Ад на земле.

В августе ночь начинает сокращать день, медленно, но верно, постепенно начинаешь это замечать, однако за усердной работой мало что замечается вокруг тебя и время всегда летит. Со встречи с Анатолием Степановичем прошло уже четыре часа, за окном смеркалось и стало холодать. Директор станции все никак не мог оторваться от дел и сделать небольшой передых, конец месяца всегда был таким. Засиживаться на работе уже было базой. Краем глаза мужчина посмотрел на настенные часы напротив, стрелки показывали пол девятого. — Когда-нибудь эта работа сведет меня с ума. — ворчливо буркнул себе под нос Виктор, встав из-за стола. Уже не было особого энтузиазма убирать рабочее место после произошедшего бумажного хаоса — это было бессмысленно, вот и все. Накинув на себя пиджак, Брюханов ловко схватил ключи со стола и выключив свет, вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Станция в буквальном смысле состояла из коридоров, где можно было встретить несколько живых душ, которым можно было бросить уставший и суровый взгляд вслед. Одни и те же лица доводили до тошноты, не было желания говорить: «До свидания», однако надо — уже заело, ну и порой нужно быть чуть вежливым в обществе. В один момент начальник раздраженно вздохнул, увидев на своем пути взволнованного Фомина — та еще фигура в системе ядерной физики. Виктор быстрым шагом прошел мимо инженер, не собираясь оборачиваться — слишком сильно хотелось домой. После встречи с Дятловым появилось странное чувство, будто бы кто-то пристально следит за Брюхановым, сверля ему в спину своим взглядом. Обернулся — никого. — Да я уже с ума схожу. — думал про себя директор, доставая пачку сигарет из кармана своего пиджака. Дальше обычная вечерняя рутина, ничем не отличающаяся у других: дом, тишина и частичная деградация перед следующим рабочим днем. В квартире не было никого, кроме мужчины, сидящим за столом в своем небольшом кабинете с книгой русской классики в руках. В помещении стоял полумрак, лишь небольшая настольная лампа освещала желтоватым светом рабочее место и страницы книги. Глаза Виктора уже слипались, веки тяжелели, однако он уже поставил себе цель: дочитать главу до конца. По законам подлости, эпизод в книге был самым длинным, очи начальника будто бы по щелчку пальца захлопнулись, и мужчина провалился в сон, так и не дочитав главу. Сон был настолько глубоким, что Брюханов даже не услышал упавшей книги на пол. … В сновидении было некое чувство невесомости, словно падаешь в бездонную пропасть. Руками и ногами директор не мог почувствовать опору ни под особо, ни рядом. Вокруг темнота, ничего более. Его голову будто бы сжимало со всех сторон, шло сильное давление и тем самым, она болела и раскалывалась. Мужчина чувствовал холод, который бегал по его телу, на коже выступали мурашки, пронеслась легкая дрожь. Явно было некомфортно, за ним кто-то стоял и дышал ему в спину, слегка хрипло и будто бы рыча. Желание обернуться не увенчалось успехом, его голову держали очень крепко, попытки повернуться хоть в какую-нибудь сторону сопровождались сильной болью в шее. Виктор слышал неразборчивый шепот, звучал он устрашающе, а странная речь напоминала некий призыв Дьявола, бред, да и только. Было не по себе, его ладони дрожали, а на его тощих плечах лежал чьи-то холодные ладони6 возможно, у этой сущности были длинные когти. От невыносимой головной боли мужчина резко полетел вниз. Наступила тьма. Гул улиц. Пение птиц. Нарастающие звуки будильника. Директор вздрогнул и резко поднял голову: раскалывалась она также, как и во сне. Боль медленно перешла по шее к спине. Скорчив лицо, он оглянулся: вокруг знакомые стены небольшого кабинета и распахнутая дверь в гостиную. Брюханов выдохнул, но посмотрев на настенные часы, начальник ужаснулся. Опозданий он не терпел, особенно до такой степени, когда некогда было выпить даже кофе, оставалось время на то, чтобы просто покурить, и то нервно. Едя на станцию, Виктор прокручивал у себя в голове приснившийся сон. Пока он это делал, руки вцепились в руль, мужчина чуть ли не потерял управление, сегодня он сам не свой, директор это понял еще дома, но брать отгул не было желания, тем более новому сотруднику нужно много чего показать. На удивление, в коридорах царила пустота и тишина, только гудение люминесцентных ламп заполняла все помещение. Начальник станции быстрым шагом и с прямой спиной направлялся к своему кабинету, выглядел он очень помято и сонно, а спина из-за неудобной позы во время сна ныла. — Доброе утро, Виктор Петрович. — завернув за угол, директор слегка вскрикнул от неожиданности. Анатолий Степанович с еле заметно улыбкой поприветствовал коллегу, однако после такой реакции он сменился в лице. — Да не кричите Вы так, не Сатана же перед Вами… — Ну не так же неожиданно, я еще пожить хочу. Доброе утро. — буркнул тот, посмотрев на инженера. — Мне бы зайти в кабинет, и я проведу тебе небольшую экскурсию, хорошо? — Спасибо, конечно, но я уже все посмотрел и примерно понимаю, что и где. — Дятлов медленно расплылся в улыбке, было видно, что у Брюханова нет сил ни на него, ни на кого, ни на что. Это его не могло не радовать. — Плохо спалось? — Да так, ничего особенного… — Понимаю, сны порой и меня мучают. — между ними нависло неловкое молчание. — Я ничего не говорил про сон. — начальник вопросительно посмотрел в глаза своего подчиненного, приподняв одну бровь. Тот стоял молча и глядел в карие глаза директора. Он даже не заметил, что начал говорить лишнее. — Да я просто знаю это состояние, когда ты выжитый как лимон. Сны выматывают. Голова не болит? — вопросов становилось больше, удовольствия тем более, а Виктору такое явно не нравилось. — Сейчас она разболеется еще сильнее, если не перестанешь задавать вопросы не по работе. — раздраженно ответил тот, потирая переносицу. — Марш работать! — Как скажете, но мы еще увидимся. — ухмылка спала с лица Анатолия, будто бы ничего не было. Через минуту он ушел из поля зрения Брюханова. И теперь гадай: что это было? Также думал и Виктор первую половину дня. После появления Анатолия Степановича его дни будто бы начинают меняться, да и сам он слегка поменялся в поведении и общем самочувствии. Августовская погода сменилась на осеннюю, хотя на дворе лишь середина августа, но пасмурное небо и дожди говорили об обратном. Дятлов стал все чаще появляться у него на пути, а с его присутствием увеличивалась уже не головная боль, а мигрень какая-то. Все это странно. Чувство одиночества пропало, с ним рядом все время кто-то есть, хотя в комнате он один.