Вечер

Солнце шло в сторону Востока, тени стали длиннее, и всё больше людей собирается на центральных улицах города- всё это ознаменует наступление вечера. Мария Архипова в подавленном состоянии шла домой. Совещание прошло просто ужасно: бумаги летели во все стороны, крики не прекращались, столько угроз в свой адрес Мария никогда не получала. Вернулась домой она раздраженной, не желая ничего больше слышать и говорить. Юля, до этого находившаяся на кухне, сервируя стол, пошла встречать свою любимую. Но хотевшую обниматься Юлю, довольно жёстко оттолкнули. - У меня паршивое настроение, дай мне пять минут, нужно расхерачить что-нибудь. - Архипова, сказав это, сделала молящее движение и отправилась в гостинную, в надежде найти листок бумаги, дабы разорвать его в клочья. Ошарашенная Юля только наблюдала за этим и не вмешивалась. Штук десять разорванных листов формата А4 валялись на ламинате. После такого выплеска эмоций, успокоившаяся Мария быстренько собрала все ошмётки в ладони и выкинула в ближайшую корзину. - Извини меня, дорогая, - вернувшись к Юле, она взяла её ладошку и поцеловала и потом приобняла со всей любовью, извиняясь, - крайне трудный день вышел. Я могла это сделать и на работе, но постаралась сразу вернуться к тебе. Очень скучала, находясь среди кучки идиотов. - Я тоже тебя рада видеть, надеюсь получше стало. И часто ты так разгружаешься? - Нет, но определённо стоит это делать чаще. Но по правде... Ты гораздо лучше помогаешь справиться с нервами. - этот комплимент от Архиповой был одним из приятных, когда-либо полученных Юлей, что заставило улыбаться их обеих. - Пойдём поужинаем, я там приготовила кое-что. - поманив Архипову за собой, Юля уже была готова презентовать блюда По кухне витали волшебные ароматы домашней еды, очень сильно повлияющие на разум Марии, который последнее время даже задумываться о приёме пищи не успевал. На столе расположилось несколько расписанных тарелок, заваленных различными явствами: тонкие блинчики с рядом стоящими добавками в виде сметаны, сгущёнки и варенья, дранники, свежие овощи и фрукты, и царица Петербурга- шаверма собственного приготовления, ничего лишнего, всё по классике, только лучшие ингредиенты и щепотка Юлиной любви. Удивлённая Маша не могла сказать и слова при виде всех блюд, но потом заметила посуду, подаренную ей когда-то какими-то родственниками и убранную в старый сервант, из которого никогда ничего не достают, произнесла: - Наконец-то хоть кто-то использовал их, у меня бы никогда не дошли руки. - Рада, что ты не против, налетай давай, а то остынет. - находясь под натиском поцелуев от Маши, скомандовала Юля. - Есть мэм! - шуточно ответила генерал-лейтенант, подставив руку к виску и садясь за стол. Весь оставшийся ужин Юля не переставала слушать комплименты о своих навыках готовки и шедевральных блюдах вперемешку с ругательствами на всё руководство, которое не понимало, насколько Мария хороша и все, кто у неё работает тоже, например, Дима Дубин. Тарелки быстро опустели, и, считавшая своим долгом помыть посуду за такую еду, Архипова опередила Юлю, идущую к раковине. После трапезы девушки направились в сторону спальни и обе бессильно свалились на кровать, распластаясь на ней и глядя друг другу в глаза. Обе думали о том, как их связала судьба, как каждая идеальна для другой, как любят друг друга. Соединив руки, а потом и губы в нежнейшем поцелуе, полном уважения и любви, они, обнявшись, уснули до следующего утра, под шум ночного Санкт-Петербурга.