Часть 9

Му Цин глубоко вздохнул, стоя перед дверью. Он уже тысячу раз прокрутил в голове возможные сценарии, как эта встреча пойдет. Может, Хуа Чэн просто рассмеется ему в лицо? Может, даже не воспримет его всерьез? А если... если он вообще не хочет ничего слышать об этом? — Что стоишь? Заходи уже, — раздался с другой стороны знакомый насмешливый голос. Му Цин дернулся. Черт. Он даже не успел постучать, а этот негодяй уже все знал. Собрав волю в кулак, он вошел внутрь. Хуа Чэн сидел, закинув ноги на стол, и с самодовольной улыбкой смотрел прямо на него, будто уже предвкушал что-то чересчур забавное. — Ух ты, сегодня без палки в заднице, Му Цин? Неужели ледник начал таять? Му Цин закатил глаза. Ему понадобилось все самообладание, чтобы не развернуться и не уйти. — Нам надо поговорить. — Ой, какой серьезный. — Хуа Чэн усмехнулся, но убрал ноги со стола и подался вперед. — Ладно, выкладывай. Му Цин сглотнул. Слова застряли в горле. Господи, почему это так сложно? Это же просто разговор. Просто... — Слушай, ты… ты все время шутишь. Издеваешься. И вообще ведешь себя как идиот, — Му Цин нахмурился. — Но... — Но? — Хуа Чэн склонил голову набок, внимательно изучая его лицо. — Но я… я думаю, что... — Он остановился, сделав глубокий вдох. — Что мне это нравится. Тишина. Обычно после признаний в любви во всяких романах всё замирает, а потом один из героев либо целует другого, либо говорит что-то возвышенное. Но у Хуа Чэна были свои методы. Он медленно моргнул. А потом медленно, чертовски медленно раздвинул губы в самой самодовольной, самой мерзкой, самой раздражающей ухмылке, которую Му Цин когда-либо видел. — Му Цин, ты только что признался мне в любви? Му Цин покраснел так сильно, что мог бы осветить собой комнату. — Н-не совсем! — Он резко размахнул рукой, с явным желанием шлепнуть Хуа Чэна по самодовольной физиономии. — Я просто сказал, что... — Что тебе нравится, когда я издеваюсь над тобой? — Хуа Чэн наклонился ближе, его голос стал бархатным. — О, Му Цин, да ты мазохист, что ли? — Я тебя сейчас убью. — Ты мог бы сказать это раньше, я бы предложил тебе наручники, — Хуа Чэн подмигнул. Му Цин громко застонал и закрыл лицо руками. — Зачем я вообще пришел сюда?! — Потому что ты меня любишь, — беззастенчиво ответил Хуа Чэн, подперев голову рукой. Му Цин шумно выдохнул и опустил руки. Он смотрел на Хуа Чэна, пытаясь прочитать его выражение лица. Но кроме наглого удовлетворения он ничего не нашел. — Ты не воспринимаешь меня всерьез, да? Хуа Чэн поднял бровь. — А ты хочешь, чтобы я воспринял? Му Цин открыл рот, но тут же закрыл. Он сам не знал, чего хочет. Хуа Чэн вдруг потянулся вперед и легко ткнулся лбом в его лоб. Это было так внезапно, что Му Цин даже не успел отпрянуть. — Ты милый, когда нервничаешь, знаешь? Му Цин моргнул. Потом еще раз. А потом у него сдали нервы. — Пошел ты к черту, Хуа Чэн! И с этими словами он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Но даже за дверью он слышал смех Хуа Чэна. — Я тоже тебя люблю, Му Цин! — донеслось вслед. Му Цин скрипнул зубами. Ну, по крайней мере, теперь он точно знал, что чувствует.