Часть 1 Всего лишь жалость

Это была инициатива Цяньцю, попытаться восстановить силы Ци Жуна подобным образом. Сам демон, наоборот, был против, и всячески отрицал предложения лечь в постель со своим врагом, да ещё и в подобном качестве. Причём, против общества самого божества он ничего не имел, даже наоборот, хотя постоянно спрашивал у того, зачем Его Высочеству Тайхуа понадобилась его персона, если убивать его он не собирается. На это Цяньцю ничего внятного ответить не мог. Он сам не понимал, как так вышло, что тот, кого он должен был ненавидеть всей душой, вызывал у него столь тёплые чувства, что он согласился делить с ним свой дом и свою постель, и, как своего, растить маленького мальчика, которого демон звал своим сыном. Он хорошо запомнил ту ночь. Когда Наст... Его Высочество Се Лянь, вместе с Собирателем цветов, ушли из пещеры, в которой до сих пор под потолком металось эхо жуткого хохота проклятого Лазурного Фонаря в ночи, к останкам жалкого почти Непревзойдённого кинулся вусмерть перепуганный человеческий ребёнок, маленький мальчик в нарядном зелёном ханьфу, самому проклятому демону под стать, и, рыдая, принялся искать что-то среди костей, плоти и мокрых одежд, он, единственный, кто не успел уйти, остался с этим малюткой. И он же, спустя около получаса, укутывал своим плащом трясущегося от слабости лазурного демона, который сумел собрать своё тело буквально из ничего. -Убирайся...- прохрипел Ци Жун, когда он попытался спрятать его от взора плачущего мальчика.- Зачем... Действительно, зачем? Он и сам себе бы не смог объяснить, зачем взял с собой жалкое ничтожество, которое призналось в том, что виновно во всех его страданиях и гибели его семьи. Возможно, из-за обливавшегося слезами мальчишки, который прилип к нему, умоляя спасти своего отца. А возможно, из-за измученного взгляда проклятой лазурной твари, когда ей удалось прийти в себя. -Тише. Всё хорошо. Не нервничай. Обещаю, я позабочусь о вас обоих. Лишь после того, как Ци Жун услышал это заверение, он немного расслабился, позволив Цяньцю забрать себя и ребёнка из залитой кровью сырой и мрачной обители. Бог войны не был уверен, знает ли Его Высочество Се Лянь о том, что у его брата есть ребёнок, и почему он позволил Собирателю цветов так поступить. Цяньцю себя не оправдывал. Он знал, что снова действует импульсивно, и снова слушает вместо разума слепое сердце. Но он дал себе шанс понять, и забрал того, кто убил его родных, с собой. Забрал того, кого Се Лянь обозвал сумасшедшим, и к кому прильнуло облитое слезами дитя. Забрал, потому что чувствовал, что это будет правильным решением. Не руководствуясь всеми прошлыми наставлениями, не применяя разумных доводов, которые требовали лишь мучительной смерти проклятой твари... Нет! Он не успокоится, пока не убедится в том, что зелёный демон прав... или то, что он делает, он делает исключительно из жалости. Он всего лишь сжалился над маленьким испуганным ребёнком, так ведь, да? Никто не знал, что в резиденции восточного бога войны теперь обитают одно из Бедствий и маленький человеческий ребёнок. Ци Жун был на удивление тих, когда они, втроём, вернулись в Небесную столицу, и никаких скандалов, как небожитель опасался, не устраивал, отчасти потому, что первое время был так слаб, что только спал или лежал, проводя большую часть времени в обществе своего пасынка, девятилетнего человеческого мальчика по имени Гуцзы. Его Высочество Тайхуа почти сразу заметил, что демон, пусть и дёргался всякий раз, когда к нему пытались проявить даже малую толику необходимой заботы, отчаянно в этом нуждался, и потому старался сдерживаться. Не желая лишать ребёнка того единственного, кто был ему дорог, Цяньцю подпитывал возрождённого демона своей божественной силой, и в итоге это вылилось... в то, что вылилось. Общаясь с Гуцзы, Цяньцю с удивлением обнаружил, что мальчонка был достойно воспитан, развит, и не по годам сообразителен. Оказалось, что его настоящий отец был одним из кандидатов в суп лазурного демона, и, из-за страха за свою жизнь, предложил тому вместо себя своего родного ребёнка. Но, ко всеобщему удивлению, демон не стал убивать мальчика, а, заручившись поддержкой одной женщины из той же группы пленников, которые были вынуждены наблюдать всё это безобразие, взялся растить, как родного. Мальчик всем сердцем полюбил своего нового отца, и его совершенно не пугали его специфические привычки и несдержанная речь. От него бог войны выяснил некоторые, как ему казалось, очень важные вещи: Папа (в смысле, лазурный демон Ци Жун) на самом деле хороший, только, когда что-то идёт не так, очень громко ругается. У папы есть старший брат, которого он вроде как любит, но тот сделал ему что-то очень плохое, а что именно, папа никогда прямо не говорит. Папа дружит с Сюань-гэгэ, которого тоже называют Великим Бедствием, хотя на самом деле он совсем не страшный (точнее, Сюань-гэгэ постоянно ходит к ним ужинать, а они с папой постоянно ходят к нему пить чай и за рыбкой, и время от времени одалживают что-нибудь почитать), и сестричкой Цзи, которая, пока не умерла, командовала армией, а сейчас живёт в храме на горе рядом с их домом, и всегда рассказывает ему кучу интересного. Папу и Сюань-гэгэ всё время обижает паршивый пёс Хуа Чэн, который управляет Призрачным городом, и никого не уважает, потому что считает, раз он бывший бог и Непревзойдённый, то автоматически стоит выше всех и никто ему не указ. Причём, если Сюань-гэгэ он мучает потому, что посадил бедного князя демонов в долговую яму, то к его отцу испытывает самую настоящую ненависть, отчего им пришлось уже два раза переезжать, потому что за последние три года, как они с папой живут вместе, красная псина уже дважды сгоняла их с насиженного места, избивая папу до полусмерти и проворачивая свой дешёвый трюк с кровавым дождём, и его не останавливал даже маленький ребёнок. Последнее всерьёз обеспокоило генерала Тайхуа. Ладно, его никто не предупредил, но Се Лянь-то наверняка должен был знать, что Ци Жун завёл себе ребёнка, он же, всё-таки, не жестокосердный, и не дурак. Разве что... Цяньцю в очередной раз прокрутил в голове события той ночи, припомнил поведение и презрительную рожу Собирателя цветов, и испытал сильное желание сплюнуть на пол. Разумеется, едва чёртов демон пришёл в себя, он потребовал от него объяснений. Цяньцю вроде бы всё понял, но никак не мог взять в толк, которая из черепашек пиздит кто прав: Се Лянь, или, всё-таки, его кузен. С одной стороны, Ци Жун развёрнуто изложил все события, происходившие во время резни на Золотом пиру, привёл множество доказательств, когда единственное, что мог противопоставить его словам Его Высочество Се Лянь, было "не слушай его, он сумасшедший". С другой, всем было известно о нестабильной психике почти Непревзойдённого. Прямолинейный и импульсивный Лан Цяньцю требовал объяснений- или же подтверждений своим мыслям. И, разумеется, Ци Жун мигом ушёл в оборону. -НУ, ДАВАЙ! Что? Что "ты"?! ЧТО?! А????!!! ЧТО?! Что, не можешь? Не можешь?! НЕ МОЖЕШЬ, ДА?!.- орал он, пока бог войны безуспешно пытался заставить себя вытянуть руки, чтобы сомкнуть их на горле беснующегося Бедствия. Он был уверен, что все эти дни ему придётся прилагать огромные усилия, чтобы не уничтожить ненавистного убийцу своей семьи, но в самый ответственный момент запала не хватило. Даже находясь в столь жалком и беспомощном положении, лазурный демон бравировал, и пытался спровоцировать его на ответную агрессию, но это уже не возымело на Цяньцю такого эффекта, как раньше. То, что будет, если применить силу, он уже видел. А если попробовать просто поговорить? После того, как Тайхуа зачем-то притащил их с сыном в свою резиденцию в Небесной Столице, у Ци Жуна не было сил не то что с ним спорить, а даже разговаривать, так что первые несколько дней он тупо пролежал в кровати. Демона больше беспокоило то, как этот чёртов божок отнесётся к Гуцзы, но его цветок хиганбаны ни на что не жаловался, и был вполне доволен новой жизнью, так что он перестал беспокоиться по этому поводу. Поняв, что чёртов юнанец не ведётся на его провокации и настроен наконец на спокойную беседу, Ци Жун быстро успокоился, даже ругаться перестал. Убедившись, что щенок Цяньцю РЕАЛЬНО хочет разобраться, что к чему, он выключил агрессивного Лазурного Фонаря, и, пошёл, так сказать, навстречу. Они довольно долго разговаривали, и, к немалому удивлению обоих, пришли к обоюдному консенсусу, суть которого, предсказуемо, свелась к тому, что Се Лянь- лох. Гораздо более весомая проблема- хозяин этого огромного гулкого дворца, восточный бог войны, в которого вырос по какому-то недоразумению недобитый потомок скверного рода. Лан Цяньцю, едва он смог более-менее ровно сидеть, не вырубаясь каждые пять минут (во сне силы быстрее восстанавливаются, раз уж нормальной еды ему не дают), пришёл к лазурному демону с кучей вопросов, а вид его был таким суровым, что Ци Жун не был уверен в том, что его не попытаются придушить подушкой, хоть это и бессмысленно, но был точно уверен в том, что чёртов небесный щенок забрал его сюда только потому, что сжалился над перепуганным ребёнком. Тошнит от этого благородства, честно говоря, но, если так подумать, несмотря на влияние Се Ляня, Цяньцю кажется более искренним, чем его лицемерный двоюродный братец, хотя бы потому, что не орёт. Ну, почти. По первости, они всё-таки поскандалили, причём небожитель опять разревелся. Как маленький, чес слово. Сам Ци Жун орать не особо любит, отвык уже, но извините- вот так внаглую явиться к нему и устроить скандал с избиением, и последующим заплывом в котле- это пиздец. После обнаружения Се Ляня, Хуа Чэну отбило последние мозги и паршивая псина, ослеплённая своей блядской местью лазурному Бедствию и желанием самоутвердиться в глазах Его Высочества, окончательно слетела с катушек. Особенно, учитывая то, что Хуа ПРЕКРАСНО ЗНАЕТ, что у него есть сын, и кроме Ци Жуна о нём некому позаботиться. На удивление, Цяньцю ни в чём его не обвинил, а принялся выспрашивать подробности произошедшего в Аньле. Сейчас, в относительно спокойной обстановке, и без стоящих над душой Се Ляня и ублюдочного Собирателя цветов, это действительно похоже на диалог двух (более-менее) адекватных людей, пока демон внезапно не свалился в обморок. Его давно не калечили настолько сильно. С того случая с ублюдскими призрачными бабочками, которым Хуа, наверняка, до сих пор гордится. Жалкая одноглазая мразь, которая может лишь унижать тех, кто слабее... Когда Ци Жуну удалось прийти в себя, он увидел, что, во-первых, Цяньцю никуда не ушёл, во-вторых, сидит и держит его за руку, передавая духовные силы, и в-третьих- на его лице такое обеспокоенное выражение, что демон, хоть и был не в восторге от этой, как ему казалось, лицемерной попытки в заботу (учитывая то, что этими самыми руками он сначала разрубил его пополам, а потом сварил заж... кхем, замертво) проглотил все комментарии, и молча ждал, пока бог войны закончит начатое. *** -Значит, хочешь услышать мою историю? Самому-то не смешно? -Если ты не хочешь рассказывать, настаивать не стану. -Ой, блэт, ДАЛАДНА! Не прикидывайся! Ты такой же, как мой тупой брат! Только делаешь вид, что тебе интересна моя персона, а на деле, ни хрена! -Не в твоём положении, ставить мне условия. -Тц... Да знаю я. Заткнись. Просто... Бесит это... участие. С какого фига? Думаешь, я не знаю, почему я здесь? Ты жалеешь не того, уходи, я сам с собой справлюсь, не впервой! -Тише. Не дёргайся. -Руки от меня убрал!!! Ещё не хватало, быть обязанным такому, как ты! -Ци Жун. Успокойся. Я всего лишь хочу помочь тебе. -Помочь мне?! Смешная шутка! Отстань!!! -Тихо. Если ты продолжишь орать, сюда прибежит Гуцзы, а я и так едва сумел занять его. Он очень волнуется за тебя, Жун. -Зараза... Чего ты хочешь? -? -Я ведь уже рассказал тебе всё. Чего тебе ещё надо? Я смогу восстановиться и без тебя, какого чёрта ты продолжаешь держать нас здесь? Или ваш ублюдочный Владыка пообещал что-то за мою никчёмную жизнь? А?! Цяньцю, ах, как ты жалок, как же ты жалок... -Чёртов придурок, ещё хоть слово, и я завяжу тебе рот, понятно?! Прекрати блажить! Ты всегда воспринимаешь всё как наезд? Успокойся! И прекрати вырываться, я ещё не закончил. -Иди ты знаешь куда... -Тихо. Если будешь так дёргаться, будет больно. -О, ты так беспокоишься об этом после того, что сделал, а? Цяньцю, напомнить, что ты сделал со мной? -Замолчи. Я уже не раз пожалел об этом. -МММММ!!! -Тихо. Вот так... Всё. Полежи спокойно. -З-зараза... -Ты как? -Больно... Не трогай меня!!! -Тише. Где болит? Здесь? -Да. -Так лучше? -Да... С...спасибо. -Теперь не будешь кричать? -А тебе-то что? Хочу, и буду... -Ци Жун. Пожалуйста. -... Ладно. Что ты хочешь услышать? -Правду. -Правду ему, ага, блять... Ну, слушай... Твой чёртов наставник, мой двоюродный братец, Се Лянь, когда началось восстание, знаешь, что он сделал? Бросил меня! Да, бросил, забыл как что-то не нужное, да, да, сбежал, прихватив своих родителей и слуг, и бросил меня, своего младшего брата, на расправу юнаньским ублюдкам! О, они вдоволь отыгрались на мне, раз уж до него было не добраться! Чёртово отродье проклятой семьи, так похожее на никчёмного трусливого бога, который сбежал, не пожелав помочь своим людям и своей стране! КОТОРЫЙ БРОСИЛ ВСЁ НА ТО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ТЕМ, КОМУ ЭТО НАХЕР НЕ СДАЛОСЬ, НО НЕ СВОЕЙ СЕМЬЕ!!! А знаешь, что делал этот демон, пока твой обожаемый "наставник Фан Синь" изображал из себя благонамеренную персону?! То, чего не захотел сделать он! Я, Я БЫЛ ТЕМ, КТО ВОССТАНОВИЛ СПРАВЕДЛИВОСТЬ, КТО ВСКРЫЛ ВСЁ, КТО СДЕЛАЛ ХОТЬ ЧТО-ТО, ПОКА ЭТОТ КРЕТИН В КОТОРЫЙ РАЗ НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ВСЁ РАССОСЁТСЯ САМО ПО СЕБЕ!!! И ЧТОЖЕ ТЕПЕРЬ?! ОН- БЛАГОРОДНОЕ УБОЖЕСТВО И МОЛОДЕЦ, А Я СНОВА ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ПРОСТО ЕСТЬ, ТАК, ДА?! Двое глубоко обиженных друг на друга юношей из воевавших друг с другом царств бессильно обвисают в руках друг друга, сотрясаясь в рыданиях, благо, Гуцзы остался на попечении служанок, а те, удивительно понимающие женщины, увели его погулять куда подальше. Двое отпрысков царских семей ревут в голос, чего, наверное, обоим и не хватало, пытаясь добиться друг от друга хоть каких-то объяснений, кроме слёз. И, возможно, именно в этот момент лёд ненависти и злобы к лазурному Бедствию, сковавший сердце Цяньцю, начал таять.