Откровение

      Едва скрытый магией Меррин «Богомол» вырвался в космическое пространство, Гриз простонал, нервно жестикулируя в сторону лобового стекла, за которым ровным рядом выстроилось несколько разрушителей. Самый крупный из них, с более темным удлиненным корпусом, располагался по центру.       — Вы, должно быть, шутите? Да кто вообще устраивает блокаду целой планеты ради одного человека?!       Стоявшие возле него джедаи лишь мрачно переглянулись. Отвлекшись от ворчания, Гриз наклонил голову вбок так, чтобы посмотреть на Кэла. Приободренный воссоединением, теперь он улыбался.       — Кэл, я бы тебя обнял, но боюсь, все мои четыре руки слишком заняты тем, чтобы не вписать «Богомола» в этот очаровательный космический заборчик.       Оби-Ван согласно хмыкнул, разделяя его негодование, заметное даже за улыбкой. Потому что когда они только прибыли на планету, над ней висел лишь один разрушитель — личный флагман Вейдера. Теперь их было три. Даже находясь в отдалении, эти громадины не потеряли своей внушительности, возвышаясь над крошечным в сравнении с ними «Богомолом» обещанием не оставить от него с его пассажирами ничего, что можно было сохранить для распознания останков. И это уже не говоря о паре сотен СИД-истребителей на подхвате, заполонивших свободное пространство между ними, словно рой озлобленных стьюджонских ос, чей яд убивал практически мгновенно. Большинство из них зловеще застыли на своих местах, но несколько истребителей последней модели, самые опасные из всех, совершали своего рода патрулирование от одного края блокады к другому. Бесконечное множество звезд вокруг отражалось в их монолитно черных панелях, в движении напоминая блуждающие огоньки. Казалось, Вейдер призвал их за собой на захват Вондарка, нежели поимку одного единственного джедая. Развернувшаяся перед глазами картина напоминала Оби-Вану о Войнах Клонов, но ностальгия была последним, что он испытывал при мысли о тех временах. Без поддержки собственного флота он чувствовал каждый сантиметр ничтожности их маленького корабля перед боевой мощью противника. Ведь орудий даже одного разрушителя хватит, чтобы за несколько секунд обратить «Богомола» вместе с экипажем в космическую пыль.       — Успеется, Гриз, — Кэл дружески похлопал их пилота по плечу. — Я не в обиде.       Тем временем Оби-Ван навис над соседним креслом, устроив предплечье на его спинке, чтобы оценить ситуацию снаружи. Смерив пристальным взглядом центральный корабль, он первым озвучил опасение, что уже вертелось у всех на уме:       — Я бы не советовал спешить с гиперпрыжком. Разрушители данной модели оснащены гравитационным колодцем. Если хотя бы два корабля активируют его в одно и то же время, нас не просто притянет…       — Нас разорвет… — нервно сглотнув, продолжил за него латеронец, — как только мы запустим гипердрайв.       Кэл упер руки в бока, со вздохом раздражения опустив голову.       — И что нам делать? Вейдер уже наверняка добрался до своего истребителя и скоро будет здесь! Управлять кораблем одной рукой, конечно, вряд ли удобно, но сомневаюсь, что его это остановит.       «Для одного из лучших пилотов галактики это действительно не проблема» — в мыслях вздохнул Кеноби, чувствуя себя сразу лет на двадцать старше своего возраста. Говорить это вслух он, впрочем, не стал. Ему и без того хватало подозрений юной ведьмы относительно их с Вейдером общей истории.       — Меррин утомлена и не сможет долго поддерживать маскировку, — будто услышав часть его мыслей, озвучил Кэл еще один неприятный аргумент.       — Я справлюсь, — тут же запротестовала вышеупомянутая, хотя уже всем было совершенно очевидно, как трудно ей было продолжать удерживать охваченные зеленым огнем руки над головой. Голос сестры ночи все еще звучал искаженно и гулко, словно из металлического контейнера. — Я знаю, как избежать колодцев. Но придется подлететь к разрушителям на досветовой скорости как можно ближе, зайти им за спины и оторваться на несколько десятков кликов. Доверьтесь мне. Гриз?       Гриз прикрыл глаза и сделал протяжный шумный вдох, потом поочередно наклонил голову в обе стороны, разминая шею и, поудобнее перехватив штурвал двумя руками, наконец кивнул, приняв для себя какое-то решение. Одну из тех рук, что держали рычаги, он поднял, чтобы щелкнуть парой тумблеров над головой, и сразу вернул ее обратно. Индикаторы на приборной панели загорелись зеленым, оповещая о запуске двигателя.       — К вашему сведению, средняя продолжительность жизни латеронцев варьируется в пределах, до которых мне еще лет тридцать, — легким тоном проинформировал он своих спутников. — Но я уже оставил надежды дожить до тихой безбедной старости с такой компанией, так что… Я готов.       — Не дрейфь, Гриз, — рассмеялся Кэл. — Мы делали и более безумные вещи.       — Более безумные, чем унижение ручного чудовища Императора?! — поразился пилот. — Это когда это вы без меня отправлялись?       — Должно быть, это было с вашим братом-близнецом, — невинно улыбнулся Оби-Ван.       — Ха-ха, — пресно рассмеялся Гриз и снова обернулся к Кэлу. — Теперь я знаю, в кого ты у нас такой остряк, пацан.       — Брат-близнец? — растерялся Кэл.       Внезапный толчок в спину едва не свалил его в кресло второго пилота. Это маленький дроид с радостными бинарным перезвоном вскарабкался по его спине и запрыгал по плечам, бегая от одного к другому, пока смеющемуся Кэлу наконец не удалось схватить его.       — Биди! — радостно воскликнул он, держа теперь дроида на вытянутых руках. — Но ситх сказал мне, что тебя уничтожили…       — Должно быть, он солгал, чтобы вызвать в тебе гнев, — пригладив бороду пальцами, предположил Оби-Ван.       — Он это умеет, — угрюмо согласился Кэл, но тут же широко и радостно заулыбался своему маленькому компаньону. — Где же ты тогда был, дружок?       За дроида ответил Гриз:       — Я отправил его на подзарядку пару часов назад. Еле уговорил малыша. И то только после того, как напомнил ему, что он не сможет тебя встретить, если отключится из-за сдохшего аккумулятора. Бедняга растратил весь заряд, пока нарезал круги по твоей каюте.       Кэл сочувственно посмотрел на дроида.       — Ты мой хороший, прости, что заставил волноваться.       — Так и быть, прощаю… — быстро отозвался Гриз, но, почуяв неладное, обернулся в сторону юноши снова, всплеснув одной из рук в воздухе. — А, это он дроиду! Ну конечно…       Кэл рассмеялся, примирительно отвечая:       — Я это всем. Ты же знаешь.       А потом снова обратился к Биди:       — Но если честно, Биди, я рад, что ты остался тут.       Оби-Ван не слишком хорошо знал бинарный, но скорость и громкость изданных в ответ бипов и бупов позволяли предположить, что этот малыш был в крайней степени возмущен.       — Потому что тебя бы сразу уничтожили, окажись ты со мной… — а вот Кэл, судя по всему, понимал того так же легко, как если бы дроид говорил на всеобщем.       Следующее биканье дроида прозвучало уже не таким недовольным. А более протяженным и низким. Будто грустным. Биди вытянул ножку, пару раз похлопав ей по предплечью Кэла.       — Спасибо, дружок.       Спрятавший руки в рукавах робы Оби-Ван молчаливо наблюдал за ними со сдержанной улыбкой. Вмешиваться в их воссоединение казалось ему неправильным. Своей трогательностью оно невольно напоминало ему о том, какие теплые отношения были у Энакина с АрТу. Но несмотря на болезненный укол от воспоминания о бывшем ученике, на сердце джедая вмиг стало тепло и спокойно от понимания, что хоть он и оставил Кэла в Храмовых яслях, лишив его права на обычную жизнь, тот все-таки смог найти себе новую семью.       Эта мирная передышка продлилась недолго. Пролет по оставшемуся отрезку пути выдался напряженным. Еще больше истребителей пришло в движение, видимо, уже получив от командира информацию о том, что корабль противника покинул атмосферу планеты. Гризу приходилось постоянно маневрировать между ними, словно он прокладывал путь через скопление весьма своенравных астероидов. Или через постоянно меняющееся космическое минное поле. Габариты «Богомола» играли ему плохую службу. Не раз и не два происходило так, что Гриз огибал истребители по касательной, едва не царапая им обшивку. А несколько раз они и вовсе проносились на бешеной скорости прямо у корабля перед носом. Время поджимало, но ускоряться их пилот не решался, с чем были согласны все. Это не стоило риска. Пусть Вейдер мог появиться в любой момент, магия Меррин работала безотказно: ни один прибор не мог засечь ни их самих, ни их корабль, а в Силе угадывались лишь смутные колебания вместо сигнатур, которые легко было спутать с с кем-то из пары сотен имперских пилотов. Корабль, оправдывая свое первоначальное название, не столько летел, сколько плыл по безбрежным «водам» космоса. Даже «морское» чудовище вскоре было здесь — истребитель Вейдера шел за ними по пятам, несмотря на движение вслепую, и продолжал неумолимо сокращать расстояние между собой и своей добычей. Как будто что-то притягивало его к «Богомолу», как водных хищников притягивает разлитая кровь из открытой раны на расстоянии в целые километры. Едва он появился на радарах, никто из экипажа уже не беспокоился ни о разрушителях, ни о снующей вокруг паре сотен имперских иСИДок. Важна была лишь одна, севшая им на хвост. И она уже несколько раз оказывалась в паре десятков метров от того, чтобы врезаться «Богомолу» в задние двигатели.        Оби-Ван чувствовал гнев и нетерпение Вейдера, как свои собственные. Плотным кольцом они сдавливали ему пересохшее от волнения горло, затрудняя дыхание. Сердце колотилось в груди так неистово, что обратившись к Силе для обострения чувств, Оби-Ван бы точно услышал его. Тревога во главе с липким страхом копились в нем без возможности выхода, потому что выпускать их по обыкновению в Силу на данный момент было все равно что демаскировать корабль. Даже Кэл не скрыл своего волнения, когда увидел в лобовом стекле, как перед ними пролетело несколько лазерных зарядов, выпущенных ситхом наугад в надежде обнаружить невидимого противника. Возможно, именно страх экипажа, предательски очевидный в Силе, был тем путеводным маяком, за которым он следовал.       Эта медленная, испытывающая нервы обеих сторон погоня продолжалась не дольше получаса, но каждая стандартная минута в нем ощущалась так, как если бы она насчитывала в себе по тысяче секунд. К тому долгожданному моменту, когда их корабль с грядой разрушителей — а главное, с Вейдером, все-таки потерявшим их след — разделяло уже достаточное расстояние, на седых висках Гриза собралась роса из капелек пота. Блокада осталась позади.       Однако отправляться в гиперпространство сразу Гриз не рискнул, пролетев для проформы еще на несколько километров вперед, чтобы наверняка покинуть область действия ловушки. Зеленый огонь на руках Меррин на миг воспылал еще ярче, практически ослепляя, и та кивком головы подала их пилоту знак: пора. Только этого и ждавший Гриз чуть не сломал рычаг от того, как резко дернул его на себя. Богомол едва ощутимо тряхнуло, и лобовое стекло озарил синий свет проносящихся впереди звезд. Опасность миновала окончательно.       Лишь после этого Оби-Ван позволил себе медленно осесть в кресло второго пилота и перевести дух. Его лицо, вышколенное годами контроля над эмоциями, не выдавало и десятой доли его изнеможения. Как и того факта, что в тот же самый момент, как они оторвались от погони, гнев и разочарование почувствовавшего его резкое отдаление Вейдера взорвались в его голове, подобно перегревшемуся двигателю корабля. Боль была невыносима. Джедай едва сдерживался от того, чтобы сжать челюсти, словно это могло помочь ему хоть чем-то. Пришлось ограничиться ладонью, которой он прикрыл глаза.       — Мастер Кеноби… — несколько робко позвал Кэл.       Взглянув на юношу из-под козырька ладони, Оби-Ван оценил его состояние беглым, но внимательным взглядом, задержавшимся на порванном, покрытом коркой засохшей крови рукаве.       — Ступай. Поешь что-нибудь. Отдохни. Я присоединюсь к тебе позже, — тихо сказал он в итоге.       Кэл поколебался, словно собирался возразить, но взгляд Оби-Вана, мягкий и бесконечно усталый, но серьезный, не оставлял места для пререканий. Война осталась далеко в прошлом, но авторитет бывшего генерала — авторитет его родного отца — был неоспорим.       — Хорошо…       На выходе Кэл напоследок коснулся спины Меррин ладонью, одними губами пожелав девушке удачи, и ушел вглубь корабля, зная, что пока отвлекать ее нельзя. В его ближайших планах значилось несколько пунктов: освежиться, позаботиться о ранах и чем-нибудь перекусить. Исключительно в такой последовательности. Биди спешно засеменил за ним, словно боясь выпустить его из виду. Почесывая отросшую бороду, юный джедай открыл холодильную камеру и невольно улыбнулся. Как оказалось, Гриз устроил ему сюрприз, приготовив к его возвращению его любимое блюдо. Поставив его разогреваться, Кэл направился к освежителю.       Между тем Оби-Ван остался в кабине пилота на случай, если Гризу или Меррин будут нужна его помощь. Насколько он вообще мог оказать ее при том, что чувствовал себя так, будто его череп вот-вот расколется надвое. Гриз первым прервал молчание. Теперь, когда разрушители были далеко позади, он заметно приободрился, то и дело бросая на временного второго пилота довольные взгляды.       — Должен признать, наши миссии редко проводились так быстро и эффективно, — сказал он, не переставая улыбаться. — Пацан мне, конечно, когда-то рассказывал, что вы командовали целыми армиями, но он у нас большой любитель приукрасить, так что скажу честно: я совсем не ожидал, что все пройдет настолько гладко.       — Спасательные миссии всегда были моей сильной стороной, — скромно улыбнулся Оби-Ван, отняв руку от лица. Все равно это не приносило облегчения, несмотря на холод ладоней. — Но я не могу присвоить себе всю славу. Наш сегодняшний успех — во многом заслуга Меррин. Без ее магии нам пришлось бы гораздо тяжелее.       — Что правда, то правда. Нам с ней чертовски повезло, — тепло посмеиваясь, согласился Гриз. — И все же я не могу поверить, что путешествую с самым разыскиваемым джедаем на всю галактику после того маленького зеленого гремлина. Как его там…       — Магистр Йода.       — А, точно! Между прочим, вы вот знали, что за обещанные за вашу поимку или хотя бы головы кредиты можно купить половину Кобона?       — Имею некоторые представления, — кивнул Оби-Ван. Синий отсвет несущихся за стеклом звезд играл на его задумчивом лице, превращая джедая в оживший портрет с голопостера о розыске. Глядя на него теперь, Гриз поразился, как мог не узнать этого человека еще в первую встречу. Ведь были времена, когда он видел его лицо чаще, чем себя — в зеркале. Да, на постерах о розыске он был моложе, опрятнее, живее, его глаза еще не таили в себе столько усталости и печали, его борода и волосы были короче, а седина на висках менее заметна. Но это был он, вне всяких сомнений. Одна из самых желаемых целей Империи прямо на его корабле! Кому расскажешь — не поверят. Да и, пожалуй, о таком лучше вообще не распространяться.       «Видимо, я и правда старею» — вздохнул про себя с досадой Гриз.       — И тем не менее судя по тому, что я до сих пор нахожусь рядом с вами на своих двоих, не потеряв способности передвигаться и говорить, вместо того, чтобы украшать своей карбонитовой статуей грузовой отсек вашего корабля, вы не спешите воспользоваться столь щедрым предложением.       Поймав его хитрый взгляд, Гриз приосанился и важно выпятил грудь, явно польщенный тем, что джедай не стал оспаривать нелепость такой возможности, как поимка его трусоватым латеронцем с половину его роста.       — Ваше счастье, что я такой сентиментальный дурак, — заключил он, вздернув подбородок.       Оби-Ван тихо рассмеялся, и Гриз тоже не смог долго поддерживать этот фарс, вскоре последовав его примеру. Однако когда его смех наконец затих, пилот не постеснялся пригрозить:       — Но сейчас серьезно. Это было круто и все дела. Но давайте больше никогда в жизни ничего подобного не повторять, окей?       Оби-Ван почтительно наклонил голову.       — Не имею никаких возражений, мой друг.       В тот же момент он краем глаза заметил, как Меррин вдруг пошатнулась и прильнула к стене. Незамедлительно оказавшись рядом, джедай поспешил поддержать ее под локоть. Поймав взволнованный взгляд Гриза, Меррин покачала головой, давая другу понять, что волноваться не о чем. Против опоры в виде предплечья Кеноби она возражать не стала, с благодарностью приняв помощь. Еще в комплексе она сражалась на пределе возможностей, поэтому последующее сокрытие корабля, практически его полное развоплощение, позволившее им избежать колодцев, отняло у нее последние силы. Ее глаза наконец пришли в норму, обретя обратно свои теплые оттенки, но ее кожа теперь казалась еще бледнее обычного. Оби-Ван проводил девушку в жилой отсек.       — Мне редко доводилось видеть датомирских ведьм в действии. Еще реже — на моей стороне, — сказал он, замедлив шаг под комфортный ей темп ходьбы. — Для меня честь иметь такую союзницу. Спасибо.       — Пустяк. Это мы должны вас благодарить, — вдруг остановившись, серьезно ответила Меррин. — Если бы не вы, мы могли бы не найти Кэла вовремя.       Тем временем Кэл уже успел привести себя в относительный порядок, подправив бороду до легкой щетины и переодевшись в чистую простую тунику и штаны бежевых оттенков. Он как раз заканчивал с ужином, когда завидел их у голокарты. Состояние подруги побудило его резко вскочить на ноги в очевидном волнении. Без лишних слов Оби-Ван отпустил Меррин, уступая юноше заботу о ней.       — Я отведу тебя в каюту, — Кэл осторожно взял ее за руку.       Позабавленная сестра ночи слегка улыбнулась на его излишнее, на ее взгляд, переживание.       — Все в порядке, Кэл. Мне просто нужно немного посидеть. Спасибо за беспокойство, но я думаю, тебя ждет более важный разговор, — с явным намеком она перевела взгляд с него на Оби-Вана.       Обоим джедаям тотчас стало неловко. Разве что старший из них скрыл этот факт намного лучше.       — Да. Пожалуй…       Их руки ненадолго задержались, но потом деликатная ладонь Меррин все же выскользнула из руки Кэла, грустно смотрящего ей вслед. Было очевидно, что он хотел сделать больше, но не осмелился в присутствии мастера. Меррин ушла в спальный отсек, оставив их наедине. Не глядя поначалу на Кеноби, пройдя обратно к столу, Кэл собрал с него посуду и направился к раковине. Ему нужно было чем-то занять беспокойные руки, и, если повезет, тем самым успокоить еще и мысли перед тем, как начать разговор, который в один момент вдруг представился ему чертовски сложным.       Впрочем, этого, пожалуй, как раз следовало ожидать. Так было всегда. Еще с детства, во все их редкие встречи в Храме. Даже в неизменном присутствии мастера Тапала. Было в Оби-Ване Кеноби что-то такое, что одновременно и притягивало юного джедая, и необъяснимо волновало. Он был его кумиром. Далеким и недостижимым. Кэл ждал и страшился их встреч в равной степени, противоречиво ища возможности увидеть мастера Кеноби хотя бы издалека, пусть на пару мгновений. А теперь годы спустя их разделяло не больше пары метров. Они были буквально заперты друг с другом в ограниченном пространстве корабля, на котором при всем желании невозможно избежать другого, не заперевшись в каюте на оставшиеся часы полета в гиперпространстве. Не то чтобы Кэл всерьез рассматривал этот вариант, но волнение сейчас говорило за него, и оно наотрез отказывалось растворяться в Силе. Более того: в целях безопасности им предстояло сделать еще хотя бы пару прыжков прежде, чем они направятся к планете во внешнем кольце, на которой Оби-Ван попросил его высадить. Всего выходило чуть меньше целого стандартного дня пути. Этого одновременно слишком много для постоянного ощущения его давящего присутствия и слишком мало, когда что-то внутри тебя настойчиво требует растянуть эти часы как минимум на одну вечность. В глубине души Кэл надеялся, что Оби-Ван разделял это его желание, даже если не признавал.       — Я о стольком хочу у вас спросить…       Еще находясь в плену, за неимением иных занятий Кэл репетировал свои вопросы один за другим без какой-то конкретной цели. На тот момент он уже слабо верил в возможность когда-либо задать их. Но размышления о том, какой была бы его жизнь, узнай он обо всем раньше; фантазии о жизни вне Ордена с его строгим кодексом; а также догадки о том, каким был Оби-Ван Кеноби, этот мудрый сильный человек, не как генерал, а как любящий отец; его успокаивали. Конечно, Кэл любил свою жизнь в Храме. У него был прекрасный учитель, хорошие друзья и отличное образование, превосходящее многие элитные школы внутреннего кольца. Он уважал цель джедаев, заключающуюся в помощи нуждающимся по всей галактике, которую Орден при своих ресурсах и влиянии предоставлял ему практически как на ладони. Не было ни дня, чтобы Кэл не ощущал себя в нем на своем месте, и если бы не трагические события того вечера, он искренне верил в то, что перспектива провести в служении высшей цели всю свою жизнь принесла бы ему только счастье. Но в то же время с того самого момента, как он узнал об отце, его не оставляло любопытство. Целое множество пресловутых «если бы», за которые мастер Тапал наверняка бы его пожурил, напоминая о важности жить в настоящем. Вот только мастера Тапала не было в его камере, чтобы, как раньше, усмирить его тревогу мудрыми словами и успокаивающей тяжестью ладони на плече. Сама жизнь юного джедая висела на волоске, рискуя оборваться со дня на день. Медитация расслабляла тело, но без Силы едва была способна заглушить безрадостные мысли о вероятной скорой смерти. И единственное, что приносило юноше утешение, были мысли о семье. Как приобретенной, так и той, которой не суждено было случиться. Кэл не осуждал Оби-Вана за это. В первую очередь потому, что он ничуть не сожалел о годах, проведенных в Ордене. А во-вторых, он попросту не знал, что подтолкнуло мастера Кеноби к его решению.        Так что сидя спиной к лазерной стене, подтянувший колени к груди Кэл коротал время в заключении тем, что смотрел невидящим взглядом вперед себя, на отца, нарисованного напротив его воображением при содействии памяти и восхищения, что он питал к этому человеку. Воображаемый мастер Кеноби казался даже слишком идеальным: благородный стан, безупречная осанка, на пастельных робах ни пятнышка, ни одной лишней складочки, его прическа и борода все так же идеально уложены, на умудренном годами опыта красивом лице — неизменное спокойствие; его фигура как будто бы даже была окутана едва заметным глазу золотым свечением. Кэл спрашивал эту идеальную картинку, что походила на агитационные постеры времен войны с сепаратистами, но, он точно помнил, была не так уж далека от истины: вспоминал ли ты обо мне все эти годы? Кем был мой второй отец? Вы оба действительно хотели меня, или же я оказался ошибкой, которую было уже слишком поздно исправлять?       И самая горькая. Жгучая, обидная мысль, что он всячески гнал из себя, понимая, что джедаю не пристало поддаваться мелочным обидам. Пусть перед воображаемым отцом не нужно было притворяться, но почему-то даже он, порождение его собственной фантазии, смотрел на него слишком пристально. Как живой.       «Почему вы меня бросили?» — думал Кэл, смотря в эти сине-зеленые — он точно помнил — глаза. Из всех вопросов, что он мог бы задать своему новоприобретенному отцу, этот казался самым сложным. Кэл не был уверен, что ему хватит духу сделать это. Еще точнее: он не был уверен, что ему хватит духу услышать ответ на этот вопрос. Ведь джедаи не лгут. А Кэл не знал ни одного джедая, кто бы вписывался в идеализированные представления о них так же легко, как магистр Оби-Ван Кеноби. Первый джедай, сразивший ситха за последнюю тысячу лет, будучи еще падаваном. Один из двух самых прославленных генералов армии Республики, на чьем счету было самое большое количество успешных операций. И по совместительству его родной отец.       — Просто Оби-Ван, пожалуйста, — попросил Кеноби, чувствуя себя немного некомфортно с того, что его родному сыну приходится взвешивать при нем каждое слово. — В формальностях между нами нет необходимости. Однако если тебе такое непривычно, я пойму. Для меня все это тоже в новинку. Ты можешь называть меня мастером, если тебе так будет комфортнее. Я не смею требовать с тебя большего.       — Спасибо за понимание, — к своей чести, Кэл запнулся лишь на мгновение, потому что последняя тарелка, пока он ставил ее обратно в ящик, звякнула о другую чуть громче, чем он ожидал, заставив его поморщиться от звона, — мастер.       Старший джедай улыбнулся, похлопав ладонью по диванчику рядом с собой. Кэл, все еще немного неловкий, принял предложение. Взяв с кухонной тумбы свежезаваренный чай и две чашки, он поставил их на стол, медленно, словно с опаской, присаживаясь рядом. Но в то же время не слишком близко, сохраняя почтительную дистанцию от отца. Эту самую дистанцию тут же занял собой не скованный людскими рамками приличия Биди, плюхнувшись между ними и свесив ножки вперед. Его голова с тихим вжиком поворачивалась то в сторону Кэла, то в сторону Оби-Вана в его извечном неуемном любопытстве. Это вызвало у юноши смешок и дополнительно сбросило еще немного незримого напряжения между джедаями.              Мастер Кеноби заговорил первым:       — Я постараюсь ответить если не на все, то хотя бы на большинство интересующих тебя вопросов.       — Смелое предложение, — ответил Кэл, маскируя волнение за усмешкой. — Вопросов у меня много.       — А у меня много времени, — ввернул с мягкой улыбкой Оби-Ван. — Не похоже, чтобы мы быстро вышли из гиперпространства. И компания у меня собралась весьма приятная.       На этих словах мужчина кивнул головой на маленького дроида, что незамедлительно отозвался чередой жизнерадостных электронных звуков. Теплое отношение мастера-джедая к его лучшему другу, несмотря на его искусственную природу, придало Кэлу еще немного смелости. Оби-Ван был хорошим человеком. Это было видно невооруженным глазом, и то же заключение подтвердил бы о нем любой, кто знал его лично. Даже его враги при всем своем презрении сказали бы так же, хоть в их случае это прозвучало бы скорее как оскорбление. Тогда почему же он так волновался?       Должно быть, все дело в исключительной проницательности этого мужчины. Ведь меньше всего на свете Кэл ожидал, что на самый его постыдный и важный вопрос Оби-Ван ответит в первую очередь. Причем, самого вопроса тот даже не стал ждать, словно уже давно прочитал его в зеленых глазах или просто знал о нем на каком-то подсознательном, доступном лишь родителю уровне.       — Но сперва я хочу, чтобы ты знал, Кэл: я не сожалею о том, что у меня появился ты. И никогда не сожалел.       В груди Кэла испарилась тяжесть, о существовании которой до этого момента он даже не подозревал. Он удивленно посмотрел на Оби-Вана. Взгляд мужчины был спокойным, хоть и тронутым тенью необъяснимой печали.       — Ты можешь справедливо считать, что я лишил тебя семьи и обычной, прямо скажем, нормальной жизни. Но сперва, пожалуйста, посмотри на это моими глазами. Едва ты очутился в Храме, уже не только мы с твоим отцом, но и весь Орден стал твоей семьей. Это уникальное единство душ с тысячью самых разнообразных существ, но в одном точно таких же, как ты: удостоившихся чести пользоваться величайшей силой в галактике и делать это во благо всем живущим. Да, возможно, это было несколько эгоистично с нашей стороны. Ведь таким Орден был для нас с ним, и никто из нас уже не помнил жизни за его пределами. Мы не могли знать, как этот образ жизни воспримешь ты. Но пусть я не помнил той жизни, за годы служения в Ордене я успел повидать со всех сторон, какой она может быть. И большая часть этих вероятностей не внушали уверенности. Ты уже наверняка успел убедиться в том, насколько галактика опасное и жестокое место, и чем дальше от центра, тем хуже. Преступные синдикаты, беспринципные охотники за головами, пираты, гражданские войны, культы ситхов, работорговля… Даже на Корусанте, в, казалось бы, столице всей галактики, центре мира и цивилизации, эта самая цивилизация беднеет с каждым ярусом, уходящим вглубь планеты. Мы желали тебе всего самого лучшего, но понимали, что одни с этим не справимся. Что есть вещи, которые тебе мог дать лишь Орден. Да, я знаю, что он далеко не идеален. Иначе бы его не погубило его собственное высокомерие. Но на тот момент во всей галактике для нас не существовало места безопаснее Храма джедаев.       «И вы были правы» — подумал Кэл, ощутив небывалый прилив благодарности. В те времена он в самом деле был счастлив.       — Только не подумай, что выбор дался мне легко, — поспешил добавить Оби-Ван. — Сперва мы долго обсуждали с твоим отцом множество вариантов, сразу же исключив прерывание беременности, потому что этого не хотел ни я, ни он, хоть он был готов поддержать любое мое решение независимо от его собственных желаний. Я остановился на варианте с Храмом при условии, что мы будем тайком приглядывать за тобой. Вместе. Но, к сожалению, вскоре после твоего рождения он погиб, и я остался один… Вся ответственность перешла целиком на меня. Признаюсь, поначалу ее объемы меня откровенно ужасали, ведь тогда же у меня появился свой собственный падаван. Но если бы я решил, что в Ордене тебе плохо, я бы в тот же самый день покинул его и ушел с тобой. Разумеется, если бы ты принял меня после того, что я сделал.       — Это не понадобилось, — успокоил его Кэл с едва различимой, но ободряющей улыбкой, — мне правда нравилась такая жизнь.       — И меня это радует, — улыбнулся в ответ Оби-Ван.       — Прости, если давлю на больное, но ты сказал, что он погиб… — осторожно начал Кэл, вместо отца глядя на свои пальцы, которыми в волнении принялся теребить ручку чайной кружки. — Можешь рассказать мне, каким он был?        — Не извиняйся. Ты имеешь полное право знать. Твой отец был… невероятным, — на следующих словах Кеноби издал теплый смешок, покачав головой. — Временами — совершенно невыносимым. Живые существа любили его. И я говорю не только о зверях. Он мог найти подход к любому. Умел с первого взгляда разглядеть в скользких типах и неприятных людях что-то хорошее. Он находил общий язык с любым пройдохой, не боясь ему довериться. И почти всегда это доверие оправдывало себя. Количество его друзей и хороших знакомых в самых разных слоях общества не переставало меня поражать. А еще я не знаю никого, кто был бы так же искусен в понимании Живой Силы, как он. Он был добрым, мудрым, сильным, — его губы дрогнули в подобии усмешки, веселье было мимолетным, но искренним, — но склонным к нарушению правил, пусть и из самых лучших побуждений, за что нередко доставалось от Совета сразу нам обоим. Ему — за безрассудство, а мне — за то, что не доглядел за ним. Даже несмотря на то, что это он должен был приглядывать за мной и наставлять, а не наоборот.       — Наставлять?       — О, кхм, да… — будто только сейчас осознав что-то, Оби-Ван остановился и неловко взъерошил волосы. — К слову, об этом…       И тут произошло нечто совершенно невероятное. Мастер Оби-Ван Кеноби, некогда известный на всю Республику Переговорщик, не только не сразу нашел слова, но и откровенно смутился.       — Прошу прощения. Кажется, я забыл сказать самое главное, — практически пробормотал он следом. — Твой отец, Квай-Гон Джинн, он… он был моим мастером.       Кэл осоловело моргнул.       — То есть…       Несвойственно для себя, должно быть, все от того же смущения, Оби-Ван поспешил его перебить, приподняв ладони в защитном жесте:       — Прежде, чем ты что-то скажешь, позволь отмечу сразу, что когда мы только узнали о тебе, мне было уже двадцать два года. Он никогда ни к чему меня не принуждал. Поэтому ты ничто иное, как плод нашей любви. Неожиданный, это правда, но принесший нам только радость.       Кэл выглядел все таким же удивленным, но при том явно развеселившимся от реакции Оби-Вана, совсем не ожидая даже не столько данного признания, сколько того, что когда-либо сможет стать свидетелем тому, как этот прославленный, бесстрашный мастер-джедай будет выглядеть так, словно признался ему в каком-то поистине страшном преступлении и теперь морально готовился к экзекуции. Кэл постарался сдержать смех исключительно из уважения к нему. Невероятно. Образцовый джедай и пример для всех; мастер, о ком среди падаванов ходило едва ли меньше легенд, чем о его ученике, оказывается, когда-то тоже нарушал правила! И с каким, однако, размахом! Это отнюдь не испортило впечатления Кэла о нем, чего, вероятно, опасался сам Оби-Ван. Более того: узнав обо всем, юноша испытал лишь небывалое облегчение. Признание отца напомнило ему, что Оби-Ван, в конце концов, был таким же человеком, как он. Время от времени допускающим ошибки, вовсе не лишенным чувств, и даже, черт возьми, склонным к привязанностям, которых теперь ничуть не отрицал. Немного попривыкнув к новой и, стоит отметить, очень любопытной информации, Кэл невольно задался вопросом, которого изначально даже не было в его мысленном списке. Без осуждения, скорее с некоторой растерянностью. Точно юнлинг, в детской наивности ожидающий, что у любого взрослого джедая найдутся ответы на все вопросы вселенной, какими каверзными они ни казались.       — Разве Орден не запрещает создавать семьи за парой исключений, вроде семьи мастера Мунди? Насколько я помню по рассказам моего мастера, в Ордене закрывали глаза на отношения чуть ближе дружеских, но чтобы вот такое, между мастером и падаваном, тем более заведение общего ребенка, уже точно являлось запретным и приравнивалось к привязанности, нет?       — Ты все правильно помнишь, — вздохнул все еще явно пристыженный Оби-Ван, — из-за этого нам приходилось держать все в тайне. Квай-Гону удалось выпросить для нас у Совета продолжительную миссию. Она длилась почти два года, так что в Храм мы вернулись уже с тобой.       Вопрос о причинах смерти его второго отца моментально отпал, перечеркнутый в мысленном списке. Кэл не стал его озвучивать. Уж эту историю, превращенную высшим Советом в предупреждение для других, он знал даже слишком хорошо. К тому же он не хотел в лишний раз бередить раны Оби-Вана, что и так уже сделал, просто спрашивая о Квай-Гоне. Он видел, как тот любил его, и что после стольких лет эти воспоминания до сих пор хранили в себе боль. Поэтому спросил о другом:       — Кто-нибудь еще знал о том, что я ваш сын?       — Лишь высший Совет джедаев и старшая целительница Вокара Че, поскольку все дети проходят ряд медицинских тестов на состояние здоровья и повторную проверку концентрации мидихлориан в крови. Как ты наверняка помнишь, технологии лазарета и обширная база данных Храма позволяют по одному анализу крови выяснить о существе все, включая днк и биологических родителей. Но и количество мидихлориан любого члена Ордена, даже самого юного, является конфиденциальной информацией и врачебной тайной, к которой имеет доступ крайне ограниченный круг лиц. Так что остальным джедаям оставалось только догадываться, где мы тебя нашли, и соответственно, обсуждать это между собой. В основном эти обсуждения касались одного меня. По понятным причинам… — на этих словах еще более неожиданно, чем все, что Кэл увидел и услышал за последние минуты, скулы Оби-Вана тронуло не что иное, как самый настоящий, едва заметный, но без всякого сомнения румянец. — Все же это довольно подозрительно, как спустя год я возвращаюсь в Храм с ребенком соответствующего периоду нашего отсутствия возраста, который еще и с каждым годом все больше и больше становится похож на меня.       — Странно. До меня никогда не доходили слухи… — сдерживая улыбку от этого наблюдения, но милосердно ничем его не выдавая, задумчиво отметил Кэл, опустив взгляд на помешиваемый в чашке сахар. Его пальцы покрывали мелкие свежие царапины, особенно заметные после того, как он воспользовался освежителем, смыв всю грязь и кровь.       — Потому что мастера, как правило, не сплетничают о других мастерах со своими юными падаванами, — смешливо заметил Оби-Ван. — Только между собой.       — Получается, в высшем Совете обо всем знали, но из Ордена вас не исключили?       — Да, хоть и мы оказались к этому опасно близки, когда все раскрылось. То был очень долгий и изматывающий разговор в присутствии всех членов Совета. Для такого события даже те, кто отсутствовал на тот момент в Храме, подключились к обсуждению удаленно при помощи голограмм. Я солгу, если скажу, что совсем не волновался, стоя в самом центре зала, где все взоры были направлены только на меня. Но присутствие мастера рядом со мной придало мне сил выдержать их в большинстве весьма бестактные расспросы и претензии, — голос Оби-Вана пронизывала теплая благодарность, но взгляд был печально опущен в чашку чая в руках в течение всего рассказа. — В конце концов, их удовлетворило наше решение оставить тебя в Храме. Мы ограничились строгим выговором. По правде, большую часть удара Квай-Гон принял на себя. Но он не зря до сих пор считается одним их лучших дипломатов Ордена. Ему удалось убедить Совет простить наш проступок и доказать, что наша связь сказывается на нашей совместной работе исключительно положительно, и что она еще никогда не мешала нам исполнять наш долг перед Республикой.       — А мастер Тапал? — не мог не поинтересоваться Кэл, вспоминая визиты отца. — Он знал?       — Я думаю, он догадывался, как и многие, — ответил Оби-Ван, снова подняв глаза. — С тем, как часто я справлялся у него о твоих успехах и делах, он, вероятно, давно все понял сам.       — Он много о вас рассказывал. Если честно, вы… — Кэл быстро поправил себя, неловко прочистив горло, — то есть ты был моим кумиром. Да и сейчас им остаешься, конечно! До сих пор не верится, что ты пришел за мной…       Конечно, он был его сыном, и Оби-Ван имел перед ним моральные обязательства, но столкновение с Империей — это определенно выбор. Правда, зачастую из тех, что делают за тебя. Тем более речь шла не просто о какой-нибудь группе штурмовиков — бойцов безусловно опасных, к кому не следовало относиться легкомысленно (даже при их порой сомнительной меткости), но все же рядовых солдат. А об одном из самых страшных приспешников Императора. Выживших после прямой конфронтации с ним на всю галактику насчитывались сущие единицы. Кэл, переживший встречу с Дартом Вейдером уже трижды, не питал надежд на то, что последним разом он не исчерпал остатки своей удачи. Он все еще слишком отчетливо помнил жар его алого светового меча у своего горла. Леденящий кровь звук его взмаха всего в мгновении от того, чтобы разделить его тело на части, если бы он тогда вовремя не прижался к полу. А не будь ситху нужен его отец, его, вероятно, прикончили бы еще на Джеде.       — Я не мог иначе, — сказал Оби-Ван с твердой решимостью. — Однако я искренне рад, что у тебя появилась своя семья.       — Со времен Ордена они — лучшее, что со мной случалось, — тихо признал Кэл, но потяжелевший взгляд против воли метнулся к музыкальному инструменту на дальней стороне дивана. Теперь он лежал тут точно жестокое напоминание о том, что далеко не всем в этой жизни везет так же, как ему. — Жаль только, эта семья больше не полная. С некоторых пор…       Биди грустно бибикнул, прильнув к его бедру и прижав антенны модулей слуха параллельно голове. Про себя Оби-Ван заметил, что с момента их воссоединения этот маленький дроид не выпускал Кэла из поля зрения ни на секунду. И то, как за все время их разговора Кэл, сверлящий теперь тяжелым взглядом свой чай, так и не сделал ни одного глотка.       — Не мог бы ты рассказать мне об этом? Разумеется, если ты готов, — мягко предложил Оби-Ван. Конечно, Гриз посвятил его в эту историю в общих чертах, но хотелось бы услышать ее от самого Кэла, как негласного, общепризнанного главы их маленькой семьи. Поначалу, впрочем, юноша не ответил. Но и отказываться сразу не стал, так что Оби-Ван не торопил его с решением.       Прошло, наверное, еще несколько минут прежде, чем Кэл все-таки завел свой неспешный рассказ, с тихим стуком наконец поставив кружку давно остывшего чая на стол. Начал он сразу с самой тяжелой части: «приказа 66». Скрепя сердце, он вспоминал о потере мастера Тапала и о годами преследующем его чувстве вины за то, что он не смог спасти его. О работе на Бракке, грязной, тяжелой и неблагодарной, где платили сущие гроши, а условия больше напоминали рабство. Там, где произошла очередная потеря — его первого в новой жизни и единственного на тот момент друга. Он вспомнил о том, как Цере и Гриз спасли его из лап Инквизитория. О нахождении нового смысла жизни, поисках голокрона, знакомстве с Биди и Меррин. Он вспомнил и о первом столкновении с Вейдером, заставив Оби-Вана заметно напрячься. А потом — еще сильнее, едва выяснилось, что в общей сложности Кэл пересекался с ситхом уже трижды, и каждый такой раз его спасало лишь чудо. Когда история дошла до того, как он распорядился с таким трудом добытым голокроном, пересказывая те события, Кэл поглядывал на старшего джедая с опаской в ожидании его реакции. Но с облегчением столкнулся лишь с задумчивостью и пониманием. Ни молчаливого осуждения, ни прямого одобрения. Оби-Ван принимал его выбор, не оспаривая и не пытаясь навязать свою точку зрения или обвинить в потере такой важной вещи. Это обнадеживало. Кэл вспомнил также одну из самых тоскливых страниц в своей жизни. О том, как его друзья разбежались кто куда: Гриз осел на Кобоне, подарив ему «Богомола»; Меррин в одиночку отправилась изучать галактику; Цере вышла на контакт с неким Восом, создала свою ячейку помощи беженцам и бывшим джедаям и закопалась в архивы. Они с Биди остались одни. И хотя компания Биди скрашивала его дни — на этих словах джедая его маленький компаньон издал утвердительный «бип» —, он так и не смог избавиться от ощущения одиночества. Чувствуя себя всеми брошенным, он окунулся с головой в борьбу с Империей. Это был неравный бой один на один. Почти совершенно бессмысленный — Кэл это понимал. Но он больше не знал, что ему делать. За прошедшие годы он настолько привык к борьбе, выживанию, попыткам сделать эту галактику чуть лучше, чем она есть, что не имел иных целей. Пока не нашел Сопротивление. Вернее, это оно его нашло, вернув в его жизнь смысл. Дав оставившую его было надежду, что они еще смогут победить. Он обзавелся новыми друзьями, и жизнь вновь понемногу начала налаживаться. Было уже не так невыносимо больно вспоминать о тех, других. Но не прошло и нескольких лет, как он снова всех потерял.       Когда же в рассказе дошла очередь до встречи с Бодом, голос Кэла заметно напрягся от еле сдерживаемого гнева. Он будто вновь переживал это снова, видя все прямо перед своими глазами, как порой представлялись ему видения чужого прошлого благодаря навыку психометрии. Дружбу, перетекшую в братство, закончившееся предательством, из-за которого Цере пала от руки Вейдера. Перед глазами молодого рыцаря-джедая вновь, как тогда, стоял огонь, охвативший ее наследие и годы трудов. Ее тело, лежащее в груде горящих обломков, казалось таким маленьким. Таким неправильно беззащитным и хрупким для столь волевой женщины. И тем не менее руки Кэла и сейчас дрожали, будто от фантомной тяжести ее бездыханного тела. Но это была не физическая тяжесть. Само осознание того, кого он держал, придавало ей неподъемный вес. Приносило невыносимую боль. И гнев, за который Цере сама бы и отчитала его, невзирая на причины его возникновения. В конце концов, она лучше многих других знала, к чему он может привести. В кого превратить. К слову, об этом. Он ведь еще не успел рассказать Гризу и Меррин главную новость! А именно о том, что в прошлом Бод был таким же, как он, джедаем. Хотя ему самому до сих пор с трудом в это верилось. Как мог джедай, тот, кто должен был являться образцом высокой морали для других, пойти на такое? Как смел он когда-то считаться равным великим людям вроде Джаро Тапала, Цере Дженды, Оби-Вана Кеноби или самого «героя-без-страха», Энакина Скайуокера?!       Закончив рассказ, Кэл сжал кулаки в бессильной злобе, подытожив:       — Когда я найду этого предателя, я заставлю его ответить за все.       Оби-Ван смерил его печальным, но понимающим взглядом. Он хорошо знал, на что сейчас смотрел. Не зря же пятнадцать лет своей жизни он провел бок о бок с живым воплощением клокочущего гнева. В вихре чужих эмоций такой силы, что иногда часть из них отражалась даже на нем самом. Он помнил, в каком раздрае Энакин пребывал еще месяцы после смерти матери. Какую скорбь, боль и ненависть, не принадлежащие ему, он резко ощутил, будучи в тысячах световых лет от Татуина. То печальное событие изменило его падавана навсегда. Возможно, именно оно стало началом всего. А потому Оби-Вану вовсе не хотелось, чтобы его сына постигла та же участь.       Ведь путь к темной стороне не всегда очевиден. Это не только массовые убийства невинных. Есть более длинные тропы, ведущие все к тому же исходу. Шаг за шагом происходит и в мелочах. Затаенная обида. Невинная на первый взгляд ложь, возможно, даже во благо, пока, войдя во вкус, ты настолько не привыкаешь врать, что говорить людям правду становится все сложнее. Страх и ненависть, которые хранишь в сердце вместо того, чтобы растворить их в Силе. Сиюминутные прихоти, в которых сокрыта алчность и ничем не утолимая жажда. Эта тропа продолжает наклоняться сильнее, поначалу совершенно незаметно, пока в один момент ты не обнаруживаешь себя летящим в пропасть. А то, что раньше было чуть накренившейся дорогой, по которой идти легко, ведь инерция сама подталкивает тебя вперед, а под ногами нет препятствий, превратилось в вертикальную стену, по которой практически невозможно забраться обратно наверх. И сломать ее тоже нельзя. По крайней мере, Оби-Ван еще не слышал о таком. А Энакин если и мог сотворить подобное чудо, будучи ребенком самой Силы, он с этим явно не торопился, приняв свою тьму как потерянную сестру.       — Сейчас в тебе говорят ненависть и желание отомстить. Разреши дать совет: не позволяй им управлять тобой, — помедлив из-за так некстати возникших в его голове неприятных ассоциаций, в итоге сказал Оби-Ван, поставив свою опустевшую чашку на стол. — Но и отрекаться от них или тем более прятать в себе не стоит. Лучше пропусти эти чувства сквозь себя и дай им уйти. Это вернет тебе ясность мысли, что позволит обдумать причины, по которым Бод пошел на предательство. Я вовсе не спешу оправдать его. И уж тем более не прошу простить. Я лишь хочу, чтобы ты точно знал, с чем ты имеешь дело. Когда придет время вашей встречи, это знание может изменить все.       Кэл издал медленный, протяжный выдох и склонил голову настолько низко, что его плечи поравнялись с затылком. Он опустил на него руку, взъерошив рыжие волосы. Его взгляд был тяжел. В этом положении он пробыл недолго, и Оби-Ван практически ощутил на себе его попытки успокоиться, поскольку Сила вокруг юноши, не озаботившегося тем, чтобы закрыться ментальными щитами, наполнилась негодованием, протестом и болью. Когда же Кэл наконец заговорил, он действительно звучал гораздо спокойнее, с некоторым смирением даже, но от старшего джедая не ускользнуло то, каким скованным вышел его ответ.       — Бод говорил о том, что у него есть дочь. И что он сделает ради нее что угодно. Не думаю, что в этом он врал, — признался Кэл таким тоном, словно его раздражала как правота мастера, так и сам факт наличия у мерзкого предателя причин для его поступка. Еще пару месяцев назад он бы, может, не понял. Ведь он не знал своих биологических родителей и давно обрел новую семью. Ему не требовалось разделять с кем-то кровь, чтобы считать своим близким. Но теперь все было иначе. После того, как Оби-Ван кинулся в пасть дракона, дабы спасти его. Мастер Кеноби пошел ради него на такой риск, несмотря на то, что они едва виделись друг с другом, а с их прошлой мимолетной встречи прошло уже почти десять лет. Чтобы отвлечься от неуютных размышлений о причинах столь большого временного разрыва, Кэл спросил:       — Но, мастер, будь это Дарт Вейдер, неужели ты сказал бы мне то же самое?       Грустная улыбка вместо ответа искренне его удивила.       — Ты можешь мне не поверить, но даже у него есть достаточно причин желать мне смерти. Ненависть не берется из пустоты, мой дорогой, — мягко сказал Оби-Ван. — Часто за ней стоит боль. Или страх. Порой даже любовь.       Кэл не сдержал пораженного смешка на грани нескрываемого презрения.       — Разве такое чудовище способно на нее?       Судя по тому, как плечи мужчины едва заметно опустились, он искренне задумался над этим вопросом. Что-то затравленное промелькнуло в его глазах. Всего на мгновение. Может, это вовсе была лишь игра света.       — Вероятно, действительно не способно. Больше нет, — в итоге тихо заключил он, опустив взгляд на сложенные на коленях ладони. — Но как ненависть однажды была любовью, так и чудовище когда-то было человеком.       — Поэтому вы не убили его тогда? — спросила Меррин, едва не заставив обоих джедаев, закаленных не в одной сотне битв, вздрогнуть. Никто из них не заметил, когда она подошла. Ведьма между тем стояла в проходе в спальный отсек, сложив руки на груди и прильнув плечом к кухонной стене. В Силе от не исходили растерянность и негодование.       — Меррин…       Предупреждение от Кэла она распознала, но решила проигнорировать. Ее внимательный взгляд не покидал чуть сгорбленной фигуры по его правую руку. Биди между ними разразился приветственной электронной трелью, и уже ему девушка мягко улыбнулась в ответ. Но посмотрев на Кеноби, вновь стала серьезной.       — Я держала его крепко. Вы стояли рядом с мечом в руках. Он бы ничего не смог сделать. Я видела рефлексы джедаев в действии. Вас в действии! Вы бы точно успели. Вы даже думали о том, чтобы убить его — я видела это по вашим глазам! — даже если Меррин не планировала превращать это в претензию, ее слова все равно прозвучали именно так. — Но вы не ударили. Почему?       Оби-Ван поднял на нее глаза с таким потерянным видом, что Кэл не сдержался первым, практически на инстинкте вступившись за него перед прямолинейностью подруги:       — Вейдер дал мне понять, что они с отцом раньше дружили. Я бы тоже замешкался, поставь меня кто-либо перед выбором убить того, кто был мне дорог. Даже если этот человек заслуживает смерти.       Почувствовав ладонь на плече, Кэл обернулся на Оби-Вана. Того приятно удивило, как юноша неосознанно впервые проговорился. Может, в конце концов он хоть что-то в своей жизни сделал правильно. И все же Кеноби покачал головой.       — Не нужно, Кэл. Я ценю твое желание заступиться за меня, но Меррин права. Что бы нас ни связывало раньше, это не должно было стать препятствием для исполнения моего долга перед галактикой, как джедая.       — Я не согласен, — Кэл недовольно сложил руки на груди. — В таком случае этот долг висит на всех, кто способен противостоять Вейдеру! Несправедливо требовать этого только с тебя. Тем более в моем случае даже легче: мне-то он точно не мог быть другом. И вообще, я ведь тоже там был, так что виновен не меньше тебя. Я должен был помочь, но замешкался, ведь ты приказал не приближаться к нему. Прости, я мог бы сам догадаться…       — В этом нет твоей вины, — теперь настала очередь Оби-Вана возражать. — Я просил тебя держаться подальше от опасности, и ты все делал правильно. Даже скованного Вейдера ни в коем случае нельзя недооценивать. Ты сам помнишь, как быстро он смог освободиться. Я в любой день предпочту живого сына мертвому врагу, и не стану просить за это прощения.       Хотя в какой-то степени, пожалуй, предложение Кэла звучало даже заманчиво. Сбросить с себя ответственность, взвалить столь непосильную для собственной души ношу на кого-нибудь другого… Кеноби бы соврал, сказав, что, присматривая за Люком, ни разу об этом не думал. Да совесть, предательница, протестовала. И сердце тоже. Пусть при таком потенциальном развитии событий роль палача доставалась не ему, в конце концов, смерть Энакина, теперь уже окончательная и бесповоротная, не принесла бы ему облегчения. А только больше боли. Пусть даже Кэл был совершенно прав. Это действительно лучший вариант в их обстоятельствах. Но теперь уже нет смысла задаваться вопросом, что могло и не могло случиться. Или что кто-то из них мог или не мог сделать в те несколько решающих секунд. Да, он упустил момент, Оби-Ван это признавал. И ему было стыдно перед всеми, кого он подвел своей нерешительностью. Но он уже ничего не мог исправить. И уж точно он не мог пообещать этим двоим, что в следующий раз, представься ему еще одна возможность сразить Дарта Вейдера раз и навсегда, он уже не станет колебаться, как сегодня. Поскольку сам в это не верил.       Оставалось надеяться, что никто из его юных спутников не подозревал, каких трудов ему стоит сдерживать ментальные щиты. Вейдер тянулся к нему в Силе сквозь пространство и время и в обычные дни, но сегодня он набрасывался на него с особой яростью. Разум любого хуже обученного искусству экранирования в Силе джедая был бы сейчас не просто вскрыт, а начисто выпотрошен. Даже у Оби-Вана при всем его опыте и навыках раскалывалась голова от боли, хотя прошло уже несколько часов. Внешне, тем не менее, это стало лишь немного более заметно по дрожи бледных губ, на миг растянутых им в слабой, до жалкого неубедительной улыбке. Вот что бывает, когда тобой одержимо дитя самой Силы. Даже ослабевший, Энакин превосходил их всех.       — Хороший, видно, был друг, раз вы до сих пор храните его тайну, несмотря на все зло, что он вам сделал, — скептически заметила Меррин, изогнув бровь.       И действительно, Оби-Ван избегал прямого ответа на вопрос о личности Вейдера даже теперь.       — Неважно, кем он был, Меррин. Сейчас это совершенно другой человек. Они ничем не похожи. К тому же Вейдер делает все, чтобы уничтожить последнее, что связывало его с прошлым. Все, что мой друг когда-либо любил, и что было ему дорого, Вейдеру ненавистно…       «Кроме разве что Падме» — так горько, что почти что едко подумалось Кеноби. К счастью, он удержал эту недостойную джедая мысль от того, чтобы та просочилась в их только зарождающуюся с сыном связь в Силе.       — …отождествлять их теперь было бы оскорбительно в отношении моего покойного друга, к которому я не испытываю ничего, кроме уважения.       И, может быть, здесь он лукавил больше, чем в одном утверждении. Уважение тут, безусловно, было. Но оно не затрагивало и одной сотой всех чувств, что вызывал в нем тот человек. Одно он знал наверняка: все эти чувства умрут в нем не раньше, чем смерть настигнет его самого. В особенно паршивые дни Оби-Ван надеялся, что это произойдет скоро. Но, видимо, у Силы еще оставались на него какие-то планы помимо присмотра за Люком. Например, сегодняшнее спасение…       Очевидно, сжавшую губы в тонкую полоску Меррин его ответ не удовлетворил, как он и предполагал, но давить дальше она не стала. Мысленно Оби-Ван поблагодарил ее за это. Ему было стыдно за необходимость врать в лицо что ей, что тем более собственному сыну. Но не мог же он вот так прямо сказать Кэлу, что Цере убил один из его кумиров. Что именно Энакин Скайуокер, его падаван, «герой без страха», любимчик рухнувшей Республики, стал одной из причин ее краха. И уж тем более он не мог признаться ни единой живой душе в истине, стоящей за его недавней пощадой. Как в принципе возможно объяснить хоть кому-то то, чего до конца не понимал даже он сам: что убив Дарта Вейдера, он убьет их обоих. Снова. Или что в выборе между своей жизнью и жизнью этого монстра, когда если не убьешь ты, то убьют тебя, он скорее пожертвует собой, чем решится нанести тому смертельный удар. И как это возможно: вонзив клинок в чужое сердце, одновременно проткнуть оба.       — Судя по тому, как Вейдер рвался вас убить, окажись вы на его месте, он бы не колебался с лишением жизни, — задумчиво добавила Меррин. Без злорадства или упрека. Скорее как констатацию факта, который никак не желал укладываться в ее голове.       — Я в этом нисколько не сомневаюсь, — легко согласился Оби-Ван, мысленно презирая себя за эту легкость. — Более того: я знал об этом задолго до нашего столкновения. Но это ничего не меняет.       Меррин возвела глаза к потолку корабля и сокрушенно протянула, хотя уже без прежнего огня, скорее с усталым веселым раздражением, умудрившись вложив в одно слово все, что она обо всем этом думает.       — Джедаи…       За что заработала сразу две пристыженных улыбки в ответ. К счастью, после этого темы разговоров сместились на что-то более легкое и безопасное для душевного спокойствия старого джедая. Кэл знал, когда следовало быть настойчивым, а когда разумнее отступить. В основном они обсуждали их жизни после «приказа 66». Иные жизненные ситуации, порой забавные, порой — не очень. Вспоминали о приключениях и удивительных знакомствах. С обеих сторон выходило весьма увлекательно, пусть Оби-Вану приходилось опускать много деталей о нынешнем положении вещей. Ну а когда к ним присоединился Гриз, вызвавшийся приготовить свой фирменный десерт, на «Богомоле» стало еще веселее и оживленнее. Кэл теперь гораздо больше улыбался, почти как в былые времена, когда Цере еще была с ними, и это грело Оби-Вану сердце. Меррин все еще относилась к нему с настороженностью, но даже она в итоге оттаяла, став дружелюбнее. Смерть Цере отразилась и на ней, она не могла простить джедаю до конца его колебания там, где ни у кого, вероятно, во всей галактике их просто не должно было быть. Кеноби понимал это и старался не принимать ее разочарование слишком близко к сердцу.       — А Энакин Скайуокер? — спросил в какой-то момент Кэл то, что явно уже давно его беспокоило. Может, еще с самого коридора в имперском комплексе, когда он увидел лишь его одного. — Почему он не с тобой?       «Ведь там, где Кеноби, неподалеку ты всегда найдешь Скайуокера» — с горькой иронией вспомнил Оби-Ван популярную поговорку откуда-то из прошлой жизни. Когда-нибудь, сынок, поклялся он себе следом, я расскажу тебе абсолютно все. Если, конечно, проживу столько.       — Он… — стараясь не вспоминать об обиде, донесшейся до него в Силе, Оби-Ван заставил себя ответить. Несмотря на сладость приготовленного Гризом десерта, полуправда горчила на языке. — Он погиб еще в тот день.       «Точнее, это я убил его.»       Но вот парадокс: убит один, а мертвых трое.       Кэл посмотрел на него с таким искренним сочувствием, что доселе сдерживающему себя Оби-Вану вдруг захотелось совсем не сдержанно взвыть. Но как и всегда, как и тысячи раз до этого и, вероятно, столько же раз в будущем, он совладал над собой.       — Мне очень жаль…       — Да, — вздохнул джедай, позволив себе крошечную вольность лишь в том, как отвернул голову в сторону, чтобы быстро проморгаться, прогоняя слезы. — Да, мне тоже…

***

      К тому часу, когда настала пора прощаться, они обсудили все, что только могли успеть за столь скоротечные часы: Орден, прошлое, обозримое будущее как галактики, так и друг друга. Уже без прежней опаски Кэл делился с отцом своими мечтами. И Оби-Вану было приятно обнаружить, что он как-то незаметно для обоих стал их частью. Сам же Оби-Ван рассказывал в основном о Квай-Гоне и их совместных миссиях. Кэл — о том, как сложилась его жизнь после «приказа 66». Как и Гриз, Меррин в основном слушала, не встревая. Она понимала, как важно им было обсудить все в первую очередь друг с другом. Она заговорила больше, лишь когда сам Оби-Ван поинтересовался у нее (не забыв, разумеется, подчеркнуть, что если ей тяжело говорить об этом, она не обязана) как ей удалось избежать того ужасного кровопролития на Датомире. Он почти не рассчитывал получить ответ, но Меррин его удивила. После ее рассказа Оби-Ван выразил сочувствие и попытался хоть как-то утешить ее новостью о том, что оба повинных в той бойне злодея пали вскоре после своего преступления. Он намеренно опустил, чьей заслугой стал проигрыш Гривуса, поскольку больше не видел в этом повода для триумфа. С самого детства он не изменил своего убеждения, что в любой войне, какими бы правыми себя ни считали ее участники, нет победившей стороны, потому что победу не меряют смертями. В конечном итоге единственным важным мерилом остается то, какая из сторон по итогу пострадала меньше всего. Но в их бессмысленной войне обе стороны проиграли больше, чем в одном смысле. И эти потери уже ничем не восполнишь.       Впрочем, тут Кэл почти сразу же проговорился за него. Новость о гибели Гривуса разлетелась по Республике со скоростью лесного пожара в знойный день, опередив проклятый приказ всего на пару часов. Однако старания его сына Кеноби знатно позабавили: ведь обычно это родителей пытаются впечатлить избранники их детей, а в его случае выходило ровно наоборот. И Кэл будто бы всячески пытался оправдать его в глазах юной сестры ночи. Справедливости ради, после известия о судьбе Гривуса Меррин в самом деле стала более дружелюбна к старшему джедаю. Так что остаток полета прошел в расслабленной дружеской атмосфере.       Но все, как плохое, так и, к сожалению, хорошее рано или поздно заканчивается. И их маленькое приключение не стало исключением. До прилета оставались считанные минуты — «Богомол» уже входил в атмосферу планеты. Корабль садил Кэл, а Оби-Ван занял кресло второго пилота. Гриз уступил другу штурвал, давая джедаям немного личного пространства напоследок. Не в состоянии долго сохранять тягостное молчание, Кэл в итоге все-таки сорвался, посмотрев на отца с нескрываемой надеждой. Столь очевидная боль в его глазах терзала сердце старого джедая подобно когтям Ранкора.       — Ты точно не хочешь остаться с нами?       — Дело не в том, чего хочу я, мой дорогой, — с грустью покачал головой Оби-Ван. — Потому что не все в этой жизни зависит только от нас, каким бы несправедливым нам это ни казалось. Поверь мне, я бы хотел, очень, но, к сожалению, просто не могу. Я подвергну всю твою миссию и жизнь тебя и твоих друзей опасности. Как видишь, я и так уже сделал это одним фактом своего существования. Вейдер не схватил бы тебя, не знай он, кем ты приходишься мне.       — Да, — мрачно согласился Кэл, — он бы просто убил меня на месте. Как убил Цере. И тысячи, а может, и сотни тысяч невинных существ до нее. Но я не боюсь его, отец. Вместе мы сможем защитить друг друга!       — Кэл… — у Оби-Вана сдавило горло от горя. — Сынок…       — Я только нашел тебя, — не унимался юноша, проникновенно глядя ему в глаза, и Оби-Ван невольно забеспокоился о безопасности их приземления. — И теперь ты хочешь снова уйти из моей жизни?       — Пожалуйста, дорогой, смотри, куда мы летим, иначе этот бессмысленный спор погубит нас быстрее любого ситха… — сказал Оби-Ван совершенно не то, что должен был, стыдливо отведя взгляд. К счастью (и дополнительной причине презрения к себе для Оби-Вана), Кэл знал, что такое мягкий отказ, чтобы мгновенно распознать его в чужом ответе.       — Что ж, попытаться все равно стоило, не так ли? — грустно улыбнулся Кэл, и было также совершенно очевидно, что он заранее знал, что услышит, но не спросить не мог. Сразу после этого он достал из-за пояса небольшой прямоугольный экранчик. — Тогда возьми этот датапад, пожалуйста. В него встроен передатчик для обмена сообщениями. Клянусь, эти сообщения невозможно отследить и расшифровать. У меня есть второй такой же. Эту пару подарила мне одна мастерица после того, как я спас ей жизнь. Я проверил их у трех разных техников — они абсолютно чисты. В этом датападе все меры предосторожности, какие только можно представить. Каждые десять часов он будет запрашивать код, и если после сигнала в течение двух часов обе стороны не введут его, он заглохнет намертво, микросхемы сгорят вместе со всей информацией, и он станет бесполезным куском пластика. Так мы хотя бы сможем поддерживать контакт…       Внимательно прослушав его, Оби-Ван задумался с сухим весельем, вопрошая того, кто, скорее всего, не ответит: «и откуда в нашем с тобой ребенке настойчивость Энакина Скайуокера?»       — Ты в любой момент можешь позвать меня на помощь или попросить что угодно, — продолжал спешно бормотать Кэл, словно боялся, что у Оби-Вана не оставалось времени его дослушать. — А когда мы наконец найдем безопасный путь на Таналорр, я сразу дам тебе знать, и мы заберем тебя в безопасное от Империи место вместе с тем или той, кого ты так защищаешь.       В глазах Оби-Вана одновременно промелькнуло сразу несколько эмоций: удивление, легкий испуг и в конечном итоге смиренное веселье.       — Проницателен, как твой отец…       — Еще бы с такими родителями, — слабо улыбнулся Кэл.       Спрятав датапад в карман, Оби-Ван протянул руку и мягко коснулся тыльной стороны его ладони, сжимавшей штурвал.       — Кэл, послушай меня внимательно: ты это только ты. Да, мы с твоим отцом кое-что привнесли от себя. И твои мастера многому тебя научили. Но ты сам куешь свою судьбу, сам принимаешь решения. Твоя внутренняя доброта — исключительно твоя заслуга. Ты не просто какой-то там сын известного генерала. Ты Кэл Кестис, заслуживший это имя и славу своими поступками. Ты не только выжил, ты адаптировался и продолжаешь бороться, не утратив своего внутреннего огня, несмотря на все лишения. Уже одно только это требует исключительной силы духа. А теперь ты еще и держишь на плечах столь благородную миссию, пытаясь отыскать тихую гавань вместо войны. Если бы Орден джедаев продолжил вот так же заботиться о мире вместо того, чтобы слепо бросаться в бой и множить армию, может, он бы простоял до сих пор.       — Цере тоже выбрала сохранять мир и защищать людей вместо сражения с Империей за их абстрактное завтра, — вздохнул Кэл, опустив голову. — Я был дураком, считая, что она оставила нас, потому что попросту сдалась… но в конечном итоге я понял, что выбранный ею путь требовал вдвое больше смелости, чем мой.       — Даже мудрейшие из нас не застрахованы от ошибок, — в утешении Оби-Ван сжал его ладонь в своей чуть крепче. Уже сейчас Кэл знал, как сильно ему будет этого не хватать. Его поддержки. Самого присутствия. Мысленно Кэл пытался успокаивать себя, что они расстаются ненадолго, ему всего лишь нужно успешно завершить свою миссию, и тогда он сможет забрать всю свою семью в безопасное место. К тому же Оби-Ван все-таки согласился обмениваться письмами. Да только менее больно от этого не становилось.       После вопреки всему успешного приземления Оби-Ван выкроил время на то, чтобы как следует со всеми попрощаться. Гриз взял с него обещание хоть иногда заглядывать в его кантину на Кобоне, со своей стороны пообещав щедрые скидки на напитки.       «А, да что уж там! — тут же поправил он себя, заключая мужчину в едва ли не крошащие ребра объятия. — Для вас все за счет заведения!». Меррин одарила его едва заметной, но искренней улыбкой, пожелав спокойного путешествия. Биди казался расстроенным его уходом чуть ли не больше, чем даже Кэл, так что им вдвоем пришлось его успокаивать заверениями, что это не последняя их встреча. В конце концов маленький дроид все же успокоился, но, по словам его бессменного переводчика, настоял на том, чтобы Оби-Ван позволил ему заснять маленькое сообщение на память. Сначала Кеноби усомнился в том, насколько это хорошая идея — оставлять цифровой след. Но с другой стороны, это было меньшее, что он мог сделать для своего сына. К тому же едва он озвучил свои сомнения, Биди издал настолько душераздирающе печальный звук, для понимания смысла которого даже не нужно было знать бинарный, что Кеноби не оставалось ничего другого, кроме как сдаться. Он согласился при одном условии: что запишет сообщение без посторонних свидетелей. А Биди потом уже сам решит, когда показать его Кэлу. Главное, чтобы это произошло уже после того, как он уйдет.       Кэл вызвался проводить его хотя бы до спуска по трапу. Они вышли на перевалочном пункте. Всего в нескольких метрах от их корабля уже сновала толпа. Никого из местных обитателей как будто бы совершенно не беспокоила опасность. Ни поднятая кораблями пыль, ни ругань пилотов, уставших разгонять толпу, чтобы поднять свой корабль в воздух без риска кого-нибудь поджарить. Рыночная площадь для нынешних времен была на редкость переполнена. Живая Сила бурлила вокруг, подобно бурной реке, наполняя джедаев своей энергией. Отовсюду доносились крики торговцев, зазывающих приобрести их товары, громкие разговоры на всевозможных языках и детский смех, являющийся универсальным звуком в любой точке галактики. Нагруженные покупками спидеры еле продирались через толпу, вынужденные двигаться в невыносимо медленном темпе на самой минимальной скорости, и все равно их владельцы упрямо отказывались идти пешком. Это был настоящий хаос. Казалось, если войти в этот живой поток, за считанные секунды он унесет тебя на сотни метров вперед. Одним словом: идеально. Именно то, что Кеноби было нужно. Затеряться в толпе и исчезнуть, затаиться, выжидать. Все, чем он привык заниматься за последние годы под беспощадным огнем двух солнц. Правда перед тем, как к этому вернуться, его ждали несколько поездок на общественном транспорте до пустынного места встречи, где корабль, щедро предоставленный ему одним старым другом из сената, взявшим на себя заботу об одной чудесной девочке, отвезет его в неизвестность.       Тут их пути расходятся.       — Постой, — окликнул его Кэл, подбегая с протянутым мечом в руке. Он не опасался за секретность, поскольку для незнающих рукоять со стороны была похожа на безобидный металлический цилиндр. Империя еще не добралась до этой планеты, и даже если бы кто-то из прохожих узнал кого-то из них и поспешил об этом донести, к тому моменту, как сюда пришлют какого-нибудь инквизитора, оба джедая уже будут мчаться через гиперпространство в совершенно противоположных направлениях. — Ты чуть не забыл.       — Оставь себе, — Оби-Ван мягко отстранил его руку обратно, прижимая ее вместе с рукоятью к груди юноши. — Считай это нашим подарком.       В последний момент что-то остановило Оби-Вана от того, чтобы добавить «прощальным».       — Нашим?       — Этот меч когда-то принадлежал Квай-Гону. Он редко расставался с ним при том, что за одни только ученические годы я успел сменить уже пять световых мечей, — тихо рассмеялся Кеноби и покачал головой. — Но я уверен, если бы он видел тебя сейчас и то, каким ты стал, он бы гордился тобой не меньше меня и одобрил мое решение.       — Спасибо…       Опустивший взгляд на рукоять Кэл погладил ее ребристый бок большим пальцем. Вспоминая видение Силы, он улыбнулся, воссоздав в памяти благородный образ доброго великана. Спокойная мудрость, едва заметная улыбка, хотя голубые глаза так и блестят озорством, смягчая серьезность на его красивом лице. Этот образ идеально ложился на то, что Оби-Ван успел ему о том рассказать.       «Значит вот, каким ты был…» — со светлой грустью подумал Кэл, вешая меч отца на пояс. — «Жаль, что нам так и не довелось встретиться при жизни.»       После он снова поднял глаза на Оби-Вана, добавив:       — За это и за то, что так рисковал ради меня. Надеюсь, мы еще увидимся.       — Я буду очень этого ждать, — искренне ответил Оби-Ван.       На этот раз Кэл колебался недолго, все-таки решившись на то, чего не смог сделать еще на корабле, а именно: порывисто заключил Оби-Вана в объятия. Тот растерялся всего на мгновение, тут же отвечая на них с, казалось, удвоенной силой. Неизвестно, сколько прошло времени прежде, чем кто-то из них первым разомкнул объятия, или кому из них двоих было тяжелее отстраниться. Зато Кэл почувствовал, что именно в этот момент та кроткая связь, что сформировалась между ними с, вероятно, еще с самого дня его появления на свет, укрепилась окончательно. Теперь это была не тонкая, еле заметная нить, как прежде. Сейчас она сияла ровным золотым светом так ярко, что в ее свете становилось тепло, как под ласковыми лучами солнца. Кэл обратился к ней в любопытстве и робкой радости, и его грудь наполнилась щекотным восторгом, едва он ощутил незамедлительный отклик с той стороны. Оби-Ван нежно улыбнулся на отразившуюся на лице юноши радость.       — До встречи, мой смелый, чудесный мальчик, — коснувшись щек сына теплыми ладонями, Оби-Ван приподнялся на носках и оставил у него на лбу по-матерински целомудренный поцелуй на прощание. — Да пребудет с тобой Сила. И моя любовь.       Кэл протер рукавом заслезившиеся глаза, дрогнувшим от обуявших его чувств голосом ответив:       — И моя — с тобой…       Напоследок улыбнувшись Кэлу, Оби-Ван всмотрелся в его лицо, будто старался запомнить его, и только после этого с явной неохотой развернулся, практически мгновенно растворяясь в толпе. Но в Силе он как будто все еще оставался здесь, рядом с ним. Понимание того, что их связь уже точно не померкнет до тех пор, пока кто-то из них не покинет этот мир, слившись с Силой, немного смягчило для обоих боль неизбежного расставания. Однако даже после того, как они разошлись, Кэл еще ненадолго задержался, провожая взглядом спину отца до тех пор, пока он стал совершенно неразличим в живой реке самых разнообразных существ. Когда он уже собирался вернуться на корабль, у самого трапа его остановило странное чувство. Словно что-то легонько коснулось его спины. Кэл обернулся, принявшись снова всматриваться в толпу. И почему-то его взгляд сразу упал на фонтан в центре площади, возвышающийся даже над самыми высокими прохожими. Еще какое-то время он смотрел в том направлении, пока его не окликнула появившаяся в дверях Меррин.       — Кэл, что-то не так?       Ее голос мгновенно разогнал это странное наваждение. Кэл качнул головой.       — Нет. Кажется, все в порядке. Идем.       Однако поднимаясь на корабль, он все так же чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Странным образом это не вызвало у него волнения. Кто бы за ним ни следил, в Силе в его намерениях не было ничего дурного. Даже наоборот. Словно кто-то присматривал за ним. И тот, кто это делал, действительно стоял возле фонтана. Ветер не развивал ни его длинных волос, ни одежд; люди, гуманоиды и существа всех вообразимых рас проходили сквозь него, даже не подозревая об этом. Лишь те, кто был более чувствителен к Силе, максимум ощущали легкий холодок, списывая его на прохладу близ воды. Высокий мужчина мягко улыбался, держа руки в рукавах темно-коричневой робы. А когда «Богомол» стал уже еле заметной точкой в небе, неспешно двинулся вслед за Оби-Ваном.

***

      Не прошло, пожалуй, и часа с момента, как «Богомол» вошел в гиперпространство, взяв курс на Кобон, когда Кэл попросил Биди воспроизвести для него записанное отцом сообщение. Он сидел на полу, бездумно крутя меч в руках, и устроив щеку на колене, смотрел снизу-вверх на голографическую фигуру Оби-Вана Кеноби в полный рост. Его руки были спрятаны в рукавах робы. Кэл знал его всего-ничего, но догадывался, что этим жестом его отец привык скрывать свое волнение.       «Здравствуй, Кэл. Прошу простить меня за то, что я говорю с тобой через твоего маленького друга вместо того, чтобы сказать тебе это прямо в лицо. Но для меня всегда было сложно выражать свои чувства открыто. Энакин часто возмущался по этому поводу, и, пожалуй, он был прав, но к сожалению, это не то, что я мог бы в себе исправить. Я записываю это сообщение, потому что хочу, чтобы у тебя под рукой всегда было напоминание о том, как я горжусь тобой. Тем, кем ты стал. Тем, что ты делаешь. Твоей решимостью и несгибаемой волей. Бесстрашием и добротой. У меня к тебе одна единственная просьба: сохрани этот свет, мой дорогой. Любой ценой. Помни, как бы тяжело ни было, даже когда тебе кажется, что Империя побеждает, или что все это безнадежно, в мире всегда остается добро. Пока ты продолжаешь бороться, пока в твоем сердце живет надежда, ничто не напрасно. Да, потери неизбежны. Но они случались и в мирные времена. К сожалению, я не в силах дать тебе совета по тому, как можно их избежать, потому что и меня самого поиск ответа на этот вопрос терзает уже очень многие годы. Но кое-что ты все-таки можешь сделать. Сохрани этих людей в своем сердце, запомни в них все самое лучшее, отбросив былые обиды. И ты увидишь, что воспоминания о наших близких, кого больше нет с нами рядом, способны приносить не только боль, но и силу. Вспоминая об их жертве, думай не о том, что они тебя оставили, а о том, что для них в момент величайшей смелости не было ничего важнее, чем защитить своих близких. Это весьма… — Оби-Ван ласково прищурился, улыбнувшись. — вдохновляюще, не находишь? И я уверен, они бы хотели видеть, как ты продолжаешь жить и бороться дальше, ведь вместе с тобой живы и они — в твоем сердце. Поэтому я хочу, чтобы ты запомнил мои следующие слова. Если жизнь сложится так, что наша с тобой встреча все же окажется последней, знай: сколько бы битв я не возглавил, сколько бы миссий ни выполнил, сколько бы миров ни спас, для меня ты всегда останешься лучшим, что я мог привнести в эту галактику. Из всех вещей, что я когда-либо делал, об одной я не сожалею ни секунды, и это твое рождение. Если я о чем-то и жалею, то лишь о том, что мой выбор подверг тебя такой опасности. Жизнь джедая безусловно опаснее многих путей, но тогда я и представить не мог, насколько. Когда война только началась, я часто ловил себя на мысли о том, чтобы все-таки забрать тебя и уйти. Но я очень скоро осознал, что если я сделаю это, война никуда не исчезнет. Что она найдет нас рано или поздно. Я все еще слишком верил в Совет и думал, что оставаться среди джедаев для тебя будет намного безопаснее. Ведь на тот момент ты был еще слишком мал, чтобы даже самым отчаянным из нас взбрело в голову отправить тебя на передовую, как вышло с моей грандпадаваншей Асокой. Я совершил множество ошибок в своей жизни. Ужасных, непростительных ошибок, о которых из трусости пока не решусь тебе рассказать, боясь твоего заслуженного презрения. Но ты не одна из них. Вспомни об этом, если когда-нибудь твое сердце охватит сомнение. Или если ты снова почувствуешь себя одиноко. Я буду рядом. — улыбка Оби-Вана стала еще мягче на следующих словах. — К слову о тех, кто с нами рядом. Меррин очень славная девушка, и я искренне счастлив за вас. Берегите друг друга. Я надеюсь, что наши пути пересекутся еще не раз. И да пребудет с вами Сила.»