Вернутся к фанфику

Часть 1

2 августа 2025, 00:00
Что лучше, быть запертым в четырёх стенах или же замурованным под толщей воды в месте, полном нелогичных сооружений, зубастых монстров, крови, смрада и плесени? Испытательный комплекс находится чуть ли не на волоске от разрушения, а большинство комнат внутри в аварийном состоянии. Повсюду сыро, через дыры в стенах в помещения хлещет ледяная вода прямиком из морских тёмных глубин, а некоторые комнаты вовсе затоплены. Иногда по колено, иногда это просто пара луж. Много воды. От неё неприятно хлюпает в ботинках, а костюм хоть и создан для плаванья, но через него низкие температуры всё равно кровожадно подбираются и заставляют конечности неметь, начинает колотить и темнеть в глазах, окончательно расшатывая нервную систему. И в дополнение к этому вся кожа бледнеет до самых светлых оттенков, губы синеют и сам ты становишься похож на приведение. Осталось умереть и остаться в этом богом забытом месте до скончания веков, чтобы этот бюджетный косплей удался. Боятся ли рыбы приведений? Здешние точно нет. Перед их появлением (не всегда, но чаще всего) начинает резко мигать свет, предзнаменуя их прибытие и твою скоропостижную погибель. А если обладаешь сильной светочувствительностью, то хочется просто лечь, накрыть лицо ладонями и так помереть. Плевать, кто там несётся, просто пусть всё перестанет мигать. Как и подобает хищникам, каждый из этих удильщикообразных появляется как будто из ниоткуда и несётся вперед, не обращая внимания на множество столов и некогда оставленной в панике технике, при этом очень громко крича, то ли в агонии, то ли предостерегая зевак. Эти рыбы сметают всё на своем пути своими массивными хвостами, от громкости их крика разбиваются лампочки, а от живых существ остаётся просто растёртое по стенам и полу мясо, смешавшееся с кровью. Практически пюре. Очень неприятно оттирать некогда бывших союзников-заключенных от оставленных ими предметов. Жить хочется больше, чем брезговать такими мелочами, так что пихай в карман этот окровавленный фонарик и аптечку (в которой позже обнаружится чье-то ухо, может даже палец или просто неприятный на вид кровавый ошмёток) или умри. В этом месте стоит прибегать к любым средствам выживания. Крайне необоснованно в большинстве комнат попросту нет света. Вот ты спокойно идёшь по относительно светлому коридору, предвкушаешь, что ты близок к победе – ведь ты же настоящий чемпион по жизни, раз вытянул золотой билет и попал на фабрику похуже Вилли Вонки – дверь в следующий сектор открывается, а там в ноль отрубленное электричество и хоть глаза выкалывай ничего не видно. А фонарик сел. В такие моменты жалеешь, что ранее мысленно высказывался так негативно в сторону мигающего света. Особенно страшно в таких комнатах то, что если остановиться и в кромешной темноте начать слушать, то начинаешь думать, что твоя крыша безостановочно съезжает к чёртовой бабушке. Тут прямо-таки шведский стол из какофонии, которую даже описать никак нельзя. Вот ты пытаешься наощупь дойти до двери, слепой как крот, и резко замираешь в ужасе, слыша, как за твоей спиной кто-то громко и звонко безостановочно бежит прямо в твою сторону, да так хлёстко, что уши режет. Ты мысленно себя хоронишь, но от страха машинально оборачиваешься и упираешься спиной в стену с желанием жить, широко выпучив глаза, в попытке рассмотреть противника. Стоишь в этой позе секунду, две, три. И никого нет. И тогда ты начинаешь молиться, чтобы тебя просто схапали поскорее, кто бы там ни был, лишь бы эта загадочность кончилась. В конечном итоге, конечно же, никто не появляется. А где-то справа в коридорчике за дверью шумит старый добрый Z-96 с кодовым названием «good people». Его хрипы даже действуют успокаивающе в крайне стремных ситуациях. Таких, как выше упомянутая, например. Всё это место одна огромная мистика и создается впечатление, что этот подводный комплекс сам создает и воспроизводит все эти звуки. Отчасти так и есть – поскрипывания и непонятный грохот легко объясняются тем, что комплекс за много лет попросту обветшал и отсырел. Помимо всех этих поскрипываний и арматурный завываний можно услышать других заключенных, которые, вероятно, проходят практически идентичный путь по ту сторону бетонных стен. Бывало, что кто-то по соседству от комнаты сначала громко пытался пробежать, потом на него наводится турель, идёт автоматная очередь, а после этот «некто», похоже, падает трупом и всё затихает. Очень мотивирует, знаете ли, идти дальше с надеждой, что с тобой такого не произойдет, кем бы тот бедняга ни был. Всё-таки под турель здесь легко подставиться и схватить лихую пулю в ногу или в бок. Художник постарался на славу, калибруя их. ПеИИнтер, мастер ИИ. Смешной каламбур, доводит до истерики. В один из дней заключенный всё-таки получает заслуженную пулю прямо в плечо, по неосторожности не рассчитав и едва дойдя до рычага, что глушит турель. Пыхтя и судорожно придерживая кровоточащую рану, он, на удивление, смог пройти дальше, чем в прошлые разы и наткнулся на ранее невиданную вентиляцию, откуда доносился заманивающий зазывающий голос. Естественно, его он тоже никогда не слышал. Не поверив своим ушам, тот сначала просто встал в проеме, думая, стоит ли оно вообще того. Разумное существо? Но никто же не отменял факта, что здешние твари смогли мутировать до того, что научились разговаривать, дабы заманить жертву прямо к себе в пасть, верно? Когда-то давно он смотрел программу по телику, где рассказывали про глубоководных удильщиков. Эти гении заманивают добычу в пасть с помощью «удочки-фонарика», который они приобрели в процессе долгой и упорной эволюции чтобы хоть как-то искать себе пропитание. Когда ты сидишь вечерком и под пивко смотришь программу про маленьких рыбок, которые ведутся на слабое свечение в глубоководной мгле – тебе кажется, что тебя такое не коснётся ровным счетом никогда. Теперь и он на месте этой рыбки – потянется к свету и его съедят. Он был ранен и задыхался от боли и усталости, но не был настолько отчаян, чтобы подставляться под удар. Не был самоубийцей. Может, можно этого как-то избежать? Недоверчиво покосившись на вентиляцию, он как можно тише попытался пройти мимо, уже предвкушая следующую комнату. Вот, еще чуть-чуть, прошагать пару метров и..        — Как грубо, — внезапно донеслось из вентиляции. Между прочим, судя по тону звучало крайне осуждающе, как будто обладатель был очень интеллигентным и не мог терпеть таких недотёп, что смеют безоговорочно нарушать правила этикета. По ощущениям, будто схватили прямо за пятку. Не в бровь, а в глаз. — Даже не поздороваешься? Конечно же он не хотел здороваться. Однако, голос звучал так огорченно. Встав в ступор, заключенный начал судорожно анализировать. Был напуган – да. Был ранен и в подвешенном состоянии – да. Собеседник звучит заманчиво и его мотивы неизвестны, поэтому могут представлять смертельную угрозу – абсолютно точно. Но банальная, сидящая глубоко внутри вежливость и совесть не позволят пройти мимо. Вздохнув, опустив плечи и обреченно плетясь ко входу в вентиляцию, он морально готовился к скорой смерти от клыков неизвестной до этого момента твари. Просто потому что не смог пересилить себя и совесть. Как можно отказать тому, кто так просит? Его же не этому учила мама. Одновременно с этим это так глупо: умереть потому что ты достаточно вежливый, чтобы поздороваться с незнакомцем. Вот он уже встает на колени, и ползёт вглубь невиданной ранее комнатушки. Впереди ничего не разглядеть, только кромешная тьма. Вентиляция сотрясается и грохочет от резких, дерганных движений, когда он пытается нащупать путь вперёд. Рана в плече тоже доставляет дискомфорт. Он выползает, чуть ли не вываливается из вентиляции, и какие-то жалкие секунды стоит в темноте и безмолвии, пока его сердце отчаянно пытается пробить грудную клетку. Темно. Вот сейчас пасти сожмутся на его солнечном сплетении и раскусят пополам. А он этого даже не увидит. Но тут свет включается, мигает и резко бьет в глаза. Господи, сколько можно? Он прикрыл глаза ладонями, пытаясь привыкнуть к освещению, щурясь. Как он и думал – он оказался маленькой рыбкой, что повелась на свет в непроглядном глубоководном океане. Сейчас его проглотят и всё повторится в быстрой последовательности. Но этого не произошло. И это было.. Нечто. Но определенно разумное нечто. Первое, что бросилось в глаза, когда он убрал ладони с лица – острые зубы. Что-то среднее между змеёй, удильщиком и акулой. С знатной шевелюрой, весь в каких-то небольших бугорках. Кажется, чешуя? И третья рука невесть откуда взявшаяся. Омерзения не вызывало, только интерес. Возможно, он некогда был человеком. Одежда монстра выглядела опрятно и очень ему шла. На груди было жабо, что только подчеркивало его интеллигентность. Его иллиций над головой тускло освещает комнату, заменяя половину здешних лампочек, которые, похоже, пришли в негодность по непонятным причинам. Или же обладатель этой коморки сам их разбил. Может, тоже не любит яркий свет? В этом они похожи, они могли бы подружиться. Этот монстр резко начинает свою тираду о том, что они уже виделись (точнее слышались) ранее, просто заключенный не знал, как он выглядит. И действительно. В памяти всплывают моменты каждой из смертей, и вот она – самая первая из них. Когда он умер и оказался в мрачном, как смоль, помещении, когда перед ним вспыхнула лампочка и появились три голубых глаза. Ему начали что-то увлеченно и по пальцам объяснять, в то время как сам не мог сосредоточиться ни на чем, кроме своей скоропостижной недавней кончины от какой-то неведомой стрёмной херни и нескончаемом треморе по всему телу. Что тогда, что сейчас его приветственная речь пролетела мимо ушей из-за шока и ужаса. Он просто встал, как истукан и вылупился во все глазища не в силах оторвать взгляд. Зато голос слушать приятно, что бы он там не говорил. Очнулся от своих великих дум только тогда, когда на него выжидающе уставились. Что он там говорил, его зовут Себастьян? Заключенный в ответ на такое большое количество новой информации лишь медленно поднял руку и помахал, смущенно улыбаясь. Ну, а что? Вполне дружелюбный жест. Клыкастая рыбина удовлетворенно ухмыльнулась и в ответ махнула массивным хвостом, привлекая внимание к предложенному товару. Взору открылись все вещи первой необходимости, прикрепленные на ремешках к хвосту: фонарь-вспышка, обычный фонарик, карточка взлома и, что самое главное, аптечка. Святые сардины, если бы он раньше об этом узнал, то на всех парах мчался бы именно сюда, не взирая ни на что. Его плечо сильно кровоточило и нуждалось в экстренной медицинской помощи. Конечно же, первое, что он приобрел на свои бережно собранные документы была именно аптечка. Довольно необычная валюта для здешнего места, но такой обмен его вполне устраивал. Неизвестно зачем эти доки рыбёхе, но заключенному они точно не нужны, а предложение обмена на них вполне себе выгодное. Окровавленное плечо неприятно ныло при каждом движении, напоминая о себе. Пуля прошла навылет, так что доставать не придётся. К счастью. Если бы ему не повезло, то проще было бы позволить себя убить какой-нибудь твари, чем подвергаться таким мучениям. Да и если представить как он бы пытаться её достать.. Удильщик перед ним, наверное, лопнул бы со смеху. Интересно, а он бы помог ему с ранением, если бы тот попросил? Подыскав удобное для обработки ран место рядом со стеллажом и ящиками тот поставил аптечку, с приятным щелчком открыл и обнаружил целый сет бинтов, вату, перекись водорода, спирт и обезболивающие. Никогда в этом месте он еще не испытывал такой спектр положительных эмоций. До этого момента были лишь мысли о скоропостижной гибели и бессмысленности бытия заключенного. Но теперь-то заживём. Использовав всё, что можно было, медикит опустел и стал бесполезным пустым контейнером. Он выпрямился и осторожно сделал круговое движение плечом на пробу. Главное, просто не тревожить рану. Возможно, удастся найти еще аптечек по пути к цели и сменить бинты, если он не умрет раньше. Область костюма возле плеча пропиталась кровью, на этот раз поверх располагались бинты. — Выглядишь теперь куда лучше, приятель, — он сложил свои когтистые лапы в деловитом жесте, ухмыляясь шире. Выглядит так, будто у него есть предложение, от которого невозможно отказаться. Хотя, может, это его обыкновенная поза, как и у любого торговца, который ищет выгоду в продаже товара. — Мы видимся в первый, но не в последний раз. Надеюсь, наш с тобой союз сложится должным образом и мы сможем в конечном счёте помочь друг другу, — он улыбнулся ещё чуть шире, показывая острые клыки. Интересно, какую выгоду он извлекает из этого самого «союза»? Что в тех документах и пробирках с ДНК такого, раз он соглашается отдать свои сокровенные, наверняка редкие ресурсы в обмен на них? Это же такой труд, находить все эти фонарики, аптечки. Или он попросту знает где искать? — Ты чешешь спину мне, а я – тебе. Много вопросов на которые, скорее всего, ему так просто не ответят. Запоздало кивнув, заключенный неловко отвел взор и чуть погодя случайно зацепился взглядом за документ, что лежал подле батареек на небольшом заваленном всякой всячиной столе. Неуверенно глянув на своего собеседника, тот из интереса подошел ближе и, не получив никаких возражений, поверхностно осмотрел папку с файлами. — Заинтересовал документ? Что ж, осмелюсь разочаровать, приятель, но вещь дорогая. Тебе такое не по карману, — столкнувшись с озадаченным выражением лица собеседника, Себастьян даже бровью не повёл, ухмыляясь. Настоящий делец, что уж тут, на жалость не способен. Стоило заключенному потянуться рукой к папке, как он зарычал, с твёрдостью намекая отойти. — Не трогай. В документе, наверное, что-то важное, раз цена столь высока – требуются документы стоимостью аж в тысячу! Вздохнув, заключенный смущённо убрал руку. Не судьба. Он принялся рассчитывать, что ему понадобится в будущем, забыв о документе. Купив обычный фонарик, тройку батареек и вспышку-фонарик он, тем самым, потратил все свои сбережения. Действительно, в следующий раз стоит собирать внимательнее, осматривая каждый шкафчик и полку. Авось хватит на тот загадочный документ. Теперь его выживание в этом гнетущем комплексе должно стать проще. Во многом, конечно же, именно благодаря новому знакомому. Комната Себастьяна казалась достаточно безопасной, чтобы перевести дух. Никакие обитатели стен, удильщики, непонятные жижи в шкафах и прочие одному Богу известные твари не смогут здесь достать. Можно облокотиться об стенку спиной, расслабить плечи и вслушаться в белый шум радио, стоящего в комнате. Где-то над ним гудели лопасти потолочного вентилятора. Медитативно. Каждый раз, когда заключенный умирал его встречала всё та же темная комната, но теперь бояться нечего. Он знал, что перед ним сидит его новоиспеченный знакомый, который может дать совет и показать документ того, что его убило. У Себастьяна поистине ангельское терпение, раз уж он терпит такого неумеху, который живет как в колесе Сансары – смерть, просмотр документа, порт субмарин, очередная попытка не сойти с ума в коридорах, а потом снова смерть. У этого всего, конечно, просто уйма минусов. Например, то, что умирать это очень больно, обидно и унизительно. Иногда Себастьян, сидя перед ним, пытался сдерживать смех от совсем уж глупых ошибок человека, а порой и прямым текстом заявлял, что заключенный полная дубина. Однажды он несколько раз подряд умирал от так называемых двеллеров, они же обитатели стен. В первый раз удильщик мягко дал совет почаще оборачиваться, во второй подъебнул, а в третий взревел, обзывая собеседника идиотом. Не стоит испытывать его терпение, заключенный уже это понял. Он мысленно пообещал себе действительно почаще заглядывать за спину. Себастьян вроде не собирается убивать его за тупость, но и от его криков лучше себя избавить. Без плюсов тоже не обошлось. Со временем заключенный смог выучить названия всего, что могло убить, а, следовательно, и появление врагов перестало быть неожиданностью. Агрессивные методы Себастьяна на нём работали и ещё как. Тактика против той же Пинки очень простая – достаточно обращать внимание на звуки и, прежде чем она появится, залезть в шкаф. Главное, убедиться, что внутри нет коварных фиолетовых глаз. Эти лужи не любят, когда их беспокоят и всегда обороняются своими склизкими щупальцами. Рай для любителей хентая. Наш главный герой хентай не особо любил с тех пор, как один такой шкаф вжал его в себя и обратно не выпустил. Задыхаться от паники и настоящего насильственного удушения было не так романтично, как показывали в мультиках. Можно еще спрятаться в одну из комнат, если таковые имеются неподалёку. Обыкновенный удильщик и вовсе оказался самым лёгким противником, не требующим почти никаких усилий. Сливающиеся с темнотой чёрные кальмары не любили свет и излишние внимание, это тоже оказалось просто. Фрогер возвращается и её всегда можно ожидать, не отходя от шкафа. Подводные паразиты боятся света и обитают только в темных уголках под водой, а еще от них тяжело умереть. Достаточно просто стряхивать этих назойливых мелкашек. Акуле с зелёными глазами главное просто оказывать сопротивление. Вот что действительно страшно, так это Пандемониум. Он может появиться под видом обыкновенного удильщика, мигая лампами, но как только слышишь его душераздирающий рёв, то понимаешь, что тебе крышка. От него невозможно спрятаться в комнатах, либо заключенный еще не понял, как делать это правильно. Каким-то неведомым образом его всегда находили. А однажды он залез в шкаф. О-о, такого ужаса он не испытывал еще со времен своего первого похода в это подводное подземелье. Пандемониум заметил свою жертву, сидящую в шкафу, и, с громкими воплями то ли самого заключенного, то ли этой рыбины, начало происходить что-то неописуемое. Шкаф трясло в разные стороны, будто кто-то снаружи отчаянно бил с нереальной силой по дверцам и стенкам бедного элемента интерьера. По ощущениям это длилось почти вечность. Человек упирался руками и придерживал дверцы. Когда Пандемониум, наконец, отстал, заключенный буквально выплыл из шкафа и облокотился на него спиной, тяжело и глубоко дыша. Он весь взмокший поплёлся дальше и в следующей же комнате обнаружился Себастьян. Поздоровавшись с ним, он сразу же понял, что к чему. — Пандемониум, не так ли? Наверняка застал тебя врасплох, хах? — Себастьян находил это смешным, ухмыляясь, а вот заключенному было не до шуток. Удильщик поймал серьёзный взгляд собеседника и продолжил с меньшим количеством иронии. — Он очень нетерпеливый и надолго возле шкафа не задерживается. Рано или поздно ты научишься с ним справляться, — Себастьян мягко улыбнулся и человеку показалось, что он сделал это без насмешки, как будто действительно поделился добрым советом. Трудно в это поверить, но приятно. Это заставило заключенного ощутить слабое тепло. Смягчившись, заключенный выдохнул, опустил плечи и принялся за покупки. Его двумя любимыми вещами стала карточка для взлома и ультрафиолетовый фонарик. Первое обеспечивает безостановочное (а, следовательно, и наиболее быстрое) прохождение дальше, а второе не режет глаза. С тех пор, как он начал закупать именно их – Себастьян целенаправленно всегда пополнял свой скромный магазинчик для своего любимого, но не единственного клиента. Говоря про численность людей, что сюда попадают – заключенных как будто действительно стало меньше. Несмотря на то, что у них есть возможность возрождаться вновь и вновь, они выбирают сидеть в своих камерах за решетками, а не пытаться с помощью этого жестокого испытания вырваться на свободу. Поэтому приходиться как-то справляться самому. Может, оно и к лучшему. В конце концов, он не самый лучший или приятный собеседник. Постоянно молчит, многозначительно смотрит и выражает эмоции только мимикой или жестами. Остальные люди находят это странным, а вот владельцу магазинчика всё равно. Кажется, для него нет ничего лучше такого одностороннего общения. Себастьян рассказывает, а заключенный его внимательно слушает. Удильщик выглядит так, будто ценит тишину, одиночество и покой, но и выговориться порой не против. В своем «друге» он видит не только свое средство к освобождению из подводного комплекса, но и отличного партнёра, который не будет раздражающе возникать и говорить того, что не следует. А вот делать что не следует.. Немного спорная тема. Заключенный еще пытается нащупать почву в этом вопросе. Однажды, пока призонер наполнял свои карманы покупками, он услышал, как опасливо замигали лампы за пределами вентиляции, а издалека послышался крик. Пандемониум. Вздрогнув от ужаса, он совершенно не знал куда себя деть и запаниковал. До шкафа придется ползти по вентиляции – это слишком долго. Уже поздно, он не успеет. Глупый человек, не догадавшись, что он уже в безопасности, посчитал нужным забиться в угол и идеально приметил такой – как раз за Себастьяном. Протиснувшись между столом и своим единственным на весь комплекс приятелем, ненароком задев его, он сел на корточки в закуток, предварительно накрыв голову руками и зажмурившись. По звукам было непонятно, как далеко или близко был этот монстр, так что он просто сидел и ждал, пока всё не стихнет. Как только наступила долгожданная тишина, заключенный, пошатываясь на ватных ногах, выполз из своего укрытия, в котором даже не было необходимости. Но, кажется, в комнате что-то изменилось. Какое-то напряжение, которого ранее не наблюдалось. Неуверенно подняв взгляд, он столкнулся с бесстрастным, раздраженным выражением лица Себастьяна. Он что-то сделал не так? Он обеспокоенно уставился, а торговец даже не смотрел в его сторону. Напрашивалось лишь два вывода. Либо ему не нравится физический контакт, потому что тот его случайно задел, либо Пандемониум ему тоже не по душе. И наиболее вероятен именно первый вариант, потому что никакого недовольства к зубастой коричневатой рыбе он раньше не испытывал. Мысленно поставив галочку на пункте о том, что лучше лишний раз не нарушать личное пространство Себастьяна, он виновато опустил взгляд и, прикарманив карточку для двери, поплёлся прочь, не смея больше беспокоить. Себастьян лишь сухо кинул фирменное «Пока», оставаясь позади. В следующий раз, когда он пришёл его навестить, от обиды не осталось даже намёка. Заключенный был нескончаемо этому рад, ведь терять таких дорогих союзников из-за такой глупости было бы нелепо. Когда-то давно ему давали в напарники других призонеров. И, надо сказать, что это не всегда были самые приятные и доброжелательные личности. Кто-то не ждал союзников позади, кто-то воровал предметы из-под носа, а кто-то без предупреждения занимал шкаф в самую последнюю секунду. И всё заканчивалось плачевно в любом из этих случаев. Понятное дело, что потом такой смертью пользовались: забирали себе предметы и плевали на труп. Одни не разговаривали и бросали осуждающие взгляды, другие болтали без умолку о всякой ерунде, которая отвлекала от важной миссии. Это задание было единственным возможным способом искупиться, освободить себя от пожизненного заключения. Всем им дали шанс больше не сидеть за решёткой, пускай это и заканчивается каждый раз смертью. Работать на организацию ради своего возможного будущего звучит не так плохо, как может показаться. У него не вышло вписаться ни в одну из предложенных компаний заключенных, никто так и не смог его принять. Но он не был в обиде. Все они его отталкивали, общение с людьми отвращало, так что он стал выживать один. Но кто знает, возможно, именно Себастьян станет ему самым близким и самым полезным союзником. В голову забралась, кажется, не слишком реальная мысль, но.. Что если у него получится выполнить задание? Что если он поможет не только себе, но и своему новому напарнику? Если он сможет вытащить из этого ада ещё одну душу помимо своей – его однозначно сделает это счастливее. Если не получится.. Он сглотнул, осознавая, что если всё-таки выберется из этого ада, то мысли о будущем Себастьяна будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Тем не менее, не похоже, что он может сделать что-то существенное, чтобы помочь мутанту. *** Последний десяток заходов ему просто ужаснейшим образом не везёт. То лопасть попадёт по голове так, что он отлетит на пару метров и ещё долго будет мучиться от головных болей. То двеллер напугает до поседевших волос своим неожиданным появлением прямо за спиной. То лампочки предупреждающе замигают, а шкафов поблизости не окажется. Ещё его ошпарило горячим паром в одной из технических комнат полной труб. Прыснуло прямо в лицо. Просто непруха какая-то. Это был самый выматывающий забег из всех и закончился он вишенкой на торте – появлением Пандемониума. Он даже не успел дойти до Себастьяна. Будучи загнанным в угол комнаты, заключенный до последнего надеялся, что его не увидят, не покромсают на части и ему не будет так безумно страшно и больно. Как же он ошибался. Его не то что заметили, его увидели сразу же. Из-за угла выглянула эта тёмно-коричневая морда и потом послышался душераздирающий рёв, а перед глазами потемнело. И вот он сидит перед Себастьяном по ту сторону стола, пока тот саркастично и почти язвительно выдаёт очередной подъеб, одновременно с этим выдвигая когтистой лапой документ перед заключенным. Он совершал одну и ту же ошибку так часто, что Себастьян стёр все чёрные полосы с документа Пандемониума, открывая все его тайны. Которые он уже и без того видел множество раз. Это так же сильно злит, как и огорчает. Интересно, что будет, если он сорвется? Что если раскричится прямо сейчас и выскажет, как торговец надоел ему со своими несмешными подколками? Понятное дело, что удильщик, сидящий напротив, ни в чем не виноват и, вероятно, в ответ просто размажет призонера прямо по стулу, на котором тот сидит. И даже мокрого места не оставит. Приходится стиснуть зубы, ногти впиваются в ладонь, оставляя после себя красноватые полумесяцы. Он мысленно считает до пяти. Терпим, дышим. Когда он покинул Себастьяна, то вернулся в порт и попытался успокоиться. Ему нужно попытаться ещё раз – нельзя умывать руки ни в коем случае. Плевать, что устал. Плевать, что на грани нервного срыва. Кем бы он был, если бы не попытался пройти испытание снова? И в этот раз вышло даже хуже, чем в предыдущий. Он почти упал в бездонную пропасть, которую чудом заметил краем глаза в самый последний момент. Благо, что среагировал. Далее ему пришлось бежать через один из самых длинных коридоров, чтобы успеть спрятаться в шкаф от неожиданно появившейся Пинки. Потом его заставили перебираться через одну из комнат вплавь. Диктор предупредил, что по тому же пути, что и заключенный, будет продвигаться некто с кодовым именем Роза. Пока он представлял прекрасную дамочку, из громкоговорителей пожелали, «насладиться видами и понюхать цветочки». Ха-ха, как смешно, умора. Он нажал за рычаг, массивная стальная дверь захлопнулась за ним и помещение стало наполняться ледяной водой. Вовремя догадавшись надеть подводную маску, доставляющую кислород с помощью баллонов и трубок на спине, он судорожно вдохнул и выдохнул. Вода в Северном море восторга не вызывает. Растирая плечи он уставился вперед в ожидании. Казалось, он столько всего видел и ничто не сможет удивить. Широкие двери со скрипом отварились. Сначала было темно и ему показалось, что ничего особенного не происходит. Вода была мутной, всё что вдалеке – лишь нечёткое пятно. Как только он стал плыть вперед вдоль зелёных фонарей, послышался громкий, пробирающий до самой души долгий гудок. Вода содрогалась. Песок поднимался кубарем с каждым шагом этого пугающего механизма. Да тут у любого начнет развиваться мегалофобия. Заключенный плыл как можно ниже, обтираясь животом об песок. Он насчитал четыре громадные ноги, которые протопали прямо над ним. Если бы не это подобие миниатюрного ущелья на дне – он бы превратился в лепешку. Или в гнилой раздавленный помидор. Да, определенно, со звуком помидора его бы и расплющило. Заключенный нервно хихикнул. Скорее икнул. Он не помнит, как оказался в следующей комнате. Ему не было холодно, не было жарко. Эта ситуация настолько повергла его в шок, что каждое его действие было выполнено на автомате: открыть дверь, найти карточку, разблокировать следующую дверь, спрятаться в шкаф, переждать. Заключенный не стал даже собирать документы и ДНК. В таком состоянии он пришёл к Себастьяну. Тот сначала вежливо и доброжелательно с ним поздоровался, а потом, осмотрев всего мокрого, продрогшего и какого-то отрешенного заключенного недовольно скривил рот. — Дружище, ты выглядишь просто.. — он притих, не находя подходящих слов, а затем осклабился. — Отвратительно. Тебя как будто пережевали и выплюнули прямо сюда. — заключенный даже не посмотрел в его сторону. Очень депрессивная картина. Себастьяну это определенно не понравилось. Судя по его виду, он не собирался ничего покупать, просто взять карточку и поскорее отбросить коньки где-нибудь чуть поодаль. Вот он уже плетётся к карте доступа, которую обычно берёт перед уходом от торговца. М-да, выгоды тут никакой. Нет, так не пойдет. Он недовольно сложил две лапы на груди и задумчиво постучал когтем третьей по своей щеке. Он оценивающе, будто один из самых деловитых критиков вина во Франции, осматривал человека с головы до пят. Есть одна мысль как исправить ситуацию. Или, по крайней мере, сделать её более благоприятной для обеих сторон. — Эй. Как насчёт небольшой услуги? Я помогу тебе расслабиться и остаться у меня ненадолго, а ты взамен наградишь меня щедрой суммой. Заключенный медленно и даже как-то лениво поднял на него взгляд. Мешки под глазами и бледная кожа говорили сами за себя. Возможно, если бы человек не был таким уставшим, то понял бы, что что-то тут нечисто. Но уж больно он был не в себе. Себастьян смотрел на него всё также привычно, с лёгкой добротой, но и какой-то хитрецой в глазах. Что-то задумал? Сложно понять, когда у тебя так кружится голова. У него вечно появлялась эта искра, когда он был в чем-то заинтересован. Особенно если ему это выгодно. Человек вопросительно нахмурился не в силах понять, что вообще от него хотят. — У меня есть для тебя идеальное предложение. Мне нужно, чтобы ты кое-что представил. Прикрой-ка глаза, — Собеседник вопросительно уставился на удильщика, не понимая к чему вдруг такие глупости. Боги, он так вымотан, у него нет времени на эти игры или что он там задумал. Взгляд Себастьяна ожесточился, завидев неподчинение. Его выражение лица приняло слегка кровожадные черты или ему это только кажется? — О, это была не просьба. Мы же доверяем друг другу, не так ли? Возвышающийся над заключенным Себастьян наклонился к тому, накрывая своей тенью. А вот это уже настоящая угроза. Заключенный заметил краем глаза, как хвост удильщика перекрыл вход в вентиляцию. Похоже, у него нет выбора. Единственный путь отступления перекрыт. Он напряженно сглотнул и еле заметно кивнул, соглашаясь. От страха усталость как рукой сняло. Несмотря на то, что Себастьяну он действительно доверяет, эта ситуация является показательным исключением. Заключенный покорно закрыл глаза, не смея подглядывать и внимательно вслушиваясь. У него в любом случае не оставалось выбора. Послышался тихий смешок и шорох. Себастьян что-то взял? Что-то железное, кажется? Ему вряд ли позволено открывать глаза, так что он напряг слух, пытаясь определить, что его ждёт. Призонеру показалось, что массивная тень больше не накрывает его. Уже можно открывать глаза? — Идиот. Сладких снов, недоумок. После чего по затылку ударили чем-то металлическим и заключенный провалился в небытие. Его бессознательная туша хлёстко грохнулась на пол. Сковородка, которой его вырубил Себастьян, упала следом и торговец пихнул её подальше под стол. Как говорила ему мама – хочешь жить, Себастьян, умей получать деньги любым способом. Вытащив из-под еще живого тела сумку с припасами, которую тот носил с собой, чтобы собирать валюту, он принялся копаться. Примерно прикидывая, сколько он возьмет за данную услугу, вытащил необходимую сумму, спрятал в одну из сумочек, прикреплённых к туловищу, и принялся за работу. План был таков: сделать вид, что всё так и было задумано с самого начала, а это вовсе не импровизация с его стороны. Человек в жизни бы не согласился на подобную авантюру в том состоянии, в котором он пребывал. Так что надо ему это внушить, как только он очнётся. И привести его в чувства как-то тоже. Жалко его всё-таки: и потраченные на него средства, и время. Обслуживать потерявшего рассудок как-то не хочется. Да и подумаешь, вырубил и ограбил, разве друзья так не поступают? Заботятся как могут, в смысле. С выдохом удильщик вытянул руки вверх и с хрустом потянулся, разминаясь. Пора воссоздать условия для отдыха этого жалкого мешка с костями. Нужна импровизированная кровать. Придётся слегка замарать руки. Взяв в лапы близстоящий шкафчик с одной дверцей и, повернув в горизонтальное положение, он принялся выскрёбывать вставные полки. Без них будет гораздо больше места. Лапы достаточно сильные, чтобы листы металла прогнулись под ними с неприятным звуком. Допустим, человек сюда поместится. А если и нет, то его это как-то не шибко волнует. Главное, что он сможет принять там вертикальное положение. Или его подобие. Комната наполнилась громким, неприятным скрежетом. Дверца шкафа вышла из петель. Заключенный, однако, от этого не очнулся. Ну и славно. Значит крепко вырубило. Ему не помешает отдохнуть, а шишка на голове как-то сама пройдет. Напихать в шкафчик кучу ненужных завалявшихся бумажек внутрь и.. Готово. Получилась своеобразная кровать из подручных средств. Жесткая, громкая и вероятно от неё будет болеть всё, что только может, зато какое-никакое место для отдыха. Наверное. Задумчиво почесав подбородок, Себастьян примерно прикинул, как там будет спать заключенный. Ну, калачиком поместится. Сойдет. Слегка брезгуя, он схватил человека за шкирку и не слишком аккуратно положил прямо на импровизированную койку. Он легче, чем выглядит. Бумажки зашуршали под телом. Какое-то время он не шевелился, но спустя время заключенный сам перевернулся на спину и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее во сне. Призонер напоминал покойника, а шкафчик был своеобразным гробом. С бледными сомкнутыми губами и почти незаметно воздымающейся грудью. Себастьян находил это слегка забавным. Вероятно, тот бы действительно лежал сейчас где-нибудь мертвым, если бы его приятель так о нем не позаботился. А теперь лежит почти мертвым, зато в безопасности. Тот ещё обязан ему будет. Желательно, чтобы благодарностях целовал ноги. О, ну да. Были бы они. *** Прошёл первый час, второй, а заключенный всё не хотел просыпаться. Мирно посапывал себе там, пока Себастьян весь извёлся от нетерпения. Хочется, чтобы тот поскорее взял ноги в руки и пошёл дальше, а удильщик занялся своими важными делами. Куда полезнее отправиться на вылазку в поисках полезных вещей, чем это. Не хочется нянчиться с этим беспомощным. С недовольной рожей он навис над спящим, вглядываясь в его лицо. Весь белый, с мешками под глазами он действительно заслуживал как следует отдохнуть. Сколько раз этот жалкий уже успел умереть? Больше сотни точно. И ведь всё не прекращает своих попыток. Себастьян хмыкнул. Забавно видеть как человек так стремится жить, что умирает раз за разом. Ради цели, ради оправдания вложенных средств. Цель Себастьяна ничуть не лучше, чем у этого призонера. Выжить, выбраться отсюда. Сбежать. Но, понятное дело, что всё куда сложнее, чем кажется. Он несомненно поднял восстание и устроил переполох погубив немалое количество человек и выпустив на волю всевозможные эксперименты. С тех пор он скрывается от организации «Urbanshade» и ему это удаётся с лихвой. Однако, у Себастьяна не было места куда бы он мог бежать. Нужно некое убежище, укрытие. Его превратили в чудовище и теперь он не мог жить среди обычных людей. Ему нужны определенные условия. Он бросил взгляд на свой длинный хвост и плавник. Безусловно, он уже давно стал таким и ему пришлось принять себя. Свою новую внешность. С ним сотворили то, что он по праву не заслуживал. Рыбий хвост доставлял ему массу неудобств. Огромное туловище требовало много энергии и ему нужно было пропитание в немалых количествах. Лишний глаз тоже ощущался странно, как и третья рука. Но где минусы – там и плюсы. Большая масса тела обладала нехилой грузоподъемностью, да и в рукопашном бою у него теперь больше преимуществ, чем у обыкновенного человека. Когти могли вспарывать своих жертв. Своими сильными руками он мог ломать кости. Хвостом давить и заставлять задыхаться под огромным весом. Смотря на спящего человека перед собой, он задался вопросом чья же судьба среди них двоих была тяжелее. Он чуть ниже склонился над ним, задумчиво вглядываясь в черты лица. Заключенный проходит испытание снова и снова с надеждой, что если он успешно его завершит, то его выпустят отсюда и он обретет свободу. Себастьян очень в этом сомневался. Скорее всего «Urbanshade» просто сами не хотят пачкать руки и отправляют сюда всякий сброд, который делает для них всё, что они хотят. У бедных заключенных есть только видимость выбора, а на деле его нет. Поистине чудовищная и безжалостная организация. Отправляют сюда людей, которых за людей и не считают. Не хотят терять своих дорогих сотрудников, кто бы сомневался. Все они лишь расходный материал, который можно заменить на что или кого угодно. Себастьян отстранился, выпрямившись. Ему не было их жаль. Этих заключенных. Он и сам ими пользовался, их небольшими услугами. Его взгляд наполнился холодом. Они приносили ему документы, USB-накопители, различные записи и колбы с ДНК, которые бросили здесь в панике убегавшие во время мятежа учёные. Эти вещи нужны были ему по нескольким причинам. Первая: с их помощью он имел доступ к информации о месте, из которого пока что не может выбраться. Чем больше он знает, тем больше шансов найти брешь, через которую он сможет сбежать. Вторая: организация в курсе о существовании Себастьяна и то, что они его ещё не обнаружили – лишь вопрос времени. И когда это произойдет Себастьян будет готов. Диверсант не может не быть готов к такому. У него на руках слишком много компромата и живым они его точно не выпустят. Он является опасным противником для организации. Просто так убить его не смогут, несмотря на то, что такой вариант развитий вполне возможен. Себастьяну нужно больше информации об этом месте, об аномалиях, об этих экспериментах. У него на руках уже тысячи всевозможных бумаг и накопителей, которые он держит в известном только ему месте. Заключенные сами находят их и приносят прямиком ему лапы в обмен на его помощь. И даже не догадываются зачем. Прямо как этот экземпляр перед ним. Себастьян вынужден признать, что данный человек является одним из самых приятных и наименее раздражающих персон, что он здесь встречал. Он всегда гарантированно купит что-нибудь, не будет шуметь или как-либо мешать торговцу. Он поистине ценит таких людей. Бывали случаи, когда Себастьян вынужденно убивал назойливых посетителей. Очень часто различные невежды считали нужным подойти слишком близко, полапать его сумки или даже попытаться достать до лица, встав на близстоящий стол. Всё это – крайняя степени неуважения к его персоне. Многих поначалу веселило раздражать его, но когда торговец нашёл небольшое оружие в одной из оружейных комнат, напоминающее дробовик, и патроны к нему.. Можно сказать, что веселье для заключенных на этом кончилось. А для Себастьяна только началось. Одна из групп людей, которая состояла из полных неадекватов, стала первым свидетелем его гнева. Их было трое: две дамы и один парень. Все они делали абсолютно невыносимые вещи одновременно. Первая дама пыталась залезть на стол, чтобы в очередной раз попытаться достать до торговца. Вторая в это время использовала на Себастьяне вспышку-фонарик. А парнишка карабкался туда-сюда по вентиляции, которая безостановочно от этого грохотала. Затем он выглядывал оттуда и следил за реакцией Себастьяна, потому что это единственная причина, по которой он этим занимался. Ну конечно. Это ведь так смешно выводить кого-то из себя. Естественно, выражение лица торговца в такие моменты из насмешливого, даже чуть игрового, превращалось в максимально недовольное. Обычно такой улыбчивый и вежливый Себастьян становился грубым и ощерившимся. Улыбка скорее напоминала оскал, глаз дёргался, а когтистые лапы сжимались в кулаки. Если раньше ему приходилось медленно вдыхать и выдыхать, мысленно считать до десяти, а потом, не выдерживая, громко на них кричать, то в этот раз не пришлось. Одним уверенным движением он выхватил из кобуры своё спасение, раздвоенным языком едва ли не облизывая клыки. Заключенные ещё не знали, что их ждёт, так что даже не обратили внимания. Ничего, сейчас он это исправит. Он ещё не успел опробовать своё новоиспеченное оружие, специально оставив на такой случай. Сняв дробовик с предохранителя, он нацелился на парнишку, что был в вентиляции. Нажав на курок, по комнате прокатился громкий и короткий хлопок и вспышка. Время замерло. В комнате наступила тишина. Две оставшиеся дамы ещё не поняли, что произошло, но, когда одна из них увидела половину туши своего бывшего товарища, выглядывавшего из вентиляции – заверещала в осознании. В моменте, когда она бросилась убегать, Себастьян уже успел сменить патроны и выстрелить в неё. Ошмётки с головы разлетелись по комнате. Мозги в кисель. Торговец поморщился в отвращении, как будто он убивал не настоящих людей, а травил тараканов. Её туловище грохнулось на пол бесполезным куском мяса, одетым в плавательный костюм с баллонами. Фонарик-вспышка выскользнул из её руки. Теперь в комнате было две яркие лужи крови, которые чуть соприкасались друг с другом. Одно сплошное кровавое озеро. Этот беспорядок придётся убирать. Но иного выхода не было. И прежде чем он приступит к уборке – травля еще не закончена. Оставшаяся девчушка, что была к нему ближе всего, не могла поверить в то, что видит и слышит. Кажется, у неё наступил шок. Она не двигалась с места, завороженно смотря на торговца. Тот лишь ухмыльнулся ей и, приложив дуло ко лбу, выстрелил в упор. Кровь брызгами долетела до лица Себастьяна, обрамляя его в красный. Он не был так горд собой со времён, когда смог поубивать некоторых особенно надоедливых учёных во время восстания. Учёных, которые сотворили с ним то, что приказали им сверху. Несомненно, сами учёные не были виноваты, они лишь делали то, что им сказали, но это не отменяет того факта, что Себастьян тогда был на седьмом небе от восторга, устроив погром в лаборатории, в которой его держали долгие годы. Отыгрался – это ещё мягко сказано. Лучше бы они отпустили его ещё тогда, когда поняли, что он не был задействован в убийстве тех девятерых, когда был человеком. Теперь ему придётся убить гораздо больше, чтобы обрести свободу. И во всём виноваты они сами. Себастьян не был кровожадным, не был монстром, но чтобы выбраться ему пришлось идти по головам. И, скорее всего, придётся снова. Когда-нибудь. В скором времени. Наплыв приятных воспоминаний заставил его невольно улыбнуться. Он мечтательно вздохнул. После кровавого месива те заключенные крайне боялись к нему подходить, покупать что-либо и вообще смотреть в глаза. Да и оказали ему услугу: распространили слухи среди других призонеров о том, что торговца лучше не злить по пустякам. Убил двух зайцем одним выстрелом. И жизнь стала спокойнее и настроение теперь в основном было положительнее, чем раньше. Возвращаясь в настоящее – заключенный всё еще спал в импровизированной кровати. Его дыхание, поверхностное и тихое сопение, наполняло комнату. Радио в углу издавало стандартный белый шум с перерывами на какое-то невнятное бормотание. Оно выполняло очень полезную функцию, на самом деле. С его помощью он мог отслеживать местоположение оперативных служб, слушать их переговоры и тактически прятаться в слепых зонах в случае, если сюда наведается кто-либо кроме заключенных. Сейчас это редкость, в Hadal Blacksite почти никого не присылают и осматривают это место только поверхностно, снаружи, на подводных лодках. Себастьян кинул задумчивый взгляд в сторону от заключенного и пришёл к выводу, что свет в комнате на данный момент ни к чему. Он выключил свой иллиций и половина комнаты погрузилась во мрак, всё еще освещаемая дополнительным жёлтым прожектором в углу комнаты. Судя по всему, торговцу не светит куда-либо выходить в ближайшее время. Если он оставит человека здесь одного – велика вероятность, что кто-то придёт и убьёт его. Или съест. И будет это, скорее всего, какой-нибудь двеллер. Вряд ли у заключенного после такого будут основания доверять торговцу. Не считая того, что он уже вырубил его какой-то железной сковородкой и уложил спать в железный шкафчик, который теперь больше походил на мангал без ножек. Если бы он пытался его зажарить, то примерно так это и выглядело бы. Доверие – это ценный инструмент. Себастьян ценит, что заключенный постепенно проникается к нему и не намерян это терять. Если правильно и умело разыграть карты, то человек сможет пригодиться. Устроившись поудобнее в своём углу, облокотившись на стену, Себастьян сложил руки на груди и наклонил голову, почти утыкаясь себе в грудь и поглубже зарываясь в свой шарф. Раз заняться нечем – ему тоже не помешает немного отдохнуть. Хотя бы вздремнуть. Последние несколько дней было не до этого. Даже Пеинтер начал замечать, что Себастьян практически не отдыхает, о чём напоминал через рацию. Он почти лежал на полу, оперевшись хвостом об противоположную стену. Слегка покачивая им из стороны в сторону, он начал ждать и задремал. Через какое-то время послышался шорох. Себастьян дёрнул планиковидным отростком, заменяющим ему ухо. Разлепляя глаз, торговец сонно осмотрел комнату в поисках источника звука. Показалось, что это заключенный проснулся, но как оказалось – нет. Он ощерился и лениво приподнялся, осматривая спящего человека. Ничего не изменилось с момента, когда он последний раз проверял его. Всё такой же мирно сопящий. Шорох шёл не из комнаты, а из вентиляции. Кто-то полз. Шорох превратился в тихий грохот. Этот кто-то не просто полз, а крался. Встрепенувшись, судорожно взмахнув хвостом и выхватив из кобуры свой скромный дробовик, он нацелился на вход в вентиляцию. Это определенно двеллер. Шанс, что это был кто-то другой попросту нулевой. Обычно заключенные между собой не пересекаются и имеют большой интервал между друг другом, так что человеком это быть не может. Других гостей он явно не ждал. Торговец приготовился к выстрелу, выжидая момент. Свет ярко освещал вход в вентиляцию, осталось вовремя среагировать. Показалась белая, плоская со стороны лица голова. Тварь вела себя тихо, предполагая, что на неё никто не смотрит. И сильно ошибалась. Три ярких голубых глаза сощурились, он готовился вот-вот нажать на курок. Из вентиляции показались плечи, из которых не росли руки. Спустя секунду послышался громкий выстрел и скрежет металла. Всё произошло в одно мгновение. Пули попали точно в цель. Стеножитель издал свой последний хрип, белое туловище бездыханно осталось лежать в вентиляции. Заключенный резко раскрыл глаза. Кажется, для него такое пробуждение стало неожиданностью, так что он мгновенно подскочил, вываливаясь из горизонтально стоящего шкафа. Тот судорожно начал копошиться и искать чем ему обороняться. Поднять подняли, а разбудить забыли? Себастьян убрал дробовик обратно в кобуру и выжидающе уставился, пока на него обратят внимание. Всё тело призонера кричало, вопило: опасность! Срочно что-то предпринять! Он не осознавал где находился, почему, как и что вообще происходит. Света в половине комнаты не было, перед глазами помутнело. Помещение на секунду показалось ему знакомым, но звук, который прогремел чуть менее минуты назад, совсем не вяжется с ассоциацией безопасного места, в которое он действительно любил приходить, чтобы перевести дух. Это определённо был выстрел. Однако, в него не попали, что довольно странно. Так и не разглядев ничего в мрачном углу (не соизволил посмотреть чуть выше, чтобы заметить светящиеся во тьме зрачки), он поспешно развернулся и увидел двеллера. Тот факт, что монстр был мёртв до него ещё не дошёл, так что он в страхе вскочил на ноги в попытке отойти подальше. Обычно на них достаточно посмотреть, чтобы те начали в ужасе убегать, чего не происходило. Заключенный попятился назад, чтобы вжаться в стену. Такой жест обычно его успокаивал и помогал понизить градус страха, который жаром распространялся по всему телу. Уткнувшись спиной однозначно-не-в-стену он вздрогнул. Кажется, в углу что-то всё-таки было, не так ли? Кто-то. В панике судорожно вдохнув и выдохнув, он понял, что на его голову опустилась чья-то рука. Довольно-таки крупных размеров. Сейчас его голову сожмут и выжмут оттуда все соки как из апельсина. Себастьян положил когтистую лапу на мягкие волосы и слегка сжал, удерживая заключенного на месте. Этот цирк уже порядком поднадоел, пора с ним кончать. Чуть надавив, торговец заставил человека задрать голову и посмотреть наверх. В этот момент он включил свою удочку-лампочку на голове и с недовольным выражением лица уставился в лицо только что проснувшегося. Глаза того слегка прояснились, хоть они и встретились взглядами вверх ногами. — Как ты думаешь, что ты делаешь? — вторая рука Себастьяна легла на подбородок человека, окончательно фиксируя его на месте. Мизинец ткнулся в шею бедняги, угрожающе надавливая когтем на адамово яблоко. Если он сейчас случайно свернёт ему шею или проткнёт артерию, то не расстроится. Ему в самом деле пришлось нянчиться с этим человеком, серьёзно. Он на это не подписывался. Заключенный замер то ли в ужасе, то ли в осознании. Наверное, у того в мозгу скрипели шестерёнки в попытках думать. Себастьян заставил голову человека опуститься и посмотреть прямо, открывая его взору труп двеллера, лежащего в вентиляции. Сверху послышался недовольный рык. — Видишь, что ты заставил меня сделать? К несчастью, я промахнулся и попал в какого-то невинного прохожего. Наверняка он просто хотел заползти и поздороваться, — вот теперь заключенный, кажется, начал догонять. Он сглотнул, Себастьян смог ощутить, как нервно дёрнулся кадык. Не зная, что ему делать – рассыпаться в благодарностях или в извинениях, он замер. Губы открылись и закрылись обратно, когда он понял, что ему нечего на это сказать. Судя по всему, его вырубило прямо в коморке торговца и тот любезно о нём позаботился, хотя не был обязан. Он оказал ему услугу. Его выпустили из хватки, и он отошёл на пару метров из уважения к личному пространству торговца. Он помнит, что было, когда тот случайно его касался. Человек резко развернулся к нему передом, виновато смотря. Во взгляде читались все возможные извинения. — О, я тебя умоляю, — Себастьян взмахнул кистью руки вверх и тут же опустил её. Он с интересом начал рассматривать свои когти, как будто там был маникюр класса люкс. — Люди здесь и не так лажали. Можешь не извиняться, — человек опустил напряженные плечи, чуть расслабляясь. По крайней мере на него не обижаются. А он уже успел подумать, что.. — Я уже снял с тебя плату за причинённый ущерб и неудобства. Себастьян игриво ему подмигнул, ухмыляясь. Заключенный широко раскрыл глаза, когда не обнаружил в своих карманах абсолютно ничего, а затем встал в ступоре. Он одновременно был крайне удивлен и недоволен. Торговца однозначно развеселила такая реакция, потому что он начал громко хохотать. Заключенный отвёл взгляд в пол, переваривая. Это его так развели, да? Спустя минуту торговец чуть угомонился и смахнул невидимую слезинку. — Фух, парень, — он всё еще успокаивался, переводя дыхание. — Если бы я знал, что ты одним своим выражением лица заменишь целое комедийное шоу, то не стал бы тебя так открыто грабить. Про грабеж тот не соврал. Он не просто взял плату, он забрал всё до ниточки. Не осталось ни одного документа, блокнота или даже жалкой флешки! Он обеднел. Несомненно, у него ещё был фонарик и батарейки к нему, но вряд ли кого-то вообще обрадует новость о том, что их обокрали. И он не был исключением. Заключенный хмурился. — О, и чем, позволь спросить, ты так недоволен? — торговца, очевидно, всё еще забавляла эта ситуация, а вот заключенный был предельно серьёзен. Он приподнял бровь в насмешке. — Думаешь, я действительно тебя обокрал без каких-либо причин? Советую подумать ещё раз. Заключенный пытался пристыдить торговца одним только взглядом. Он явно ошибался, если думал, что у него получится. Себастьяну было абсолютно всё равно. Призадумавшись, призонер обратил внимание на небольшой металлический шкафчик, который теперь лежал на боку от того, что человек оттуда вывалился чуть ранее. А что он, собственно говоря, там вообще делал? Спал? В шкафу? Похоже на пресловутую лежанку для собаки. Это явно соорудил не он. Да и если бы ложился спать, то сейчас бы помнил об этом. Кстати говоря о воспоминаниях. Цепочка мыслей завела его ещё глубже. А что было до момента, когда его вырубило? И от чего его так? Он же не мог просто взять и лечь спать. К тому же прямо здесь. Заключенный задумчиво запустил руку в волосы, чтобы в недоумении почесать затылок, но нащупал там шишку. Очень кстати. Взгляд в сторону Себастьяна ожесточился. Отлично, у него не только забрали все средства для выживания, но ещё и вырубили. Насильственным путём! А он не мог понять почему же у него так сильно трещит голова. Его небольшое расследование можно было бы приравнять к Шерлоку Холмсу, если всё не было так очевидно. — Вижу, ты жаждешь объяснений, — он усмехнулся. — Если ты забыл, на момент твоего прибытия ко мне ты был.. Как бы это помягче сказать.. — он чуть приподнял голову, пытаясь найти подходящее слово, уставившись в потолок. — Не в себе, — Себастьян щёлкнул пальцами, переведя на него взгляд. Призонер в обиде затопал ногой. — У тебя глаза вылезали из орбит, и ты двигался как робот. Думаю, если бы ты продолжал своё путешествие в таком состоянии, то погиб бы сразу же, как переступил порог. И, как ты мог заметить, я соорудил тебе небольшое место, где ты смог в действительности неплохо отдохнуть. В дополнение к этому, помог тебе быстрее уснуть. И ты даже смог проспать более четырёх часов. Сейчас у тебя явно побольше сил, чем было. Согласись, с этим трудно поспорить. И.. Если так подумать.. С этим действительно было трудно поспорить. Тело не ощущалось так, будто сейчас развалится на части. Оно было лёгким на подъем и готовым к трудному, долгому пути. Да, у него немного болела голова, но в остальном Себастьян действительно прав. И сейчас он сидел перед ним с крайне довольным выражением лица. Наверное, всё понял, как только у заключенного спала кислая мина, а взгляд смягчился. О, Боги. — Вот видишь, приятель, — он самодовольно ухмыльнулся. — И это я ещё не упомянул, что смог обеспечить полноценную защиту твоего хрупкого сна, — Себастьян окинул взглядом труп монстра в вентиляции, как бы напоминая. Недоверие выветрилось, на его место пришла задумчивость. Да, пожалуй, вот теперь у заключенного вообще не было слов. И каких-либо возражений. До него дошло осознание. Он готов простить, что его огрели по голове и забрали все деньги. Он совсем забыл про стеножителя. За всё время, что он здесь провёл, его ещё ни разу никто не защищал от напастей. Призонер исключительно самостоятельно справлялся со всеми проблемами. Он медленно смаковал эту мысль. Оказывается, когда кто-то прикрывает спину это так приятно. В самом деле, спустя долгое время страданий от одиночества, недостатка сил и отсутствия поддержки он наконец получил крупицу наслаждения от того, что он не один. Что ему помогут. Что его не оставят. Да, Себастьян сделал это ради денежного вознаграждения. Но важен факт не того, что это было небескорыстно, а то, что это вообще случилось. Существо, способное на сострадание. Он мог забрать все деньги и просто бросить его умирать. Мог с удовольствием смотреть, как стеножитель чавкает своей челюстью, пережёвывая человеческую плоть. И не стал. Себастьян задумчиво ухмылялся. Несмотря на то, что сделка вышла выгодной для него, он всё равно не хотел бы, чтобы она повторилась. Слишком много ненужной возни. Ему своих проблем хватает, а тут ещё этот. Хотя, торговец не мог не согласиться, что чужая признательность и уважение ему приятны. Заключенный не выражал их напрямую, Себастьян просто ощущал это. Судил по языку тела. Заключенный поплёлся к вентиляции, останавливаясь у входа. Пригнувшись, он принялся осматривать труп. Ранее ему не удавалось увидеть монстра так близко в обездвиженном состоянии. Он выглядел так, будто полностью сделан из бетона. Все эти потёртости, неровности и небольшая шершавость. Пулевые отверстия были будто были сделаны не в живое существо, а в стену. И пробили её насквозь. Один из патронов угодил в голову и повредил челюсть, от чего та отвалилась и теперь лежала отдельно. Призонер абсолютно без какой-либо неприязни или отвращения взял часть тела двеллера в руки, поворачивая из стороны в сторону, осматривая. Фрагмент стеножителя ощущался легко, а на ощупь напоминал мел, если не считать торчащие, так напоминающие человеческие, зубы. На пальцах оставалась небольшая белая крошка. Из чисто научного интереса он поднёс челюсть к губам, чтобы лизнуть. Из-за спины послышался звук искреннего отвращения. Себастьян застыл с омерзением на лице. Похоже, в его рацион монстры, живущие в стенах, не входят. Кто бы стал есть существо, у которого вместо кожи штукатурка? Ну, у заключенного был и такой опыт. А ещё он воровал мел в школе, когда был маленьким. И делал с ним вещи не по назначению: запирался в туалете и жадно хрумкал. Ох уж эти приятные воспоминания, возбуждающие в нём аппетит. — Бог ты мой, обязательно делать это здесь? Я слышал, что у этих существ содержатся внутри достаточно полезных веществ, но сам бы до такого никогда не опустился, — он фыркнул, сложив руки на груди. — Давай-ка не у меня на глазах. То ещё зрелище. Ешь или будешь съеденным. Это несчастное существо хотело им перекусить, но теперь им перекусит заключенный. Он жадно вцепился в кусок, отвернулся ради приличия и захрустел. Глаза торговца расширились, выражая то ли эмоцию злости, то ли искреннего удивления. — Мммм, должно быть вкусно! — саркастично пролепетал Себастьян на высоких тонах. Его глаз нервно дёрнулся. — Ты. Просто. Омерзителен. Себастьян залепил себе смачный фейспалм, его отвращала эта ситуация целиком и полностью. Заключенному было всё равно. По вкусу напоминало какой-то минерал, мел, шпаклёвку и засохшую краску одновременно. Чем-то даже плоть, волокна мышц. Его медленно наполняло такое ценное чувство сытости. Закончив жевать, он слизал с пальцев белую пыль. Себастьян раздраженно вздохнул, растирая переносицу. Довольный собой, человек повернулся к нему, сделав вид, что ничего не произошло. Ага, как же. В голову торговца навсегда вопьются эти жадные, прожорливые звуки. — Теперь я окончательно с тебя натерпелся, — он убрал руку с лица, но как только увидел физиономию заключенного, наполовину окрашенное в белое, пожалел. Себастьян сделал ещё один фейспалм в осознании. — Кошмар, ты и зубы с дёснами тоже заглотил? Выметайся. Человек пожал плечами. Он не видел в этом ничего плохого или противного. Было достаточно вкусно по его меркам. В конце концов, в этом месте ему не приходится выбирать чем обедать. Заменив старые батарейки в фонарике на новые, он пригнулся, чтобы пролезть в вентиляцию. Уже по ту сторону он услышал пожелания торговца. В голосе не было и намёка на обиду, что забавно. — Будь осторожнее впредь! — конечно же, было бы совсем глупо, если бы Себастьян на него обиделся, просто потому что он был слегка мерзким. Либо торговец это пожелал просто из вежливости. Молчаливый заключенный поплёлся в глубины неизведанного, всё еще держа в уме своё небольшое приключение. И поспал, и пообедал, ну не сказка ли. Себастьян остался со своими мыслями наедине, задумчиво смотря на то, что осталось от стеножителя. Всё ещё мерзко. Но его приятель полон занимательных сюрпризов. Это определенно развлечёт его на какое-то время, нужно не упускать из виду человека. Может, он всё-таки расщедрится на ещё одну услугу для своего нового друга? Поможет, если тот его попросит? Было в нём что-то, какая-то частичка того, чего не было в других заключенных. И это определенно следовало сохранить. Интереса ради. *** — Нет! Категорически нет! — Себастьян в недовольстве махнул хвостом, возмущенно осматривая человека напротив. Заключенный смотрел на него умоляюще, но было в этом взгляде что-то такое, что говорило «я знаю, что ты не сможешь мне отказать». Торговец злобно прищурился, наклонился и зашипел в лицо собеседника. Прерывисто выдохнул от злобы, шипя через зубы, — Как тебе только наглости хватает?! С тех пор, как заключенный поспал и славно перекусил, прошло всего ничего. Как выяснилось, тогда это помогло ему пройти в зону, в которую ранее не удавалось попасть. Как раз-таки из-за усталости и недостатка выносливости. Передышка у Себастьяна дала ему нехилый буст, заставила мозги работать, а руки сгребать с полок всё, что попадётся. Он ловко прятался от удильщикообразных монстров. И ему даже посчастливилось не наткнуться на Пандемониума. А ещё, похоже, плоть двеллера помогала залечивать раны, пусть и постепенно. Так он и дошёл до него. Огромный, больше Себастьяна в два раза. Заключенному пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть получше. Нечто, что назвали Vultus Limunaria пока его инструктировали и он ехал на подобии поезда по одиночной рельсе. Заключенный назвал эту штуку просто Луминарией. Зубастая, напоминает рыболовную блесну с крюками. Тварь светила прожекторами, выискивала его. В большом помещении его ждало достаточно стрессовое задание. У него определенно был опыт починки технических приборов, но чтобы чинить генераторы, ещё и в таких опасных, стрессовых условиях.. Выбора, конечно же, не было. Он судорожно чинил их, пока урчащий монстр «проплывал» над ним. В панике и спешке он не успел вовремя найти укрытие. Да и у кого, позвольте спросить, получится со всем мастерством и осторожностью пройти это место с первого раза? Он не знает ни местности, ни примерных мест для пряток, ни как эта штука работает. Один из крюков пронзил его насквозь, подцепил и поднял до рта чудища. Загарпунили в буквальном смысле. И проглотили заживо. А когда он открыл глаза – Себастьян сидел в темноте, выдвигая перед человеком новенький документ, который он раньше не видел. В глазах искрился интерес. Он так давно не ощущал прогресс так ярко! Что, если он пройдет это испытание, а после его будет ждать долгожданная победа? Он не мог опустить руки, только не сейчас. Заключенный с особой энергичностью зачитал документ, захлопнул его, а затем повторил попытку. Он попытался пройти настолько же далеко, как и в прошлый раз, но повторить успех не удалось. И ещё, и ещё. Заключенный не мог понять в чем проблема, но когда в очередной раз он умер из-за своей неосторожности – наконец дошло! Он слишком выматывался, уставал. Вот он умер от того, что не заметил растяжку. Вот он без сил поддался притягательному зову зеленоглазой акулы. А вот заключенный наступил на мину, которую не заметил прямо под ногами. Вывод напрашивался сам собой: он вновь терял бдительность от переутомления. Он ударил кулаком о ладонь, решив, что выход у этого только один. Заключенный пришел целенаправленно к Себастьяну, кивнул в знак приветствия и требовательно ткнул в сторону шкафчика, который некогда был использован как кровать. Объяснять долго не пришлось. Торговец понял всё сразу. Ему удивительно легко даётся общение с молчуном. И вот мы здесь. — Это моё окончательное решение! — взревел Себастьян и ткнул когтем в грудь заключенного. Тот слегка попятился от силы толчка. — Ты. Маленький. Нахал. Заключенный оставался непреклонен. Он сверлил взглядом торговца, убежденный в том, что просто обязан получить услугу, включающую в себя сон. Его не запугать угрозами. Себастьян не мог поверить, что ему впервые за долгое время попался такой дерзкий, бессовестный и наглый заключенный! И то, что он являлся его верным союзником удивляло не меньше. Если бы он знал, сколько тут таких как он полегло! Сколько кровавых луж он оттирал! Скольких он размазывал по стенке от одного только нахождения слишком близко рядом с ним?! — Господи помилуй, — Себастьян резко выпрямился, накрывая лицо ладонью. Кажется, он действительно не собирается отступать от своего. Не то чтобы торговцу вообще сложно помочь, просто это занимает так много времени. И отнимает терпение. А его не то чтобы много. Заключенный моргнул, Себастьян тяжело вздохнул и буркнул, — Мой бы сон так кто-нибудь сторожил, как я твой. Это значит «да»? Человек встрепенулся. Себастьян смиренно взял шкафчик, который он уже использовал ранее для этой услуги и поставил его в горизонтальное положение. Что ж, он действительно умел убеждать, чем и распоряжался в повседневной жизни. Достаточно лишь мрачного взгляда, чтобы люди раскалывались под натиском. Он гордился и активно пользовался этой способностью. Но он явно недооценивал Себастьяна. Заключенный уже сделал шаг в свою металлическую кровать, когда был остановлен рукой на плече. Торговец сильно сжал ладонь. Синяк определенно останется. Человек поморщился от боли и задрал голову. — Нет-нет. Кажется, ты кое-что забыл, приятель, — Себастьян пытался улыбаться ему одной из самых «милейших» улыбок, что у него есть. На лице читалось раздражение. А, ну да, оплата. Заключенный в осознании замер, а после потянулся к закромам. Он вытащил из своей сумки различные носители информации и как-то неловко протянул тому в качестве оплаты. Это был первый раз, когда он добровольно просил о чём-то таком и отдавал свои средства на услугу, а не просто покупку какой-либо вещи. Было даже как-то неловко что ли. Торговец фыркнул при виде суммы. Он продолжил на него выжидающе смотреть и не убирал руку. Даже не принимал попыток взять деньги. Заключенный насупился, не понимая в чем дело. — Ты, кажется не осознаешь настоящую цену моего одолжения, не так ли? — его иллиций опасно мигнул, а голубые глаза сверкнули. Человек так и стоял в ступоре. Никакой реакции не последовало и торговец догадывался почему. Его, очевидно, душила жаба дать больше. Либо он был слишком глуп, чтобы догадаться что именно от него ждут. Себастьян низко прорычал и сам потянулся к чужой сумке. Он взял всё до последней колбы с ДНК. Опустошил, оставив заключенному только его драгоценные вещички. Себастьяну они не нужны, он сам может их найти где и когда угодно. — Ну, что же, — торговец ещё раз задумчиво пересчитал сумму и только потом отпустил плечо несчастного. Тот с нескрываемым недовольством смотрел на удильщика и разминал затекшее плечо, пока Себастьян растянулся в своей фирменной улыбке. — Прошу проследовать в покои, ваше милейшество. Теперь Себастьян хитро ухмылялся. Сменил ярость на милость, стоило только получить желаемое. И сразу же начал над ним подшучивать, а как иначе? Призонер надеялся, что его ожидает облегчение в скором времени и он не отдал все свои средства зазря. Он как-то грустно вздохнул от потери. Хотя не то чтобы носители информации сильно нужны ему для чего-то ещё, кроме покупки всякой всячины у Себастьяна. А сейчас он вовсе ни в чем не нуждался. Только в отдыхе. Сон просто обязан ему помочь. Человек осторожно уселся в шкафчик, после чего кое-как принял горизонтальное положение. Его обмундирование мешало ему устроится удобнее. Крупные баллоны не давали спокойно лечь на спину, так что он лёг на бок и прикрыл глаза. Через пару минут он лёг на другой, а затем вернулся в исходное положение. Человек беспокойно ворочался, не в силах найти подходящую позу. Не будь он одет в этот треклятый костюм, который его обязали носить, всё было бы проще. Снять его, однако, он не мог. Когда его отправляли на это задание, один из командующих проинструктировал, что в костюм вставлен отслеживающий датчик, который не позволит заключенным пройти в зоны, в которых их быть не должно. Внутри находится что-то среднее между пулей и детонатором, который направлен в сторону шеи носителя. Командующий также в красках объяснил, что голова любого, кто попробует снять водолазное снаряжение – взорвется. Далее его цитата: «..Прямо как воздушный шар!». Заключенный поёжился в неприязни, представляя эту картину. — Что-то не устраивает, ваше высочество? — притворно протянул Себастьян, заметив неудобство заключенного. Издевательства уж точно не помогут ему уснуть. Призонер обреченно повернулся к нему передом, рассматривая собеседника из своего неуютного лежбища. Под глазами засели тёмные круги. — Могу предложить сказку на ночь за дополнительную плату, — он хихикнул. Себастьян, очевидно, шутил. Вряд ли он даже за деньги стал бы заниматься такими глупостями. Заключенный недовольно нахмурился, давая понять, что ситуацию он своими комментариями лучше не делает. Себастьян заметил в глазах молчаливого собеседника искреннюю злость, прежде чем призонер вновь закрыл их в попытке уснуть. — О-о, я понял. Плевать ему, что он там понял. Сейчас он хочет, чтобы его просто оставили в покое. Заключенный лишь сильнее зажмурился, не обратив внимания на шорох со стороны торговца. Раздражает. Конкретное время сна не было заранее обговорено, так что нужно пользоваться каждой секундой, каждой минутой, что у него есть. Вряд ли Себастьян позволит ему остаться дольше, чем на часов пять-шесть. И крайне обидно осознавать, что он уже тратит время попусту на то, чтобы попытаться отключиться. Дело было не только в снаряжении – на него нахлынула бессонница. Он страдал от неё ещё задолго до того, как попал сюда. Себастьян тем временем пригнулся и сунул руку под стол, что находился неподалёку от него. В прошлый раз он пихнул сковородку куда-то сюда. Он нащупал пару ящиков с припасами в поисках. Ага, вот и она. Он поудобнее ухватился за ручку, примеряясь. Ах, ну какая же у него добродушная натура. Он вновь собирается помочь своему другу. Абсолютно бескорыстно поможет ему уснуть и насладиться своим незабываемым отдыхом. Хотя нет, отдых вполне забываемый, если брать в расчёт, что заключенный в прошлый раз долго вспоминал, что с ним произошло до отключки. Себастьян шумно усмехнулся, фыркнув, что не осталось без внимания. Призонер непонимающе открыл глаза и, завидев Себастьяна, который любовно осматривал предмет кухонной принадлежности, начал медленно осозновать, что тот достал её явно не чтобы пожарить яичницу. Кажется, теперь он знает, чем его огрели в прошлый раз. Заключенный в панике приподнялся, ухватившись за края шкафчика и уставился широко раскрытыми глазами. Торговец заметил возню снизу и нагнулся поближе. — В чём дело? Не хочешь, чтобы я помог? — любезно спросил торговец, словно нянчась с ним. Ему не нравилось насилие без веских на то причин, но бить этой сковородкой людей оказалось тем ещё развлечением. Он нашел её когда-то давно в месте, которое чем-то напомнило кухню. Он не знал, для чего она может ему пригодиться, но всё равно оставил себе. Заключенный нервно и крайне активно завертел головой в отказе. Ему определенно точно не хотелось получить по голове сковородкой во второй раз. Он уже готовился встать и в спешке убегать, ожидая, что Себастьян сам себе в удовольствии не откажет. И заключенный его не сможет остановить, если тот попытается его ударить. Он нервно сглотнул. Тем не менее, убегать не пришлось. — Какая досада. Портишь мне всё веселье, — спокойно проговорил он и убрал её обратно, пожав плечами. Заключенный проследил за его движениями в напряжении. Он что, действительно не станет? Вот так возьмет и откажется ради него? Человек решил, что он шутит. Себастьян взял и отказался его бить, хотя, кажется, действительно намеревался. Передумал. Ему действительно было важно мнение самого человека, раз на отказ обратили внимание. Призонер не мог оторвать взгляда от Себастьяна, который ответно взирал на него сверху. В комнате наступила тишина. Ему казалось, что торговец не такой. Казалось, что жестокий, если его что-то не устраивает, а заключенный принёс ему массу неудобств, заставив прибегнуть к новой услуге. К услуге, которую он изначально отказался выполнять. Но он мало того, что в итоге согласился, так и уж слишком бурной реакции не последовало. Он знал, что Себастьян способен на большее. Когда-то давно он мельком услышал об ужасах, которые торговец делал с теми, кто ему не угодил. Как он убивал людей. Другие заключенные активно обсуждали диверсанта. Если составлять статистику, то преобладали в основном те, кто боялся Себастьяна. Его же он никогда не трогал. Сам заключенный не мог точно описать свое отношение к человекоподобному монстру. Он мог сказать лишь то, что он его безмерно уважал. Но благодаря последней стычке, которая затрагивала услугу со сном, он мог с уверенностью сказать, что они стали чуть ближе, чем раньше. Кажется, Себастьян ему симпатизировал? Ему определенно было не всё равно. Но есть и вероятность, что ему просто кажется, потому что заключенному Себастьян определенно нравился. Иногда он вёл себя вызывающе, всячески подъёбывал, но заключенный стал ему больше доверять после того случая с двеллером. Себастьян шутил, когда брал сковородку в руку. Он просто хотел напугать человека и посмотреть на его реакцию. Конечно же, он не собирался его бить. Ему просто было интересно. Существо, сейчас натянутое как нить, забавляло его. У торговца не было досуга или что-то типа хобби из-за условий, в которых он временно пребывал. Он сидел здесь, пытался выжить, ползал от места к месту в поисках всякого и это очень выматывало морально и физически. Плюсом ко всему он пытался помочь Пеинтеру и себе сбежать из этого места. Ему необходима разгрузка. У них было одностороннее общение, но ему хватало эмоций своего союзника. Это было уморительно. К тому же, тот мог его выслушать. Этого было достаточно. В комнате раздавался только звук прокрутки лопастей в вентиляции над ними. Оба сидели, задумавшись о своём. Человек не заметил, как плечи расслабились, и он опустился обратно в импровизированную кровать, укладываясь на бок. В этот раз для удобности на замену подушке подложил под голову руку, согнутую в локте. Глаза стали закрываться сами собой. Сырое, холодное место, казалось, наполнилось теплом. Что-то было такое в атмосфере – тихое и уютное. Недавние мысли нежно обволакивали, медленно утягивая в сон. Он не заметил, как иллиций Себастьяна погас, чтобы не тревожить покой призонера. *** Прошло ровно пять с половиной часов и он открыл глаза как по будильнику. Проснулся в точности в той же позе, что и засыпал. Не то чтобы ему было где развернуться во сне. Всё тело ломило, ноги затекли. Заключенный неторопливо перевернулся на спину и вытянул конечности, разминая. В глазах было мутно, продрать было сложно. Силы не переполняли его после отдыха, но он чувствовал себя получше, чем до него. Однако, в комнате что-то изменилось с тех пор, как он уснул. Половина помещения оказалась погружена во мрак и его накрыло какое-то дежавю. Первый раз, когда он здесь спал и просыпался, в одной из части комнаты тоже не наблюдалось света. Отличие было в том, что в этот раз его не били по голове (удивительно) и он помнил, что там должен находиться Себастьян. Он вгляделся в темноту и понял, что владелец магазинчика не двигается, а его обычно светящиеся голубым во тьме глаза закрыты. Торговец судя по всему дремал, облокотившись спиной об стену. Заключенный растерялся. Он никогда не предполагал, что увидит торговца мирно спящим, максимально уязвимым. Тот хмурился через сон, а его руки были сложены на груди. Его грудная клетка медленно вздымалась, волосы растрепались, а плавники, заменяющие уши, чуть поникли. Себастьян определённо не позволил бы себе уснуть, если бы не доверял заключенному. Человек медленно приподнялся и постарался не шуметь, чтобы случайно не разбудить. Он однозначно не был готов к такой ситуации, но это открыло возможность, о которой он думал с давних пор. Речь шла о загадочном документе, что продавал Себастьян. В голову заключенного закрались сомнения. Прямо рядом с ним стоял стол, на котором покоился тот самый док, который он всё никак не мог себе позволить. Как-то не до этого было. Все ресурсы уходили на покупку всего необходимого для комфортного прохождения комплекса, а документ хоть и выглядел заманчиво – был абсолютно бесполезен в приключении. Но сейчас можно абсолютно без последствий заглянуть туда, вычленить нужную информацию и не дать понять Себастьяну, что что-то изменилось. Когда ему еще представится такая возможность? Да, возможно, поступок так себе. Но вряд ли Себастьян обидится, верно? Заключенный тихо ступил за пределы шкафчика, подбираясь к столу чуть ли не на цыпочках. При этом тщательно отслеживал состояние торговца. В случае, если тот проснётся, нужно вовремя сделать вид, что ничего такого не произошло. Что он совсем не пытался подглядеть в документ, который не собирается покупать. Пора включить свои воровские способности. Прямо сейчас он подкрался совсем близко, чуть склоняясь над папкой. Его наполняло предвкушение и какой-то непонятный трепет. Глаза беспокойно забегали по слову «Засекречено» на обложке. Он понятия не имел, что там может быть, а тем более такого, что хранится только у самого торговца. Тем не менее, чего-то сверх тоже быть не может, ведь иначе не стал бы это продавать. Цена не была большой, всего тысяча, просто эту сумму можно потратить на что-то более полезное. Он взялся за уголок папки и тихо приоткрыл. Призонер прищурился в попытке рассмотреть написанное. Он совсем забыл, что в этом углу комнаты теперь хоть глаз выколи, всё из-за того, что Себастьян выключил свою «удочку». Карманный фонарик включать не вариант, это может разбудить продавца. Брать документ с собой тоже не следует. Создаст много шума, да и сложно будет вернуть его на место, если Себастьян невовремя очнётся. Остается только всматриваться в написанное. Документ оказался о Себастьяне, что неслабо поразило заключенного. Конечно, стоило догадаться. Текста было много, информацию удалось извлечь обрывками. Те слова, которые было сложно разобрать, пришлось додумывать. Фотография, которая была приложена к документу, вовсе выглядела как «Чёрный квадрат» Малевича. Ему было бы очень интересно пихнуть себе её в карман и рассмотреть на свету позже, но тогда пропажу заметят и подозрения падут на него. Не хотелось расстраивать торговца лишний раз. Он и без того занимался тут противозаконной деятельностью, от которой всё изнутри сжалось. Адреналин бежал по венам, сердце сильно колотилось, но и одновременно с этим пропускало удар. В документе говорилось о многом. О том, что Себастьяна нужно убить незамедлительно, если он попадется на глаза. О том, что изначально он был экспериментом по выведению жабр у людей. О том, что он поднял восстание, освободив эксперименты. Воображение вырисовывало смерти сотни людей, что полегли здесь от рук Себастьяна. Одна небольшая брешь позволила катастрофе случиться. Он представил, как Северное море растворило в себе литры крови жертв страшной трагедии. Наверняка начальство организации «Urbanshade» было в ярости, раздавая приказы направо и налево в столь экстренной ситуации. Ноги заключенного были готовы подкоситься. Ужасно захотелось присесть на какой-нибудь стул и перевести дух, но ничего подходящего рядом не оказалось. До него только сейчас дошло насколько сильную опасность представлял из себя его союзник. Всплывшая информация заставила его усомниться в выводах, которые, казалось, он сделал не так давно. Всё треснуло в одночасье. Глаза судорожно забегали по документу и наткнулись на строчку, где говорилось, что Себастьян, ещё будучи человеком, убил девятерых, за что был приговорен к смертной казни. Торговец был опасным ещё до трансформации в огромного удильщика. Призонер неровно вдохнул и выдохнул. Он был серьёзным преступником и если бы он знал об этом с самого начала, то относился бы с куда большим сомнением. Дыхание сбилось, он перевел взгляд в сторону торговца, чтобы убедиться, что тот не проснулся от его махинаций. Ожидания не оправдались и на него взирали голубые, светящиеся во тьме узкие зрачки. Судя по всему, Себастьян даже не шелохнулся, что уведомило бы о том, что он проснулся, поэтому заключенный не сумел вовремя этого понять. Он сидел неподвижно в той же позе, что и спал, но косился свысока в надменной манере. По одному только взору было понятно, что он разочарован. Очень сильно. Он всё видел, всё знает. Заключенный замер в ужасе, его поймали в самом разгаре его грязных делишек. Что собирается делать Себастьян? Что он скажет? Его размажут по стенке мгновенно или растягивая удовольствие? Он виновато опустил взгляд, морально готовясь к неминуемому наказанию. Себастьян испытывал глубочайшее чувство обиды и досады, продолжая сверлить взглядом человека. Он доверял ему, но стоило проявить неосмотрительность хоть раз, как всё тут же подкосилось. Его милостью и добротой воспользовались. Глаза были полны презрения, но он в основном был больше разочарован и расстроен, чем зол. Торговца накрыло чувство апатии и безразличия. Дело было далеко не в документе – его видели и знали многие люди. Всё из-за самого поступка, до которого человек опустился. Он знал, что Себастьян не будет рад такому и всё равно поступил по-своему. Удильщик отвёл взгляд в сторону. Тишина казалось оглушающей. Это было даже хуже, чем если бы его убили прямо на месте. Он замер и зажмурился, думая, что вот-вот сейчас прилетит сокрушительный удар. Хватало одного сильного замаха для убийства, Себастьян не мог быть не в курсе насколько он силён и насколько признер беспомощен перед ним. И ничего не происходило одну невыносимую минуту, прежде чем сверху раздалось недовольное ворчание. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я с тобой что-то сделаю, — предложение окончилось глубоким вздохом. Он не был в настроении, чтобы говорить хоть что-нибудь. — Можешь быть свободен. Ох, нет, лучше бы его правда прибили на месте! Себастьян очень сильно обижен и это вводило в замешательство. Заключенный прикусил щёку изнутри, не зная, что делать. Он несмело поднял взгляд наверх, с сожалением осознавая содеянное. Ему было жаль, он хотел извиниться, но не знал как. Было больно осознавать свой глупый промах. Если бы он знал, что так будет, то он даже не стал бы притрагиваться к засекреченным бумагам, а теперь уже ничего не изменишь. Когда он выполз из вентиляции с ним никто не попрощался, послышался лишь недовольный вздох. И это ранило ещё сильнее. Заключенный скрылся за пределами десятка пройденных вдали комнат и только тогда Себастьян пришёл в ярость, срываясь на всём, что попадется. *** Призонер боялся приходить к Себастьяну, но он был вынужден, так как у того в коморке на столе извечно лежит заветная карта доступа, которая пропускает его вперед. Это рабочая манипуляция, на которую торговец идёт, чтобы у него постоянно были покупатели. Иногда заключенному даже кажется, что сам торговец оставляет в комнатах припасы, специально лишая того, что может действительно пригодиться. Например, когда-то ему позарез была необходима аптечка, но на пути попадались как назло только фонарики разных форм и размеров: ультрафиолетовый фонарик, зелёный фонарик, обычный фонарик и даже керосиновая лампа. Но никак не аптечка. Зато та была благополучно у хозяина небольшого магазинчика. Довольно странное совпадение, которое наводит на определенные мысли. Возможно, Себастьян намеренно хотел ему нагадить. А может у него просто паранойя. Когда он в очередной раз зашёл просто ради карточки, его взгляд случайно скользнул на кое-что. Шкафчик, в котором некогда спал призонер, был истерзан до неузнаваемости. Заключенный сначала даже не понял, что это за дырявый, кривой лист металла стоит рядом с Себастьяном. Очевидно, что Себастьян был вне себя от злости, но по какой-то причине не высказывал это заключенному. Он просто молчал. Они вообще не взаимодействовали, и тот очень старался игнорировать человека. Не до такой степени, чтобы не замечать его присутствия и существование в целом, но достаточно, чтобы не здороваться и не разговаривать. Это пугало и расстраивало одновременно, заключенный даже не мог с точностью сказать, чего из этого было больше. Он должен признаться, что общения ужас, как не хватало. Сам он предпочитает молчать, но всё-таки есть разница, когда с тобой разговаривают, а когда не говорят совсем ничего, намеренно игнорируя. Он начал вспоминать времена, когда Себастьяна для него ещё не существовало, когда он в одиночку сходил с ума, не отдыхал и умирал в самом начале от незнания как тут выжить. Но теперь он опытен и знает, пожалуй, очень много об этом месте. И вот он как профессиональный выживальщик может с уверенностью сказать, что ему перестало хватать сна. Да, он спал у торговца всего пару раз, но этого хватило, чтобы привыкнуть и привязаться. Под глазами вновь залегли круги и ему стало сложно сфокусироваться на поиске предметов. Приходилось отсиживаться в маленьких полуразрушенных комнатках, иногда даже укладываться на мягкий (пусть и слегка сырой и холодный) диван. В такие моменты в голову лезли самые разные мысли и не давали уснуть. Было не только небезопасно вот так открыто лежать на одном месте, но и некомфортно. Леденящая душу тишина окружила его с момента их небольшого конфликта. С ним разговаривал только Пеинтер и голос диктора раздавался из динамиков в редких случаях. — Передай от меня привет Себастьяну, если встретишь его! — как-то раз заключенный наткнулся на коморку, в которой был этот милый компьютер с нарисованным кривым лицом. Он сказал, что является союзником выше упомянутого торговца и призонера слегка передёрнуло. При упоминании Себастьяна сердце пропустило удар и как-то всё вокруг мгновенно потускнело. Заключенный обессиленно поморщился, не зная, что и думать. Пеинтер напоминал Себастьяна одной только концепцией: вроде союзник, а вроде и не совсем. Но очень вряд ли Художник мог заменить собой относительного старого приятеля. Мутант был уникален – вежлив, учтив, в какой-то степени даже джентльмен. А вот характер искусственного интеллекта был сложным, да и подход к нему находить не хотелось. Он отталкивал. С Себастьяном было проще – он всегда шёл навстречу, предлагал что-то, был заинтересованной стороной, мог пошутить. Короче говоря, с Художником у них союз в любом случае не сложился бы. При выходе с его небольшого убежища, расположенного в серверной, заключенный даже из вежливости не стал улыбаться в ответ на прощальные фразочки компьютера. Ему было всё равно, и он уверен, что это чувство взаимно. Заключенный не только скучал по Себастьяну, но ещё и боялся его до ужаса. Было предположение, что торговец готовит ему какое-то подобие мести за то, что он сделал. Удильщик очень бережно относился к своему товару и во всём искал выгоду. У Себастьяна были и есть определённые «пунктики» касаемо его собственности, были свои условия, которые не обходили стороной никого. Когда заключенный подсмотрел в документ – он посягнулся на единственный заработок, который у того есть, действовал не по правилам. С одной стороны, он мог понять удильщика, но с другой – для заключенного это были всего лишь бумажки. Призонер уверен, что если бы Себастьян сейчас услышал его мысли, то он бы определенно поспорил. Информация, взятая из того документа, не покидает его мысли с тех пор ни на минуту. Конечно, заключенный не был глуп, он прекрасно понимал, что Себастьян изначально не был так прост, как казалось, но теперь, когда он знает куда больше, его голову не покидают вопросы о его настоящей сущности. За что убил тех девятерых? Было ли это правдой? Что действительно было бы лучше: смертная казнь или бесчеловечные эксперименты, которые сделали его таким? Наверное, это не имело никакого значения. Главное сейчас – найти способ примирения, потому что иначе заключенный не выживет и не выполнит миссию, которая вытащит его отсюда. И не стоит забывать, что в нём всё еще кипит желание помочь Себастьяну – чего бы это ни стоило. Спустя, примерно, с полсотни заходов с момента ссоры с Себастьяном, заключенный тяжело вздохнул, вновь оказываясь в порту. Повсюду были другие заключенные и он, абсолютно не обращая никакого внимания, прошел к одиночным лодкам, приближаясь к субмаринам. Они были неплохо оборудованы, но участились несчастные случаи. Иногда подводная лодка могла сбиться с автоматизированного, прописанного кодом курса и врезаться прямиком в комплекс, прошибая в нём очередную стену. Заключенный уже видел последствия такого, но не находил никаких трупов внутри. Вероятно, их уже съедали к тому времени. Он зашёл внутрь и как только программа закончила обратный отсчёт до пяти – проход закрылся и субмарина опустилась под воду. Началась тряска. Заключенный сел на сидение, откинувшись на спину и уставился в потолок. Эта процедура с отсчётом по какой-то причине была необходима. Как будто ему давали выбор: передумать и остаться или продолжить свои жалкие попытки. И он действительно уже подумывал над тем, чтобы забить на это всё. Он невероятно устал, а ситуация с Себастьяном сделала только хуже. Всё это ужасно надоело: однотипные комнаты, холод и, самое главное, одиночество. Он мог просто вернуться назад и забыть про это, как про кошмар, который был лишь в его голове. Мог бы спокойно сидеть в своей камере, без ранений, без усталости и холода. Мог, но не стал бы ни за какую цену. У него есть шанс выбраться из дерьма и это его единственная надежда, хоть какой-то шанс. Если он вернётся в камеру, за решётку, то назад пути не будет. Он будет навеки заточён в руках компании, которая делает с людьми то, что уже случилось когда-то с Себастьяном. Заключенный вздрогнул от женского равнодушного голоса, оповещающего о прибытии на место. Он перевел взгляд на открывающуюся дверь, задумчиво всматриваясь в то, что ждет его снаружи. Всё то же, что и было до этого. С тяжёлым вздохом призонер опёрся руками о колени и поднялся, нехотя потягиваясь. Нужно попытаться в этот раз хоть что-то полезное сделать из того, что он задумал. У него был план того, как можно было бы извиниться перед Себастьяном. За основу стоит взять, что торговец любит, когда ему платят много денег. Как-то раз заключенный выкупил всё, что было у того на хвосте, и Себастьян остался очень доволен этим фактом. Даже сказал что-то поощряющее перед выходом. Это всё ведет к тому, что можно сделать что-то вроде подарка для торговца, в котором будет много носителей информации и какая-нибудь редкая вещица, которая могла бы его заинтересовать. Заключенный, продолжая размышлять, обыскал все шкафчики в округе и взял карту доступа, чтобы выйти из безопасной зоны и начать своё приключение. Замок на двери пискнул, уведомляя об открытии. Когда-то давно он находил чёрную загадочную книгу, которая после открытия представляла из себя бесконечный источник освещения – ещё и цветастый – который мог нехило помочь в больших пространствах. Каким-то образом она имела предрасположенность к самовосстановлению после определенного времени использования. Эта реликвия лежала в одной из комнат, где можно было найти другие не менее странные штуковины. Книга была неудобна лишь тем, что её свет не нравился Сквиддлам – чёрным кальмарам, которые обитали в темноте. В остальном – очень помогал в больших пространствах. Его RGB подсветка завораживала и даже немного забавляла. В углублении между страниц светился куб, который можно было осторожно взять в руку. Приятный и гладкий наощупь. Да, определенно, Себастьяну такая штука бы была по нраву. Разве что найти её очень сложно. Ему удавалось лишь единожды. Некроблоксикон – одна из самых редких вещиц в подводном комплексе. До тех пор, пока он не найдет книгу и не извинится перед Себастьяном – смысла идти дальше попросту нет. Он уже пытался. Без союзника он не справится. Ему был жизненно необходим его напарник. Так что да, план прост в теории: найти книгу, собрать как можно больше носителей информации, преподнести это всё торговцу и извиниться. И надеяться, что его обязательно простят. В любом случае, попытаться стоит. Вот заключенный проходит уже с дюжину комнат и всё довольно-таки спокойно. Кто знает, может, сегодня будет хороший день? Пока что на него не несётся ни одна из существующих здесь рыбин и он осматривает очередную комнату в поисках полезных вещей. И тут он находит фонарик, который можно самостоятельно подзарядить с помощью небольшой ручки и крутящегося механизма сбоку. Прямо дар свыше. Фонарик с механическим приводом не раз выручал его в сложных ситуациях, и он очень полезен в использовании. Пусть светит недалеко – он мог делать это бесконечно, если приложить усилия. Заключенный не мог перестать думать о Себастьяне, даже когда взял в руки свою находку. Когда-то давно он приобрел механический фонарик у торговца и тот сказал, чтобы он не шумел им в его скромном убежище. После этого он вовсе перестал их брать – есть другие более удобные альтернативы. Ему больше нравится ультрафиолетовый фонарик, который не режет глаза резким светом и почти не злил Сквиддлов. И Себастьяна. В основном Себастьяна. Заключенный грустно улыбнулся. Он прокрутил механизм, тем самым заряжая фонарик, и сложил его в карман. Пока что ему не попадались комнаты с выключенным светом, но скоро начнут. Нужно приберечь. Впереди долгая, изматывающая дорога. *** Себастьян делал вид, что не испытывал сильную апатию с тех пор, как эту комнату покинул чуть ли не главный его союзник. Человек, с которым у них было что-то вроде взаимопонимания. Или ему так казалось, во всяком случае. Сюда приходили и другие, но им было либо всё равно, либо они боялись слишком сильно, чтобы даже взглянуть в глаза торговцу, либо были настолько раздражающими, что Себастьян стрелял в них без разбору. И без какого-либо предупреждения. В который раз он отмывал свое скромное помещение от крови, оттирая в особо труднодоступных местах уже повидавшей ранее кровавое месиво тряпочкой. Он всё еще был зол. На того самого заключенного в первую очередь, а во вторую – на себя самого. Наверное, потому что доверился и привязался за слишком короткий срок. И это не есть хорошо. А ведь он даже имени его не знает. Не то чтобы ему нужна была эта информация. Себастьян вцепился в мокрую ткань особенно остервенело. Зубы крепко сжались в попытке отмыть прилипший кровавый шматок. Когти сделали в ткани пару лишних дыр. Ему нравилось иметь исключительно деловые связи, но, когда маленький чертёнок перешёл черту и посмел возразить, надавить, Себастьян проявил непозволительную жалость. Позволил ему остаться, разрешил отдохнуть. Это было глупо и опрометчиво. И кончилось тем, что его добротой воспользовались. Они всё еще вынужденно видятся и Себастьян даже не ухмыляется. Не включает иллиций, погружая комнату в полутьму. А во время смерти заключенного – он ничего не говорит и просто выдвигает документ вперед. Эта персона не могла не знать, что торговец обижен и пребывает в тихом гневе. Он показывал это всеми возможными способами, в конце концов. Когда Себастьян закончил с уборкой, то открыл свою небольшую записную книжку. Согласно скромному расписанию, которое он составил сам для себя и записал когда-то давно, скоро должен прийти «тот самый». Большой палец сжимал уголок бумаги, приминая и пачкая кровью, отпечатавшейся на пальцах после недавних посетителей. Торговец задумчиво всматривался в текст нарисованной таблицы с примерным временем и очередью, состоящей из одних призонеров. Это вызывало слабый отклик где-то глубоко внутри, но он знал, что эта встреча наверняка не будет ничем особенным. Только если тот не соизволит извиниться как следует, что вряд очень ли. О-о, Себастьян жаждал чужого раскаяния. Он хотел, чтобы перед ним унижались за неподобающее поведение. Себастьян помнил всех тех несчастных, что некогда извинялись перед ним за то, что провинились. Все делали это по-разному, но больше всего удовольствия доставляли их лица – брови сведены к переносице, приподняты, а глаза наполнены страхом. Сразу видно, что им жаль. Люди рассыпались в коротких мольбах о прощении, говорили, что такого больше не повторится, и Себастьян ничего на это не отвечал. Его улыбка всегда прекрасно отражала всё то безразличие, что сидит в нём. Умение прощать таких людей у него отсутствовало. Атрофировалось со временем. Заключенный должен прибыть с минуты на минуту. Торговец чуть задрал рукав рубашки, открывая взору простенькие электронные часы на запястье. Число сменилось последующим. В ту же секунду послышалось открытие двери по ту сторону стены. Себастьян выжидающе уставился на вентиляцию. Что-то было не так. И это ощущалось ещё до того, как заключенный принялся пробираться по узкому проходу. Вентиляция сильно грохотала. Он даже не знал что из этого было страннее. То, как неуклюже заключенный пробирался к нему или то, что ярко пахло кровью? С тех пор, как он стал наполовину удильщиком обоняние обострилось. Как только показалась туша уже давно знакомого призонера, что ж, это было.. Нечто. Определенно полуживое нечто. Было сложно понять где заканчивались кровавые разводы, а где начинался водолазный костюм. Брови Себастьяна в изумлении поползли вверх, он опешил. Хотел бы он что-то сказать, но что-то слов не находилось. Заключенный как будто с трудом отыскал Себастьяна взглядом – очевидно, слишком плохо соображает из-за ранений. Удильщик уже собирался придумать что-нибудь колкое, как человек двинулся вперед. Тяжело дыша, заключенный проковылял прямиком к нему и протянул что-то прямоугольное и чёрное торговцу. Тот сначала даже не понял, что ему что-то дают, но всё же взял, даже не посмотрев. Взгляд всё еще был оценивающе устремлён на раненного, анализируя: прихрамывал на одну ногу, плечо кровоточило и там же был виден слепок зубов двеллера, глаза нервно бегали и его крупно трясло. Рука прижимала рану на боку, повсюду багровый. Как только предмет, который он намеревался отдать, покинул его руки, он отошёл к ближайшей стене и медленно сполз на пол. Человек тяжело дышал, выжидающе смотря на удильщика. Ждал чего-то, какой-то реакции. Себастьян ничего не предпринял, продолжая с интересом наблюдать. На его лице кроме удивления ничего не было. Кажется, что-то для себя поняв, заключенный совсем поник. Расстроился, понял удильщик. Шли минуты, никто ничего не говорил. Прерывистое дыхание заключенного со временем стало спокойнее. Он сидел на полу, придерживая рану на боку, опираясь о стену спиной. Со временем силы покинули его и он погрузился в спасительный обморок. Рука, прижимающая кровоточащую рану, ослабла. У Себастьяна определенно точно не было слов. Подождав ещё с полминуты в ступоре, Себастьян опустил голову, смотря на предмет, что ему дали. Иллиций подсветил небольшой презент, когтистый палец огладил острый угол. Впервые с момента ссоры загорелся свет. Это была книга. Черная, с необычным для этого места символом на обложке, вся в каких-то царапинах и рунических символах. Себастьян не находил ничего подобного ранее. Он огладил рубцы, окрашенные в кроваво-красный. Да уж, действительно необыкновенно для этого места. Сатанисты тут не водились. Он открыл книгу и тут же перед ним возник парящий куб, крутящийся из стороны в сторону. Комнату окрасил яркий, переливающийся свет. Он был приятным и недостаточно ярким, чтобы резало глаза. Себастьян завороженно уставился, с интересом разглядывая светящийся, парящий над страницами книги предмет. Спустя какое-то время он осмелился прикоснуться к кубу и неуверенно взял его в руку, чисто из интереса Артефакт с лёгкостью воспарил над когтистой ладонью, начиная светить даже ярче, чем прежде. Эта поразительная, занимательная игрушка могла стоить немалых денег. Да и сама по себе выглядела как развлечение, которое может скрасить жизнь здесь. Он крутил вещь из стороны в сторону. В детстве у него была лавовая лампа, которая нагревалась и имела примерно такой же завораживающий эффект. Его младшие братья и сестры любили заглядываться на неё по вечерам. Себастьян усмехнулся сам себе, переводя взгляд на человека, лежащего на полу. Ну даёт. Это было необыкновенно, неописуемо. Даже он не мог найти ничего подобного. И тут до него наконец дошла истина, причина поступка. Это было извинение. Торговец смягчился, он выдохнул. Перед ним, опять же, уже извинялось множество других заключенных за разношёрстные дела. Они делали это по-разному – деньгами, словами, прочей ерундой. Но чтобы хоть кто-то мог так сильно его удивить, как человек перед ним – никто. Ни у кого ещё не выходило и это было самым ценным. Заключенный потратил время и силы на поиски ради него. Это было ясно по тому, как тот сразу же вручил эту книгу, как только оказался в комнате. Это было целью. Это было причиной, по которой он не извинился ранее. Был занят, шерстил комплекс. Себастьян сунул книгу в одну из сумок, расположенных на хвосте. Что ж, он сохранит вещицу на память, несмотря на то, что у него есть хорошая перспектива продать и получить выгоду – он этого не сделает. Оставит как напоминание. Грудь бессознательного тела медленно вздымалась и опускалась. Дыхание поверхностное. Сильно же ему досталось. Себастьян приблизился, наклоняясь. Когтистые пальцы ухватились за чужой подбородок, приподнимая. Под глазами уже привычные тёмные круги, бледный. Потребуется несколько аптечек, чтобы залатать и вернуть заключенного чуть ли не с того света. Как можно было за одно приключение нахватать столько травм, не найти ни одной аптечки и ещё остаться в сознании ровно до момента, пока тот не наткнулся на коморку удильщика? Была догадка, что он пытался остаться в живых изо всех сил как только отыскал книжку. Не был достаточно осторожен или просто не повезло. Себастьян, недолго порывшись под столом, выудил оттуда запасные аптечки, которые хранил для себя в случае чего. У него ещё много в запасе, так что не обеднеет. С щелчком он открыл одну из них и, обработав руки, принялся за осмотр. На груди водолазного костюма имелась застёжка, так что было достаточно потянуть, чтобы обнажить перед заключенного. Себастьян с долей интереса осмотрел тело. Худой, по телу россыпь родинок, тон кожи близок к белому. Конечно же всё это украшено кровавыми липкими разводами, которые остались от ранений. Больше всего крови вытекало из раны в боку. Себастьян наклонился ближе, всматриваясь и пытаясь понять первопричину. Когтистые пальцы коснулись повреждения, трогая. Судя по всему, пулевое. Он достал из аптечки вату, как следует вытирая кожу. Это уже не первый раз, когда заключенный ловит пулю, но определенно первый раз, когда Себастьян помогает ему с этим справиться. Ранее он просто продавал ему аптечки, а теперь проявляет такой широкий жест заботы, хах? Торговец проворчал себе под нос, обматывая заключенного бинтами. Достаточно крепко, чтобы держались, но так сильно, чтобы давило на рану. После более серьёзного повреждения принялся к осмотру менее значительного. Слепок зубов явно оставленный стеножителем. И как только парень смог увернуться так, что ему не вгрызлись в горло? Вот уж действительно везунчик. Он обработал и замотал рану бинтами – на всякий случай. Себастьян молча отстранился по завершению, всё еще пораженный целеустремленностью и живучестью заключенного. В самом деле полезный расходник. Ценный человек, который способен на многое. У него достаточно сил, смелости и смекалки. Удивительно то, что «Urbanshade» держит таких людей в качестве расходного материала и отправляет на такие глупости, как операция в комплексе. Либо они не в курсе о потенциале данного субъекта, либо они полные идиоты. Конечно, второй вариант это абсолютный факт, но первый – нехило удивлял. Обычно организация куда осмотрительнее в подобных вопросах. Себастьян не до конца застегнул молнию на груди человека, оставляя ключицы открытыми. Этот человек необходим Себастьяну даже больше, чем он думал. Торговец, почти не задумываясь, медленно скользнул змеевидным хвостом в сторону заключенного, протискивая хвостовой плавник между стеной и бессознательным телом. Мышцы хвоста без каких любо усилий окружили призонера, подвигая ближе к его обладателю, слегка сжимая в своих сомнительных объятиях. Человек оказался в укромном чешуйчатом закутке. Что ж, от того шкафа остался лишь дырявый пласт металла, да и заключенный заслуживал больше, чем отдых в нём. Он был ранен и обессилен, так что ему потребуется более тщательный перерыв. И Себастьян мог ему подсобить, так уж и быть. На холодном полу в таком состоянии категорически нельзя находиться. Торговец пытался утешить себя этими мыслями, оправдывая такой внезапный порыв нежности. Себастьян как в воду глядел. Это одноразовая акция, никаких исключений, да-да, больше такого не повторится. *** Тишина в комнате Себастьяна нарушалась только мерным дыханием заключенного, который теперь лежал, зажатый и укрытый хвостом удильщика. Его раны были перевязаны и обработаны, но бледность кожи и слабый пульс говорили о том, что восстановление займет время. Себастьян наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Его голубые глаза, светящиеся в полутьме, выражали смесь любопытства и... чего-то еще, чего он сам не мог понять. Заключенный пошевелился, его веки дрогнули, но сознание не вернулось. Себастьян вздохнул и потянулся к радио, настроенному на частоту патрулей. Белый шум заполнил комнату, перемежаясь с обрывками переговоров. — Сектор B-7 чист... Никаких признаков активности... Себастьян прищурился. Если «Urbanshade» усилила патрули, значит, они что-то затевают. Возможно, готовятся к "зачистке". А это плохие новости для всех, кто скрывался в комплексе. Неизвестно сколько времени ещё предстоит просидеть здесь, ища поиски побега или любого другого пути отступления. Необходима брешь. Он мог бы придумать какой-нибудь план с Пеинтером. С недавних пор они держали неплохую связь, изредка переговариваясь по рации. Себастьян погрузился в воспоминания о их первой встрече. Восстание. Сирены не замолкают, крики людей на фоне переходят в гул, становятся практически неразличимыми. Свет мигал, а в некоторых местах вовсе отсутствовал. Его собственное сердце колотится, руки по локти в крови, он врывается по инерции в какую-то комнату. Повсюду трупы. В комнате была турель, её лазерная указка мгновенно опознала Себастьяна. Механизм активировался, пули готовы были вылететь в любую секунду, прошибая толстую шкуру. Однако Себастьян под адреналином был достаточно быстр и силён, чтобы в ту же секунду оторвать турель с потолка и отбросить куда подальше с нечеловеческим рыком. Рядом же была щель, в которую он не задумываясь прополз, оказываясь в тёмном помещении. Для него мрак вовсе не помеха, так что он проследовал вглубь. Вероятно, комната задумывалась как серверная. Стояли различные полки, мигали кнопки и индикаторы, повсюду провода. Он проследовал дальше, пока не наткнулся на монитор. Он намеревался всё здесь уничтожить. У организации не должно быть ни единого способа вновь сюда заглянуть. Компьютеры, камеры, сервера, турели – всё должно исчезнуть. Кулаки непроизвольно сжались, он подошел к компьютеру вплотную, пока экран не загорелся и нелепо нарисованное лицо не начало говорить через динамики. Он умолял его не убивать. Себастьян, занесший руку для удара, опешил. Разговор был долгим. Они заключили союз и с тех пор сближались всё сильнее, постепенно узнавали друг друга. Себастьян однозначно доверял Пеинтеру, а тот в свою очередь безоговорочно доверял ему. Они никогда не отказывали друг другу в помощи. Мог ли он и с этим человеком сблизиться настолько же сильно? Взгляд скользил по фигуре заключенного — такому хрупкому в сравнении с ним. Что-то щелкнуло в его сознании, когда он вспомнил, как тот отдал книгу. Себастьян фыркнул. Сентиментальность — глупость. Но его хвост все равно непроизвольно обвился вокруг человека чуть плотнее, как бы защищая от несуществующих здесь, в этом помещении, опасностей. Исходящее от того тепло приятно нагревало кожу. — Ты мне еще пригодишься, — пробормотал он в пустоту, но звучало это почти... нежно, несмотря на то что тон подразумевал быть исключительно деловым. Когда сознание наконец вернулось к заключенному, первое, что он ощутил, — это едва уловимое тепло. Неожиданное, почти неестественное для этого ледяного места. Затем — мягкое давление вокруг тела. Он медленно открыл глаза и увидел чешуйчатый хвост, обвивающий его, словно защитный барьер. Неожиданно. Он даже подумать не мог, чтобы вновь дотронуться до Себастьяна даже пальцем из-за его нелюбви к прикосновениям, но чтобы лежать на нём.. Голова кружилась, боль отдавалась по всему телу. Он попытался пошевелиться, дотронуться до лба из-за прилива головной боли, и тут же над ним нависла тень. Торговец обратил внимание на возню, отгоняя недавние мысли. Заключенный в напряжении замер. — Ну наконец-то, — прозвучал знакомый голос. Себастьян склонился над ним, его иллиций слабо мерцал, освещая лицо с едва уловимой усмешкой. Заключенный задрал голову, замечая. Как же он скучал по этому выражению лица. — Ты выглядишь так, будто тебя пережевала акула и выплюнула обратно. Но, кажется, теперь ты хотя бы не истекаешь кровью, — он смотрел на него свысока, оценивая. Подколы – хороший знак. Приятно видеть удильщика, вернувшегося к своему прежнему настроению. Заключенный слабо кивнул, переводя взгляд на книгу, которую отдал Себастьяну. Уголок той выглядывал из одной из сумок, что не укрылось от внимания призонера. Извинения сработали, кто бы мог подумать. Он потупил взгляд, а затем посмотрел ему прямо в глаза. — Да, я принял твой... подарок, — Себастьян слегка прочистил горло, проследив за взглядом собеседника. Человек ещё раз кивнул, более уверенно. — Хотя до сих пор не понимаю, зачем ты рисковал ради этой безделушки. Он всё понимал, просто ему нужно было убедиться, услышать извинения напрямую от человека. Заключенный медленно поднял руку, указывая на книгу, затем на Себастьяна, и сжал кулак у груди. Жест был простым, но смысл его был ясен: "Это для тебя." Себастьян замер. Как он ранее и думал – перед ним извинились. Внутри разлилось какое-то давно забытое тепло. Какое-то время они сидели в полной тишине, пока удильщик вновь не заговорил. — Знаешь, я тут подумал... Может, ты не такой уж идиот, каким кажешься. — Он бросил взгляд на окровавленные бинты. — Хотя, если бы ты был умнее, то не ползал бы по комплексу, как раненый тюлень. Себастьян говорил грубо, но в его тоне впервые за долгое время появились нотки... чего-то, что звучало почти как забота. Он положил когтистую лапу на макушку заключенного, потрепав. Тот улыбнулся уголком губ. Он был серьезно ранен, но Себастьян несмотря на свою пассивность по отношению к заключенным, помог ему. Сейчас тот осматривал бинты, покрывавшие его конечности и тело. Было больно. Его кусали, топили, в него стреляли, он истекал кровью. Но стоило ли это того, чтобы на него сейчас сверху взирали голубые глаза, наполненные каким-то неизвестным ему чувством? Чтобы он лежал здесь, неожиданно укрытый в хвосте мутанта, защищенный от всего? Определенно да. И он был готов вновь и вновь умирать, чтобы оказаться в этой коморке в объятиях чудища. Чтобы ему вновь помогли с ранениями и дали вздремнуть. Это могло войти в привычку и не похоже, что Себастьян был бы сильно против. *** Прошло несколько дней. Заключенный, окрепший после ранений, снова начал свои вылазки, но теперь каждый раз возвращался с чем-то для Себастьяна: редкими документами, образцами ДНК, даже парой патронов к тому самому дробовику. Это были подарки и заключенный не ожидал получить что-то в ответ. Себастьян сначала ворчал, но постепенно привык. И даже позволял вздремнуть в своих скромных объятиях. Конечно же дальше хвоста дело не заходило. Себастьян вновь не мог отказать заключенному ни в чём. Как и всегда роль играла убедительность человека. Однажды, когда заключенный снова появился в комнате, весь в синяках, но с довольной ухмылкой, Себастьян не выдержал и раздраженно буркнул. — Ты что, специально лезешь в самые опасные места, чтобы потом притащить мне какую-нибудь ерунду? — Себастьян сжал пальцы на переносице, раздраженно сжимая зубы. Звучит так, будто торговец действительно волнуется. Заключенный лишь пожал плечами и протянул маленькую пробирку с ярко-синей жидкостью. — Это... — Себастьян наклонился и взял пробирку, он выглядел озадаченным. Сначала даже не понял на что вообще смотрит, но пару секунд спустя вещица показалась знакомой. — Где ты это нашел? То, что Себастьян знает что это такое оказалось неожиданностью. Брови человека поползли вверх. Ответа не последовало, но выражение лица заключенного говорило само за себя: "Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать." Себастьян сжал пробирку в ладони. Это было похоже на образец экспериментального стимулятора регенерации — того самого, который когда-то использовали на нем. Поражал тот факт, что ученые в панике не смогли прихватить такую важную вещь. «Urbanshade» конкретно прокололись. Вряд ли теперь они смогут повторить свой успех, когда пробирка находятся у их оппонента и противника. Эта вещица очень может ему пригодится. А ведь заключенный мог отдать её организации. Точнее был обязан, ведь он на неё работает. Пускай и принудительно. — Ого, вау. Это.. — пробормотал он так тихо, что заключенный едва расслышал. Себастьян глубоко задумался, рассматривая жидкость внутри. В конечном итоге он вздохнул. — Спасибо. Заключенный аж весь подобрался. Удильщик положил пробирку в одну из сумок, а затем взял документ, который лежал на столе. Тот самый, в который призонер подсмотрел, при этом не оплатив. Он протянул ему папку, в ответ заключенный вопросительно уставился. — Это малое, что я могу предложить за твою помощь, — объяснил Себастьян терпеливо ожидая, пока человек примет его ответный подарок, но тот, кажется, испугался и ничего не предпринимал. Торговец зарычал. — Бери, пока не передумал. Он весь подобрался и принял бумаги, всё еще с подозрением поглядывая в голубые глаза. Когда подвоха не обнаружилось, призонер медленно открыл файл. Внутри был всё тот же текст, он смог вновь его прочитать, смакуя каждую мысль, которая возникала при осмыслении. Если раньше его пугала возможная угроза, исходящая от его напарника, то теперь он понимал, что бояться нечего. По крайней мере не в отношении заключенного. Взгляд скользнул ниже и наткнулся на фотографию, которую он не смог рассмотреть ранее. Ту самую, которая казалась тёмным квадратом. Плечи опустились и стало как-то грустно от увиденного. Себастьян Солас. На фотографии был мужчина с тёмными волосами и холодным, живым взглядом. Шрам на носу, сжатые губы — он выглядел так, будто уже тогда ненавидел весь мир. Заключенный провёл пальцем по изображению, словно пытаясь стереть годы мутаций и боли. Он посмотрел на Себастьяна — тот отвернулся, смотря в стену, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Может, память? Или сожаление? — Красавчик, да? — тихо сказал Себастьян, в его голосе была грустная усмешка. — Жаль, что тебя не было тогда. Может, и тебя бы превратили во что-нибудь... интересное. Заключенный покачал головой. Он бы предпочёл, чтобы никого не превращали. Призонер медленно провёл пальцем по фотографии, словно пытаясь стереть границы между прошлым и настоящим. Хотелось хоть одним глазком заглянуть туда и познакомиться с тем самым Себастьяном Соласом. Наверняка он ничуть не изменился. Тот же взгляд - усталый, но цепкий. Та же манера поджимать губу, когда что-то не нравилось. "Они смогли изменить его тело, но не смогли убить в нём того самого человека." Но несмотря на это, на все те ужасные последствия, с которыми тот столкнулся, несмотря на то, что он стал монстром, несмотря на клыки и чешую, заключенный был уверен только в одном. Он заслуживает спасения. И вытащит его отсюда любой ценой. Заключенный был наполнен решимостью.
900

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!