Грибная приправа (отрава)

Подготовка к ярмарке началась с утра понедельника — с той самой тяжёлой атмосферы, когда всем всё ясно, но никто не хочет этого признавать. — Это будет фе-е-е-е-е-е-е-е-е-е-еерично! — провозгласила Ши Цинсюань, стоя на лестнице, с руками, увешанными мишурой и бумажными фонариками. — Если я сорвусь отсюда, ты будешь вешать мою тушу, а не ленты… — устало пробормотала Хэ Сюань, подавая очередной моток проволоки. Именно они вдвоём отвечали за оформление центральной аллеи ярмарки. В какой-то момент они даже согласились на причудливую идею с предсказательными печеньками которую однажды кто-то предложил, правда было это лет 6 назад как только они поступили в среднюю школу от какого парня которого потом посадили по статье в прошлом году но идею всё равно одобрили потому что Цинсюань с сияющими глазами заявила: — Смотри, печенька… открываешь — а там шанс на любовь! Или двойка по алгебре! Кайф же! Хэ Сюань уже привыкла, что любое «кайф» от Цинсюань заканчивалось многочасовым «шить-резать-красить». Печеньки они всё-таки начали печь. Некоторые с посланиями типа: — Твоя любовь рядом. Скорее всего. Возможно. Ну, где-то в здании. — «Сегодня ты избежишь позора. Или нет». Подобную фразу писала Цинсюань лишь с мыслью о побеге Фу Яо и Нань Фэна. Если она попадётся кому-то из них двоих Ши Цинсюань точно обменяет свою коллекцию фигурок единорожек с Лан Цянцю на статуэтку тигра. Что и говорить в этом была вся Цинсюань. Инь Юй тем временем весь день прятался в библиотеке, тихо надеясь, что если не двигаться — тебя не заметят. — Я не иду на ярмарку. Я не умею общаться. Я социально сдержанный. И я ненавижу продавать. Рядом уже сидел Цюань Ичжэнь с блокнотом, в котором рисовал кексы в виде грибов и добавлял маленькие комиксы с подписями вроде: «Если бы шисюн был сладостью, он был бы карамельной бедой». — Шисюн, а если мы откроем стенд с бесплатными объятиями? Ты будешь стоять в углу, а я всех обнимать! Прекрасная ведь идея! — Ты хочешь, чтобы меня затоптали? Или чтобы я растоптал кого-нибудь? После долгих препирательств Инь Юй согласился готовить с одним жёстким условием: — Но я не продаю, и не обнимаю, и не улыбаюсь абсолютно никому. — Хорошо хорошо тогда ты будешь моей угрюмой тенью! — весело сказал Цюань, и Инь Юй пожалел о жизни в целом. Тем временем в доме Фу Яо происходило настоящее приготовительное безумие — Мам, но это же ярмарка, а не свадьба! — Если учителям не понравится, они тебе жизни не дадут. Всё, переделывай! Фу Линь, словно генерал армии, маршировала по кухне, контролируя процесс варки, жарки, запекания, декорирования и пробивания духовки взглядом. Фу Яо уже не чувствовал ног и вкусов. — Почему у нас 56 версий пирожков? — Потому что первая партия была слишком сухая, вторая — скучная, третья — слишком «соли мало»… а вот седьмую я почти одобряю. Но делай ещё! Уже к вечеру у Фу Яо были руки в тесте, волосы в муке, а психика — на стадии повесится или утопиться. Но в жизни должны быть и позитивные моменты ведь, поэтому пока ученики страдали, Пэй Мин беззастенчиво попивал чай с Юйши Хуан, уговаривал её выступить ведущей ярмарки. — Вы будете блистать! Дети вас обожают! — Если поставишь меня вести ярмарку я тебя ударю табуреткой Ши Уду тем временем листал отчёты и подсчёты: — Хуан абсолютно права! Кто бы дал тебе хоть немного дисциплины, научишь хоть немного отвечать за свои поступки, а не втягивать сюда нас . Если этот план провалится, я лично отправлю тебя на родительское собрание вместо меня. — Как же ты жесток со мной Ши ты думаешь, я не смогу очаровать родителей? — Пэй, тебе с помощью этого никак не удастся свалить с учительской лавочки. Я сломаю табуретку раньше чем Юйши. Казалось раздражение между каждым только сильнее разгоралось. Единственные адекватные люди в этом стаде были : Се Лянь, что только улыбался на глупые предложения кого угодно и Мэй Няньцин который даже носом показыватся не хотел на ярмарке, что его спасало от участи быть пережёваным кем либо. Где-то в углу Ши Цинсюань уже разрисовывала ящик с надписью: «Оставь имя своего любимого — получи пророчество любви!» По крайней мере самым большим плюсом было что Хэ Сюань наконец-то перестала ворчать… хотя бы до момента, пока Цюань Ичжэнь не пришёл с табличкой «Если бы ярмарка была грибом, то он был бы глюциногеным, но мы его всё равно едим!» — и лучше бы он этого не говорил, мало ли сила слов действительна . А Ши Цинсюань в этот день уже разложила на столах краску, ткань и форму для печенек, когда к ней подошла Бань Юэ, хитро щурясь. — Цинсюань-цзе, а если… — …если что? Грибные конфеты? Нет, Хэ меня убьёт. — Нет, слушай! Мы печём большой пирог. В одном кусочке — особый сюрприз. Чтобы его отведать, человек должен сначала сыграть в угадайку. Даёт деньги, ты задаёшь загадку. Отгадывает — берёт любой кусок. Не отгадывает — даём второй шанс за половину оплаты. Ши Цинсюань аж замерла, а потом засияла так, как будто Бань Юэ только что подарила ей билет в рай. — Гениально! Это же маленькое, милое, абсолютно законное казино! — Ну… условно законное. Хэ Сюань подошла в момент, когда Цинсюань уже с азартом набрасывала правила на листке бумаги. — Это точно ярмарка, а не подпольное заведение?»— спросила она, скрестив руки на груди. — Хэ, расслабься! Людям будет весело, мы заработаем на фонд школы, а сюрприз внутри — не яд. Впрочем, после короткой паузы Хэ Сюань всё же кивнула. — Ладно. По крайней мере, это лучше, чем твоя идея с лотереей на тему “угадай какой единорог на фото". Тем временем, на другом конце зала, Цюань Ичжэнь наконец-то отловил Инь Юя, который снова пытался «случайно» спрятаться за стопкой коробок. — Шисюн… — Нет. — Ты даже не выслушал. Вместо привычного «А если мы…» Цюань вдруг сел рядом и заговорил ровно, без привычных скачков с темы на тему: — Смотри, если мы хотим, чтобы ярмарка получилась, нужно, чтобы каждый сделал своё. Без тебя — кулинарный стол будет скучным. Цинсюань будет счастлива, если ты поможешь. И, думаю, учитель Хуа тоже. Инь Юй моргнул. Не потому, что это были трогательные слова, а потому, что он впервые за годы слышал от Цюаня связное и осмысленное предложение. — Ты сейчас… серьёзно? — Угу, нам стоит постараться вместе. Может, Инь Юй просто устал, а может, это искреннее выражение лица Цюаня сработало, но он всё же выдохнул: — Ладно. Но только если ты не начнёшь снова предлагать всякую чушь. — Обещаю. Хотя идея со стендом “Сфотографируйся с угрюмым шисюном” всё ещё в силе. — Цюань... — Молчу, молчу!! Подготовка подошла к концу. К утру Фу Яо был уже практически мёртвым — точнее, он уснул прямо лицом в глазурь, аккуратно распластавшись на столе, где ещё недавно стояли свежие булочки, но их уснесли на продаже. Нань Фэн, который по глупости согласился «присмотреть» за другом, сжимал кулаки. — А-Яо, вставай! Ты мне объясни, какого лешего я должен следить, чтобы ты в еде не утонул? — Нань Фэн ну чего ты хочешь, у меня сил жить нет не то что говорить — ответил Фу Яо чья щека всё ещё косалась глазури. — Если бы я хотел babybrother-подработку, я бы устроился в садик, а не соглашался на твои выходки Фу Яо лишь тяжело просопел в глазурь, насколько выпечка его вымотала. Площадка тем временем ожила: гирлянды, шарики, столы с разложенными блюдами и играми. Ши Цинсюань гордо стояла у своего стенда «Пирог судьбы», размахивая плакатом, нарисованным ночью вместе с Хэ Сюань. — Добро пожаловать, добро пожаловать! Загадка — ключ к счастью, а пирог — к удаче! — Проговорила радостно Ши Цинсюань, кажется она светилась этим в буквальном смысле. — Или к диабету если будете угадывать неправильно — Энтузиазма в речах Хэ Сюань было меньше, ей явно не приносило удовольствие то что она делала. Пироги печь не с Ши Цинсюань в обнимку спать. Бань Юэ поправляла ленты на стенде и хихикала: — Хэ-цзе, ну не будь такой суровой. Это же весело! Представь, какой ажиотаж будет. — Весело? Это легализованное казино. Я жду, когда нас накроет учительская проверка. Цюань Ичжэнь тем временем гордо вывалил на стол целую гору маленьких тарталеток. — Смотрите, я сделал грибные тарталетки! Специальные. Секретный рецепт. Инь Юй недоверчиво покосился: — Ты опять решил кого-то отравить? — Нет! Там шампиньоны… ну и ещё кое-что. — Кое-что, звучит очень тревожно в этом предложении. Прежде чем началась дискуссия, к столу подошёл Пэй Мин. С видом короля, который соизволил снизойти до простых смертных, он похлопал Цюаня по плечу. — Вот это настрой! Молодцы, детишки! Знаете что? Давайте-ка я сразу всё выкуплю. Поддержу талант. — Все?..— глаза Ичжэня загорелись. — Абсолютно. С грибами не шучу. ( А я шучу: Однажды в семье грибов отец увидел как сын спорит с матерью, инцест дело семейное) — Пэй Мин даже подмигнул. Инь Юй выдохнул: — Он только что спас нас от необходимости объяснять, почему половина тарталеток пахнет подозрительно. Пэй Мин пошёл дальше, на ходу подбадривая всех: — Вы — умнички. Старайтесь, и мы ещё устроим вам выезд в мае. Да, Ши Уду? Ты ведь не против? Ши Уду, который стоял у стенда с напитками сухо ответил: — Если после этого на продажах они хотя бы научатся умножать без калькулятора, я подумаю. Ши Цинсюань, услышав это, тут же высунулась из-за плаката: — Уду-гэ, ну не будь букой! Мы же стараемся! Хочешь, я тебе бесплатно дам кусочек пирога с предсказанием? — Если предсказание будет что ты прекратишь переводить к нам домой твою Хэ Сюань то жду с нетерпением — Эээ ну… могу нарисовать цветочек?.. — Тогда не стоит тратить моё время. — Слова уходящего Ши Уду хоть и были холодны тем не менее к Ши Цинсюань они не имели такого плохого смысла. — Шисюн! — радостно закричал Цюань Ичжэнь, подбегая к Инь Юю. — К нам очередь! Давай, помогай продавать! — Я же говорил, что не буду продавать! — Но если ты не будешь, то я начну объяснять всем покупателям, что в тарталетки ты подмешал магические грибы — Чёрт с тобой…Ладно. Тем временем Нань Фэну почти удалось разбудить уставшего Фу Яо — Вставай. Мы обязаны показать, что твои тысяча блюд сделаны не зря. — Я устал… — Зато я устал от тебя. Так что держи в руках ложку и улыбайся. Фу Яо наконец приподнял голову и вся глазурь осталась у него на щеке. — С таким лицом? Думаю, люди сами испугаются и побегут покупать, лишь бы я больше не готовил. Тем не менее не смотря на жалобы многих особенно Фу Яо с Инь Юем учителя и ученики толпились у стендов: кто смеялся у «пирога судьбы» Ши Цинсюань, кто пробовал кулинарные эксперименты Фу Яо, а кто спорил за каждую тарталетку у Цюаня. Только вот Бань Юэ и Пэй Су всё ещё не появлялись, а Лан Цянцю на этот раз по-настоящему слёг с температурой. Бедняга не зря лёд крошил, хоть от ярмарки смог увильнуть. — Ну хоть теперь у него уважительная причина не участвовать...— хмыкнула Хэ Сюань, видя, как в толпе ученики обсуждали появления каких-то блюд и других учеников которая отсутствовали. Неожиданно по ярмарке гордо прошёл учитель рисования — уже оправившийся от ожогов, с лёгкой улыбкой идя в ногу с учителем китайского и рассматривая поделки. За ними — целая стайка учеников с блокнотами. Но куда интереснее было другое: учитель математики Му Цин и учитель английского Фэн Синь оказались… в одной очереди. И не куда-нибудь, а за вишнёвой выпечкой Му Цин сразу нахмурился: — Только не говори, что ты решил встать именно сюда. Фэн Синь фыркнул: — А мне что теперь, обходить стороной, если ты впереди? Я тоже люблю вишню. — Так ты ещё и вкусы копируешь…ясно. — Не перегибай, это ты вечно считаешь себя центром вселенной! Очередь тем временем слушала их спор с таким вниманием, словно это было бесплатное представление. Когда до прилавка осталось всего два шага, вмешалась Лин Вэнь. Она улыбнулась, достала кошелёк — и выкупила почти всё, что было на витрине. — Вы правда думаете, что я позволю вам драться из-за булочек? Вот вам, считайте, что я спасла ваш имидж. Му Цин и Фэн Синь переглянулись. — Ты виноват, что она почти всё забрала— одновременно сказали они друг другу. Продавец робко поставил на тарелку последний кусок вишнёвого пирога. Ши Цинсюань, тут как тут, радостно всплеснул руками: — Ооо, у нас остался один! Кому повезёт? И тут началось. — Му Цин, бери. Ты же обожаешь вишню. — Фэн Синь скрестил руки, упрямо сжав губы. — Нет уж, это ты бери. А то потом опять будешь ныть, что я вечно выигрываю. — Я? Ныть? Ты серьёзно?! — Да! Всегда! Очередь уже смеялась, кто-то снимал на телефон. — Ладно-ладно,не сорьтесь!— Ши Цинсюань почти подпрыгивал от азарта. — Давайте так: решите загадку, и пирог достанется победителю! — Это что, казино?— пробурчал Му Цин. — Это весёлое испытание судьбы! — парировал Цинсюань. Фэн Синь вздохнул: — Знаешь что, Му Цин… бери ты. Мне уже надоело тратить силы на такие глупости. И, неожиданно для всех, сам подсунул тарелку ему в руки. Му Цин замер, удивлённо посмотрел — и хмыкнул: — Хм. Хоть раз ты сделал что-то по-человечески. Фэн Синь резко отвернулся, но кончики ушей явно покраснели. Когда очередь наконец-то немного разошлась послышались какие угодно обсуждения поступка между этими двоими, удивительно что они были готовы друг другу уступить пускай изначально ссорились чтобы забрать этот пирог себе. Ярмарка тем временем шла на ура. Дети смеялись, учителя пробовали выпечку, даже Фу Яо слипшимися от глазури ресницами выглядел доволен жизнью. И только Пэй Мин с довольной ухмылкой продолжал метить на «главного дегустатора». Его тарелка выглядела так, словно он готовился поставить личный рекорд — одно за другим он уничтожал тарталетки, пирожки, печенье. — Ну всё дети готовьтесь: если я завтра не приду, знайте — я умер счастливым! — с шуткой сказал он, поднимая очередную грибную тарталетку Цюаня. Смех пронёсся по рядам, и… Через мгновение зал взорвался криками. Пэй Мин захрипел, судорожно схватился за горло, выронил тарелку. Глаза закатились, тело повалилось прямо на каменный пол. — Учитель Пэй!!! — закричали сразу несколько учеников. Толпа дрогнула. Кто-то начал метаться, кто-то вцепился в волосы, а кто-то уже звонил в скорую. Но самым первым действовал Му Цин. Он резко оттолкнул несколько человек, присел рядом, разжал зубы Пэя, проверил дыхание. Его голос был жёстким и быстрым: — Он траванулся. Держите его голову! Быстро! Воды сюда, промыть желудок! Кто-то из учеников побледнел, дрожащими руками подавая бутылку. Му Цин не колебался — отступив от своей привычной холодности, начал оказывать первую помощь прямо там, на глазах у всех. И только когда прибыли настоящие врачи, забрали Пэя на носилках и подключили капельницы — стало ясно: он жив. Но едва ли это конец. На место прибыли не только врачи, но и полиция. Учителя переглядывались в ужасе. Кто-то тихо шепнул: — Последнее что Пэй пробовал это тарталетки…так они же были у Цюаня Ичжэня... Все взгляды резко повернулись к нему. Ичжэнь, растерянный, стоял с пустыми руками, прижимая к груди фартук. Лицо побелело, губы дрожали. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты готовил тарталетки? — холодно спросил один из полицейских. — Да… но… я…— голос Цюаня сорвался. — Я никогда… я не мог! Я же… — Значит, яд мог попасть именно через тебя. В толпе зашептались. «Исключение…» «Его к экзаменам не допустят…» «Вот и шутки с грибами…» Цюань Ичжэнь чувствовал, как его горло сжимает железное кольцо. Глаза горели от слёз, но он не мог даже заплакать. Юйши Хуан решительно шагнула вперёд, оттолкнув полицейского. Она приподняла тарталетку салфеткой, внимательно осмотрела тесто, понюхала. — Это не кулинарная ошибка. Видите порошок? Здесь… примесь. — Примесь? — переспросил офицер. — Яд. Слабый, но действующий быстро. Пищевой. Его можно добавить в еду — и вначале не отличить. Вот почему господин Пэй потерял сознание так резко. Все переглянулись. — И вы думаете, школьник мог такое подсыпать? Юйши фыркнула: — Вы хоть понимаете, что такое синтезировать или достать даже слабый яд? У Ичжэня нет доступа ни к чему подобному. У него руки дрожат, когда он нож держит, вы что серьёзно? Цюань сжал кулаки. Он хотел что-то сказать, но от собственного голоса ему становилось противно. Всё вокруг плыло, и только шёпоты били в виски: «Отравитель.» «Проблемный ребёнок.» «Позор…» Пока взрослые спорили, Ичжэнь стоял как в тумане. Он слышал каждое слово — каждую фразу, которая будто ударяла по нему кулаком. — «Исключить.» — «Сдать в полицию.» — «Не допустить к экзамену.» В груди становилось всё тяжелее. Он вспомнил, как Хэ Сюань шутливо угрожала сварить его в супе. Как Инь Юй закатывал глаза на его «Шисюн, а если…». Как Пэй Мин смеялся над его тарталетками. А теперь — всё, что у него было, всё, ради чего он старался, рушилось в одно мгновение. .....Может, лучше было бы и правда заболеть, как Лан Цянцю. Или сбежать, как Мэй. А я… зачем я вообще пришёл? Чтобы стать ядовитым уродом? Слёзы подступили к глазам, но он упрямо вскинул голову. И тут в толпе раздался твёрдый голос Инь Юя: — Цюань Ичжэнь не виноват Все замерли. Инь Юй вышел вперёд, его взгляд был жёстким и ясным. — Я его знаю. Он идиот, да, постоянно несёт чушь. Но отравить кого-то? Даже случайно? Никогда. Он не смог бы. Я ручаюсь за него. Цюань медленно повернулся к нему. Впервые за долгое время он видел, что Инь Юй говорит не сквозь раздражение, не сквозь шутку. А серьёзно. По настоящему. В момент сердце Ичжэня дрогнуло. Полиция всё ещё вела протокол, Юйши что-то доказывала, а Цюань стоял, чувствуя, как внутри у него клокочет странное тепло — и боль, и благодарность, и горечь. Он всё ещё был под подозрением. Но впервые он понял что он сейчас не один. Цюань стоял, сжав кулаки. Он не мог ни плакать, ни кричать — его горло сдавило так, что казалось, воздуха в зале не осталось. Но вдруг в эту тишину раздался голос — ровный, чёткий, почти ледяной. — Я также ручаюсь за Цюань Ичжэня. Все обернулись. Хэ Сюань. Девушка, которая обычно молчала, лишь отмахивалась от чужих вопросов кроме Шеи Цинсюань или холодно кивала, вдруг шагнула вперёд. Она встала рядом с Инь Юем, посмотрела прямо на полицию, потом на Юйши. — Цюань Ичжэнь не мог его отравить . И я скажу почему. Её голос был спокоен, но от этого слова звучали как приговор. — Во-первых, если бы он захотел что-то сделать, то уж точно не так открыто. Вы видели, с какой гордостью он носил свои тарталетки? Как зазывал всех пробовать? Он даже Пэя уговаривал взять ещё одну. Это не поведение человека, который прячет яд. Ученики переглянулись. Да, это правда: Ичжэнь сиял, когда его еду хвалили. Хэ Сюань сделала шаг ближе, продолжая: —Во-вторых, у него не хватило бы знаний. Яд — это не соль и не сахар. Его нужно где-то достать, знать дозировку. А Ижэнь… — она задержала взгляд на нём, и тот невольно втянув голову в плечи, — он иногда забывает, сколько сахара в тесто положил. Даже я это видела. Как он мог рассчитать яд? — В-третьих, мотив. Зачем ему травить Пэя? Она подняла руку, будто отметая нелепость самого предположения. — Пэй Мин его никогда не обижал, наоборот — шутил, хвалил. Зачем Ижэню убивать того, кто покупает его еду пачками? Это нелогично. Ши Уду, всё это время нахмуренный, наконец заговорил. Его голос дрожал от сдерживаемого раздражения: — Я же говорил, эта ярмарка — глупая идея. Но даже я... Он замолчал, посмотрел на Хэ Сюань. — Действительно удивлён что такая как ты заговорила о ком-то, словно тебе не всё равно . Хэ Сюань едва заметно приподняла подбородок. — Потому что мне не всё равно. Я не позволю обвинять его без доказательств. Она снова повернулась к полиции: — Вы ищете отравителя? Тогда ищите там, где действительно могли быть знания и доступ. Но не в его тарелках. Проверьте кухню, проверьте ингредиенты, поговорите с теми, кто мимоходом подходил к его столу. Но хватит топтать честь того, кто даже врагу не смог бы палец поднять. Слова звучали так уверенно, что у Цюаня закружилась голова. Он чувствовал, как в груди поднимается волна — не слёз, а какого-то непонятного тепла. Она… защищает меня? Она, которая всегда холодна, которая могла спокойно пройти мимо, — стоит рядом и говорит это так, будто… будто я важен. Ичжэнь чуть слышно прошептал: — Хэ Сюань... Но голос сорвался. Юйши Хуан подхватила её слова: — Она права. Яд подмешан аккуратно, не в тесто, а сверху, ближе к глазури. Это значит, что он был добавлен уже после выпекания. Ичжэнь в этот момент был на виду, за прилавком. Но на ярмарке были сотни людей. Кто угодно мог подойти. Цюань всё ещё дрожал, но теперь уже не от ужаса. Он смотрел на Инь Юя и Хэ Сюань — и впервые за всё время почувствовал, что кто-то готов встать за него до конца. После долгих обысков длинной в несколько часов полиция уже собиралась расходиться, но вернувшийся Пэй Мин, побледневший, с усталыми глазами, словно специально решил дать драме разгореться ещё сильнее. — Хорошо откачали… хоть желудок теперь не мой, а сквозной аквариум— усмехнулся он, проходя к столу. Ши Уду скрестил руки. — Хватит балагурить. Скажи, что почувствовал? — Вкус… порошка. Такой сладковатый, но с мерзкой горчинкой. Сначала подумал — сахар сгорел. А потом понял… нет, что-то лекарственное Тут же вернулась Юйши Хуан, в руках её был пакетик с остатками глазури. Она кивнула полиции и громко объявила: — Это диклофенак. Таблетки от суставов. Их нельзя достать без рецепта. И — у нас в школе только у одного человека были подобные проблемы, плюсом удобный мотив. Пауза. Все обернулись. — Сюань Цзи. Хэ Сюань резко расправила плечи. Инь Юй нахмурился. А Сюань Цзи? Она вдруг нервно рассмеялась: — Вы… вы серьёзно?! Думаете, это я? Голос её сорвался на визг. Она прижала руки к груди, глаза блестели. — Да ради него! Ради него я всё делала! А он? А он смотрит на Хуан! Ходит за ней, улыбается, как будто меня вообще не существует! Юйши попыталась вмешаться: — Сюань Цзи, мы все понимаем, что... —НЕ ПОНИМАЕТЕ! — закричала она. — Он же… он же изменит и ей! Как изменил мне! Словно я для него мусор! Она хватала воздух, словно задыхалась от слов. Ученики переглядывались, перешёптывания росли, как рос бамбук. Ши Уду холодно прервал: — За такое признание тебе светит срок. Семь лет, не меньше. — Но надо признать, девочка старалась. Я знаете и не думал что произвожу такое впечатление…Даже грустно немного — протараторил Пэй словно только что не было покушения на его жизнь, а Сюань Цзи просто победила его в шахматах. Тем временем прибывший Цзюнь У с опозданием иза сбора директоров в другой школе был потрясён происходящим. Конешно ему сообщили всё что произошло в школе но слишком туманно, тем не менее ситуация говорила сама за себя,поэтому единственное что услышал каждый ученик и учитель на улице среди столов и сервиза это были слова детектора: — Мисс Сюань Цзи вы уволены, и больше не допускаетесь к роботе с детьми. После подобных слов лицо Сюань Цзи исказилось, глаза бегали по залу. — Вы… вы все против меня? Даже ты, Хуан?! Она резко схватила нож со стола. Ближайшие к ней девочки вскрикнули. Но полиция действовала молниеносно — ей вывернули руки, а нож со звоном упал. Сюань Цзи кричала, извивалась, слёзы текли по лицу. — Он же меня любил! Он смотрел только на меня! Почему он… почему... Дверь полицейской машины захлопнулась, и лишь тишина осталась после её истерики. Му Цин закатил глаза, глядя, как всё это заканчивается. — Идиотизм чистого листа. Погубить себе жизнь иза мужчины о котором все в школе знают что у него как минимум 28 любовницы были это конешно что-то из ряда невозможного. Пэй Мин стоящий всё ещё возле Юйши усмехнулся: — Ты слишком строг ко мне 7 из них были на одну ночь, не считается!!! Ши Уду устало прикрыл глаза. — Когда-нибудь твой язык доведёт тебя до настоящей могилы. — Ну, надеюсь, не от грибных тарталеток — подмигнул Пэй, и на этот раз даже Юйши Хуан едва заметно усмехнулась. И всё же на школьном дворе ещё пахло тревогой: полицейская машина только что уехала, увозя Сюань Цзи, и воздух будто очистился от её истерик. Но напряжение всё ещё витало. Ученики сгрудились ближе друг к другу, переглядываясь. Ши Цинсюань, как обычно, первой нарушила тишину: — А вы заметили? Му Цин как-то… слишком быстро среагировал. Как будто это не первый раз, когда он спасает кого-то. Он что, в медицине шарит? — Ты всегда ищешь заговоры.— Хэ Сюань тяжело вздохнула, но глаз от подруги не отвела. — Нет, серьёзно! Это ведь не просто умение, это практика! Он что-то знает! — настаивала Ши, подпрыгивая на месте от любопытства. К разговору подошёл уже более-менее оклемавшийся Пэй Мин. Бледный, но с фирменной ухмылкой. — Цинсюань, ты прямо в яблочко. Му Цин у нас уникальный экземпляр. Два высших. Одно педагогическое, второе — медицина. Ученики ахнули. Бань Юэ прижала руки к лицу: — То есть… он реально доктор? Настоящий? — Ну…— Пэй Мин хитро улыбнулся. — Не хирург в белом халате, но диплом есть. Так что лечить он умеет. И, знаете ли… весьма эффективно.. Фу Яо вскинул бровь: — И что, он нас учит математике? Вместо того чтобы спасать людей? — Фу Яо, замолчи, пока он тебе двойку не влепил за невежливость. — фыркнул Нань Фэн, но сам тоже выглядел впечатлённым. Ши Цинсюань буквально засияла от восторга: — Вот видите! Я знала, что с ним что-то необычное! Может, он скрытый герой? Может, он тайно подрабатывает врачом? Может, у него... двойная жизнь?! Хэ Сюань оттащила её за локоть: —Хватит нести чушь. Пэй Мин усмехнулся, облокотившись на стену: — Кстати да, благодарить надо именно его. Если бы не Му Цин — меня бы сейчас откачивали не здесь, а в морге. Так что спасибо ему. Правда, думаю, его навыки больше подходят для лечения ран после ссор с Фэн Синем. — Драк? — одновременно переспросили несколько учеников. Фу Яо прищурился: — А что это за оговорочка? Пэй театрально развёл руками: — Ну… как бы сказать помягче. Эти двое — самые горячие головы в школе. Ссорятся, ругаются, спорят… а потом мирятся. Уже несколько лет подряд. Кстати… — он сделал паузу, явно смакуя момент, и бросил взгляд на притихших учеников. — Они же официально супруги. — ЧТО?! — разом взорвалась вся компания. Нань Фэн чуть не подавился воздухом: — Вы хотите сказать… учитель Му и учитель Фэн… женаты?! Бань Юэ хлопнула руками по щекам: — О, боги, значит, наша ставка была не такой уж безнадёжной Фу Яо мрачно пробормотал: — Подождите. То есть я… спорил… на исход того, что уже несколько лет как решено?! — Ну, выходит, что так.— хмыкнул Пэй, явно наслаждаясь их реакцией. Ши Цинсюань подпрыгнула и хлопнула в ладоши: — ДА! Я знала! Я чувствовала! Это судьба! О, это же просто… ах, это лучший школьный день Хэ Сюань закрыла лицо ладонью: — Ты неисправима. — А что тут исправлять? Это же прекрасно! Учителя, любовь, драма, спасения, яд, полиция! Настоящий сериал!— восторженно тараторила Ши. Так Пэй Мин от энергичного вопля Ши Цинсюань и ушёл, оставив учеников ошарашенными и переглядывающимися. Наконец то толпа уже редела: родители и младшие классы спешили домой, учителя, уставшие от драмы, возвращались в здание школы. Но воздух всё ещё был густым — не от запаха выпечки, а от шока, тревоги и недавних истерик. На крыльце, как обычно, громко ругался Му Цин: — Да чтоб тебя, Фэн Синь! Я же сказал, не лезь в чужие дела! Ты вообще умеешь думать?! Фэн Синь в ответ не отставал: — А ты умеешь хоть раз спасибо сказать, а?! Я вообще-то тебе жизнь облегчаю, а ты.... Ученики, услышав это, переглянулись. После шокирующего открытия их брак уже не казался такой тайной, и эти перепалки выглядели… чересчур «семейными». Тем временем с другого конца двора появилась Линь Вэнь. Она пришла уже после самого скандала с Сюань Цзи, но слухи её догнали мгновенно. Женщина выглядела необычно бледной. Подойдя к Юйши Хуан, она тихо заговорила: — Ты как? Я слышала… это было ужасно. Юйши покачала головой, стараясь держаться прямо: — Я в порядке. Уже закончилось. Главное, что с детьми всё обошлось. Линь Вэнь положила руку ей на плечо: — Это не твоя вина. Ты сделала всё правильно Юйши впервые за весь день позволила себе облегчённый вздох. Но не все чувствовали облегчение. В стороне, сидя на бордюре, как потерянный, опустив голову, был Цюань Ичжэнь. Его плечи дрожали, руки сжимали край куртки, а глаза — красные от слёз. Вина, даже несправедливая, всё равно жгла его изнутри. И тут произошло то, чего никто не ожидал: Хэ Сюань решительно шагнула к нему. По пути она схватила за запястье Инь Юя и почти потащила за собой. — Ты тоже иди. Он тебя слушает. Инь Юй нахмурился: — Я? Ты серьёзно? — Да. Не спорь.— холодно бросила она, но в голосе прозвучала не злость, а твёрдость. Они остановились прямо перед Ичжэнем. Тот даже не поднял головы, только сипло выдохнул: — Я… я не хотел… я правда не хотел никого травить… Хэ Сюань опустилась рядом на корточки, её лицо смягчилось: — Ижэнь. Послушай меня. Всё закончилось. Ты не виноват. Мы с тобой. Я и Инь Юй. И если тебе тяжело, ты не обязан объясняться перед всеми. Мы встретимся вечером. Втроём. Ты расскажешь только нам. Ладно? Инь Юй, хоть и смущённо, но добавил: — Да. Даже если бы ты… ну, допустим, что-то сделал, это было бы ради других. Не для себя. Я это знаю. Эти слова сломали последнюю защиту. Ичжэнь всхлипнул, вскинул голову и, не выдержав, крепко обнял их обоих. Он дрожал, но впервые за весь день в его глазах блеснула не вина, а облегчение. Хэ Сюань тихо, почти шёпотом сказала: — Мы рядом. И наше отношение к тебе не изменится. Инь Юй смущённо кашлянул, но не отстранился. Его обычно холодная рука легла на плечо Ижэня, словно подтверждая он тоже здесь. А чуть в стороне Ши Цинсюань, глядя на эту сцену, утирала слёзы рукавом и шептала: — О-о-о, это так трогательно… вот оно, настоящее дружеское счастье… Хэ Сюань метнула в неё взгляд, от которого у других бы волосы зашевелились. Но Цинсюань только заулыбалась ещё шире. *** Вечер ложился на город густыми оттенками заката: то алыми, то фиолетовыми, будто небо решило нарисовать целую картину прямо для них. Бань Юэ и Ши Цинсюань, ещё недавно щебетавшие о стрижке давно собиравшиеся сходить в парикмахерскую полностью обновить свой вид. Ши, конечно, махала руками и строила планы, как их «маллет» произведёт фурор, а Бань Юэ только улыбалась и обещала потом сфотографировать её, чтобы хоть немного удержать безумную подругу в реальности. На самом деле Ши Цинсюань действительно была счастлива изменениям, но очень хотела пойти с Хэ к Цюань Ичжэню, к её счастью или неудаче Хэ объяснила что всё будет хорошо и лучше Цюань Ичжэню обсудить проблему в маленьком кругу. Так девушки разошлись Бань Юэ и Ши Цинсюань к западу в лучшую парикмахерскую на которую Ши Уду выделил сестре денег. Хэ Сюань же ушла в противоположную сторону. Она шла медленно, прижимая к груди маленький пакетик из булочной. Булочку, купленную Ши, она ела без особого энтузиазма — скорее машинально. Взгляд её был холоден, сосредоточен, словно она заранее готовилась к тяжёлому разговору. Старую скейт-площадку давно никто не использовал по назначению. Ржавые перила, треснувший бетон, граффити, покрывающие всё до единого угла. Это место больше походило на декорацию из постапокалиптического фильма, чем на школьную встречу. Но именно здесь они и договорились собраться. Инь Юй пришёл первым. Он стоял, облокотившись на стену, с руками в карманах, и смотрел в сторону заката, щурясь. Его тёмные волосы слегка развевались на ветру. Он выглядел усталым, как всегда, но в этот раз — особенно. — Опоздала — бросил он, когда увидел Хэ Сюань. — Иди ты — отрезала та, садясь на потрескавшийся бортик. — Я булочку доедала. — Вот приоритеты у людей… — пробурчал Инь Юй, но уголок его губ дрогнул в улыбке. Они молчали, пока не появился третий. Цюань Ичжэнь бежал — чуть запыхавшийся, но с той же наивной решимостью на лице. Он махнул рукой, словно боялся, что они уйдут без него. — Извините, я… я задержался — произнёс он, присаживаясь прямо на бетон. — Мама не хотела отпускать, всё спрашивала, что за встреча. — И что сказал? — спросил Инь Юй, чуть повернувшись. — Что шисюн зовёт — Ичжэнь пожал плечами, будто это было самым весомым аргументом на свете. Хэ Сюань посмотрела на него пристально. Лицо её оставалось холодным, но голос неожиданно стал мягче: — Мы здесь, чтобы говорить. Не чтобы ты оправдывался. — Но я… всё равно должен— замотал головой Ичжэнь. — Это же из-за меня всё началось. Если бы я не… — Если бы, если бы — перебил его Инь Юй. В голосе было раздражение, но глаза выдавали усталую заботу. — Ты уже десять раз это повторял. — И ещё сто повторю! — неожиданно воскликнул Ичжэнь, сжимая кулаки. — Потому что я… я не хочу, чтобы вы думали, будто я… Хэ Сюань резко подняла руку, заставив его замолчать. — Мы не думаем— твёрдо сказала она. — Ни я, ни он. Ты слышишь? Ичжэнь замер, а потом тихо кивнул. — Но тогда почему… — он запнулся, глядя то на одного, то на другую. — Почему мне так тяжело? Инь Юй, до этого молчавший, глубоко вздохнул. — Потому что ты принимаешь всё слишком близко. Ты не умеешь оставлять чужое зло у чужих ног. Та отрава была не твоей. И ты это знаешь. Но твоя проблема в том, что ты пытаешься быть ответственным за всех вокруг. Ичжэнь опустил голову. Его голос стал тише: — А если я не смогу? Если я всех… — Тогда я лично сварю из тебя грибной суп — холодно оборвала его Хэ Сюань. Инь Юй впервые за весь вечер фыркнул. — Хэ, ты как всегда… — Что? — она вскинула бровь. — Жестокая, но честная, — сказал он, глядя прямо на неё. В воздухе повисла странная тишина. Напряжение, тяжёлое и вязкое, словно сама площадка держала их в плену. Но вместе с ним — и ощущение, что трое из разных миров в этот вечер стали немного ближе. Ичжэнь неожиданно разрыдался, но тут же вцепился в их руки — крепко, словно боялся отпустить. — Спасибо… что вы здесь. Пускай поддержка у вас своенравная для меня она самая ценная. Хэ Сюань посмотрела на него, потом на Инь Юя — и впервые за долгое время позволила себе едва заметную улыбку. — Мы всегда рядом с тобой Ижэнь. Знаешь ты бываешь энергичнее Цинсюань и мне это нравится, я просто хочу чтобы ты знал никто и никогда не смеет обвинять тебя в том что ты не делал. Ты просто прекрасный друг, найдёшь выход в любой печальной ситуации, а главное что мы тоже тебя безумно любим. Пускай я редко это говорю но Ижэнь тебе не стоит беспокоится о лишнем, мы можем быть строги но мы тебя не ненавидим. Почти сразу же подал голос и Инь Юй говоря тихо и совсем коротко: — Она права. Цюань Ичжэнь, у тебя с детства огромный потенциал, просто ты используешь его неверно. Сколько помню ты всегда умел вдохновлять людей, заставлять видеть смысл жизни, находить свои таланты. Изначально мне подобное поведение казалось совсем детским, но без тебя я не вижу смысла чем либо заниматься постоянно, ведь ты вдохновляешь стольких людей даже этого не замечая. Ты больше сосредоточен на собственной вине за чужие проступки, и это нас печалит. Остальное время они втроём стояли вместе в объятиях под небольшим дождем что неожиданно начался, причиной этого всего было что после всей тяготы сегодняшнего дня Цюань Ичжэнь всё же смог заплакать от радости. В это время вечер уже окончательно склонился к ночи. Весна тянула свежим воздухом, чуть влажным, с запахом земли и сырого леса. На остановке возле старой церкви, с облупленной краской и покосившейся скамейкой, трое подростков сидели и играли в карты. На асфальте под ногами валялись пустые банки из-под энергетиков, рядом — рваный пакет сухариков. В телефоне Пэй Су уже который час играла одна и та же песня. Колонка тихо вибрировала на железной лавке, раздаваясь эхом в пустыне деревенской улицы. — Ну и сколько ещё она у тебя будет крутиться? — недовольно буркнул Фу Яо, лениво перекидывая карту. — Сколько раз можно одну и ту же песню слушать? — Зато не твои тупые треки— парировал Пэй Су, подкидывая козырь. — Напоминаю, это единственная песня, в которой ты с Нань Фэном сошёлся. Так что цени момент. — И то верно— усмехнулся Нань Фэн, закинув руки за голову. Его алые конверсы болтались в воздухе, чуть цепляя асфальт. — И вообще у него плейлист отстой, кроме этой песни. Фу Яо скривился. — Ты прямо наслаждаешься, что ли? — Немного— ответил Нань Фэн, и в его голосе явно слышалась та самая насмешливая нотка, что всегда доводила Фу Яо до кипения. Пэй Су, казалось, намеренно подлил масла в огонь: — Слушайте, вам не надоело так спорить? Серьёзно, будто женаты лет двадцать. — Да ну тебя — отмахнулся Нань Фэн, но уши у него подозрительно покраснели. Они на секунду замолчали. Где-то далеко завыл пёс, потом проехала машина, освещая их ярким светом фар, а внутри было что-то слегка мерзкое. — Вот скажи — начал вдруг Нань Фэн облокачиваясь на собственные колени руками и шеей — зачем мы вообще готовимся к экзаменам? Вон, у театральных грибочков свои драмы, Хэ Сюань там мудрствует, Инь Юй философствует, Ижэнь скорее всего рыдает — им по крайней мере интересно. А мы? Фу Яо фыркнул: — Интересно? Ты хочешь, чтоб мы тоже плакали на лавке? — Ну, тебе не привыкать — поддел Нань Фэн. — На драку нарываешься?— Фу Яо возмутился но Пэй Су поднял ладонь: — Тихо, тихо. Вы орёте на весь посёлок. Ещё батюшка из церкви выйдет и решит, что мы тут бесов гоняем. Эта мысль почему-то всех рассмешила. Тем не менее они быстро вернулись к картам. — Кстати — вдруг спросил Пэй Су, лениво перетасовывая колоду — если бы вам дали выбор: сдать экзамены и забыть всё, или провалить, но остаться навсегда в этой компашке, что бы выбрали? Фу Яо и Нань Фэн переглянулись. — Завалить— почти одновременно ответили они. — Вот — усмехнулся Пэй Су. — Хоть в чём-то согласны. Игра продолжалась. Ветер шевелил пакеты у ног, деревья в лесу шумели, а церковь с кладбищем за спиной будто охраняли их бесшабашный вечер. Вдруг наступила тишина: звонок прервал музыку. — Звонок тебе — буркнул Фу Яо, лениво оглядывая Пэй Су. Тот глянул на экран, нахмурился. Через пару секунд после того как звонок стих, Пэй Су всё же ответил. Голос у него стал сдержанным, немного чужим: — Да, папа... Я понял. Я уже иду. Он убрал телефон, встал и вздохнул. — Это отец. Говорит, что из-за всей этой фигни с Пэем старшим в доме неспокойно. Надо возвращаться. Фу Яо поморщился, Нань Фэн опустился назад на скамейке, хмуро глядя в сторону. — Так и знал — пробормотал Фу Яо. — Всегда в самый важный момент. — Ладно— попытался улыбнуться Пэй Су. — Вы тут без меня не подеритесь главное, чтож не унывайте, ещё увидимся в школе, до завтра. Он махнул рукой и пошёл прочь, растворяясь в сиреневых сумерках. Колонку к сожалению он забрал с собой. Оставшись вдвоём, парни молчали какое-то время. Тишина навалилась густая, даже давящая. Вдалеке гудела дорога, за церковью кричали вороны. — Знаешь — начал наконец Нань Фэн, глядя прямо перед собой— всё это говно с ярмаркой… Я злюсь. Цюань Ичжэнь реально не заслужил такого. Фу Яо кивнул, ковыряя кроссовкои банку на земле. — Да. Его ещё и втопчут в грязь, половина школы теперь будет глазами проедать. — И это бесит. — Голос Нань Фэна стал жёстче. — Он пацан хороший, да дурачок. Но травить кого-то? Смешно. Фу Яо вздохнул: — Школа всегда ищет козла отпущения. Так проще. — Тьфу просто полчище идиотов да и всего— отрезал Нань Фэн. Он резко полез в карман кожанки, достал мятую пачку сигарет и зажигалку. Стукнул пачкой о ладонь, вытряхнул... и обнаружил внутри только одну. Фу Яо застыл, уставившись на него. — Чего?.. Ты куришь? Нань Фэн на секунду замер, потом хмыкнул, будто это мелочь: — Ну а что? — Я... — Фу Яо опешил. — Да я даже не знал! — И не обязан был знать— Он щёлкнул зажигалкой, прикрыл ладонью огонь, поднеся к последней сигарете. Тишина снова нависла, но теперь от неё жгло. Фу Яо не сводил глаз с Нань Фэна, будто впервые увидел его по-другому. Тот, затянувшись, выпустил дым и криво усмехнулся: — Чего так смотришь? Будто святого перед собой увидел. — Я просто... думал, ты иной тип— пробормотал Фу Яо. — А я думал, ты умнее— парировал Нань Фэн, снова затягиваясь. — У всех свои способы срывать злость. Фу Яо нахмурился. — Но это жесть. Ты же понимаешь, что если кто-то узнает — всё крышка.... Спустя несколько секунд тишины Нань Фэн выпускает дым, опуская руку с сигаретой — и вдруг понимает, что пальцы пусты. — Ей?.. — он моргнул и резко повернул голову. А рядом будто ничего особенного, уже сидел Фу Яо с сигаретой в губах. Он успел перехватить её почти незаметно и, слегка прикрыв ладонью, сделал затяжку. — Ты чего творишь?! — голос Нань Фэна дрогнул от неожиданности, но больше от обиды. Фу Яо выдохнул дым и спокойно посмотрел на него, глаза прищуренные, уголки губ чуть тронула улыбка. — Тебе явно не стоит таким увлекаться, — произнёс он спокойно, даже лениво. Нань Фэн вспыхнул: — Ты серьёзно? Это МОЯ сигарета! Последняя вообще-то! — Ну — Фу Яо чуть дольше задержал дым, прежде чем выдохнуть, — тогда считай, что я её у тебя откупил. Бесплатно. — Откупил?! — Нань Фэн чуть не подпрыгнул на лавке. — Да ты должен мне пачку целую! Нань Фэн уставился на него с открытым ртом. Словно мир перевернулся — это Фу Яо, который всегда ворчит, всегда правильный... и вот он сидит с сигаретой да ещё и улыбается. Тем не менее Фу Яо не ответил на возмущения Нань Фэна просто протянул руку с горящей сигаретой обратно. — Держи. Она ведь всё ещё твоя. А покупать новую пачку я тебе не хочу. Секунда — и Нань Фэн осторожно взял её, но теперь держал неловко, будто она вдруг стала в десять раз тяжелее. — Ты больной на голову совсем — сказал он тише, почти шёпотом. — Может быть — отозвался Фу Яо. И впервые за весь вечер улыбнулся не насмешливо, а по-настоящему тепло. Нань Фэн, пробурчав пару новых проклятий в адрес Фу Яо, всё-таки поднёс сигарету к губам. Вдохнул. Дым обжёг горло, но привычное спокойствие вернулось хотя бы на пару секунд. Фу Яо в тот же миг произнёс: —Я вообще бы не хотел такой зависимости. Ни себе, ни... — он вдруг замялся, словно споткнувшись на словах — ни тебе тоже. Нань Фэн удивлённо на него глянул, но тут же отвернулся.в какой-то невиданном оскорблении. — Скажи ещё спасибо, что мать тебя не видит так— добавил Фу Яо уже жёстче. — Меня бы за такое матушка убила на месте. — Не моя ведь вина что в отличии от привычной тебе матушки деспота моя роботает в два графика, и она не может меня контролировать каждый раз как твоя. Некоторое время они сидели в тишине. Дым лениво поднимался вверх, машины проезжали и в какой-то момент Фу Яо достал потрёпанный блокнот, пару карандашей и устроившись спиной к холодной стенке остановки усевшись так чтобы держа блокнот на коленях он не падал. Несколько секунд вертел карандаш в пальцах, а потом, будто само собой, начал выводить линии. Нань Фэн косо посмотрел на него. — Ты что там творишь? — А что похоже? — не отрываясь от бумаги, ответил Фу Яо. — Рисую тебя. — ЧЕГО?!— Нань Фэн чуть не поперхнулся дымом. — Сигарета, поза... — Фу Яо прищурился, штрихами добавляя тени. — неплохая атмосфера для небольшой зарисовки. Нань Фэн вспыхнул. — Ты вообще еб... с головой?! Я тебе что, модель?! Фу Яо ухмыльнулся краем губ. — Именно, хотя ты больше смахивает на идиота, а не модель. И знаешь образа это не портит тебя всё ещё интересно зарисовывать. Карандаш мягко скользил по бумаге, и время будто замедлилось. Два голоса — ворчливый и насмешливый — перемежались с тишиной и шуршанием графита. В учительской уже давно погас свет, и только в одном здании недалеко от школы где окна выходили в сад, сидели двое. На столе остывал чайник, а рядом — стопка бумаг, которые так никто и не открыл. — Ты иногда ведёшь себя как последний идиот— тихо выдал Му Цин. — Ну спасибо — с лёгкой усмешкой отозвался тот, облокотившись на спинку стула. — И это мне говорит человек, который изо всех сил игнорировал истерику Сюань Цзи, пока она ножом махала. — Если бы я не проигнорировал — ты бы сейчас лежал с дырой в животе. — Му Цин холодно поджал губы, но в глазах мелькнула искра. — Так что заткнись и радуйся. Пэй Мин хохотнул, откинулся назад и устало потер виски. — Радуюсь, радуюсь... хотя, честно, больше всего думаю не о себе, а о Цюань Ичжэне. Ты же понимаешь, что мальчишку затравить — проще простого. Репутация теперь как хрусталь. Нужно что-то придумать на следующие месяцы. Му Цин кивнул, медленно отпивая чай. — Согласен. Если школа поднимется на уши, его просто раздавят. Ты хоть раз в жизни мог бы подумать головой, когда предлагаешь этим детям какие-то ярмарки? — Ой-ой, — прищурился Пэй Мин, — вот сейчас начинается лекция по здравому смыслу, да? — Не лекция. — Му Цин откинулся на стол, скрестив руки. — Просто констатация факта: ты размахиваешь идеями, а разгребать последствия приходится всем. Несколько секунд тишины. Часы на стене тихо тикали. — Кстати, — вдруг сменил тему Пэй Мин, хитро улыбнувшись, — почему твой Фэн Синь так поздно домой не приходит? Ты вообще не ревнуешь? Му Цин нахмурился. — Потому что я его сам послал. — Туда куда обычно посылают младшекласники? — Пэй приподнял бровь. — За кофе. — Му Цин скривился. — У меня сорт определённый. Продаётся ровно в одном из десяти магазинов города. Так что, пока он обыщет все супермаркеты и кофейни, можно и постареть. Пэй Мин рассмеялся. — Ты серьёзно? И всё же он тебя так просто не ревнует? — Его единственная просьба — чтобы я бездомных кошек к нам не тащил. — Му Цин отставил чашку. — Но ты же тащишь. — Голос Пэя был мягко-игривым. — Тащу. — Му Цин пожал плечами. — И он как-то с этим мирится. Некоторое время они оба молчали, слушая, как ветер стучит по окнам. — Слушай, — вдруг сказал Пэй Мин серьёзнее, — я ведь правда благодарен тебе за сегодня. Если бы не твоя первая помощь... — он махнул рукой. — Короче, ты понял. Му Цин отвёл взгляд, как будто не хотел признавать очевидное. — Просто делал то, что должен. — Да ну тебя. — Пэй Мин улыбнулся, уже в своей фирменной манере. — Как-нибудь куплю тебе что-то. Хотя бы кофе. Если, конечно, Фэн Синь не обидится. — Купи ему. — Му Цин поднялся, собирая чашки. — А меня— оставь в покое. Пэй Мин лишь тихо рассмеялся, прикрыв глаза рукой. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Фэн Синь, держа в руках пакет с баночками кофе и какой-то смятой квитанцией. Вид у него был замученный, волосы слегка растрёпаны. — Вот твой драгоценный сорт, — буркнул он, кидая пакет на стол. — Оббегал полгорода, если не пол-страны. Му Цин, даже не повернув головы, спокойно произнёс: — Оставь. И садись. Фэн Синь замер на секунду, потом заметил на столе аккуратно пододвинутую к краю третью чашку чая. Взгляд Му Цина скользнул в его сторону — короткий, молчаливый сигнал. Фэн Синь понял сразу. — Ага… — пробормотал он, снимая куртку и присаживаясь рядом— значит, разговор будет серьёзный? — В точку. — Пэй Мин ухмыльнулся, явно радуясь пополнению компании. — Ты как всегда всё рубишь с плеча. Фэн Синь поднял на него глаза. — Сегодня было не до рубки с плеча. Ты понимаешь, что иза твоей бывшей Цюаню теперь не будет спокойной жизни . Тон стал жёстче, и даже Пэй, обычно несерьёзный, немного осёкся. Он почесал подбородок и кивнул. — Знаю. Именно поэтому и обсуждаем. Репутация Цюань Ичжэня сейчас хрупкая, как стекло. Если на него навалится школа, он просто не выдержит. Му Цин аккуратно поставил перед Фэн Синем чашку, сел напротив и заговорил ровным голосом: — Мы должны заранее просчитать, что будет дальше. Родители, ученики, слухи — всё это быстро разрушает даже самых крепких. А этот мальчишка слишком доверчивый. — Доверчивый и упрямый — добавил Фэн Синь, сжимая кулак. — Он будет биться, пока не свалится. — Вот именно. — Му Цин посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, словно проверяя реакцию. — Поэтому мы должны подстраховать. Фэн Синь резко откинулся на спинку стула. — Значит, надо, чтобы рядом были те, кто не даст прицепиться. Поддержка. Взрослые, учителя, кто угодно. Если нас троих хватит, чтобы в нужный момент встать за него — его не тронут. Му Цин прищурился, оценивающе глядя на него. — Ты иногда думаешь правильно. — Иногда?! — возмутился Фэн Синь. Пэй Мин прыснул в кулак, едва не подавившись. — Господи, да вы как старая семейная пара… ой, стоп, вы же действительно… Му Цин метнул в него такой взгляд, что Пэй поспешно прикрыл рот ладонью, но глаза смеялись. Фэн Синь вздохнул, проигнорировав подкол. — Слушай— обратился он уже к Пэю, — а ты сам-то как? Тебя ведь чуть не отравили, иза твоей опромечевости. Пэй отмахнулся. — Ну, желудок прочистили, и ладно. Я же не стеклянный. — Придурок. — буркнул Му Цин. — Тебе ещё повезло, что яд оказался слабым. — Повезло, что рядом оказался ты, — мягко сказал Пэй, и на этот раз в его голосе не было издёвки. Некоторое время в комнате стояла тишина. Ветер снова ударил по окнам, чайник окончательно остыл. Му Цин первым нарушил паузу: — Значит, договорились. За мальчишкой приглядываем. Репутацию спасаем. — Договорились — кивнул Фэн Синь, уверенно встретив его взгляд. — Ну что ж— Пэй поднял чашку, — тогда выпьем за то, что сегодня все остались живы. Му Цин закатил глаза, но тоже поднял чашку. — За то, что хотя бы кто-то из нас иногда думает головой а не головкой. Этой ситуации не было, если бы Сюань Цзи не была твоей бывшей, не с тобой не с Ичжэнем не было бы столько мороки. Тем не менее несмотря на все пререкания договорится они всё же смогли, что было довольно хорошей новостью, единственной хорошей новостью за сегодня.