Приклейся к полку

Каникулы наступили почти внезапно — будто кто-то случайно нажал на кнопку «пауза» в хаосе школьной суеты. Учёба ушла на задний план, и в воздухе витала приятная лёгкость. Компания наконец-то могла дышать полной грудью: без срочных дедлайнов, без срывов по физре, без учителей с глазами прожекторами. И вот они — в кинотеатре. Большой компанией, шумной, разношёрстной, как всегда. Ши Цинсюань — в центре внимания, жестикулирует, уже раздаёт билеты, уговаривает взять двойной попкорн, потому что «я точно съем не всё, обещаю», и, конечно, врёт. — Ты каждый раз это говоришь, — ворчит Хэ Сюань, неся три напитка и плед. — На этот раз я серьёзно! Ну… на 80%… Их рассаживают в середине зала — самый удобный обзор. Пэй Су спокойно проверяет расписание сеансов, Бань Юэ листает книжку на телефоне, а Инь Юй и Цюань Ичжэнь уже спорят: стоит ли брать 4D, чтобы «трясло и брызгало». — Ты просто хочешь, чтобы нас обдуло, как в ураган! — фыркает Инь Юй. — А ты не хочешь экстрима? А если мы бы были космонавтами в другой жизни? — Нет. — А если— — Нет. Все расселись, свет в зале погас. Сначала — реклама, потом трейлеры, потом… началось кино. Всё бы ничего, но буквально через пятнадцать минут, когда действие на экране только набирало обороты, Фу Яо начал хмуриться. Что-то его отвлекло. — Нань Фэн, — шепчет он, толкая соседа локтём. — Глянь на передний ряд. Видишь этот хвост? — Какой хвост? — Нань Фэн тоже прищуривается. — Вон, чёрный густой. Я такие только у одного человека видел… ну, ты понял. И точно — в темноте зала, на переднем ряду, один силуэт особенно выделяется. У него действительно что-то вроде хвоста свисает с капюшона — декоративная деталь? Или… именно та, что не даёт покоя Фу Яо. — Му Цин? — говорит он почти беззвучно. — Да ладно! Он в кино? Один? — удивляется Ши Цинсюань, заметив, куда смотрят ребята. — Подожди, а кто с ним? Второй силуэт не сразу удаётся разглядеть — спина широкая, односторонняя чёлка. Сидит расслабленно, иногда наклоняется, чтобы что-то шепнуть Му Цину, а тот, как ни странно, не бьёт его по голове. — Нет… — протягивает Фу Яо. — Неужели это Фэн Синь? Сзади начинается движение. Все переглядываются. Хэ Сюань, наблюдая за происходящим, только качает головой: — Вы серьёзно? Мы пришли на кино, а не «Охотники за привидениями». Может, не сталкерить их, а? — А вдруг у них свидание? — шепчет Ши Цинсюань, загоревшись как лампочка. — Вот теперь точно сталкерить будем — решительно заявляет она и уже лезет за телефоном, чтобы включить камеру на минимальной яркости. — Ты с ума сошла! — Шшш! Шанс раз в жизни! Пока на экране гремит очередная битва героев, в среднем ряду начинается ещё один — внутренний — боевик: «Операция: След за хвостом». Камера крадётся в темноте, кто-то падает с кресла, кто-то хихикает, а кто-то просто не может поверить, что в этот вечер, полный попкорна, комедии и абсурда, они и правда видят Му Цина и Фэн Синя вместе. И вдвоём. — Ну хоть держатся прилично, — бормочет Инь Юй. — Хотя кто знает, что будет после титров. *** После кинотеатра Ши Цинсюань не могла успокоиться. Она буквально сияла от возбуждения, а её голос звенел над всей группой, пока они шли в сторону ближайшего кафе. — Вы это видели?! — Она размахивала руками, как будто только что раскрыла величайшую тайну мира. — Это был точно Му Цин! И с ним был Фэн Синь! Он ему что-то прошептал в ухо перед тем, как они вышли! Я видела, своими глазами видела! Фу Яо закатил глаза: — Может, он просто спросил, какой у него тариф на телефон. — Или место на парковке освободилось, — буркнул Нань Фэн, опережая остальных. Но Цинсюань уже была не остановить. В её голове сцена кино стала началом детективной саги: — Мы обязаны это выяснить! Кто со мной? — Я не пойду за учителем английского — сказал Пэй Су, доставая наушники. — Я… — начала Бань Юэ, но Ши Цинсюань уже схватила её за руку. — Ну ладно. Хэ Сюань шла сзади, обмениваясь короткими взглядами с Инь Юем. Таких приключений ей точно было не нужно. Но Ши уже разработала целый план: — Мы разделимся. Я с Бань Юэ пойдём за Му Цином, он обычно берёт кофе в той кофейне на углу. А вы… — она ткнула пальцем в Хэ Сюань и Наня Фэна, — вы за Фэном. Он по-любому пойдёт на спортплощадку или в парк, это его стиль. — Это сталкинг, — спокойно заметила Хэ Сюань. — Это исследование ради науки! — с жаром возразила Ши. Фу Яо вздохнул и, бросив взгляд на Пэй Су — Ладно, идём. Если что, я скажу, что это воспитательный проект. А ты отвечай за алиби. Все разошлись по точкам наблюдения. Ши и Бань Юэ двинулись следом за Му Цином, который действительно свернул в сторону кофейни, но неожиданно быстро исчез за углом. В этот момент они заметили, как Фэн Синь появился на соседней улице и через пару минут оба учителя пересеклись у входа в книжный. — Что я говорила! — зашипела Ши Цинсюань. Они с Бань Юэ затаились за витриной и следили, как Му Цин, не глядя на Фэна Синя, пробормотал что-то ему на ухо. Тот резко дёрнулся, но потом улыбнулся. Через минуту они вместе зашли внутрь. Ши Цинсюань сжала кулаки: — Это… это свидание! Я уверена! Завтра собираем всех, обсуждаем стратегию. Нужно больше доказательств! Хэ Сюань, наблюдавшая за происходящим с другого угла, только вздохнула и медленно набрала в чат: «Цинсюань, ты с ума сошла. Но у тебя, возможно, шпионская карьера.» Так началась следующая волна расследования, и все знали — это только начало. — Он ему точно что-то прошептал! — с энтузиазмом в глазах и подозрительным блеском Ши Цинсюань сбегала с последних ступеней кинотеатра, таща за собой Хэ Сюань, которая уже тихо проклинала весь этот мир, Фэн Синя, Му Цина, и особенно Цинсюань. — Это был интимный жест! Ухо, Хэ Сюань! Ухо! Это как… как поцелуй, только словами! — Ты просто не знаешь, как работают уши — буркнула Хэ Сюань, волочась за ней и уже отчаянно надеясь, что это всё закончится в ближайшем продуктовом. К сожалению, вместо продуктового они свернули к книжному. И не просто книжному, а большому двухэтажному магазину, где найти кого-то — всё равно что выиграть в лотерею. Однако, к несчастью, «выиграть» им удалось сразу — Му Цин стоял у раздела классической литературы и что-то листал, а в паре полок от него Фэн Синь нервно щёлкал пальцами, как будто пытался вспомнить, что он вообще здесь забыл. — ОН ЖДЁТ ЕГО! — прошипела Ши Цинсюань, резко приседая между полками. Бань Юэ, Пэй Су и Нань Фэн уже были на позициях: одни «разбирали» кулинарные книги, другие изображали интерес к книге про философию стоицизма. Лишь Хэ Сюань сидела у окна с мангой и стаканом кофе, делая вид, что не знает этих людей. — Они как шпионские агенты, только тупее, — пробормотала она, наблюдая, как Ши Цинсюань прячется за картонной стойкой и даёт сигнал рукой: «Перемещаемся на 11 часов!» Тем временем Му Цин подошёл ближе к Фэн Синю, держа в руках какой-то том с минималистичной обложкой. — Ты уверен, что мне стоит это читать? — спросил он, почти тихо. — Я уверен, что если ты ещё раз скажешь, что не умеешь отдыхать, я тебе куплю комикс, — буркнул Фэн Синь. — Просто возьми. Это хорошая книга. — А ты что возьмёшь? — Я? — Фэн Синь явно растерялся, — Я возьму тебе кофе, если ты будешь читать её хотя бы по пять страниц в день. — Вот оно! Он его балует! Они… они… — Ши Цинсюань не могла сдержать ни шепот, ни дрожь волнения. — У них домашняя динамика! Это не просто прогулка! Хэ Сюань, закатывая глаза, сделала глоток кофе и спокойно добавила: — Это просто диалог нормальных взрослых людей. Ну, почти нормальных. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! — взвизгнула Ши Цинсюань, и в этот момент картонная стойка, за которой она пряталась, рухнула. Весь книжный замер. Му Цин обернулся. Фэн Синь застыл с двумя книжками в руках. Ши Цинсюань, придавленная стойкой, радостно воскликнула: — Привет! Просто… люблю классику! А вы тут что? Хэ Сюань закрыла лицо рукой. — Господи. Это произошло. Фэн Синь рассмеялся, глядя на всю эту толпу, вылезающую из укрытий. Даже Му Цин смущённо усмехнулся. — Если вы так интересуетесь, могли бы просто подойти. — НИ ЗА ЧТО! — хором воскликнули все. После чего один за другим они начали убегать из магазина, как будто по сигналу. Ши Цинсюань же, могла сказать какой-то бред, но от этой участи её утянула Хэ Сюань. Му Цин и Фэн Синь переглянулись. — Как думаешь, они поставили на нас в каком-то внутреннем споре? — Уверен, — сказал Фэн Синь. — Ставлю книгу, что Ши Цинсюань всё это организовала. Му Цин хмыкнул: — Ладно, но если выиграют — будут читать классику вместе со мной. *** Моменты не то что были неловкими — это ничего не сказать их поступок это нечто ужасное. — Ты устроила тотальную слежку за учителями, — устало произнесла Хэ Сюань, завязывая волосы в тугой хвост. — Научное наблюдение, — невинно ответила Ши Цинсюань, делая вид, что не прячет альбом с «наблюдениями» под подушкой. — Ты спалила всех. Нас чуть не выгнали из книжного. Фу Яо с Нань Фэном едва не подрались. А меня, Хэ Сюань, заставили прятаться за полкой манги, чтобы не словить позор второго уровня. — Но зато какой материал! У них такая химия! Му Цин обернулся, Фэн Синь моргнул, что это, если не романтика?! В ответ Ши Цинсюань получила подушкой в лицо. — ХЭ! СЮ! АНЬ! — Ещё одна вылазка — и я лично отправлю тебя в кабинет Линь Вэнь на два часа под её лекцию про пунктуацию в древнекитайских текстах! — прошипела Хэ, подперев ладонью висок. — И будешь там сидеть! Без наушников! — Жестоко… — Цинсюань сделала вид, что подавилась воздухом. — Но… Хэ Сюань… ты такая крутая, когда злишься! — с любовью протянула она и обняла подругу за плечи. — Всё равно пойдём завтра на разведку? Я слышала, Фэн Синь и Му Цин записались в бассейн! — Пойду. Чтобы утопить тебя. В первом же лягушатнике. — Ты меня обожаешь, — весело отозвалась Цинсюань. Тем временем где-то под окнами Фу Яо и Нань Фэн сидели на лавочке, каждый с бутылкой газировки, покрытые воспоминаниями, синяками и остаточным чувством «мы почти нормальные». Минут пять царило молчание. — Мы реально прыгнули из окна, — произнёс Нань Фэн, глядя в небо. — Прямо на Му Цина, — подтвердил Фу Яо. — И сбили его кофе. — И получили месяц дежурства. — А потом ещё спорили, кто виноват. — И в итоге решили, что виновата гравитация— фыркнул Фу Яо. — И твоя тупая идея про «это всё ради оценки». — Ты первый полез! — Ты сказал «лети, орёл» и пихнул меня! — Зато теперь, мы хотя бы понимаем, что адекватность — это когда ты не пикируешь с третьего этажа ради того, чтобы сбежать с репетиции. — Может, мы всё-таки взрослеем? Пауза. — …Не-а, — сказали оба одновременно и рассмеялись. Ши Цинсюань, заглянув в окно, увидела эту сцену, вздохнула и радостно прошептала: — Они идеальны. Они — как баланс огня и льда… Только без мозгов. Хэ Сюань, стоящая рядом и уже смирившаяся с жизнью: — Просто не забудь взять мазь от синяков. Вдруг на этот раз прыгать будешь ты. Каникулы казалось только начались, но уже почти под конец Ши Цинсюань категорически отказывалась провести их «как все нормальные люди». В то время как остальные мечтали поспать, погулять, залечь в угол с телефоном и молча деградировать, она проснулась с горящими глазами и идеей, которую посчитала гениальной: — Мы будем рисовать! Красить ногти! Делать плакат! Это будет день волшебства и искусства! — радостно кричала она с утра, пока Хэ Сюань пыталась хоть как-то проснуться, уткнувшись в чашку крепкого чая. — Ши… ты меня прости, конечно, но тебе не кажется, что ты немного… ку-ку? — прохрипела Хэ Сюань, зевая в пол-оборота. — Ты просто не хочешь вспоминать, что мы художники в душе! — Ши Цинсюань уже притащила огромную коробку с красками, кистями и какой-то подозрительной тканью. — И потом, разве тебе не хочется хоть немного расслабиться? — Расслабиться? Я до сих пор долги по рисованию даю, потому что мы с тобой «расслаблялись» в прошлый раз на крыше школы, изображая пикник! — Это было романтично, — с мечтательным видом отозвалась Ши, крутя в руках блестящий лак. — Сейчас будет не менее круто! Всё бы ничего, но когда Ши Цинсюань вытянула Хэ Сюань за руку, волоча её в комнату в которой они решили устроить своё «творческое логово», та всё же не выдержала: — ХВАТИТ! Я ХОЧУ УЧИТЬСЯ, А НЕ КРАСИТЬ БАННЕРЫ! Ответом был только довольный смех и блестящие глаза подруги. Впрочем, сопротивляться Ши Цинсюань было всё равно что пытаться остановить поезд голыми руками — можно, но последствия неутешительные. Через полчаса Хэ Сюань уже размешивала краску, а на полу расстилался огромный ватман, на котором красовалась надпись: «Наши идеальные каникулы». И да, на нём уже были нарисованы они с Ши Цинсюань в центре, окружённые звёздами, цветами, котиками и… тремя драконами (один из которых подозрительно напоминал Хуа Чэна). — Ты хоть понимаешь, как глупо это выглядит? — бормотала Хэ Сюань, нанося голубой цвет на фон. — И кто вообще будет смотреть на этот плакат, кроме Ши Уду, который нас убьёт за порчу его имущества? — Ты такая пессимистка. Он оценит. Я напишу, что это «терапевтический арт» — рассмеялась Ши, занятая тем, что красила ногти в два оттенка розового. — Кстати, после этого можно ещё и тебе маникюрчик сделать! — Попробуешь — откушу руку. — Ну и злюка ты, Хэ. Я тебя всё равно люблю. Тем временем за дверью стояли Фу Яо и Нань Фэн. Они собирались зайти внутрь, но, услышав визги и смех, переглянулись и решили лучше подслушать. — Ты замечал, что у них какая-то своя атмосфера? — спросил Нань Фэн, опираясь на стену. — Они с каждой новой идеей всё больше отдаляются от реальности, — кивнул Фу Яо. — Хотя, если честно, на их фоне даже наш прыжок из окна на Му Цина кажется оправданным. — А ведь мы могли просто сказать Цзюнь У , что опоздали. — И не получить два месяца уборки кабинета? Гениально! — Ну хоть нашли компромисс — это уже прогресс— фыркнул Нань Фэн, перекладывая рюкзак на другое плечо. — Они там рисуют, а мы пока просто… наблюдаем издалека. Без физического ущерба. В этот момент за дверью раздался треск банки с краской и визг Ши Цинсюань: — ХЭ, НЕ МЕТАЙСЯ КИСТЬЮ КАК НИНДЗЯ! — А ТЫ НЕ ВТИРАЙ МНЕ БЛЕСТКИ В ВОЛОСЫ! — Я просто хотела тебе сделать «модный штрих»! Фу Яо с Нань Фэном переглянулись, тихо захохотали и, не рискуя заходить внутрь, медленно удалились. В итоге день прошёл так, как и должен был пройти в компании Ши Цинсюань — с истериками, блёстками, кисточными боями и неудовлетворённым ворчанием Хэ Сюань. Однако, когда солнце клонилось к закату, и они смотрели на готовый плакат, обе стояли рядом, испачканные краской и с довольными лицами. — Признай, что было весело, — сказала Ши Цинсюань, облокачиваясь на плечо подруги. — Признаю… но только если ты поклянешься, что завтра мы будем заниматься чем-то адекватным. — Я клянусь… что завтра мы будем рисовать новый плакат! — Ты безнадёжна, — вздохнула Хэ Сюань, но на её лице всё равно мелькнула тень улыбки. *** На следующий день всё начиналось мирно. Почти. Инь Юй подтащил коробку с кистями и банками краски в школьную мастерскую, бросил взгляд на стол, покрытый черновиками декораций, и тяжело выдохнул. — Сегодня, может быть, без крика? — спросил он у тишины, которая, как он прекрасно знал, скоро нарушится. Не прошло и минуты, как в дверь мастерской буквально влетела Ши Цинсюань — как ураган, только в блестящей кофте и с блокнотом, где уже красовались наброски не декораций, а чего-то подозрительно романтичного. За ней, в два раза тише, вошла Хэ Сюань — с кофейным стаканом в одной руке и абсолютно отсутствием надежды в глазах. — Юй! — пропела Ши, будто он был не человеком, а её вдохновением номер один. — Слушай! Я только что поняла, что… Хэ и я — идеальный сюжет для романтической манги! Представь: мы — полные противоположности, вынужденные работать вместе, и… — И ты снова начала, — пробормотала Хэ Сюань, ставя чашку на край стола. — На этот раз хотя бы не записывай наши диалоги, ладно? — Но Хэ ты только посмотри! У тебя же этот холодный шарм, ты — строгая, уравновешенная. А я — хаотичная, вспыльчивая, творческая! Это ж прям сценарий для драмы с медленным возгоранием чувств! — Если чувства и горят — то только мои нервы, — сухо отозвалась Хэ, но взгляд у неё был не такой уж холодный. Скорее… уставший, но тёплый. Как будто это было привычно. И даже… мило. В углу Инь Юй сидел, облокотившись лбом о ладонь. Он не вмешивался. Он был слишком уставшим для этого. — Юй-гэ, — позвал вдруг Цюань Ичжэнь, который только что дорисовал очередной эскиз дерева. — А если бы мы все были грибами? Интересно, у кого была бы самая пышная шляпка? — У тебя — потому что ты грибы явно ешь, — тихо буркнул Инь Юй, не поднимая головы. — А если… если мы в прошлой жизни были котами? Вот представь, шисюн — ты был бы таким черным, с зелеными глазами! А Хэ— — Ты итак как кот, который лезет на голову всем, — отрезала Хэ Сюань, даже не взглянув на него, чем вызвала лёгкий смешок у Ши Цинсюань. — А я тогда была бы белой кошкой с ленточкой на шее, которая спит на твоей подушке, — подмигнула Ши, глядя на Хэ. — И удушаешь меня во сне, — не моргнув, добавила та. Но в уголках её губ промелькнула тень улыбки. — Вот! Вот же, видишь?! У нас такая химия, я это запишу! — Лучше бы ты записала, сколько долгов по литературе, — напомнил Инь Юй, наконец поднимая взгляд. — А то следующая неделя — и ты снова будешь просить « Инь Юй помоги с анализом стихотворения». Ши Цинсюань насупилась. — Ты как Ши Уду. Один в один. Лишён поэзии души. Хэ Сюань молча протянула ей ручку и блокнот, кивнув на чертёж костюма. Ши фыркнула, но послушно села рядом, начав рисовать. На этот раз, хоть и с сердечками в углу. А Инь Юй и Цюань Ичжэнь продолжили работать. Один — с обречённостью, другой — с энтузиазмом ребёнка, которому дали три конфеты и один маркер. Всё было… привычно. И в какой-то степени — уютно. *** В мастерской стоял гул. Не от техники. От Цюань Ичжэня. — Шисюн… а если бы мы были чайниками? Представь, ты бы такой высокий, чёрный, с тонким носиком… а я был бы маленьким пузатым чайничком с трещинкой, но с душой! — Ты уже с трещинкой, — устало бросил Инь Юй, не поднимая глаз от чертежа. — Ну а если бы мы были облаками? Я бы был перистым, а ты — таким грозовым, с молниями! Мы бы сливались в небесном танце— — Цюань, — подал голос даже Ши Цинсюань, — у нас тут комедия, а не философская трагедия о погодных явлениях. Хэ Сюань, вооружённая линейкой и ножницами, стояла у стола с картоном, из которого вырезала заголовок для плаката в библиотеку: «НЕ КРИЧИ — ЭТО БИБЛИОТЕКА, А НЕ БАЗАР». Плакат был ироничным, потому что рядом с ним работали именно те, кому стоило бы его повесить над лбом. — Шисюн, а если бы мы были блинчиками? Я бы был с клубникой, а ты… с тоской и гречкой? Инь Юй дернулся. — Я буду с валерьянкой перемолотой в порошок если ты не угомонишься. Ши Цинсюань в это время закатывала глаза так, что, казалось, вот-вот задремлет от количества абсурдных предложений Ичжэня. Даже ей было много. Она привалилась к плечу Хэ Сюань, потянулась, будто просто отдыхающая кошка, и тихо прошептала: — Знаешь, если мы выживем эту неделю, я тебя куда-нибудь свожу. Только не в школу. И не с этими двоими. Хэ Сюань даже не оттолкнула. Только тихо выдохнула: — Сначала ты перестанешь клеить мне звёзды на спину втихаря, а потом мы обсудим это. — Ну, это ритуал сближения! — Это скотч, Цинсюань. На спине. Весь день. В этот момент в помещение влетает Цюань Ичжэнь с клеем и объявляет: — А если бы мы были крысами, сбежавшими из лаборатории и теперь ищем дом? — Ты один сбежал. Остальных ещё держат за хвост, — парирует Инь Юй, но взгляд его вдруг зацепляется за что-то за окном. Ши Цинсюань тоже поворачивается, следя за его взглядом. Через окно видно дорожку за мастерской, ведущую к воротам. По ней неспешно идут Се Лянь и… — …Хуа Чэн?! — вслух взвизгивает она, вцепившись в плечо Хэ Сюань. — Его выписали?! Хэ Сюань молча кивнула, вытирая руки от клея. Внизу, в лучах мягкого дневного света, Се Лянь и Хуа Чэн о чём-то оживлённо говорили, смеялись. Лицо Хуа Чэна было спокойным, слегка уставшим, но счастливым. Се Лянь сиял как солнце. — У них… свидание? — выдохнула Цинсюань. — Или утренний обход территории. Но лицо у Се Ляня как у человека, которому только что рассказали самый глупый анекдот и он рад, что живёт. — Я хочу тоже так… — грустно протянул Цюань, глядя в окно, потом повернулся к Инь Юю. — Шисюн, а если бы ты носил меня на спине как рюкзак? — Я бы выбросил рюкзак в реку. Пока все замерли, наблюдая за сценой за окном, Ши Цинсюань уже строила теории. — Хэ, слышала? Я уверена, он сказал: «Я бы поджёг кабинет китайского снова, если бы знал, что ты так заботливо за мной ухаживать будешь»… — Ты не слышала вообще ничего. И хватит пересказывать диалоги, которых не было. — Ну всё, теперь нужен план — мы проследим за ними до остановки! Устроим романтическую слежку! — Ты будешь одна. Мы будем клеить плакат и думать, как не сойти с ума. — А если мы все сойдем с ума — хотя бы вместе, — хмыкнул Цюань и снова уткнулся в свой эскиз: теперь это был человек-гриб в школьной форме. *** Ши Цинсюань, конечно, не сдавалась просто так. Она ещё пыталась хныкать, вешаться на шею Хэ Сюань, умолять хотя бы через чердак вылезти и «одним глазком» глянуть, куда там пошли Се Лянь и Хуа Чэн. Но в этот раз не помогло даже фирменное «но мы же команда романтических аналитиков!» — Ты клеишь плакаты, — отрезала Хэ Сюань и кивнула на стопку цветной бумаги. — Или я клею тебя к полу. — Насилие не выход! — трагически воскликнула Ши Цинсюань и со страданием в глазах взялась за ножницы. Но как только принялась вырезать буквы, даже она поняла: в этом было что-то особенное. Весеннее. Тёплое. Шум мастерской превратился в уютную какофонию творчества — Инь Юй с точностью ювелира вымерял края, Цюань Ичжэнь лепил букеты из бумажных гвоздик, а Хэ Сюань как суровая арт-директорша всё контролировала. Плакатов должно было хватить на весь школьный коридор. Завтра ведь — 8 марта. День, когда даже самый циничный ученик начинал мяться у порога кабинета и бормотать: «С праздником, Мария Ивановна…» — А если бы 8 марта праздновали каждый месяц… — начал Цюань Ичжэнь, приклеивая очередной тюльпан. — То бюджет школы ушёл бы на гофрированную бумагу и конфеты, — буркнул Инь Юй, но уголки губ всё же дрогнули. Ши Цинсюань между тем уже пела себе под нос, укладывая последние буквы надписи: «С ПРАЗДНИКОМ, НАШИ ПРЕКРАСНЫЕ УЧИТЕЛЯ!» — Знаешь, Хэ, — сказала она, неожиданно спокойно, — я всё думала, может, этот день будет ужасным, а он оказался… уютным. Ты, я, клей и ножницы — почти как свидание. — Как романтический терроризм на базе рукоделия, — фыркнула Хэ Сюань, но смягчилась. Цюань Ичжэнь снова влез с: — А если бы мы были клеевыми стикерами и вечно были бы приклеены к тем, кого любим… — Ты бы давно приклеился к потолку— бросил Инь Юй. Плакаты к вечеру были готовы. Бумажные цветы, ленты, надписи и даже небольшой плакат с надписью «Спасибо за знания и терпение» — в шутку подписанный: от выживших после контрольной по математике. На улице уже темнело, а в мастерской вдруг стало особенно тихо. Только хруст бумаги и тихий смех. Ши Цинсюань вытерла руки, встала рядом с Хэ Сюань, которая разглаживала уголки плаката. — Скажи, ты бы хотела, чтобы тебе кто-нибудь так вот что-нибудь сделал… просто так? — Если бы это не включало пыльцу, клей в волосах и чьи-то «а если бы мы были динозаврами», то может быть. — Я запомню. На следующий праздник подарю тебе… молчание Цюаня. — Лучший подарок в мире. Все смотрели на свои работы, усталые, но довольные. Завтра будет день поздравлений, цветов, шоколадок… и пусть в школе бывало всякое — от поджогов кабинетов до прыжков из окон — в такие дни она казалась домом. Немного сумасшедшим. Но родным. С самого утра школа гудела. Буквально. Воздушные шарики у кабинетов, бумажные гвоздики везде, где только можно, и запах конфет смешивался с перегаром духов, потому что кто-то переусердствовал с подарочным набором для Юйши Хуан. — Вы что, всем классом скидывались?! — спросила она с дрожью в голосе, глядя на гору подарков. — Ну… может, и не только классом… — ответил кто-то из старшеклассников, подмигивая. Юйши, обычно строгая и непреклонная, была искренне растрогана. Даже смахнула слезу — правда, очень по-учительски: быстро, строго, чтобы никто не успел заметить. Шоколадки она, конечно, пораздавала — не её это, зато коробку ручной работы конфет, красиво завязанную в ленту с надписью «Для самой справедливой», она всё же оставила. И прятала, будто компромат, в учительской. Два следующих урока были у Му Цина и Фэн Синя, так что атмосфера заметно разрядилась — мужчины-педагоги просто обсуждали, кто из них когда впервые подарил цветы, и как это закончилось (спойлер: один шрам, три незабываемых фейла). Юйши же в это время гордо демонстрировала Линь Вэнь цветок в горшочке, который притащил какой-то двоюродный племянник одного из учеников. С расчётом на «поставьте мне хотя бы четвёрку». Она, конечно, не поставила. Но цветок оставила. И аккуратно назвала его «цветок второго шанса». — Хоть у кого-то сегодня будет шанс, — ехидно заметила Вэнь, глядя, как к ним подходит Пэй Мин с букетом и самым наглым выражением лица. — Профессор Хуан, не хотите чаю с мандариновым печеньем в честь праздника? — он протянул букет с вкрадчивой улыбкой. — Только если с мандариновым характером кто-то останется за порогом, — с идеальной вежливостью сказала Юйши и, взяв под руку Линь Вэнь, величественно удалилась в столовую. Там, у окна, сидели Бань Юэ и Пэй Су. Бань Юэ, неожиданно оживлённая, перебирала подаренные ей записки, смешные поздравления и маленький значок в форме книги, что подарил Пэй Су — не громко, не пафосно, но с душой. — Знаешь, это был лучший 8 марта, — призналась она. — Может, не из-за подарков… просто сегодня как будто всё по-настоящему. — Даже если кто-то всё ещё не сдал проект по английскому? — прищурился Пэй Су. — Даже так, — кивнула Бань Юэ и впервые за долгое время просто улыбнулась. Школа в этот день была как большая коробка конфет: шумная, разная, немного приторная, но по-своему чудесная. И где-то в коридоре снова слышался смех Ши Цинсюань, которую Хэ Сюань тащила за капюшон обратно в кабинет, чтобы та не лезла с букетами ко всем подряд, объясняя это «миссией по распространению любви и заботы». После душевного перерыва, где даже учителя смогли поулыбаться, расслабиться и хоть немного поверить в учеников, настал момент истины — звонок на химию. Школьники заходили в кабинет как на казнь: с мрачными лицами и внутренней молитвой, чтобы сегодня не её день. Но день был именно её. Сюань Цзи уже стояла у доски, словно скульптура из холода и раздражения. Её макияж был идеален, волосы аккуратно собраны, а в глазах плескался ледяной ураган, и никто не был уверен, что за пару минут до этого она не метала пробирки в шкаф. — Здравствуйте… — тихо сказали ученики, присаживаясь на места. — Здравствуйте? Это всё? После того, как я получила ТРИ открытки? И ни одной коробки конфет? — прищурилась Сюань Цзи, будто хотела проверить, не исчез кто-то самовольно с этого света. Фу Яо шепнул Нань Фэну: — Она явно сегодня в режиме «психичка», не химичка… Сюань Цзи метнулась взглядом к нему, словно услышала. — А что ты там бурчишь, Фу Яо? Можешь выйти и поделиться своей химической формулой? — Нет-нет, всё хорошо, я просто говорил, как важно знать валентности… — натянуто улыбнулся он. Атмосфера в классе была как смесь аммиака и уксуса — воняет и на грани взрыва. Сюань Цзи начала с сухих упрёков, затем перешла к вопросу о том, почему «некоторые» ученики до сих пор не сдали лабораторные, и в конце концов её взгляд скользнул на Юйши, проходящую мимо окна. — Некоторые тут гуляют с чужими мужчинами, а потом делают вид, что у них нейтральный отношения… — пробурчала она почти неслышно, но Ши Цинсюань зацепила. — Она сейчас это про кого сказала? — обернулась Ши, начав вставать с места. Хэ Сюань тут же посадила её обратно, прижав к стулу: — Ты сидишь на месте, и молчишь. Мы хотим дожить до контрольной. Между тем, у окна Бань Юэ, притаившись с альбомом, что-то быстро зарисовывала. — Вы бы видели лица Линь Вэнь и Юйши, когда Пэй Мин сказал «ваша парочка» и подмигнул! Они его чуть не убили взглядом. Я клянусь, если он продолжит — он в конце учебного года сам себе гипс наложит. Тем временем у доски Сюань Цзи уже перешла к эксперименту. — Сегодня мы узнаем, как нестабильная смесь может привести к разрушению структуры. Вопросы? Никто не задавал вопросов. Говорили, что после расставания с Пэй Мином она действительно сломала обе ноги — то ли поскользнулась, то ли психанула, то ли Пэй слишком ловко «исчез». Но ноги зажили. А вот эмоциональный след… нет. — Кто не сдал работу — сегодня будет чистить пробирки. Ручками. До блеска. И без перчаток. А кто подумает пререкаться — научу вас, как быть щелочью в кислотной жизни. В этот момент в воздухе повисло коллективное «да как же нам дожить до каникул». А Сюань Цзи прошлась по рядам и тихо, почти ласково, добавила: — А если кто-то хочет поговорить о любви — сначала разберитесь с формулой этанола. Он ближе к вашей реальности, чем отношения. Чудо всё-таки произошло. Контрольная по химии была закончена, пусть и с трясущимися руками, заплаканными глазами и лёгким запахом сгоревших нервных окончаний. Ши Цинсюань успела сдать — почти чудом, почти бессознательно. Заполнила всё, что могла, добавила цветочек в угол бланка (на удачу), и с надеждой посмотрела на часы. — Успела? — шепнула Хэ Сюань, всё ещё осторожно сжимая ручку. — Успела, но какой ценой… на следующей неделе, по словам брата, я «без денег, без репутации и без друзей», — театрально вздохнула Ши и уткнулась лбом в парту. Хэ Сюань только приподняла бровь. — Он это говорит каждую неделю. И всё равно платит за твои булочки в столовой. — Любовь в семье проявляется по-разному, — буркнула Цинсюань. Впрочем, торжество было недолгим. Пока все лениво перетекали к следующему уроку, Юйши Хуан передала зловещую весть: следующая неделя — дополнительные проверки по химии для «сомнительных работ». А «сомнительные работы» — это, конечно, у всех, кто сидел ближе к стене, к окну, и у тех, кто просто слишком часто дышал. — Спорить со Сюань Цзи — всё равно что с дьяволом в шахматы играть, — пробормотал Фу Яо. — Хочешь выиграть — она фигуры сожжёт. — Так может, действительно вызвать дьявола? Ну… в смысле, Пэй Мина, — подал голос Нань Фэн, скептически косясь на расписание. — Ещё лучше — два урока с Пэй Мином сегодня в конце дня. Представьте, если он снова начнёт «игры на выносливость», — простонал кто-то из заднего ряда. Все вспомнили прошлый «экспериментальный урок физкультуры», когда Пэй Мин предложил «марафон дружбы». Половина класса ползла домой. Некоторые по сей день чувствовали, как предательски хрустит колено при беге. — Главное — просто не прийти, — произнесла Цинсюань, уже вставая из-за парты. — Мы же все умные… относительно. — Ты думаешь, Пэй Мин тебя не найдёт? — напомнила Хэ Сюань. — Он появится в момент, когда ты только решишь открыть пакет чипсов. Со свистком и секундомером. И ведь правда. Пэй Мин — это как физра, от которой не отмахнёшься. Он появляется неожиданно, говорит «легкая пробежка» и через пять минут ты лезешь в интернет искать, как оформлять завещание. Впрочем, перед ними был еще один луч света в этом дне — урок с Мэй Наньцином, тем самым, кто не орал, не бросал указки, а просто садился и спокойно объяснял материал. — Если бы он вёл всё, я бы была отличницей, — мечтательно сказала Ши. — Ты и так отличница… по драме, — ответила Хэ Сюань сдержанно, но с тёплой усмешкой. — Спасибо, родная. Я чувствую, как ты гордишься мною, — театрально всплеснула руками Цинсюань. И действительно, в этот момент ощущение школьного апокалипсиса немного отступило. Главное — не попасться Пэю Мином на глаза и не нажить себе дополнительный квест вроде «Бег по лестницам с рюкзаком за 20 секунд». А пока… можно расслабиться. Чуть-чуть. До следующего звоночка. Или пока снова не начнётся какой-то праздник с беготнёй, костюмами и очередной идеей Цинсюань в стиле «а давайте устроим бал прямо в актовом зале, и чтобы Пэй Мин был ведущим!». После редкого, по-настоящему спокойного урока с Мэем Наньцином, когда никто не плакал, не истерил и даже не рисовал карикатуры в тетради (ладно, почти никто), казалось — день можно считать удавшимся. Ши Цинсюань уже мысленно собиралась купить себе пузырёк колы и плюхнуться на лавочку, когда всё пошло… ну, как обычно. На выходе из класса компанию перехватил Ши Уду. Холодный взгляд, идеально выгнутая бровь и голос, не сулящий ничего хорошего: — Раз вы так бодры, значит, самое время заняться физической активностью. — Но мы только что… у нас… химия! — пробормотала Цинсюань, за которую моментально пряталась Хэ Сюань, как за щит. — Тем более. Всё из вас уже выжгло — теперь осталось добить физру. И так, не успев сказать ни слова в защиту, вся «мелкотня», как выразился Ши Уду, была благополучно отправлена на стадион. А он сам остался сидеть на трибуне, будто грозный судья на Олимпийских играх. — Постой, а где Пэй Мин? — спросил Нань Фэн, озираясь. Как по команде, сзади раздался бодрый свист. — Я уже здесь, ангелы мои, — Пэй Мин как всегда появился внезапно, сияя энтузиазмом, будто его зарплата напрямую зависела от количества сломанных духом школьников. Он даже подмигнул Ши Уду, что наблюдал за этим театром строго, но с явным удовлетворением. Пробежка началась. Сначала всё было терпимо. Но на третьем круге по полю Ши Цинсюань поняла, что её душа уже вышла из тела и машет ей на прощание с трибуны. Где-то рядом дышал, как параллельная вселенная, Фу Яо. Нань Фэн упорно делал вид, что «всё норм», хотя тень паники в его взгляде выдавала иное. Бань Юэ бежала с удивительной грацией, будто у неё в руках невидимая книга. Пэй Мин — конечно же — бежал назад, лицом к классу, подбадривая их с пугающей бодростью. — Сделай это ради шоколада! Или ради любимого учителя! — У тебя их двое — кому адресовано? — прошептала Хэ Сюань Цинсюань. — Я бы и ответила, но у меня язык уже в кроссовке… Когда показалось, что вот-вот кто-то ляжет посреди дорожки и не встанет, Цинсюань выдала: — Учитель Пэй, а давайте на следующей неделе сделаем марафон! Но не обычный — с играми, конкурсами! И для учителей! Все резко сбились с ритма, повернув головы. — Для учителей? — переспросил Пэй Мин, приподняв бровь. — Ну да, ведь равенство и прочее… Вдруг кто-то из вас уже не в форме? — тут она посмотрела на Уду, с самым невинным выражением лица. Уду даже не шелохнулся, но его взгляд обжёг сильнее любого лазера. Пэй Мин вдруг оживился. — Знаешь, Цинсюань, ты иногда бываешь умна. Не часто, но сейчас — прям попадание. — Спасибо… наверное? — Так и быть. Запишу в план. Марафон «Учитель и Ученик: дружба, пот и слёзы». — Это звучит как школьная трагикомедия, — пробормотал Инь Юй, еле плетущийся. На этом великая пытка физкультурой закончилась. Пэй Мин отпустил их с благословением «вы все заслужили день отдыха, пока не передумаю». Ши Цинсюань, натянув куртку, уже вприпрыжку шла к выходу со школы. — Великий побег удался! — воскликнула она. — Кто со мной за чаем? — Я за… если ты не предложишь марафон на тему «чайная церемония в движении»— буркнул Фу Яо. И правда, после всего этого, даже чай звучал как заслуженное спасение. Впрочем им хватит и прогула от физры.