Глава 6 — Коррекция реальности.

Сидя в такси, мы устроились втроём на заднем сиденье, плечо к плечу, не в силах держать ровную дистанцию в этой тесноте, и хотя водитель, надеюсь, не воспринял на личный счёт наш полудразнящий смех и оживлённые реплики, всё же пару раз бросал взгляд в зеркало заднего вида. Мы обсуждали вечер, предстоящие впечатления, гадали, кто из нас первой напьется, и когда Мишель заговорит с первым попавшимся мужчиной. Как и договорились в шесть собрались у меня, поужинали, потому что пить на голодный желудок это та ошибка, которую позволительно совершать только один раз в жизни. Желательно в юности, но когда тебе двадцать, и ты уже знаешь, как быстро уносит, когда в организме лишь вода и жалкий перекус, думаешь дважды. Мишель приехала уже при полном параде — волосы блестели от идеальной укладки, макияж был нанесён с точностью визажиста, она не считала нужным тратить время на косметику у меня, зато с удовольствием раскритиковала Эмми за её тон, который, по её словам, «делал лицо бледным, как у трупа». Эмми фыркнула, возмутилась, попыталась отстоять свой выбор, но сдалась не без боя — только после того, как Мишель пообещала ей, абсолютно серьёзно, что новый образ сделает её прекрасной. Новый макияж Эмми получился более сияющим и румяным, как будто лицо и правда ожило под светом хайлайтера и мягким блеском теней. Она отказалась от стрелок, категорически — наотрез, не любит и любить не будет. Мишель не спорила, а просто усилила глаза блестящими тенями, расставила акценты и в итоге обе остались довольны. Когда же очередь дошла до меня, то отказаться от стрелок стало невозможным. — Ты бы мне их ещё до виска нарисовала, — бурчала, поглядывая в зеркало. Я доверяла Мишель, но только до определённого предела, без надзора она могла легко превратить лицо в что-то слишком яркое. — Ну хоть ты не плачь, хорошо получается, — Мишель хмыкнула, отмахнулась и продолжила двигать кистью. Когда всё было закончено, я смотрела в зеркало позволяя себе любоваться. Конечно, такой образ не на каждый день, это слишком смело для похода в университет или кафе, но порой полезно увидеть себя с другой стороны. С опасным прищуром глаз и острыми чертами лица. Длинные стрелки, ресницы — ещё длиннее, губы в темном, алом оттенке, румяна, чтобы скрыть бледность кожи. — Ну же, улыбнись, — потребовала Эмми. Я не сразу ответила, лишь перевела взгляд в зеркале на неё, не сопротивляясь подмигнула и медленно расплылась в улыбке. — Вот так лучше, — довольно кивнула она. Эмми всегда была приверженкой пастельных оттенков, её эстетика скорее напоминала страницу из журнала для юных принцесс: нежные розовые, пудровые, кремовые, та самая девчачья легкость и воздушность. Закос под ту самую идеальную блондинку из подростковых сериалов. Но сегодня всё было иначе, сегодня она выбрала платье цвета крови на тонких бретелях, аккуратно облегающее фигуру, не слишком короткое — немного выше колена — но с таким вырезом на бедре, что взгляд скользил сам собой. Мишель же отказалась от своего флагмана женственности и была одета в корсетный топ, подчёркивающий талию и поднимающий грудь, кожаные брюки в пол и весь образ в чёрном. Её волосы, цвета огня, казались живыми на фоне монохромной одежды, будто языки пламени, яркий макияж, серьги-кольца. От её лица было сложно отвести взгляд, если только ты не принадлежал к тем, кто смотрит только на грудь, но это уже уровень примитивной деградации. Хотя если быть до конца честной — я залипла, она действительно хороша. Высокая, стройная, пропорциональная, будто из-под трафарета. Правда, у эффектности есть цена, и бюстгальтер, который она с проклятиями надевала каждый раз, был частью этой цены. Гораздо проще иметь двоечку или меньше, чтобы позволить себе роскошь свободы. Мы с Эмми этим пользовались бесстыдно, и особенно приятно было наблюдать за реакцией Мишель, когда она понимала, что мы обе спокойно вышли без этой мучительной детали гардероба, пока она страдала. Я надела то, что задумала ещё в тот самый момент, когда согласилась пойти. Чёрное мини без бретелек, с лёгким вырезом в зоне декольте — достаточно, чтобы подчеркнуть, но не показывать. Красиво, аккуратно, я не собиралась играть скромницу, но и вываливать душу наружу тоже не входило в планы. Всё должно быть под контролем. Из украшений только длинные серьги, улавливающие свет, а волосы, вопреки уговорам, отказалась завивать — оставила ровными, с лёгким прикорневым объёмом. И вот сейчас, сидя в такси сбоку, почти прижавшись плечом к дверце, я вполуха слушаю болтовню девочек, вставляю свои фразы, больше для поддержания, чем по смыслу, и в который раз открываю клатч. Уже проверяла, конечно, но рука сама тянется — студенческий билет, телефон, влажные салфетки. Немного наличных и при этом никаких крупных купюр, чтобы не привлекать ненужного внимания, но и не остаться без возможности вызвать такси или купить воды, если карты не принимают. Карандаш для губ и бесцветный блеск. Перцовый баллончик в кармане пальто, в клатч не влезает, и толку от него внутри клуба, пожалуй, никакого. Когда такси останавливается у входа, небольшой поток людей уже выстроился в очередь к фейсконтролю. Мишель закатывает глаза, Эмми нервно проверяет прическу в отражении окна, пока я стою, немного сжавшись от холодного воздуха, что проникает прямо под платье. Нас пускают в порядке очереди, а после покупки билета крепят на запястье браслет. Содержимое сумочек и карманов просят показать, и без особого интереса, проверяют на предмет оружия, острых и запрещенных предметов. Но что касается всего остального — никто не лезет под одежду, кто хочет — тот пронесёт. Оставив пальто в гардеробе и получив номерки, мы направляемся в зал, где музыка бьёт приглушённым басом уже в коридоре. Внутри неон, мягкий полумрак, и этот особый шум, в котором голос уже нельзя различить с первого раза, нужно наклоняться, почти прижиматься, чтобы быть услышанной. Воздух пахнет смесью парфюма, пота и алкоголя, что резко бьет в нос, но буквально через минут десять обоняние адаптируется. Каблуки уверенно стучат по полу, красиво, хотя каждая из нас понимает, что к концу вечера ноги будут гудеть, как будто прошли марафон. Красота требует жертв, да, но иногда эти жертвы слишком буквально ощущаются в позвоночнике и икрах. Мы заходим внутрь цепочкой, заранее обсудили всё — эти банальные, но важные правила, которыми есть в каждой женской компании: не уходим далеко друг от друга, всё делаем вместе: пьём, танцуем, даже ходим в туалет. Следим за бокалами, не берём ничего от незнакомцев, игнорируем слишком прилипчивых. И, самое главное, не вступаем в диалог с мужчинами в группе — с такими никогда не знаешь, кто из них окажется хищником, а кто безобидным. В толпе, как правило, чувство ответственности и возможного наказания за действия уходит куда подальше, а если подключить алкоголь или что похуже... Phonox не дешёвый клуб, но и не из разряда тех, где ты платишь за одно название. В прошлом году здесь было хорошо и весело, мы позволяли себе несколько раз отлично провести время. Прошлый раз я даже познакомилась с парнем и на пьяную голову он показался интересным — в меру дерзким, интеллектуальным, вроде даже с харизмой, мы переписывались несколько дней и сходили на одно свидание. За чашкой кофе выяснилось, что весь интерес это, скорее, следствие алкоголя, в дневном свете он оказался просто никаким. Мы двигаемся вглубь клуба, и толпа нехотя, лениво пропускает, никто не желает терять позицию в этом хаосе света, звука и движения. К бару пробираться непросто: он расположен неудобно, ближе к центру, и кажется, будто каждый, кто только вошёл, должен непременно туда попасть через толпу. Но именно в этом есть свой смысл, ты сразу погружаешься, втягиваешься, теряешь ощущение времени и ориентации. Уже через пару шагов тебя обволакивает плотная атмосфера. Музыка бьёт прямо в голову — не просто громкая, а объемная, с басами, которые отдают в груди и животе. Хмурюсь, морщась от высоких частот, которые режут уши, прежде чем слух привыкает. Кажется, что чуть теряешь равновесие, но это длится всего немного, потом тело подстраивается. Пространство клуба обманчиво большое: высокие потолки, скрытые в полумраке, будто растворяются, делая зал бесконечным. По периметру встроены панели, излучающие ровный, насыщенный неоново-красный свет, не слишком яркий, но достаточный, чтобы придать более интимную обстановку. Над головой медленно скользят прожекторы, рассеивая лучи сквозь лёгкую клубящуюся дымку. В центре дальней стены, словно алтарь, возвышается стойка диджея — массивная и геометричная, вырезанная из бетона, сам же диджей активный участник всего происходящего и создатель хаоса на танцполе. Бар вытянут вдоль стены, словно золотая линия. Подсветка внизу делает всё вокруг теплее, мягче, контрастируя с красным светом танцпола. Бутылки выстроены в идеальном порядке, как будто это не алкоголь, а коллекция артефактов. Стекло сверкает, играя бликами, капли влаги стекают по бокам шейкеров, лёд гремит, дробится, летит в стаканы. Бармены не просто наливают — они играют, улыбаются, подмигивают, угадывают, кто чего хочет. Всё просто, но в подаче присутствует пафос: красивые бокалы, аккуратные кубики льда, украшения из цедры, цветов, а если хочешь — закрытый пластиковый стакан с узкой трубочкой. Мишель занимает удачное место у самой стойки, мы с Эмми по обе стороны встаём рядом, почти вровень. Бармен замечает нас почти сразу — высокий, в белой рубашке с закатанными рукавами, из-под которых выглядывают татуировки сплетённые в единый чёрно-серый поток. Руки крепкие, натренированные, с длинными, аккуратными пальцами, способными работать быстро и точно. — Что приготовить для вас, девушки? — голос мягкий, но с хрипотцой. — Апероль, — отвечаю сразу, не раздумывая. — Сто лет не пила клубничный мохито, можно его, — произносит Мишель, — и твой номер тоже. — Вот так сразу? — смеётся он. Мужчина поворачивается к Эмми, уже по инерции ожидая от неё чего-то не менее игривого, но она, сдвинув плечи и чуть качнувшись, выдаёт вполне серьёзно: — Май Тай, пожалуйста. — Как скажете, мисс, — кивает он, и его руки уже в движении: берут лёд, достают сироп, ритмично работают под музыку, смешивают, наливают, украшают. Я облокачиваюсь на стойку, ощущая прохладу сквозь тонкую ткань платья. Поворачиваюсь лицом к подругам, позволяя взгляду скользить по их лицам, по тому, как отражается свет в их волосах, в блестках теней, в сиянии кожи. В этот момент всё кажется правильным, настроение лёгким, то самое чувство, когда вечер вот-вот начнётся, и ты ощущаешь предвкушающее веселье. — Боже, какой красивый парень, — тянет Мишель, чуть приглушая голос, но всё же достаточно громко, чтобы мы услышали её сквозь музыку. Она склонилась ближе, локтем упираясь в стойку, глазами следя за фигурой бармена. — А эти руки… — глупо было бы отрицать, чёрные рукава татуировок, сильные запястья, движение рук отточенное, хочется наблюдать и залипать, что я и делаю. — А вот этот разговор мне уже нравится, — мурлычет Мишель, взгляд у неё становится чуть хитрее. — Но… встречаться с барменом я бы не стала. Это чисто так, в развлекательных целях. — Бармены не твой уровень, дорогая? — усмехается Эмми. — Скорее да, — пожимает плечами рыжая. — Подумай сама: он тут каждой второй подмигивает. Это его работа. — И не поспоришь ведь, — выдыхаю, слегка качнув головой, в её словах логика, которой сложно возразить. Бармен возвращается и, чуть наклонившись, выставляет перед нами напитки, мы киваем почти синхронно с благодарностью. Тонкое стекло прохладное, напитки мерцают в свете снизу словно в каждом коктейле растворено золото. Между нами и танцполом всего один коктейль. Апероль холодный и освежающий, с горечью апельсина, сладостью просекко и лёгкой кислинкой скользит по горлу, медленно растекается по телу, мышцы расслабляются, а мысли расплываются, и я чувствую, как тело начинает подстраиваться под музыку. Легкие покачивания головой, почти неосознанные. Отвожу взгляд от подруг и смотрю в сторону танцпола, где люди двигаются как единый организм. Свет выхватывает лица на мгновение и снова прячет в полумраке, где-то ближе к центру пара танцует почти в упор — он держит её за талию, она смеётся и запрокидывает голову пока его губы скользят по горячей шее. Кто-то один танцует с закрытыми глазами отдаваясь музыке. Кто-то просто стоит, покачиваясь в ритм наслаждаясь моментом. Когда с напитками покончено, Мишель ставит пустой бокал обратно на барную стойку, проводит рукой по волосам. — Я хочу танцевать, — требует девушка, ее плечи легко покачиваются, тело улавливает ритм. — Давайте, допивайте и вперёд. Делаю последний глоток, оставляя сладковатое послевкусие, и ставлю бокал на стойку после Эмми. Шаг вперёд и всё остальное будто растворяется, ритм медленно проникает в позвоночник, бёдра, икры, и ты больше не стоишь. Воздух словно вибрирует от звука, и мы погружаемся в него, как в воду. Не думаешь о тех, кто стоит рядом, кто, быть может, смотрит, кто говорит что-то, но это всё — за границами внимания. Рядом замечаешь только близких и этого достаточно, чтобы чувствовать безопасность и свободу одновременно. Платье, облегающее тело, не стесняет движения, наоборот — подчёркивает каждое. Я чувствую, как по коже пробегает лёгкий ток, волосы скользят по спине, лёгкими прикосновениями. Руки поднимаются вверх сами собой, запястья легко переплетаются, пальцами одной руки плавно по другой — жест без смысла. Движения мягкие, текучие, не нужно знать шаги, чтобы двигаться правильно. Тело знает чего хочет, а ты просто подчиняешься. Через какое-то время, когда дыхание уже сбивается от движений и сладкого алкоголя, я, стою у зеркала, в уборной, подсвеченного синим неоном, он слегка искажает цвет кожи специально для тех, кто хочет получить дозу прямо в вены. Наношу слой блеска, чувствуя, как пальцы ведут аппликатор по нижней губе, потом по верхней, слегка прикусываю, чтобы распределить. Музыка слышна даже здесь и бёдра покачиваются сами собой, с едва заметным ритмом. — Сколько вообще времени? — спрашивает Эмми, смывая пену с рук. Я тянусь к телефону, что был нетронутым в клатче — в такие вечера время уходит на второй план. Пальцы привычно активируют экран, и цифры светятся белым на темном фоне. — Час ночи, — отвечаю. Пальцы не сразу отпускают устройство. Пара коктейлей оставили приятную теплоту в груди, кожа горячее, чем обычно, а уголки губ тянет вверх, даже без причины. И всё бы осталось в этом уютном пузыре, если бы не одно: на экране, под уведомлением о времени, висит смс, полученное в 22:37. Скрытый номер: «Не разочаруй. Мне нравится, когда ты правильная.» Брови сами собой поднимаются в попытке понять что это за бред? Не разочаруй. Кого? Мне нравится, когда ты правильная? Какая? Я бы с удовольствием списала это на ошибку. Кто-то не тому отправил. Или чья-то идиотская попытка флирта в стиле «я таинственный незнакомец». Собственно так я и делаю, но подруга рядом замечая замешательство на лице. — Ты чего? — спрашивает Эмми с оттенком искреннего беспокойства. Она бросает взгляд на мой экран, и тут же зовёт Мишель едва заметным кивком головы. Рыжая поворачивается, поднимая руки и подтягивая корсет, что немного сполз. — Странная смс пришла. Со скрытого номера, — говорю я, протягивая телефон для обозрения. Девушки склоняются ближе с любопытством и читают сообщение, но не придают особого значения, как и я сама. — Может, ошиблись номером, — предполагает Мишель, вскидывая бровь. — Ну типа… или ты номер кому-то дала? — Нет. Никому не давала, — отрицательно качаю головой. Пальцы сами набирают знак вопроса и сообщение уходит. Чтобы отправляю стало понятно: вы не туда попали. — Да и чёрт с ним, с этим сообщением, — выдыхаю, легко пожимая плечами. Стараюсь, чтобы это прозвучало убедительно в первую очередь для себя. Это ведь не мне. Просто случайно ошиблись номером и всё, ничего страшного, криминального или даже пугающего в этом нет. — И правильно, — соглашается Эмми. — Пошли танцевать, — добавляет Мишель, и её рука уже касается моей, тянет обратно в зал с громкой музыкой, никто из нас не спешит домой. Пойти танцевать сразу не получилось — бар снова оказался в центре притяжения. Мы протиснулись через толпу, и через какое-то время, уже с новыми коктейлями в руках, подруги осушают бокалы достаточно быстро в желании вновь отправить тело в движение, я же хочу просто посидеть, немного отдохнуть и занять позицию наблюдателя. Текила в Маргарите приятно согревает горло, соль на краю бокала обжигает язык, лайм освежает и правда — создатель этого легендарного коктейля просто гений. Девушки уже где-то ближе к центру, но я могу видеть их с высоты барного стула, Эмми танцует, а Мишель, та ещё пошлячка, прижимается к ней сзади, обнимает за талию, и я усмехаюсь, слегка покачивая бокалом в пальцах. Их тела двигаются в своем ритме, и это даже смахивает на какой-то лесбийский танец, если не знать деталей, но я думаю почти всем в этом месте абсолютно наплевать. Со стороны левого плеча неожиданно раздаётся мужской голос от чего я вздрагиваю и резко поворачиваю голову на источник звука. — Хорошо выглядишь. Высокий мужчина, черные волосы, коротко подстриженные по бокам, чуть длиннее сверху, тёмные глаза, цвет которых тяжело отличить в полумраке клуба. Улыбка лёгкая без намека на пошлость, а в руке бокал с тёмным напитком — возможно что-то крепкое, или просто коктейль по типу Виски-кола. Рукава рубашки закатаны до локтей, на запястье смарт часы популярного бренда, я предпочитаю механические, кажется, это больше похоже на мужскую классику, но это ведь дело вкуса. Но больше всего внимания привлекает лицо, на вид он не слишком старше меня, молодой и улыбчивый, во взгляде нет ничего отпугивающего или хищного, поэтому я решаюсь поговорить с ним. — Спасибо, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — Марк, — представляется он. — А тебя красавица? — Изабелла. Можно Белла. — Ты одна здесь? — спрашивает Марк, и я тут же качаю головой, кивнув в сторону, где в танцуют девочки. Он ловит мой взгляд, смотря в толпу, не уверена, что он понял о ком идет речь, но кивает в ответ. — Я так же с компанией. Отмечаем конец рабочей недели, — говорит он, добавляя нужную дистанцию, чтобы не прозвучало, будто он охотится на одиноких девушек в шумном клубе. Просто суббота и людям хочется отдохнуть после напряженной работы, это абсолютно нормально. — Мы тоже. Только пока не рабочей — учебной, — замечаю я, позволяя лёгкой усмешке тронуть губы. — Студентка? Я киваю в ответ на вопрос, он чуть подаётся вперёд, ближе и теперь между нами расстояние вытянутой руки. Марк опирается на барную стойку так, что его тело разворачивается в мою сторону, но без лишней навязчивости. Вижу, что он хочет спросить, но опережаю: — Последний курс, психологический факультет. А ты? Что за профессия? — Разработчик, — отвечает просто, без попытки впечатлить лишней терминологией, понимает, что сейчас не время грузить техническими деталями, и это — плюс. — Должно быть интересно? — спрашиваю, делая последний глоток Маргариты. Соль на ободке тает на языке, оставляя послевкусие лайма и текилы, которое приятно греет желудок, но заставляет немного поморщится. — Когда как, Белль, — отвечает он с легкой улыбкой. Ставлю бокал на стойку — и он исчезает через несколько секунд в руки бармена. Разговор завязывается достаточно приятный, и чувствуя себя безопасно я принимаю еще одну Маргариту, приготовленную перед моими глазами, которую заказывает Марк. Когда он спрашивает номер — я диктую. Потому что он симпатичный, спокойный, мне нравится его голос и он кажется абсолютно адекватным и приятным человеком на первый взгляд. Он набирает и я сохраняю его номер, мы ещё немного общаемся прежде чем каждый возвращается к своей компании. Девочки встречают меня со сбившимся дыханием от танцев и хитрыми улыбками. — Неужели кавалер, — спрашивает Эмми и слегка обнимает меня за талию, медленно двигаясь в такт музыке. — Симпатичный, номер дала? — Мишель прищуривается. Я закатываю глаза, не выдержав улыбки.

***

Ночь заканчивается в 3:50, когда я уже лежу на спине, в пижаме и смытым макияжем, с ногами, которые гудят от усталости так, будто я прошла с десяток миль. Тело тяжёлое от слишком большого количества танцев, голова болит и кружится от выпитого алкоголя и громкой музыки. На тумбочке предусмотрительно стоит графин с водой, а рядом аспирин. Пить его сейчас кажется плохой затеей, поэтому я просто вздыхаю и мысленно готовлюсь к завтрашним последствиям. Знаю, будет плохо: текила, ром, игристое, и еще бог знает что, смешивать разный по крепости алкоголь в целом дурная затея, но пока ты там — кажется вполне себе идеей. А ещё это неприятное чувство остаточного укачивания от поездки в машины на заднее сиденье. Мишель сидела с закрытыми глазами, прижавшись к окну лбом — видно, что она немного перебрала. Я с затуманенным взглядом старалась смотреть вперёд на дорогу, в надежде, что меня не стошнит. Хорошо, что за рулём был Итан, а не рандомный водитель такси. Заехал в аптеку, купил каждой по пачке средства от похмелья. Развёз. Эмми очень с ним повезло, они прекрасная пара, периодически я бросала взгляд на их переплетенные руки и умилялась. Тело расслабляется под мягким одеялом, веки наливаются усталостью и закрываются, но звук уведомления вырывает из этого безмятежного состояния, в которое я плавно впадаю. Не хочется шевелиться, но пальцы уже автоматически тянутся к телефону, яркий свет которого больно режет глаза и заставляет прищурится, чтобы прочитать плывущий текст. Скрытый номер: «Хорошая девочка.» И ничего больше, всё тот же скрытый номер, отправитель решил проигнорировать мое предыдущее сообщение, вернее вопросительный знак. Тут же лезу в настройки сообщений, пытаюсь заблокировать, но как? Номер не отображается, он для меня заблокирован. Невозможно добавить в чёрный список то, чего, по сути, не существует — без номера это не работает. Выключаю экран и откладываю телефон подальше. — Да и чёрт с тобой, — сонно зевая произношу я. Завтра я обязательно разберусь с этим, а сейчас необходимо хорошенько отдохнуть и будет замечательно, если я мгновенно усну.