2

Джош проснулся не из-за солнечных лучей, мягко просачивающихся сквозь занавески. Нет, это из-за движения посреди ночи — раздалось мягкое хныканье, зашуршали простыни. Он приоткрыл глаза, инстинктивно ища источник. Он ожидал увидеть Аврору, как обычно дрыгающую ножками во сне. Но пространство рядом с ним оказалось пустым. Тайлер тоже не было. Он моргнул и, приподнявшись на одном локте, оглядел помещение. Дверь в ванную была приоткрыта, через неё в тёмную комнату проникала слабая полоска золотистого света. Он повернулся к тумбочке. Четыре утра. Джош почесал лицо и, двигаясь на автопилоте, скинул ноги с кровати. Не раздумывая, он пошёл на свет. Дверь заскрипела, когда он её приоткрыл. Тайлер была здесь — сидела на краю ванной, склонившись над Авророй и обхватив её руками, словно щитом. Она кормила. Джош застыл. Он ещё никогда прежде не видел, как она кормит грудью. Тайлер скрывала это — пряталась в конце турбаса, номерах отелей, пропадала в гримёрке между сэтами. Он никогда не задумывался об этом слишком. Может быть, она стеснялась. Может быть, ей просто хотелось личного пространства. Может быть, это было чем-то, чего он не должен был видеть. Ему бы следовало отвернуться. Не стоило вторгаться во что-то столь интимное. Но, боже, она так прекрасно выглядела. Она буквально выглядела… мягкой. Изгиб её плеч, то, как она качала Аврору, медленно напевала про себя, нежно убаюкивая их дочь. Её волосы были собраны в хвост, но несколько прядок выпадало ей на лицо. Она выглядела так, словно вот-вот заснёт, совершенно вымотанная. Джош сглотнул. Это то, на что он подписался. Не только на готовую к выступлениям Тайлер. Не только на Аврорино хихиканье и первые слова. На всё. Тяжесть, невероятная усталость, моменты, которые Тайлер никому не позволяла увидеть. И если она просыпается одна посреди ночи, чтобы сделать это, чтобы продолжить заставлять своё тело функционировать, несмотря на изнеможение, при этом не будя его, то это должно прекратиться. Он набрал в лёгкие воздуха. — Хэй, — тихо и осторожно позвал он, потому что не хотел напугать. Тайлер всё равно резко повернула голову, смотря на него широко раскрытыми от удивления глазами. Инстинктивно, она двинулась, отворачиваясь от него, словно прячась. Она не хотела видеть его. Джош остановился. Он уважал это. У неё мог быть выбор. — Тебе нужно спать, — тихо проговорила она, опуская взгляд на Аврору. — Тебе нужно спать, — со смешком выдохнул он. — Последний раз, когда я проверяла, — фыркнула она, — у тебя не было молока, приятель. Она по-прежнему не смотрела на него. По-прежнему пряталась. Джош колебался. Его пальцы дрожали в нетерпении, ему так хотелось что-то сделать. Протянуть руку, дотронуться до её плеча, показать, что ей необязательно закрываться от него. — Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он вместо этого. Потому что если бы она хотела, то он бы ушёл. Тайлер медленно выдохнула, как будто готовя себя к чему-то. — Я пытаюсь отучить её уже… некоторое время, — призналась она. Её голос звучал ровно, но в нём всё же была заметна толика раздражения. — Она ест твердую пищу. Я знаю, что нужно прекратить, — она приостановилась, тяжело вздыхая. — Я хочу. Джош наблюдал, как её пальцы слегка сжимаются на спине Авроры. — Это тяжело, — прошептала она. А после, с ещё более неприкрытыми эмоциями: — Но она не хочет отпускать. Джош сглотнул. — Это нормально… — Ничего не нормально, — отрезала она. Она повернулась к нему, её глаза горят, голос пропитан острым, обжигающим разочарованием, которое не имело никакого отношения к нему, но зато имело полное отношение к ней. Она издала короткий невесёлый смешок. — Я и так уже странная одинокая мамочка. Которая ещё и поёт на большую аудиторию каждый вечер о психологических проблемах и травмах, таская с собой ребёнка по городам. И теперь я вдруг встречаюсь со своим лучшим другом, который — о, да, кстати, — только что в одну ночь решил стать отцом для моего ребёнка, — она покачала головой. — И я… Её голос сорвался. Смех перешёл в нечто более сложное. У Джоша сжалось всё в груди. Она разваливалась. — Я так устала, — прошептала она. И это не только сегодня и сейчас — это вообще не только о том, чтобы отучить Аврору. — Я чувствую себя ужасной мамой. Что я не уделяю ей достаточно времени. Может быть, она знает. Может быть, поэтому она и не хочет отучаться. Она вздохнула, и теперь её голос звучал совсем тихо: — И всё, о чём я прошу… — она взглянула на маленькие упорные пальчики, хватающиеся за неё, словно от этого зависела вся жизнь, — это чтобы она отпустила меня. Джош переступил с одной ноги на другую, позволяя ей закончить, прежде чем заговорить. — Я могу подойти? — спросил он, мягким голосом. Тайлер фыркнула — резко, но устало. Как будто вопрос глупый. Когда они оба знали, что это не так. — С каких это пор ты так со мной осторожничаешь? — тихо проговорила она. Он сжал челюсти. — С таких, что ты буквально закрываешься от меня. Никаких окольных путей. Никаких приукрас. Она вздрогнула всем телом — он это скорее почувствовал, чем увидел. Она не повернулась к нему, но думала об этом, он уверен. — Ты никогда не видел меня в таком виде, — произнесла она так, будто это всё объясняет. — Моё тело… Маленький самоуничижительный смешок слетел с её губ — тихий, глухой. У Джоша в груди что-то оборвалось. Он переместился быстрее, чем успел подумать об этом; сел рядом с ней на бортик ванной — достаточно близко, но при этом не касаясь. Пока что не время. — Тай, всё равно мне, как выглядит твоё тело, — сказал он ровным голосом. — Я лишь хочу убедиться, что ты в порядке. Она не ответила. Затем, медленно, она облокотилась на него. Не всем своим весом — нет, пока ещё не время, — но по крайней мере небольшая подвижка. Она здесь. Она с ним. Не прячется. Не целиком. — Мне плохо. Тихо. Душераздирающе. Смиренный вдох последовал за этими словами. — Я так хочу чувствовать себя хорошо. Каждый вечер я стою там, на сцене, говорю всем этим ребятам держаться, что жизнь становится лучше, в то время как я просто… Она осеклась. Он не видел ее лица, но знал — она закрыла глаза. Джош не думал, просто делал. Осторожно. Медленно. Уверенно. Обвив руками её талию, он прижал её к себе. Не заставляя. Просто принимая немного тяжести на себя. Тайлер выдохнула, обмякая в его объятиях, её тело наконец расслабилось. Она по-прежнему аккуратно держит Аврору, маленькую и тёплую, в своих руках. — Спасибо, — тихо проговорила она. Джош не ответил. Это было не нужно. Происходящее в этот конкретный момент и без того было намного более значимым, чем всё, о чём они разговаривали в предыдущие годы. И как бы он ни хотел продолжить разговор, как бы он ни хотел продолжать брать немного тяжести на себя, он никогда не стал бы настаивать. Он не позволял себе думать о том, как ему страшно. Потому что была какая-то его часть, зарытая где-то глубоко, ранимая и невероятно напуганная, которая знала, что это нечто намного большее, чем всё, что они делали прежде. И он никуда не уйдёт. Несмотря ни на что. * Вещи не меняются за одну ночь. Особенно, обычный ход дел, что тщательно выстраивался годами. Они не начали держаться за ручки. Джош не начал представляться папой Авроры или парнем Тайлер. Тайлер по-прежнему брала большую часть необходимых забот об Авроре на себя. Они поговорили — о чувствах, о том, насколько ценят друг друга. Но какой в этом смысл? Они не обсуждали. Для Авроры всё просто. Она не ждёт, что Джош сразу бросится исполнять родительские обязанности. Она терпелива, даже если и не осознаёт этого — она уже доверяет ему. Но Джош знает, ему нужно включаться в игру. Он всегда был рядом, но не в том смысле, в котором он ей нужен. Не таком же инстинктивном, кровном смысле, как Тайлер. Насчёт отношений с Тайлер? В лучшем случае, можно сказать, всё сложно. В худшем — чёртов кошмарный сон. Они не целовались. Не устанавливали правил, границ, ожиданий. Джош даже не знает, любит ли Тайлер свидания и романтические жесты. Хочет ли она, чтобы он изменился? Или она хочет, чтобы он оставался прежним? Господи. Чего хочет он? Эта часть по крайней мере ясна. Он хочет делать для неё всё самое лучшее. Он хочет целовать её, сделать так, чтобы она почувствовала себя любимой. Он хочет быть с ней в печали и радости. Но это не стандартное признание для двух людей, кто вечно флиртовал на грани. Они никогда не флиртовали раньше. Конечно, они шутили. Они говорили: «Я люблю тебя», «Ты лучший, ты лучшая», «Ты замечательный» чаще, чем можно сосчитать. Они становились ближе, чем следовало лучшим друзьям, — но это просто было их особенностью. Это никогда не было чем-то странным и никогда не ощущалось чем-то, требующим развития. Так, как вырваться из этого? Из дружбы, что и так уже была больше, чем просто дружба? А ещё ведь есть весь остальной мир. Мир — следящий, анализирующий, превращающий вещи в историю, им самим не принадлежащую. Для Тайлер, как одинокой мамы, всё уже и так было сложно. А теперь? Теперь она встречается со своим лучшим другом. Своим барабанщиком. И социальные сети? Они не щадят никого. Джош знает, как это работает. Знает, что скрывать — умное решение. Конечно, они вынуждены держать всё в секрете. Конечно, они вынуждены вести себя так, словно ничего не изменилось. Однако какая-то его часть — эгоистичная и та, что глубоко влюблена, — хочет, чтобы мир знал. Что Тайлер — его. Теперь, когда он думает об этом… Она, возможно, всегда была его. Но остаётся один, последний вопрос — более трудный, чем все остальные. Биологический отец Авроры. Кто он? Что, если бы он вернулся? Почему Тайлер никогда не рассказывала о нём? Джошу следует спросить. Он хочет спросить. Но что, если он не хочет знать ответ? Джош качает головой. Нет надобности беспокоиться об этом сейчас. Аврора. Тайлер. Музыка. Точка. Большего ему и не нужно — пока всё хорошо. Может, он мог бы попробовать проявлять больше чувств к Тайлер. Посмотреть, куда это приведёт их. Никаких лишних размышлений, серьёзных разговоров. Просто… быть. И когда они на саундчеке, ждут, пока техники разберутся с некоторыми проблемами, он не колеблется. Он двигается, не раздумывая — словно это обыкновение для него. Проскользнув ей за спину, он приобнимает её за плечо, наклоняясь, лишь чтобы оставить лёгкий преднамеренный поцелуй на её виске. Тайлер не дёргается. Не напрягается. На самом деле она, напротив, прислоняется к нему. Когда она поворачивается посмотреть на него, в выражении её лица есть что-то, что нельзя спутать ни с чем, — ухмылка, настоящая и тёплая, полная тихой нежности. Она выглядит лучше той вымотанной женщины, что он видел ночью. Здесь, посреди сцены — раздающая команды, уверенная, в своей среде — Тайлер чувствует себя по-настоящему собой. Даже несмотря на усталость, несмотря на хаос материнства, давящий со всех сторон. Это то самое место, что не забирает у неё ничего, а напротив, наполняет. Джош это знает. Всегда знал. — Это к чему было? — спрашивает она, слегка поворачивая голову. — Не знаю, — Джош ухмыльнулся. — Просто, захотелось. Ничего не ощущается другим. Но всё по-другому. Потому что вдруг взгляд Тайлер подает на его губы. Буквально на секунду. Миллисекунду. Совсем незаметный взгляд. Но этого достаточно. Достаточно, чтобы заставить его сердце сделать кульбит и оказаться у него прямо в желудке. Достаточно для него, чтобы заметить это — всё по-настоящему. Чувства, влечение, то самое что-то между ними, что всё никак не могло дождаться, когда они его осознают. Достаточно для них обоих. И это всё, о чём он когда-либо мечтал. Его рука соскальзывает с её плеча, пальцы, едва ощутимо касаясь, съезжают вниз по позвоночнику — это практически и не касание вовсе, но и этого хватает, чтобы она вздрогнула. Тайлер закусила губу. — Не здесь, Джош, — тихо говорит она. Она не отталкивает его. А это? Это победа. Джош смотрит, как её взгляд перескакивает на команду, в которой все слишком заняты, чтобы что-то заметить. Техник по звуку рвёт и мечет, Марк занят чем-то в своём телефоне, возможно, в тысячный раз переделывая их график. Все они могут повернуться в любой момент. Они оба это знают. Но затем Тайлер снова поворачивается к нему. И ухмыляется. — Потом. Это обещание. * Тайлер знала, что времени у них почти не будет. После саундчека им нужно поесть самим, покормить Аврору, подготовиться к шоу, затем — само шоу. А после? Обратно в отель, где они тут же упадут без сил на первый попавшийся матрас и проспят до завтрашнего вылета. У них не будет ни единой секунды. Но пошло оно всё. Она хотела этого. Больше всего. Просто несколько минут свободы. Жизни. Несколько минут, на которые можно будет забыть обо всём, кроме Джоша. Она сделает так, чтобы это всё-таки случилось. Стоило саундчеку закончиться, как Аврора вновь оказалась в её руках. К счастью, в кои-то веки она не капризничала — наоборот, выглядела довольной, что-то тихо бормоча в плечо Тайлер. Тайлер увидела Марка. Замечательно. Прежде чем он мог хоть как-то отреагировать, она впихнула ему Аврору. — Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут, — выпалила она, уже поворачиваясь и уходя. — Чт… Тайлер, ну-ка вернись! — вскричал Марк, выпучив глаза. — Спасибо, Марк, ты лучший! — прокричала она в ответ, не замедляясь. Ей необходимо срочно найти Джоша. Сейчас же. Поиски не заняли много времени: он стоял возле сцены и пил воду, лениво копаясь в своём телефоне. — Хей, — позвала она. Он тут же обернулся. С тёплой улыбкой. Сияющими глазами. И этого ей было достаточно для уверенности. Тайлер протянула руку, переплетая их пальцы. Взгляд Джоша опустился на их соединённые руки. Она видела это — как у него перехватило дыхание. Совершенно потрясён таким небольшим жестом. Господи, ей так это нравилось. Нравилось, что она могла так влиять на него. Могла заставить его чувствовать себя так, практически и не пытаясь. Она потянула его за руку. — Давай, у нас мало времени. Она не объяснила. Слегка усмехнувшись, Джош всё равно позволил ей вести себя. — Куда мы идём? — Не знаю! — воскликнула она, продолжая вести его куда-то по коридору. Она действительно и вправду не знала. Но что-нибудь она придумает. Она нашла дверь — что-то типа комнаты для совещаний. Большой стол, свободные стулья. Никого не было. Идеально. Она затащила его внутрь, закрыла за ними дверь. Она чувствовала, как её сердце билось о грудную клетку. Когда она повернулась, Джош стоял отперевшись о стол. Наблюдал за ней. Одна его бровь была приподнята в ожидании. Пока она двинется с места. Она сглотнула комом в горле. Как долго она представляла это? Джош — её. Очень долго. Слишком долго. И сейчас? Сейчас она знала, что это по-настоящему. Она сократила расстояние, вставая между его ног, прижимаясь к нему. Его руки расположились на её бёдрах. Их губы так близко. Она могла почувствовать его дыхание, тёплое и неровное. Она мечтала об этом. Но, боже, это ощущалось лучше, чем она представляла возможным. Ладони Джоша были тёплыми, всё его тело было повёрнуто к ней и только к ней. И тут… Он поцеловал её. Его пальцы впивались в её талию. Отчаянно. Готовые брать. Готовые отдавать. Тайлер взяла его лицо, наклоняя его голову, чтобы углубить поцелуй, беря всё, что он так хотел отдать. Она прижалась сильнее — грудь к груди, между ними совсем не осталось пространства. Потом… Она протиснула ногу между его. Джош издал резкий стон, от неожиданности прикусив её губу. На мгновение поцелуй прервался. Его зрачки? Расширены. Его губы? Покраснели, припухли. Его пальцы? Подрагивают. Его дыхание? Прерывистое. Точь-в-точь, как и её. — Стой, погоди, — его голос прозвучал надломленно. Тайлер остановилась. Но, господи, как же она была довольна. — Что? — выдохнула она. Она не хотела ждать. Она хотела, чтобы его губы снова накрыли её. Чтобы его руки повсюду. Джош потряс головой в попытке перевести дыхание. Не особо удалось. — Просто… — он сглотнул. — Это слишком. — Его хватка на её бёдрах стала крепче, словно на самом деле он не хотел останавливаться. — Давай не будем спешить. Тайлер оглянулась через плечо, хотя ей и не хотелось. Время утекало как песок сквозь пальцы, и кто угодно мог в любую секунду зайти внезапно. Но сейчас, сейчас она просто хотела быть желанной. Умом она понимала, что была любима. Ей не нужно было, чтобы Джош произнёс это вслух. Ей было нужно почувствовать это. Касаться Джоша. Принадлежать ему. Потеряться в поцелуях и нежных уверенных руках. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как она позволяла себе это. Джош не просил не спешить не для себя, она знала. Он хотел этого так же сильно, как и она, но он боялся показаться чересчур настойчивым. Она отложила эту мысль в долгий ящик — подумает об этом позже. Ей нужно исправить ситуацию. — Джош, пожалуйста. Она не планировала, чтобы это прозвучало так неприлично, но то, как кадык Джоша заметно дёрнулся, наглядно показало ей, какой эффект она производит. Его дрожащие пальцы слегка сжали её бёдра. Широко раскрыв глаза, он огляделся, словно они вот-вот попадутся и их арестуют. — Тут? — его голос понизился, стал грубым. Хриплым. — На столе? Тайлер моргнула, нахмурившись. — Чего? Его хватка немного расслабилась, смещаясь, как будто он попытался оценить прочность пресловутого стола. — В смысле… если ты хочешь, я только за, но типа… это как-то не совсем… — он умолк, запинаясь о слова. — Идеально? Тайлер прищурилась. — И мне кажется, у нас не так много времени, чтобы… как следует… В смысле я бы хотел, чтобы у нас всё случилось правильно, а не просто… — он с трудом сглотнул, сильно краснея. — Не просто на каком-то рандомном столе, и у меня даже нет… хех… ну, ты поняла, нужного… Я бы не хотел… Почему ты так на меня смотришь? Тайлер закусила губу, борясь с совершенно невозможным желанием рассмеяться. Он так старался. Запинался, с трудом подбирая слова, едва сдерживаясь, серьёзно рассуждая обо всем этом, лишь потому что она попросила его о чём-то. Как же она его любила. — Джош, — прошептала она, чтобы он наконец остановился. Его грудная клетка вздымалась, как будто он готовился к чьему-то нападению. — Я не просила трахнуть меня на этом столе, — сказала она, встретившись с ним взглядом — уверенная, дразнящая, беспощадная. — О, мой бог!.. — Нет, вообще-то, это очень мило, что ты… — Прекрати! — простонал он, спрятавшись в ладонях. Тайлер больше не могла сдерживаться. Смех лился из неё, громкий и неприкрытый — такой, что выбивает весь воздух из лёгких и от которого болят рёбра. Боже, как же приятно иногда посмеяться. А Джош. Джош был уже целиком под её чарами. Этот мужчина был готов выкинуть всё, что считается адекватным в окно, стоило ей только попросить. Стоило бы ей только захотеть. Эта мысль заставила её вздрогнуть. Её смех утих, когда она оторвала его руки от его лица, нежно касаясь его кожи, наблюдая, как он резко выдохнул от прикосновения. — Для справки, — сказала она немного тише, — когда это случится — а оно случится, — я бы всё-таки предпочла, чтобы это случилось в кровати. Джош вдохнул. Она ухмыльнулась сильнее. Хорошо. — Предпочтительно в нашей. Он сглотнул. Сильнее сжал её руки. Его глаза на секунду опустились на её губы. Хорошо, очень хорошо. — После неимоверного количества «ТакоБэлл», — продолжала она, — и после того, как мы попросим мою маму посидеть с Авророй, чтобы мы были целиком и полностью свободны до утра. Джош вздрогнул. Она буквально видела, как он представляет всё это, практически могла почувствовать, как его тело напряглось от одной только мысли об этом. Когда он наконец оторвал свой взгляд, выглядел он так, словно натянутая струна. Но его руки? По-прежнему держали её. Сглотнув, он медленно кивнул. — Да, я бы предпочёл тоже так. Она ухмыльнулась и, приблизившись, коротко поцеловала его в губы — едва коснувшись, но этого было достаточно, чтобы привести его в шок. Довольная собой, она отстранилась. — А ещё в следующий раз, когда я потащу тебя в тёмный уголок, возможно, я захочу просто поцеловаться с моим молодым человеком. Не создавая пиар-катастроф. — Есть ли хоть какой-то шанс, что ты забудешь об этом? — простонал Джош, закидывая голову назад. — Никакого. * К тому времени, как они вернулись в основную зону, они оба выглядели подозрительно, как парочка, только что очень весело проведшая время. Они пытались привести себя в подобающий вид. Правда. Джош попытался пригладить причёску после того, как Тайлер невольно взъерошила ему все волосы. Тайлер же сфокусировалась на дыхательных упражнениях, чтобы избавиться от красноречивого румянца на своем лице. Оба не вполне преуспели. Марк быстро заметил их. Без колебаний он подошёл и вручил Аврору Тайлер. Тайлер сразу заворковала над своей дочкой, улыбаясь насколько широко, настолько же по-дурацки. — Где вы были?! — скрестив руки на груди, потребовал объяснений Марк. — Что могло быть таким срочным, что вам нужно было скинуть своего маленького гремлина на меня? — Эй, не называй её гремлином, — рассердился Джош. Марк даже не моргнул. — Ваш ребёнок не переносит меня. Она орала десять минут непрерывно, — он указал на Аврору, словно она совершила военное преступление. — Вы же знаете, она не выносит никого, кроме вас двоих. По большей части это было справедливо. Аврора не доверяла посторонним — даже знакомым. Именно поэтому они никогда не пытались нанимать няню во время туров. Она бы забраковала всё агентство за одну неделю. — И что тогда? — Марк поднял руки. — Что было таким срочным? Тайлер и Джош обменялись коротким взглядом. Им не нужны были слова, чтобы понять, что они не могут держать от Марка — их менеджера, а кроме того, их друга — в неведении. Если уж на то пошло, кто-то, кто будет на их стороне, им бы не помешал. — Мы с Джошем встречаемся, — выпалила Тайлер, распрямив плечи. Она была готова к реакции. Рука Джоша легко опустилась ей на плечо — тихий якорь. Марк, можно сказать, никак не отреагировал. Даже не моргнул. Лишь слегка нахмурился, по очереди посмотрев на них. — Ну, и что? — спросил он, очевидно невпечатлённый. — Ближе к делу. Тайлер оторопела. — Нет, Марк, я говорю тебе, мы с Джошем вместе. В романтическом смысле, — чётко проговорила она каждую фразу, как будто объясняя что-то ребёнку. — И он с этого момента будет Аврориным отцом. Джош кивнул, подтверждая слова. Марк по-прежнему выглядел совершенно невпечатлённым. — Ладно, рад за вас, что вы наконец решились сказать мне, но это не… — он вздохнул, устало проведя рукой по лицу. — Это всё равно не значит, что вы можете скидывать на меня своего ребёнка. Тайлер и Джош снова обменялись взглядом. — Ты слышал, что Тайлер только что сказала? — спросил Джош недоуменно. — Да, — выдал Марк. — Смотрите, я правда счастлив, что вы оба в конце концов решили прекратить скрывать это, но… У Тайлер в мозгу закоротило. — Погоди… что значит: «Прекратить скрывать это»? — она прищурилась на него. — Мы вместе даже не двадцать четыре часа. Рот Марка захлопнулся. Затем он нахмурился сильнее, погрузившись в размышления. Затем его взгляд переместился на них, затем — на Аврору и снова на них. И тут… его глаза расширились, а рот открылся в изумлении. — Стоп! — его голос упал, словно он вот-вот откроет какую-то неведомую государственную тайну. — Кто отец Авроры? Желудок Тайлер сделал кульбит. — Ты что, думал… — она резко вдохнула, остановив себя, а после заставила себя начать сначала: — Ты что, думал, что Джош — отец Авроры?! Всё это время?! — ДА! — прокричал Марк. — ЧТО?! — в ужасе воскликнул Джош. — Мы с Тайлер никогда не встречались, как тебе такое в голову пришло?! — Не знаю! — Марк драматично вскинул руки. — Начался тур, и тут у Тайлер вдруг четырёхмесячный младенец, а ты всегда… тут как тут! Бегаешь вокруг неё. Заботишься об Авроре, будто это твоё призвание. У Джоша челюсть отвисла. — Я думал… — продолжал Марк, суетливо жестикулируя. — Я думал, между вами что-то произошло, ребята, и вы не хотели говорить об этом! У меня было дофига теорий! — Невероятно, — Тайлер отшагнула назад, крепко держа Аврору на руках. — Почему ты просто не спросил?! — потребовал объяснений Джош. — Потому что думал, что вы не хотите говорить об этом! — прошипел Марк, явно раздражённый. Он глубоко вздохнул. — Ты стала очень закрытой с тех пор, как стала мамой, Тайлер, и я не виню тебя. Но мы это заметили. Вся команда. Этот тур был… другой. Тайлер открыла рот, чтобы ответить, но Марк поднял руку в предупреждающем жесте до того, как она успела заговорить. — Всё в порядке. Это не критика. Поэтому никто и не поднимал эту тему, — его плечи немного расслабились. — Большинство из нас предполагало, что вы с Джошем… не знаю, мутили в промежутке между релизом альбома и туром. Может быть, что-то типа ошибки по пьяни. И типа поэтому всё стало слишком запутанным. Он повернулся к ней и впервые за весь этот нелепый разговор посмотрел на неё не как её менеджер, а как друг. — Ты недавно стала мамой. Твои отношения с твоим лучшим другом изменились. И ты всё так же раскачивала стадионы каждую ночь. Мы подумали… лучше не совать нос не в своё дело. Слишком много информации нужно было переварить. Потому что если Марк, человек, который был к ним приближен, думал так? То, что же думали все остальные? Тайлер ещё крепче прижала Аврору, которая пребывала в абсолютном неведении о происходящем и просто продолжала жевать прядку маминых волос. — Ладно, — сказала она наконец. Потому что что тут ещё скажешь? — Ладно. Я поняла. Джош, стоящий рядом с ней, казалось, застыл. Выражение его лица было нечитаемым. — Простите, ребята, — вздохнул Марк, проводя рукой по лицу. — У меня в планах не было, так сказать, сбрасывать на вас бомбу из пустоты. Он усмехнулся. — Но что ж, у всего своя цена? Зато теперь я наконец-то понимаю ситуацию? — он похлопал их обоих по спине. — Я действительно очень рад за вас. Что вы нашли друг друга. Что Джош решил быть отцом Авроры. Улыбка Марка смягчилась. — Лично как по мне — хотя не то чтобы моё мнение имеет какое-то значение, — Джош и так всегда был таковым. Ни Тайлер, ни Джош не шевельнулись. Ни Тайлер, ни Джош не заговорили. Потому что всё их представление о реальности только что словно бульдозером снесли, хотя задействован был простой пикап. — Дать вам минутку? — внимательно посмотрел на них Марк. — Думаю, мне понадобится куда больше, — тяжело вздохнул Джош. Тайлер только кивнула. * Они были высоко в воздухе, так что заняться было особо нечем, помимо того чтобы размышлять о чём-нибудь. Слова Марка никак не выходили у них обоих из головы, прокручиваясь и прокручиваясь без конца, как какой-то ребус, о котором до этих пор они не задумывались, не зная, что он требует решения. У них не было даже свободной минутки с того разговора — выступление, сон, перелёт, — но сейчас?.. Сейчас они в конце концов могли передохнуть. Аврора спокойно спала, прижавшись к Тайлер. Джош, погружённый в свои мысли, сидел рядом, оперевшись на иллюминатор. — Ты можешь поверить в это? — прошептала Тайлер, не поворачиваясь к нему. Джош выдохнул, продолжая смотреть в окно. — Все думают, что на самом деле я отец Авроры, — его голос не выдавал никаких особых эмоций. — Так и есть. Это заставило его выпрямиться. Он повернулся, наконец встречаясь с ней взглядом. — Нет, знаю, — сказал он тихо. — Но не в том смысле, в котором думают они. — Это не имеет значения, — выражение лица Тайлер стало серьёзнее. Джош провёл языком по своим губам, не отвечая сразу. Он хотел узнать кое-что. Хотел уже так долго. — Кто её отец? — спросил он осторожно, смотря ей прямо в глаза. Потому что ему нужно было знать. Услышать полную историю, видеть всю картину. Насколько он мог предполагать, полную историю знала лишь сама Тайлер. Она отчаянно оберегала её, держа в секрете, как ревнивая дракониха охраняет свои сокровища. Её взгляд переместился на Аврору. Джош протянул руку, переплетая их с Тайлер пальцы. Он не настаивал. Несмотря на то, что та-а-ак сильно хотел. — Я не знаю его имени, — пробормотала Тайлер. Её голос был едва слышен за гулом самолётного двигателя. Она покачала головой, как будто — Не уверена, забыла ли я просто или… не спрашивала его вообще, — её челюсть сжалась: — Мне было не до этого. Она вздохнула, медленно и осознанно. — Я хотела забыть о тебе. Джош крепче сжал её руку в своей. Его сердце билось о рёбра, а живот скрутило. Она сделала это, чтобы забыть о нём. Тогда как он убеждал себя, что у них никогда ничего не выйдет. Что Тайлер никогда не полюбит его так. — Мне надоело надеяться, что мои чувства окажутся взаимны, — добавила она ровным, но хрупким голосом. — Надоело ждать, пока ты заметишь меня, увидишь во мне что-то большее, чем просто лучший друг. Я хотела избавиться от этого всего. И я думала… — она перевела дыхание. — Я подумала, объятия незнакомца были хорошей идеей. Самоуничижительный смешок слетел с её губ, сухой и невесёлый. — Это было глупо, — прошептала она. Она зажмурилась, потом посмотрела на Аврору, на доказательство одной единственной безрассудной ночи. — Я не считаю её своим позором, — сказала она, более уверенно. — Я так рада, что она есть у меня. Но то, как это получилось? Да. Иногда я сама себе омерзительна. Уголок её губ пополз вверх, но улыбка не была настоящей. Это была одна из тех улыбок, что заставляли сердце Джоша сжиматься, потому что была полна ненависти к себе. О, боже. Он столько времени потратил на то, чтобы быть идеальным лучшим другом, надёжно пряча при этом свою влюблённость, и это невольно привело Тайлер прямо в руки кого-то постороннего. — Тайлер, — мягко сказал он. — Не надо, — покачала она головой. — Это уже произошло. Конец истории. — Мне жаль. — В этом нет ничьей вины. Ни ты, ни я, ни этот парень — никто не виноват. Это просто… Что произошло, то произошло. Она тихо, но весело хмыкнула, качая головой. — Мне потребовалось так много времени, чтобы принять ситуацию. Простить себя. Пауза. — Это до сих пор тяжело. Джош сидел молча, позволяя ей говорить. — Иногда мне приходит в голову: «А вдруг этот парень появится на моём пороге, будет спрашивать об Авроре?». И мне становится страшно. Или вдруг Аврора спросит о нём, а я не найдусь с ответом. Она снова взглянула на свою дочь, на маленькое идеальное существо, вместе с которым в её жизнь пришли боль и неизвестность. — Всё, что я хочу, — это чтобы она была счастлива. — Она счастлива, — сказал Джош мягко, сжимая её руку. — И будет счастлива. Тайлер вновь перевела взгляд на него, смотря прямо в глаза. Она улыбнулась — маленькая, усталая, но достаточно тёплая улыбка зародила что-то внутри Джоша. Он сглотнул. Его собственное сердце вдруг показалось ему каким-то большим для его грудной клетки. — Я бы так хотел раньше признаться тебе, что люблю тебя, — признал он, опуская взгляд. Даже сейчас, произнося это, он нервничал. — Но я так боялся стать тем самым парнем. Тем, кто остаётся рядом лишь потому, что ему что-то нужно. Я не хотел предавать твоего доверия, поэтому так и не предпринимал шагов. Тайлер наклонила голову, внимательно разглядывая его. Её улыбка стала шире. — Было время, когда я правда видел тебя только другом, — продолжал Джош тихим голосом. — Но не я знаю, когда это поменялось. И когда это случилось… это капец как напугало меня. Он рвано вздохнул. — Я не хотел этого. Не хотел быть каким-то придурком, что таскается за своей лучшей подругой, которая никогда не подписывалась на это. Джош никогда не рассказывал об этом настолько свободно. Он столько лет скрывал свои чувства, потому что люди всегда говорили: «Дружбы между парнем и девушкой не бывает». Потому что всегда прилетали какие-то мерзкие комментарии о них, слухи, что они тайно встречались. Он не хотел, чтобы эти вещи оказались правдой. — А потом, когда ты рассказала, что беременна? — он резко вдохнул, замешкавшись. — Я почувствовал себя, как дерьмо. — Ты ревновал? — Тайлер сдвинула брови. Джош тут же отрицательно покачал головой: — Нет. Я только задавался вопросом, почему моя лучшая подруга не поделилась со мной раньше. Тайлер водила большим пальцем по тыльной стороне его ладони, вырисовывая круги, успокаивающие, заземлявшие. — Я постоянно спрашивал себя, сделал ли я что-то не так. Может, заставил тебя чувствовать себя некомфортно. Или, может… — он умолк. — Я ненавидел это. Ненавидел, что не был тем человеком, которому ты могла бы доверять. Взгляд Тайлер метнулся в сторону. — Джош, — тихо проговорила она, — ты был первым, кому я рассказала. Он медленно выдохнул. — Теперь я знаю. Тогда я этого не знал. Она не ответила. И впервые он не ощутил необходимости заполнить тишину. Аврора зашевелилась на руках у Тайлер, тихонечко зевая. Их руки с Джошем рассоединились, когда Тайлер подвинулась, моментально входя в роль мамы. Она усадила Аврору поудобнее, проводя рукой по её мягким кудряшкам. Потом, искоса посмотрев на Джоша, она испустила весёлый смешок. — Мы так плохи в коммуникации. Джош рассмеялся, напряжение в груди наконец рассосалось. — Да, это точно, мы просто отстой, — он улыбнулся. — Нам, наверное, стоит научить Рори здоровой коммуникации, ха? Тайлер, рассмеявшись, кивнула. Аврора сонно моргнула и подняла свои маленькие пухлые ручки — она тянулась. Не к Тайлер. К Джошу. — О, теперь она к тебе хочет, — поняла Тайлер, находя это забавным. Джош ни секунды не колебался. Машинально подхватил Аврору, словно это его призвание, и прижал к груди. А Тайлер просто смотрела. С нежностью в глазах.