Глава 13. Снова в одном ритме

Прошло почти два месяца с того утра, когда Оля впервые позволила себе заснуть рядом с Леной — по-настоящему, без тревоги в груди. Всё ещё осторожно, всё ещё с недоверием, но с теплом в пальцах, которыми она касалась Лениных рук. Они жили медленно. Как будто каждый шаг — это стекло под ногами. Хрупкое. Но твердое, если идти вдвоем. В один вечер, вернувшись домой после прогулки по вечерней Москве, они сидели на полу в гостиной, облокотившись на диван, пили чай и перебирали старые заметки в телефоне. Лена нашла незавершённую песню, которую они когда-то начинали в туре — за кулисами, на коленке, в полусне. — Ты помнишь это? — Лена включила аудиофайл. Из динамика донеслись первые аккорды на акустике и их полушёпотное пение, едва различимое на фоне городского шума. Оля замерла. Губы дрогнули. — Господи… я думала, ты это стёрла. — Я не стираю ничего, где есть ты, — ответила Лена спокойно. Оля отвернулась, пряча глаза, но Лена не стала давить. Она просто села рядом, обняла за плечи, мягко. И ничего не сказала. Музыка говорила за них. Через пару дней Лена принесла из кладовки старую гитару. Натянула новые струны. Настроила. И начала играть — по вечерам, не для кого, просто так, будто создавая безопасную зону звуков. Оля слушала. Сначала из кухни. Потом — из-за плеча. И в один момент, не выдержав, села рядом. — Дай… я попробую? — Конечно. Лена передала ей гитару. Оля зажала аккорд, дрожащими пальцами. Нота вышла чуть глухой, но живой. — Прости, я совсем отвыкла, — пробормотала она. — А я — наоборот. Кажется, возвращаюсь к себе через это. Оля посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло то, что Лена когда-то знала наизусть: "я верю тебе". Пусть на секунду. Но этого было достаточно, чтобы не сдаваться. Вскоре они начали репетировать. Сперва — без цели. Просто чтобы вспомнить, каково это — звучать вместе. Лена записывала демо. Оля редактировала тексты. Они спорили. Смеялись. Пили кофе среди полуночных треков. А потом наступила тишина. Долгая. Уверенная. Та, в которой уже не было боли — только музыка и они. И однажды Оля сказала: — Мы могли бы выложить кусочек в сторис. Просто без подписей. Без лиц. Только звук. Лена кивнула. Не потому что хотела признания. А потому что знала: Оля готова открыть окно наружу. Новости взорвались. "Это они?" "Голоса слишком знакомы" "Пожалуйста, пусть это будет камбэк!" "Эти аккорды… я плачу" Но они не отвечали. Просто продолжали писать. Без истерики. Без спешки. Через неделю — выложили вторую сторис. Уже с кадром затылков. Они обе сидели перед микрофонами, в свете лампы. Всё ещё анонимно. Но весь интернет понял: они возвращаются. — Думаешь, мы готовы к огласке? — однажды спросила Оля, когда они ехали домой после поздней репетиции. Лена смотрела в окно. — Я не уверена. Но мне всё равно. Потому что это — ты. И я. И наша правда. — Нам снова будут писать, осуждать. Гадости. — А знаешь, что изменилось? — Лена повернулась к ней. — Теперь я не боюсь. Потому что в прошлый раз я молчала, и потеряла тебя. Больше я так не буду. Оля не ответила. Но положила ладонь на её колено. И не убирала всю дорогу до самого дома. И вот однажды — в студии — Лена взяла микрофон, нажала "rec", и произнесла в камеру: — Всем привет. Мы не просто пишем музыку. Мы вернули её, потому что вернулись друг к другу. Она помолчала. — Это Оля. Это я. Мы снова вместе — не только на сцене. Но и в жизни. Тишина. Потом Лена повернулась к Оле и мягко спросила: — Ты готова сказать? Оля вздохнула. Подошла ближе. Улыбнулась — по-настоящему. И проговорила в микрофон: — Я всегда была с ней. Даже когда молчала. Даже когда злилась. Теперь — не молчу. И весь интернет взорвался. Но на этот раз — не хейтом. А сотнями комментариев: "Наконец-то." "Мы всегда знали." "Счастья вам." "Это больше, чем просто музыка." В тот вечер они молчали. Сидели на полу студии. Между ними стоял пустой стакан из-под смузи, пара текстов на листках, и ноут, на экране которого горели тысячи лайков. — Ты счастлива? — тихо спросила Лена. Оля улыбнулась и прошептала: — Теперь да. Но только потому, что ты не сдалась. И Лена ответила: — Я и не думала.