с двойным усердием принялся начищать ножны, чтобы не выказывать волнения. — Что тебе нужно? — Я попросил у Лю-сюна травяную мазь для ран, чтобы обработать твои царапины на руках. — Он вынул из рукава маленький бутылёк. От услышанного имени экзорциста настроение Шулюй Куна тут же испортилось, поэтому он возразил: — Сами заживут. — А если останутся шрамы? — У меня на теле и так полно шрамов, одним больше, одним меньше — какая разница. — А если попадёт инфекция? — У меня крепкое здоровье. — Ты!.. Ты!.. Какой же ты невыносимый! — Злость взяла верх над Чэнь Сином, не сдержавшись, он схватил руку Шулюй Куна и насилу начал наносить лекарство на раны. — Я хочу помочь, а ты отказываешься, кто так поступает?! — Полегче, больно! — Сквозь зубы прошипел Шулюй Кун, кожу нещадно щипало. — Так тебе и надо! Противостояние продолжалось до тех пор, пока Чэнь Син не обработал каждую царапину и синяк на теле Шулюй Куна. К концу оба выбились из сил и выглядели так, словно вышли из ожесточённой драки. На мгновение повисло молчание. — На самом деле, — с одышкой продолжил юноша, стирая со лба испарину, — я пришёл поблагодарить тебя за то, что ты защитил меня своим телом от камнепада. Но, когда я хотел сказать это, ты начал мне перечить, и всё обернулось ссорой! Шулюй Кун безмолвно вперился в Чэнь Сина пристальным взглядом. — Мне стоило сказать об этом раньше, ещё тогда, на обрыве, когда всё закончилось, но ты внезапно затвердел, и я растерялся! — Ты точно благодаришь меня, а не обвиняешь? — Шулюй Кун не понимал, почему сразу после оправданий каждый раз следовали обвинения. В ответ Чэнь Син показательно закатил глаза и прицокнул, он явно был на взводе, однако, несмотря на раздражение, честно сказал: — Ты спас мне жизнь, поэтому я в долгу перед тобой. — Затем юноша развернулся и гордо ушёл, больше не желая продолжать словесную перепалку. Это откровенное признание побудило Шулюй Куна совершить глупость, поддавшись безрассудному порыву, он смело заявил: — Стой! В Чилэчуани с середины Холодных Рос отмечается праздник Конца Осени, проведи этот день со мной, и мы будем квиты! Обернувшись через плечо, Чэнь Син долго мерил кочевника взглядом, прежде чем согласно кивнуть и продолжить путь. Этот слабый жест снова заставил сердце Шулюй Куна биться чаще.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!