Отражение в мутной воде

Повисла тишина. Жара сгустилась и стала удушающей. Словно стена пыли или песка, поднятая ветром. Где-то рядом зажужжала жирная муха. И посреди всего этого Олинн. Совершенно не вписывающаяся сюда. Слишком спокойная, слишком холодная, слишком безупречная. Будто королева этих мест. На лицах Сориса и Тиллы появилось одинаковое выражение сдерживаемого гнева. Если б не присутствие Олинн, стоявшей между ними, точно бы набросились друг на друга. - Сядьте, - приказала Сурана. Они нехотя подчинились, вперив взгляды в стол, словно провинившиеся дети. Подбирая слова, Олинн постучала пальцами по столу. Щербатая поверхность грозила оставить занозы на руке, так что она положила руки на стол и ровным голосом произнесла: - Для начала я хочу поблагодарить вас. Обоих. - За что? - нерешительно спросил Сорис. - За то, что решили бороться, когда припекла нужда. - Госпожа, э-э-э, Страж. Прошу прощения, но я не пойду снова сражаться.. - Этого и не нужно, - заверила Сурана. - тебе нужна работа, так ведь? Я могу устроить тебя слугой к Эамону. Сорис шумно сглотнул, его глаза распахнулись, в них смешались изумление и недоверие. - Но как вы себе это представляете? Я не так давно выбрался из тюрьмы. И если кто-то узнает.. - Я поговорю с Эамоном, - тихо, но твердо обещала Олинн и перевела взгляд на Тиллу. - Твои навыки мне тоже нужны. Помоги Зеврану осмотреть эльфинаж. Она перевела взгляд на него. Уголки губ Ворона приподнялись, глаза лукаво заблестели. С одной стороны, это вызывало в ней смущение и мурашки. С другой стороны - злило. Ведь она не хотела вступать с кем-либо в отношения после всего пережитого. Вероятно, она боялась захотеть сблизиться. Мысль о том, что она собирается объединиться с теми, кто собирается свергнуть одного из влиятельнейших людей страны - ужасала и восхищала одновременно. Кто знает, кем она станет, если у них все получится? Возможно, это дерзко с ее стороны, но.. Тилла чувствовала, что у нее нет третьего пути - или она останется преступницей, или станет героиней. Больше она никому не позволит распоряжаться своей судьбой. Даже своему отцу. При мысли о нем сердце Тиллы наполнилось теплом и нежностью. А еще грустью и сожалением. Внутренний голос нашептывал:"Не справилась, не смогла, не защитила." Глаза начало щипать и она поспешно отвела взгляд. Нет, она не станет тревожить его и Шианни раньше времени. И неважно, насколько сердце снедает тоска, план важнее. В упор взглянула на Зеврана и выдохнула: - Я согласна. Олинн одобрительно кивнула. - Морриган, возьми мабари и осмотрись. Ведьма кивнула и, игриво виляя бедрами, скрылась за дверью. Тилла задумчиво посмотрела ей вслед. Скорбь разливалась внутри. Опять по ее родной земле ходят чужаки. Обычно это приводит к очередным смертям в эльфинаже. При мысли о Неларосе и маме Тилла содрогнулась. Нет, она не допустит гибели своих родных! Кто бы за этим ни стоял - лично перережет горло. Ярость вырвалась в порыве решительности и она стремительно направилась к выходу. Брови сошлись на переносице. Поставив руки в бока, Табрис с видом хозяйки осматривала домики. Еще будучи малышкой, Тилла успела исследовать все уголки, тем более что родители запрещали ей покидать эльфинаж. Но.. вдруг в узких переулках на них нападут? Нет, надо пробираться незамеченными. Крыши тут не особо надежны, но надо рискнуть. - Ну, что будем делать? Тилла обернулась Ветер яростно трепал его волосы, в прищуренных глазах застыл солнечный блеск, а губы растянулись в самодовольной улыбке. Невольно промелькнула мысль, что Зевран напомнил мед с шоколадной крошкой. Словно он впитал в себя тепло солнца и легкую горчинку, разбавляющую сладость. И все же что-то в душе сопротивлялось, выливаясь в раздражение. Уж слишком легкомысленным выглядел новый знакомый. Нахмурившись, она указала: - Мы пойдем по крышам. - Понял. Не теряя времени, он легко и быстро взбежал на крышу, пользуясь ближайшими ящиками и бочкой. Затем развернулся и протянул руку. Едва Тилла взялась за нее - вторая рука жадно обхватила ее ягодицу. От прикосновения пальцев, горячих даже сквозь толстую кожу доспехов в груди и между ног возник зуд. Стыд и гнев слились воедино и, поднявшись, Тилла толкнула его. Неуклюже взмахнув руками, Зевран вовремя отставил назад ногу и обрел опору. - Что ты делаешь?! Его широко раскрытые глаза выражали столь искреннее удивление и недоумение, что Тилла не выдержала и рассмеялась. Только в ее смехе прозвучали отчаяние и боль. И вместе с тем стыд и презрение к себе. Это так глупо и неправильно, что захотелось убежать. Что касается Зеврана - он понимал, что она скована чувствами прошлого. Вороны в свое время многому его научили. И если она теперь с ними - не помешает и ее обучить этому. то ни говори, а это путешествие стало для него обменом ценным опытом - ведь на тренировках изучить техники боев куда лучше, нежели в сражениях. А сами Вороны предпочитали ловкость и хитрость, забывая о силе. И это существенный их недостаток. Но сейчас им лучше заняться делом. Опустив морду носом почти к земле, Морриган бежала в образе собаки. Притом не какой-то там мабари, почетной в Ферелдене, а неприметной грязно-желтой собачонки. Она презирала этих грязных ушастых существ. И запуганных людишек в мантиях тоже. Да и Серые Стражи впечатления на нее не произвели, если вспомнить Алистера и тех рекрутов. Как же эти три группы смогли создать столь выдающуюся магессу, как Олинн Сурана? Морриган не показывала этого, но она ею восхищалась, невзирая на недопонимания и несогласия. По крайней мере, здесь грязь была сухой, что очень удобно. Следить в облике животных - это то, что Морриган умела лучше всего. Она двинулась по переулкам, прижимаясь к стене, бесшумно, как уж. Наконец увидела каких-то воинов, людей. Не теряя времени, сорвала у одного связку ключей с пояса и бросилась бежать.