Часть 2

100 лет спустя. В королевских покоях царили полумрак и почти полная тишина, если бы не звон доспехов рыцарей, патрулирующих коридоры снаружи, казалось бы, что здесь совсем пусто. Новая столица раскинулась на половину Замогилья, она все еще не была до конца достроена, потому что параллельно Микелла восстанавливал тракты и деревни, постепенно делая Междуземье таким, каким помнил его в юности. Замок Грозовой завесы действительно был разрушен, Лейндел тоже на очереди, но до него никак не доходит дело. Микелла беспощаден к символам Золотого порядка, и хотя он посвятил и родителям, и братьям с сёстрами сотни статуй, все старые храмы были снесены. Ни бог, ни его консорт так и не нашли время за эту сотню лет, чтобы дать хоть какое-то название столице, но обычные жители не долго думая нарекли его Новым Лейнделом, и очень скоро в старой столице не осталось никого, кроме небольшого полка солдат. Большую часть времени новый дворец стоял пустым, Микелла по-прежнему предпочитал Эльфаель основную часть года, особенно летом, когда в Замогилье, как и сейчас, приходила жара, а Винсент следил за строительством и порядком в королевстве. В полночь сменился караул и почти тут же к дворцу прискакал Винсент верхом на Торренте. Он спешился и, потрепав скакуна по шее, коротким свистом в костяной свисток отпустил. Одиннадцать месяцев консорт не был в столице, он бы вернулся раньше, но из Вулканова поместья пришли тревожные сообщения. Опять ему пришлось разбираться с очередной попыткой внешних богов укрепиться в Междуземье. Но надо признать, у Таннит ушло действительно много времени, чтобы переварить Рикарда, стоило убить ее сразу, он избежал бы этим множества проблем. Стремительным шагом Винсент поднимался наверх, думая только о всегда теплой воде в термах, которые он велел разместить по соседству со спальней. Редкие слуги провожали взглядами его высокую фигуру. С тех пор как Микелла нашел способ связать их жизни, даровав консорту часть своего бессмертия, он стал почти ростом с самого бога и все те высокие двери, которые от с таким трудом раньше открывал, вдруг стали ему по размеру. Поднявшись на самый верх, он толкнул дверь в спальню, тусклая полоса света протянулась по полу, освещая комнату, легкий сквозняк пронесся по коридору, затрепетали огни факелов на стенах. Через мгновение Винсент уже зашел и закрыл за собой дверь, стало темно, но он все равно увидел! На кровати лежал Микелла, он был обнажен, но это из-за жары, даже волосы его были заплетены в одну толстую длинную косу. У Винсента тоже теперь была коса, он не стал бы отращивать такие длинные волосы, но Микелле почему-то это очень нравилось, и он махнул рукой, следя только, чтобы концы не волочились по земле. Он почти бесшумно подошел к постели, но Микелла не спал, просто лежал на животе и при приближении консорта приподнялся на локтях. - Воняешь, - голос совсем не был сонным, больше уставшим. - Иди спать в казармы. Винсент опустился на одно колено, Микелла, которому больше не нужно было смотреть снизу вверх, уложил подбородок на скрещенные руки. - Это моя спальня тоже, если ты не забыл. Так что я отойду, чтобы отмыться, и вернусь. Микелла перевернулся и откинулся на подушки, эта жара делала его капризным и раздражительным. А ещё они так чудовищно давно не виделись, и, казалось бы, какая разница, ведь для их бесконечных жизней время не имеет значения. Или имеет? - Где ты был? - Так быстро не расскажешь. Подожди, пока вернусь. Или идем со мной, освежишься. - Не хочу. Иди сам, только быстро, - Микелла опять перевернулся на живот, потихоньку предвигаясь к краю постели в надежде найти более холодное место. Винсент тяжело сглотнул, не находя в себе силы отвести взгляд от тонких лопаток, поднявшихся под кожей. Он потянул перчатку с руки и костяшками пальцев обвел одну из них. Микелла дернул плечом. - Жарко, не трогай. Иди. Винсент руку убрал не сразу, проверял терпение — и его, и свое, — ведь сильнее, чем поцеловать кожу там, где только что прикасался пальцами, он ничего не хотел. Интересно, Микелла оттолкнул бы его или ограничился своим фальшиво-недовольным взглядом, который Винсент научился отличать от настоящего еще лет сто назад. Он поднялся и отправился в термы, туда вела арка прямо из спальни, и в воздухе дрожал стойкий, почти тяжелый запах лилий. Запах Микеллы. Сбросив одежду на пол и оставшись босиком он с удовольствием ощутил, как мрамор холодит ноги. Вода почти не двигалась в большом круглом бассейне, Винсент медленно спустился по ступеням, уселся на одной из них, окунувшись по самые плечи. Он стянул грязную ленту с конца косы и неспешно распустил волосы, уйдет много времени, чтобы привести их в порядок. Он взялся за мыло и принялся отмывать дорожную пыль с кожи, наслаждаясь прохладой, ночью и чистотой. Через несколько минут он окунулся с головой, только волосы плавали по поверхности воды, а когда вернулся обратно на ступеньку, вздрогнул, ощутив спиной прикосновение. Микелла опустился позади него, вытянул ноги, и Винсент ощутил себя пойманным сильнее, чем в змеином захвате леди Таннит. - Ты долго, - Микелла словно не замечал, как его консорт застыл перед ним. Он набрал в ладонь одно из средств, расставленных рядом с бассейном в узких парфюмерных флаконах. - Откинься назад. Винсент не шевельнулся, его спина была напряжена, тогда Микелла сам придвинулся и принялся наносить средство на волосы, зачесывая их назад. - Теперь рассказывай. Ответ следует не сразу, Винсент привыкает, движения пальцев в волосах то нежные, то резкие, но в конце концов он запрокидывает голову, позволяя Микелле промывать его волосы. - Я был в Вулкановом поместье. Помнишь Рикарда, твоего сводного брата? - Смутно, видел в детстве. - Когда-то он предложил себя и свою руну кольца великому змею. Тот поглотил их и вокруг себя создал культ, стремящийся к свержению Золотого порядка. Когда-то я уничтожил Рикарда и забрал руну, но Таннит, его жена, нашла способ сожрать его и тоже воплотилась в змею. - У моего рода определенно напряженные отношения со змеями, - Микелла тихо хмыкнул, он не спрашивал, чем закончилась его встреча с Таннит, все враги Милосердного порядка заканчивали одинаково, под лезвием меча Винсента. - ... И все же ты мог и поторопиться, почему это заняло столько времени? - Прости, кому-то нужно уничтожать врагов твоего порядка, чтобы ты мог и дальше наслаждаться жизнью в Эльфаеле, благословляя сирых и убогих, - за ехидный тон Винсент тут же ощутил, как Микелла собирает его волосы в кулак и наматывает, притягивая к себе. Он не поддается, но в конце концов оказывается лежащим затылком на его плече, его по-прежнему удерживают за хвост черных волос, но не слишком крепко. - Я разве сказал неправду? - Правду, но тебе стоит опасаться, что это может мне не понравиться. Винсент запрокинул голову, чтобы видеть лицо Микеллы, несмотря на сияние, исходящее от кожи, он выглядел совершенно не божественно сейчас. От розовых пятнен на белоснежных скулах и растрёпанной косы, перекинутой через второе плечо, у Винсента отчаянно заколотилось сердце. Микелла словно почувствовал это и положил свободную руку ему на грудь, безошибочно находя источник стука. - Я так много раз делал то, что тебе не понравится, - попытка сделать голос насмешливым проваливается, сложно фальшивить, когда сердце выдает тебя. - И сейчас хочу сделать. Винсент потянулся, почувствовал, как сжалась рука на волосах, а затем отпустила, мягко пропустив пряди между пальцев. Микелла наклонил голову, его ресницы задрожали, прежде чем он закрыл глаза. Как он может быть таким нежным и смертоносным одновременно? Если это последнее, что Винсент сделает в своей жизни, это будет того стоить. Он только коснулся самого уголка губ Микеллы, а у самого словно позвоночник ошпарили сверху до низу, против воли Винсент вздрогнул, и тут же его сжали ногами. Губы раскрылись ему на встречу, и залихорадило сильней, сердце под чужими пальцами гарцевало, Винсент чувствовал этот стук в висках. Это потому что он бог, или потому что он Микелла? Он одуряюще пахнет лилиями, а на вкус как нектар Трины, но почему-то не травит. Микелла отстраняется, дышит через раз и вдруг прижимает голову Винсента к своей груди, обхватив ее руками. Тот слышит, что сердце бога бьется так же бешено, и, может быть, за эту сотню лет, что они связаны узами бога и его консорта, не только Винсенту хотелось стать ближе. Он поднял голову, Микелла теперь держал его лицо в ладонях. - Ладно, твоя взяла, - Микелла внезапно отзеркалил вечно кривую улыбку Винсента. - Я буду чаще приезжать в столицу. - Тогда... я тоже.