smoking cigarettes under the stars

Школьные дни шли своим чередом, за это время Антон уже снова успел привыкнуть к шатающейся вечно где-то рядом псине. Он снова ощутил те времена, когда Саша еще не пропал. Антон стал спать немного лучше, не идеально, конечно — четыре-пять часов нельзя назвать идеальными — но уже хоть что-то. Настойчивый стук прогнал и без того беспокойный сон Антона. Спал он всегда некрепко, его способен разбудить даже кашель из соседней комнаты или звук сообщения — потому он всегда отключает телефон перед сном.  Не до конца проснувшись, он не сразу понял что его разбудило и просто хлопал глазами, стараясь заставить уставший мозг работать. Зевнув, он уже приготовился ложиться обратно спать, как стук возобновился. Все еще не понимая откуда звук, Антон беспокойно завертел головой, а позже застыл и прислушался. Стук исходил со стороны балкона, и это точно не могли быть птицы — во-первых, какие птицы ночью, да еще и зимой. во-вторых, ну не могут птицы так сильно стучать — тело мгновенно прошибло током. От страха похолодели конечности, а посмотреть в сторону балкона показалось тем еще испытанием.  Сжав всю волю в кулак, Антон все таки заставил себя встать. Он мужик или кто. Надевая мягкие тапочки, он взглянул на дверь балкона. Увидев высокий силуэт за стеклом, внутренности Антона будто сжали, скрутили и бросили на асфальт. От страха он даже забыл как дышать. Трясущимися руками он схватил телефон с тумбочки и нетерпеливо ждал, пока тот включится, с опаской поглядывая на силуэт и проклиная себя за выключенный гаджет. Телефон наконец подал первые признаки жизни, и Антон в попыхах чуть не уронил его, пытаясь включить фонарик.  Осветив силуэт на балконе, облегчение растеклось по телу, расслабляя парня. На лицо мгновенно налезла идиотская улыбка.  Саша, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, жмурился от неприятного света, закрыв глаза одной рукой.  — Убери свое светило, если не хочешь себе в друзья незрячего, — фыркнул Саша, как только Антон открыл дверь балкона.  — Ты что здесь делаешь? — прошипел Антон как можно тише, будто не он минуту назад улыбался, как идиот. Хмыкнув, он все таки выключил фонарик. — Как ты пролез сюда вообще… Ответом послужил кивок Саши на пожарную лестницу.  — Одевайся потеплее и выходи сюда, — шепотом сказал Саша, сверкая улыбкой.  — Ты идиот? Зачем? — Звезды смотреть конечно. Смотри какое небо чистое! — восторженно сказал он и махнул рукой назад. Антон невольно сравнил его с ребенком и вздохнул.  — Тише. Если родители проснуться, то от нас мокрого места не останется, я тебе обещаю, — парень нервно ущипнул себя за переносицу, косясь на закрытую дверь. — Саш, скажи честно, тебя в детстве не роняли? — Головой вниз. Давай быстрее! Пока Антон наспех одевался, он все задавался вопросом — какого черта он идёт с этим идиотом. А ответ прост, но принимать его он пока не готов. — Мы по лестнице полезем? Ты угараешь? — нахмурился Антон, с ужасом понимая, чем им это обойдется, если руки не удержат.  — Пару этажей всего лезть, не ссыкуй, — закатил глаза Саша. — Я сомневаюсь, что вход на крышу открыт, но по пожарной лестнице без проблем, — он пожал плечами.  — Не ссыкую я, — выплюнул он чистую ложь. — И через дверь выйти мы не смогли бы, в любом случае. Слишком громко. — Ну, череп проломить гораздо тише будет, — усмехнулся Саша, Антон же напряженно посмотрел вниз с балкона. — Ты что, реально боишься?  Антон лишь сглотнул, продолжая смотреть на покрытый льдом асфальт через ограждение.  — Да ладно… — протянул Саша, смотря на напряженную спину друга. — Нормально все будет. Я же не грохнулся, а ты посильнее меня будешь. — Полезли, — обернулся Антон с решительностью в глазах, отогнав весь страх на второй план. — Дамы вперед, — улыбнулся Саша, за что получил щедрый подзатыльник. — Эй! Больно же! Выдохнуть Антон смог только когда нога коснулась крыши. Сев, он внимательно стал наблюдать за Сашей. Тот, увидев его взгляд, улыбнулся и состроил гримасу.  Нога Саши соскользнула с опоры, отправляясь в невесомость. Стертые руки как назло отцепились от балки и он, как в замедленной съемке, начал падать. Антон железной хваткой схватил его за руку, смотря ошарашенным взглядом на такого же удивленного друга. Он взялся второй рукой и рывком дернул Сашу, заваливая на себя. Упав на твердый бетон, он поморщился  от неприятной боли в спине. Горячее прерывистое дыхание опалило открытую шею Антона, и тот покраснел, мигом забыв про боль в спине. Саша, продолжая беспокойно дышать, попытался привстать на локтях и усмехнулся, смотря на друга. Антон недоуменно посмотрел на него. — Ты красный, как помидор, Тош, — сказал Саша, продолжая улыбаться.  — На себя бы посмотрел, жертва аборта, — закатил глаза Антон, понимая, что против воли тоже начинает улыбаться.  Саша перекатился, падая на спину рядом с другом, поднимая взгляд на небо. В его глазах — сверкающие звезды, и Антон невольно засмотрелся, не в силах оторвать взгляд.  — Посмотри, — он ткнул пальцем в небо, и Антон перевел взгляд. — Видишь три звезды? Антон кивнул, будто Саша мог это видеть. Три яркие звезды. — Это часть созвездия близнецов. К сожалению, не видно полностью… — вздохнул Саша. — Верхняя звезда — Кастор, — продолжил говорить друг.  Антон никогда бы не подумал, что смотреть на звезды — так завораживающе. Вроде живешь всю жизнь под небом, а ничего необычного не замечаешь. — А остальные? — спросил Антон, не в силах оторвать взгляд от ночного неба. — Снизу Марс, его хорошо видно, а еще по цвету отличается, — прошептал Саша, тоже загипнотизированный ночным небом. — Между ними — Поллукс, самая яркая звезда в созвездии. — Марс?! — Саша на это только усмехнулся. — Здесь еще Юпитер видно, смотри, — он ткнул пальцем ближе к Луне. — Вот та яркая звезда. — Ахуеть… — завороженно протянул парень. Они так и лежали, смотря на звезды и переодически обмениваясь комментариями. Антон ни сколько не пожалел о своем решении пойти с Сашей — хотя выбора у него и не было. Конечно, он мог послать его и закрыть дверь. Но и он, и Саша понимали, что Антон бы так не сделал.  — Ты никогда не задумывался о том, что будет после выпуска? — повернув голову, Антон тревожно взглянул на друга. — Что будет, когда мы вырастем? Он ожидал от Саши чего угодно — что тот опять сморозит какую-нибудь групость, усмехнется. Скажет что-то типа "сопьюсь и сдохну под забором в подворотне", но тот вдруг посмотрел на него нечитаемым взглядом, будто видя насквозь. — Ты беспокоишься об этом? — ответил вопросом на вопрос Саша, неотрывно смотря на Антона. — Я смотрю на людей вокруг себя, на это все, — он взмахнул руками. — И… Понимаю, что не хочу так же. Мы будто заперты в маленьком грязном поселке, где из каждых дыр сочится гниль и грязь, — выдохнул Антон, ощущая как беспокойно бьется его сердце и сводит спазмами. — Я не хочу ходить на нелюбимую работу, впахивать ради копейки, которой на хлеб еле хватит. Саша вздохнул, переводя взгляд на небо. — Жизнь не заканчивается здесь, Тош, пойми это, — Саша сел, взяв из кармана помятую пачку сигарет с зажигалкой внутри. После желанной затяжки он продолжил. — После школы ты можешь поступить куда-угодно при должном желании. Хоть в Москву, — парень протянул свою сигарету сидящему Антону, и тот безоговорочно её взял, нервно затягиваясь. — Там люди живут намного лучше нас, и ты сможешь стать одним из них. Антон взглянул на сигарету. Осознание, что до его затяжки губы Саши касались фильтра, растеклось каким-то непонятным ощущением по телу. Он запоздало одернул себя от мысли, что хотел бы прямо сейчас коснуться его губ своими и покраснел. — А ты? — хрипло спросил Антон, не сводя взгляда с Саши, передавая ему сигарету. — А я… — он усмехнулся мыслям у себя в голове. — Я тебе Москву покажу, — улыбнулся тот, и губы Антона против воли начали расстягиваться в грустной улыбке.  — Обещаешь?  — Клянусь. *** Невыспавшийся Антон то и дело клевал носом, пока англичанка что-то старательно писала на доске, сопровождая это лекцией на ломаном английском. Как на зло, еще и причины его вечного недосыпа не было рядом. Сашу отправили на каторгу — вести уроки у младшеклассников.  В последнее время в его мыслях все чаще всплывает Саша — от самых горьких, неприятных до по-настоящему теплых. Больше всего Антону хотелось бы понять, что у друга в голове. Основываясь на последних событиях, он понял, что совсем не знает Сашу. Эта неизвестность его пугает, но и притягивает одновременно. Саша сложный человек, и его, кажется, настоящего никто и не знает. Никто и не пытается узнать, даже не видя в нем ничего странного, кроме придурковатости, но Антон — не никто. Он все видит, пусть и не до конца понимает. Ему следовало бы думать о экзаменах, поступлении, но все мысли умело забивает этот чертов наркоман. Следующем уроком была физика. Кажется, самый сложный урок для Антона и еще более волнительный из-за того, что сегодня им должны были сказать результаты за пробник.  Он уверен, что получил по физике не лучший результат, тем более если учесть тот факт, что их преподша по физике — стерва, которой ничего не стоит придраться на пустом месте. Уже пахнет скорыми нагоняями от матери, особенно после того ночного побега — она встретила его у балкона разъяренная. Антон вовремя успел отмазаться, что смотрел на звезды с Алиной — мама питала какую-то необъяснимую любовь к этой девушке, видимо, уже внуков надумала — и отцовского ремня он не получил, та лишь с заговорческим видом отправила его спать и ни слова отцу не сказала. Физичка рвала и метала, даже не говоря ни слова. Одним взглядом прожигала дыры в учениках, что сидели тише воды, ниже травы. С каждого сошло минимум пять потов, прежде чем она заговорила. — Честно, я ожидала лучшего результата, — хмыкнула она, презрительно смотря на класс. — Все отчислены, кроме Чайкиной и Собакина, не могу не похвалить лучшие работы, — она сдержанно улыбнулась. Антон чуть слюной не подавился, услышав вторую фамилию. — Конечно, про отчислены — это я утрирую, но была бы моя воля, вас бы уже здесь не было. Возражения? Никто не осмелился оспорить. Вылетел из кабинета он как ошпаренный, даже Алина, крикнувшая ему что-то вдогонку, была им успешно проигнорирована. Он был искренне рад за Сашу, что тот получил хорошую оценку, но ему правда не терпелось знать каким образом. Он не ходил в школу полтора месяца, черт возьми, торчал там наверняка, а учебников у него и в помине нет. Списал? Он бы подсказал тогда Антону откуда, даже если у них разные варианты. Или не подсказал бы… Пока он быстрым шагом направлялся в младший корпус, уже начал остывать. С чего он вообще завелся так, непонятно. Видимо, уже нервы сдают. Младший корпус встретил еще большим хаосом, чем средний и старший вместе взятые. Стены буквально трещали от шума, а дети разбегались, едва не снося учителей и самого Антона. Видимо, у них перемена. Что было нечестно, так это то, что у младших классов перемены больше — по десять минут, а большая так вообще двадцать. Им же такое только снилось. Антон, не обращая внимания на детей, направился искать Сашу. Он и не заметил, когда даже полдня без этого придурка начали проходить тяжело до невозможности.  Пока он обдумывал как найти здесь Сашу, ему в спину кто-то влетел. Антон уже хотел оттолкнуть и съязвить что-то в сторону малолетки, как повернув голову, увидел знакомую белую макушку, упирающуюся ему в бок. — Тоша! И ты тут, —радостно воскликнула девочка, обнимая его и поднимая свои очаровательные глаза. — А я сразу тебя заметила! — Есения гордливо вскинула подбородок. — Ой, привет. А ты что тут делаешь? Саша говорил, ты на домашнем обучении, — Антон недоуменно поднял брови, допуская возможность, что Саша снова соврал. Девочка кивнула, улыбаясь. — Я пришла контрольную писать, а тут и ты, и Саша, — она усмехнулась чему-то у себя в голове и продолжила. — Ты его ищешь, да? Пойдем, — Есения взяла его за руку и повела сквозь толпу детей. Антон еле успевал уворачиваться, чтобы ненароком не снести какого-нибудь ребёнка. Они выходят на задний двор через чёрный выход под лестницей. Не смотря на солнце в ясном небе, освещающее снег, двор выглядел довольно темным — может быть из-за деревьев, а может просто аура такая из-за полуразрушенного здания.  Саша сидел на скамейке, покуривая сигарету и задумчиво смотря куда-то в небо. Антон снова завис, смотря на его руку — длинные тонкие пальцы, в этот раз, с аккуратным маникюром, невесомо держали сигарету. Это выглядело до безобразия красиво. Когда Есения окликнула его, Саша повернул голову на них, удивленно приподнимая брови и растягиваясь в улыбке. — Что, прогуливаешь? — усмехнулся Саша, глядя на Антона, когда они подошли. Девочка плюхнулась на лавочку, качая ногами. Антон же закатил глаза. — Мне можно, а у тебя урок должен был начаться, — покачал головой Антон, присаживаясь рядом. — У мелких физра, — тот пожал плечами. — Как в школе? Он интересуется скорее из вежливости, чем из любопытства, и оба это прекрасно понимали. Саше всегда было плевать на школу. — Оглашали результаты пробника по физике, у тебя один из лучших результатов, — улыбнулся Антон, в этот раз не испытывая ни толики негатива. — Как тебе это удалось, если в школу не ходил? Парень в ответ на это лишь усмехнулся и пожал плечами, выдыхая неровное колечко дыма.  — Мой брат очень умный, — гордо сказала Есения, посмотрев на Антона. Тому на секунду показалось, что Саша покраснел. Кто бы мог подумать, что он умеет смущаться.  — Считай, что списал, — хмыкнул Саша, и Антон не знал, верить ли ему. Они еще порядка получаса обменивались короткими фразами, общаясь будто ни о чем. Уставшие парни, будто отдыхали в компании друг друга, ничего не делая. А гиперактивная Есения же здорово разбавляла ситуацию — не могла сидеть на одном месте, дергала то одного парня, то другого, в конце концов получив по шее от брата.  Возвращаться в школу Антон не собирался, поэтому проводил Сашу на урок и ушел домой, перед этим тепло попрощавшись с его младшей сестрой. Не помешало бы убраться и сделать уроки пораньше, чтобы вечером не напрягаться или не переживать из-за несделанных заданий. В идеале — лечь спать, потому что кое кто не дал ему поспать этой ночью, как бы это двухсмысленно не звучало. Но сон днем — это совсем сказка, чтобы свершиться. Сделав все дела, Антон все таки решил попытаться уснуть. Лежа под одеялом, его мысли и терзания не могли оставить его, тем более когда не на что отвлечься.  Больше всего его очень тревожили возможные чувства к Саше. Он не раз задумывался об этом, но в итоге отметал, потому что это неправильно и не может быть правдой. Не может ему нравится парень, тем более друг. Он же нормальный. Но сейчас это не может казаться неправдой, это далеко не привязанность как к другу — друзей не хочется поцеловать, как минимум. А ему хочется. Он хочет проводить с ним все свое время, трогать, обнимать, целовать, разговаривать по душам в конце концов. Игнорировать это становиться очень все труднее и труднее. Он мог бы смириться с тем, что он чувствует что-то к человеку, одного с ним пола, но то, что чувства эти направлены к Саше — его лучшему другу, человеку, которого он до смерти боится потерять — не может. Еще хуже становиться от осознания, что Саша никогда не почувствует чего-то похожего к нему. Если он догадается о чувствах Антона, это разрушит их дружбу. Больше всего ему бы хотелось не чувствовать того, что он чувствует. Он копался в себе до самой ночи и так и не смог уснуть. Ночью на него нахлынула апатия, и Антон так и пролежал до утра — смотря в потолок.