Часть 8

      На выходе из больницы, проходя мимо Лань Сичэня, он специально задел мужчину плечом, и тот немного рассердился от этой грубости. Цзян Чэн демонстративно не стал извиняться, а молча сел в машину. Парень не хотел сейчас разговаривать, не хотел находиться рядом с Лань Сичэнем ближе, чем на расстоянии Великой Китайской стены.       Цзян Чэн сидел, откинувшись на спинку сиденья, пытаясь сохранить разум чистым, а эмоции под контролем. Каждая мышца в его теле была напряжена, как струна, готовая порваться. Он иногда посматривал на водителя рядом, видел как профиль Лань Сичэня подсвечивается ярким гонконгским солнцем за окном. Его поза была обманчиво расслабленной, но Ваньинь хорошо его знал — Хуань сильно переживает за своего брата, как и Цзян Чэн за сестру.       Тишина в салоне давила на уши хуже самого громкого спора. Кажется, пять лет неизвестности не давили на Ваньиня так сильно, как эта поездка. В замкнутом пространстве салона, пропитанном запахом кожи и до боли знакомым парфюмом Хуаня, очень стараясь не сорваться, Цзян Чэн крутил пальцами кольцо с фиолетовыми сапфирами на правой руке. Привычка крутить на пальце этот подарок матери всегда помогала ему сконцентрироваться. Он нервничал, хотя операция уже прошла, и он злился, потому что не мог понять причину своей нервозности. Каждый светофор, каждая остановка отдавались внутри глухим толчком сердца. Мысль о том, что они вдвоём едут за вещами для сестры, казалась нереальной. Но эту выходку Вэй Усяню он точно припомнит.       — Как ты А-Чэн, устал?       — Ты видел всё, что произошло со мной за последние двенадцать часов. Как сам думаешь? — умом он помнил, что стоит быть благодарным, но он никогда не умел контролировать эмоции, особенно, когда сам не мог в них разобраться.        — Почему ты злишься на меня? Я тоже очень переживаю за Яньли.       — Дай-ка подумать... Почему же я злюсь? Причины всё те же! Ты съебал в Америку, бросив меня тут! И врал, Лань Сичэнь, что тогда, что сейчас. Я любил тебя, доверял, а ты просто всё сломал!       — Я соврал только сегодня, раньше — никогда! Если бы сегодня я сказал: «Цзян Чэн, Яньли дорога и мне, я хочу оплатить её лечение». Ты бы принял мою помощь? Я никогда не мечтал уехать в Штаты. И это был не курорт. Мы с А-Чжанем впахивали круглые сутки! Думаешь, легко китайскому стартапу закрепиться на американском рынке?! Всё ради того, чтобы вернуться к вам, к тебе! Чтобы уйти от ланьских правил, не зависеть от семьи, и больше не опасаться за твоё благополучие! Я скучал, и не прожил эти годы беззаботно и счастливо.        — Ах ты бедный, несчастный! Подумать только, пришлось поднять жопу и поработать самому, а не сидеть на родительских деньгах! Я тоже не отдыхал все это время. Мы с Усянем тащили на себе всю гонконгскую часть бизнеса — случалось работать за администратора, за юриста, за повара! И ночами тоже. Ничего, не померли! Однажды я до утра за барной стойкой коктейли мешал! И не считаю, что тяжесть труда может быть оправданием для подлости. Избавь меня от своих оправданий! — Он лупанул ладонью по панели.         — Я понял тебя. И не пытаюсь оправдаться, хватит! Я хотел объяснить, почему всё так произошло. Действительно надеялся, что ты ещё любишь меня, потому что я тебя — люблю. И надеялся, что мы сможем быть вместе. Я жалею, что тогда принял решение уехать. Надо было остаться, и попробовать защитить тебя здесь. Или уехать на запад вместе. Прости, что был таким наивным. Не думал, что твоя взаимность настолько недолговечна.        — Ты опять это делаешь! Опять пытаешься выставить себя жертвой, а меня равнодушным! Ненавижу тебя! — на этих словах глаза Сичэня потухли.        — Я подожду тут, пока ты соберешь вещи, и отвезу назад. Больше докучать не буду.        Цзян Чэн вылетел из машины, со всех сил долбанув дверью.        Сичэнь помедлил, прежде чем отстегнуть ремень безопасности. Каждое движение казалось чужим, механическим. Мужчина помнил этот дом, он скучал и был бы рад побывать в гостях при более благоприятных обстоятельствах.       Цзян Чэн уверенно двигался к подъезду. Тишина теперь была желанна. Он поднялся на этаж, и тишина закончилась, ключ щёлкнул в замке, и этот звук эхом разнёсся по лестничной клетке.       Цзян Чэн смотрел испепеляющим взглядом на шкаф в комнате сестры, стараясь унять свою обиду и начать собирать вещи. Он чувствовал ненависть, ведь Сичэнь заставил его вспомнить то время, когда Цзян Чэн был так глуп и наивен. Ваньинь вспомнил, как они впервые остались одни в этом доме, после чего всё и началось. Мысленно он хотел быть не тут, а где угодно: в больнице, на работе, в такси, но не в этой комнате, из которой он должен пойти обратно в машину Сичэня.       Лань Сичэнь остался сидеть в машине, пылая гневом. Он действительно хотел поговорить, как-то подбодрить любимого человека, но, услышав Ваньиня, принялся накручивать себя, воображая, что ещё он мог бы ответить на эти сказанные в гневе слова. Он понимал злость Цзян Чэна, но ему было больно. В больнице поступок Ванцзи казался правильным, что его жертва во спасение жизни молодой девушки была оправданной. Но теперь Лань Сичэня охватила паника. Вдруг А-Чжань, так любящий Усяня, будет отвергнут им? Не пожалеет ли он тогда о своём решении? Сам он уже не надеялся вернуть отношения с Цзян Чэном. Даже услышав правду, тот не поверил и не простил. Панику сменил гнев. Что это за отношение?! Разве у него был выход? Он же всё объяснил! Тогда он ещё не имел ни собственного дела, ни связей, ни достаточных средств! Подчиниться матери было единственным способом обеспечить Цзян Чэну безопасность и благополучие. Неужели он этого не понимает?!!                    Цзян Чэн шёл из подъезда к машине, до побелевших костяшек сжимая ручку сумки. Швырнув её на заднее сиденье, он сел обратно на своё место. Он мог бы продолжить ругаться, но Лань Сичэнь не произнёс ни слова, глядя вперёд, и гневно раздувая ноздри.       — Поехали уже в больницу. Усянь ждёт, когда я привезу вещи Яньли.       — А ты ничего не забыл? — Язвительно.       — Я действительно благодарен, но сейчас обсуждать благородство твоего поступка не хочу!       — Серьёзно? Это всё, что пришло тебе в голову? Мой брат тоже в больнице! И сейчас мы поедем к нам домой за его вещами! — Было видно, что теперь Лань Хуань по-настоящему злится. Цзян Чэн и правда забыл про Лань Ванцзи. Беспокойство за сестру и ссора сузили фокус его внимания. Стало неловко.       Машина тронулась, но говорить не хотелось обоим. Цзян Чэну казалось, что не о чём, а Лань Сичэнь ещё злился. Молчание продолжало давить невидимой тяжестью на плечи. Пока ползли до ближайшей дорожной развязки, Ваньинь думал про брата и сестру, и представил, как укоризненно они бы смотрели на него, узнав о ссоре с Сичэнем. В глубине души просыпалась то ли совесть, то ли стыд. Перед операцией у них не было денег, не было донора. Если бы не Лани, они бы не успели найти даже половину нужной суммы, и точно не успели бы найти донора. Продрало морозом по коже. Лань Ванцзи отдал свою почку. Ради жизни его сестры он навсегда отказался от шансов на собственную здоровую жизнь. И Сичэнь знал о его решении, и одобрил. Ещё и оплатил всё. Теперь у Яньли будет всё хорошо. Она будет здорова, найдёт себе кого-то не из тех золочёных куриц, выйдет замуж и будет очень счастлива. А Цзян Чэн однажды побалует племянников. Родителям не придётся переживать и продавать дело своей жизни. И всё это благодаря Ланям. Тем, кто предали их, и теперь так отчаянно пытались вернуть. Надо собраться с силами, усмирить свою гордость и попросить у Хуаня прощения за свои резкие слова.       На следующем долгом светофоре Цзян Чэн решился: — Слушай, я правда очень благодарен. Я понимаю, что вы для нас сделали, что вы спасли Яньли. Прости, что сорвался. Наверное, просто перенервничал.       — Всё хорошо, А-Чэн, я тоже нервничал и был груб, прости, — лицо Сичэня снова показывало ласковую и понимающую улыбку.       Вскоре они припарковались в дорогом жилом комплексе, так и кричащем: «Квартиры только для действительно успешных людей». Лань Хуань немного помялся: — А-Чэн, ты очень устал, да и я тоже. Мы можем подняться вместе, выпьем кофе? Пятнадцать минут, несильная задержка.       — Хорошо, но только кофе, хватит с меня разговоров.       И они вместе направились в подъезд.

***

      Поездка в лифте вдвоем это самое неловкое, что могло произойти с ними сейчас. Напряжение отголоском ссоры наполняет тесное пространство. Это было слишком для Цзян Чэна. Последние дни были слишком. Столько стрессовых и шокирующих событий. Эта необходимость постоянно держать себя в руках, а свои чувства под замком. Этот недавний выплеск негодования. А сейчас запах Хуаня, так и не забытый за годы, забивался в нос. Цзян Чэн вдруг с ужасом понял, что возбуждается. Лань Сичэнь же заметит его стояк. Позорище! К такому жизнь Цзян Чэна не готовила. Он засунул руки в передние карманы джинсов, и сжал там кулаки. Если оттянуть немного ткань, член не будет в неё упираться, и эрекция не будет столь очевидна. Сичэнь косится на него, но ничего не говорит. Когда лифт распахнул двери, он пропустил Цзян Чэна вперёд, и наблюдал за смешным коротким хвостиком у него на затылке. Как же хотелось стянуть резинку, запустить пальцы в волосы и сжать в кулаке.        Стоит зайти в квартиру, как атмосфера между ними меняется. Швырнув сумку с вещами, Ваньинь разворачивается к Сичэню, и пристально смотрит в глаза.       — Когда будет кофе? — Подтекс легко читается.       — Сейчас будет, — ответил мужчина хрипло, отвечая на взгляд.       Они оба на взводе, ночь и поездка обоим дались нелегко. Будь Цзян Чэн один, он бы подрочил, чтобы сбросить напряжение. Но теперь думает использовать для разрядки Лань Хуаня. И нет, ему не стыдно, что он собирается воспользоваться бывшим. Хуань явно тоже хочет, это видно по его жадному взгляду.       Лань Сичэнь сам шагает вперёд и целует Цзян Ваньиня, прижимая к себе. Сильно сжимает руки на талии и целует снова. Он чувствует злость Цзян Чэна мурашками на загривке. Это похоже на агрессивную ласку, злую и настойчивую, без толики нежности. Цзян Чэн с силой обхватывает Сичэня за спину. Отвечает на поцелуй, резко разворачиваясь вокруг себя, отталкивая мужчину к стене и прижимая. Поцелуи кусачие и болезненные. Каждый старается доминировать в этом моменте. Сичэнь неожиданным рывком подхватывает Цзян Чэна, заставляя вцепиться в плечи и обхватить бёдрами талию. Он сжимает ладонями ягодицы, и от долгожданных ощущений мычит в изгиб шеи, а потом ставит там же засос. Парень хватает его за волосы со вполне очевидным намерением. Тот несёт его несколько шагов, и опускает на диван. Сам опускается на пол и разводит колени Цзян Чэна, подаваясь вперёд. Ваньинь думает, что от такого вида у него сейчас взорвутся яйца. Последние годы у него был секс только с собственной рукой. Он выдергивает ремень из шлёвок и отшвыривает его, не глядя. Сдирает с себя джинсы до колен, с коротким стоном, когда член освобождается от ткани. Тянет Сичэня за волосы к себе, и несдержанно толкается в податливый рот. Получается слишком глубоко. Лань Сичэнь отдергивает голову, приближает её сбоку и мстительно прикусывает ствол у основания. Цзян Чэн в ответ снова притягивает его за волосы и толкается ещё несколько раз, всё так же агрессивно и несдержанно, будто хочет задушить его. Долгое отсутствие секса не пошло ему на пользу, он кончил, как подросток, не продержавшись и полутора минут. Сперма попала Хуаню на лицо, и он демонстративно вытер её тыльной стороной ладони.       Заканчивать на этом он явно не собирался. Выпустить пар здесь надо было не только Цзян Чэну. Не отводя от него глаз, Сичэнь плавно приподнялся и вернулся к поцелуям, одновременно пытаясь стащить с Цзян Чэна футболку. Тот сам рванул футболку вверх и укусил бывшего за губу. Сичэнь провел руками по обнажённой коже от шеи вниз. Ладонь Лань Хуаня на груди обжигала, а когда она проехалась по соскам, Цзян Чэн рыкнул, и рванул рубашку Сичэня. Стук отлетевших пуговиц они не услышали. Ощущение кожи к коже распалило Сичэня. Он стянул с Ваньиня оставшуюся одежду и расстегнул, наконец, свои штаны.        Забравшись коленями на диван, он встал напротив Цзян Чэна, направив член к его лицу. Тот посмотрел исподлобья, и упрямо сжал челюсти. Ублажать Сичэня он не собирался. Лань Сичэнь надавил большим пальцем ему на подбородок, заставляя открыть рот и не давая отвернуться. Ноздри его гневно раздувались, раздражало, что партнёр не хочет проявить взаимность. Толкнувшись между губ, Сичэнь зашипел — Ваньинь специально царапнул головку зубами. Тогда он запустил ладонь ему в волосы на затылке, и сжал в кулак крошечный хвостик, потянув за него назад до легкой боли. Ощущения были фееричные. Запрокинув голову Цзян Чэна на спинку дивана, он стал размашисто врываться в беззащитно открытое горло. Его тоже хватило всего на несколько резких фрикций, и он кончил глубоко в глотку парня, не желая покидать эту влажную узость. Кончал долго, с томными стонами. Потом метнулся к комоду за смазкой. А вернувшись, не спрашивая, развернул Цзян Чэна к себе спиной.        От такой властности тот снова завелся, и не возражал, когда Сичэнь начал его растягивать.        Ощущения были подзабытыми, но отдавали приятным предвкушением. Когда три пальца скользили уже свободно, и Сичэнь был уверен, что им обоим будет комфортно, он приставил головку к растянутому входу, и аккуратно толкнулся внутрь. Пришлось сжать зубы, чтобы не кончить тут же. Теперь он хотел не брать, а отдавать. Напомнить любимому, насколько восхительной всегда была их близость. Он сдержится, Цзян Чэн должен кончить первым, и тогда можно будет отпустить себя.       Сичэнь неторопливо и осторожно двигался, от недавнего яростного настроя не осталось и следа. Было безумно возбуждающе смотреть на изящную спину, которая так красиво прогибалась перед ним. На аппетитные половинки, между которыми исчезал его член. Тепло и туго, у Цзян Чэна явно давно не было секса с мужчиной. Несмотря на недавнюю разрядку, очень хотелось кончить опять. Он почувствовал, что Цзян Чэн мелко задрожал.        У Цзян Чэна в этот момент были схожие мысли. Ещё пока его растягивали, первое же касание простаты едва не отправило его в оргазм. Он не хотел кончить снова за пару минут, и оттягивал финал как мог. У Хуаня не будет повода решить, что Цзян Чэн скорострел.        Когда внутри вместо пальцев оказался член, он своей толщиной равномерно давил на простату по всей длине, и сдерживаться стало почти невозможно. Через несколько надавливаний на «волшебную кнопку» Цзян Чэну стало плевать, что подумает о нём Лань Хуань. Оргазм приближался неотвратимо, как цунами. Тело затряслось мелкой дрожью в ожидании. И тут Сичэнь уткнулся головкой в простату и перестал двигаться, а просто давил на неё.        И Цзян Чэна выкинуло в галактические просторы, когда он обильно кончил. Почувствовав мягкий горячий толчок внутри, понял, что Хуань кончил тоже. Почти одновременно, как и всегда. Голову приятно кружило. Цзян Чэн перепачкал обивку под собой, но всё равно рухнул животом прямо в собственное семя. Удержать вес своего тела и навалившегося Сичэня стало непосильной задачей.       Вильнув корпусом и спихнув с себя Сичэня, Цзян Чэн отправился в душ. Усянь всё ещё ждал в больнице, когда Ваньинь привезёт вещи для Яньли. Поэтому душ занял меньше десяти минут, надо было поторопиться. Выйдя в одном полотенце, Цзян Чэн увидел, как Сичэнь расслабленно развалился на диване, и пожирает взглядом его тело. Член Сичэня заметно начал оживать.       — Тебе же за тридцать. Откуда столько энергии? — тон был насмешливый специально, чтобы Сичэнь не надеялся развлекаться и дальше. Попутно Цзян Ваньинь спешно натягивал одежду.       — А-Чэн, я мечтал об этом почти пять лет. Наш секс прекрасен, а мы потеряли столько времени. Но теперь, когда мы снова вместе, мы это наверстаем, — улыбка была мягкой, как и всегда.       — Кто это тут вместе?! Что ты уже себе выдумал? Это всего лишь секс, нам обоим надо было сбросить напряжение. Спасибо, что помог с этим, — Цзян Чэн решил включить суку.       Улыбка мгновенно пропала, а поза стала напряжённой.       — Я в больницу, Яньли нужны её вещи.       — Подожди пару минут, я приму душ, возьму вещи Ванцзи, и поедем вместе. Я постараюсь собраться побыстрее.       — Некогда. И так сильно задержался с твоим «кофе». — Цзян Чэн схватил сумку и выскочил за дверь. Такси можно было вызвать и внизу.       Лань Сичэнь минуту бездумно пялился в дверь, а потом тихонько снисходительно хмыкнул: «А-Чэн, ты такой А-Чэн». И направился в душ.

***

      На прощание хлопнув дверью, Цзян Чэн быстрым шагом шел по коридору, и попутно заказал такси. Он несколько раз нажал на кнопку вызова лифта, начиная нервничать. Как назло, лифт едет очень долго, и парень успевает пару раз оглянуться назад, что бы убедиться, что Сичэнь не пошёл за ним.       Двери наконец-то открываются перед ним и он яростно жмет кнопку лобби. Когда двери закрываются, парень тяжело выдыхает, прислоняясь головой к панорамному окну лифта, смотрит на дневной Гонконг расфокусированным взглядом.       Осознание произошедшего окатывает его ледяной водой, по телу пробегают мурашки. К горлу вновь подступает ком, а тело начинает мелко трясти. Он осознанно переспал с Хуанем, чем дал ему надежду, а после безжалостно оборвал ее. Голову забивали мысли, сожаление, и презрение к самому себе.       Парень, как ошпаренный, выбежал из лифта, проносясь мимо охранников, которые наверняка посчитали его чудаковатым. Но ему было плевать, такси уже ждало его у двери. Он рывком открыл дверь, сел на заднее сиденье и попросил водителя ехать как можно быстрее.       Душевные терзания снова настигли его по пути к больнице. Было приятно вспомнить забытые ощущения их близости. Цзян Чэну стало чертовски стыдно, но он старался оправдать себя тем, что у него стресс, а Лань Хуань просто оказался рядом в нужный момент. В какой-то момент его начала накрывать злость на самого себя: «Как я мог так поступить?», «Зачем я вообще пошёл к нему в квартиру?». Он проклинает себя за глупость, но не станет отрицать того, что ему это было необходимо. О последствиях стоило задуматься еще тогда, но явно не сейчас, когда всё уже случилось.       Стараясь задвинуть все ненужные мысли на дальнюю полку, он благодарит таксиста и заходит в больницу, закидывая сумку на плечо.       Глубоко в своих мыслях, он не сразу замечает Вэй Усяня, бледного от усталости, и грустно-задумчивого. Цзян Ваньинь подходит к ближе, и коленкой несильно толкает колено брата, пытаясь привлечь к себе его внимание.       — Эй, ты говорил мне отдохнуть, или поспать, а сам то? Посмотри на себя, ты выглядишь, как повелитель армии мертвецов, — ухмыльнулся Цзян Чэн, чтобы не выдать брату своё состояние.