Глава 2

Несколькими днями ранее

Чанбин загнал свою любимую тачку в гараж и, аккуратно закрыв дверь, поспешил на второй этаж, где его ждали друзья. В воздухе витал запах бензина; шум моторов все еще стоял в ушах. Перед глазами проносились острые виражи, воспоминания о том, как сердце билось в груди от адреналина, как он сдерживал машину на пределе, рискуя потерять контроль. Ещё на лестнице он услышал, как активно спорили ребята. Чанбин открыл дверь и вошёл, но никто, казалось, не обратил на это внимания. Все были увлечены просмотром соревнования на экране и взволнованно обсуждали ход гонки, отвлекаясь лишь на пиво и закуски. Мелькание экрана прорезало полумрак. После заезда в боксе казалось душновато. Чанбин стянул кожаную куртку и кинул ее в направлении кресла, прислоняясь к прохладной стене. — Я столько денег поставил на Хенмина! Вот какого хуя он вытворяет на поворотах? — возмущался Минсок, активно размахивая руками. — Так ты один такой лох, мы-то все на Лино ставили, — хмыкнул Кихун и пригубил из жестяной банки. Потянувшись за банкой пива, стоявшей на столе позади, от экрана отвернулась Лия. Зеленые волосы упали ей на плечо, и она небрежно смахнула их за спину. Девушка машинально скользнула взглядом по комнате, замечая вошедшего Чанбина. Улыбнувшись, она приветственно помахала ему и жестом подозвала к себе, приглашая плюхнуться рядом с ней на диван. — Ты отлично прошел последний вираж. Я думала, что вылетишь с трассы, — сказала Лия, протягивая банку пива. Единственная в их компании девушка, кто так сильно любил гонки. Она всегда была яркой и уникальной. — Спасибо, — его тихий тон заглушили крики друзей: — Дааа! — Он снова сделает их! — завопил Дживон, ударяя кулаком по столу. Чанбин поглядывал на экран, где гонщики неслись по трассе. Лино уверенно держался в лидерах, но за ним вплотную шел Хант. — Знаете, — сказал он, — я не так уверен в победе Лино. Он сильно давит на газ и может не удержаться на последних кругах. — Ты что, серьезно? — смеясь, спросил Кихун. — Ты же сам видел, как он водит. Лино на трассе — настоящий монстр! У него просто талант к гонкам. — Да, но не забывай, что и Хант неплохой гонщик. Он просто не всегда может собраться и водит слишком агрессивно. Но в этом и есть его прелесть, — возразила Лия. Чанбин кивнул. — Ладно, спорим? — улыбнулся Кихун. — Кто проиграет — оплачивает пиво всем на следующей гонке? — он засмеялся, протягивая руку. Чанбин посмотрел на экран, где гонщики уже подходили к финишу. Он сделал глоток пива, затем кивнул и произнес: — А спорим. Ему будет полезно разок проиграть. На экране появился финишный флаг. Лино в последний момент совершает обгон, и его машина проносится первой. — Ха! — засмеялся Кихун. — Ты проиграл! Чанбин поднял свою банку с пивом: — За победу Лино!

***

В воздухе витал аромат жареной курицы, а внутри стен гаража разносился смех и шум весёлых голосов. На втором этаже, в просторном боксе, уже было накрыто нехилое пиршество. Стол ломился от пустых пивных банок, остатков пиццы и чипсов. Атмосфера была настолько раскованной, что даже старые покрышки, служившие сиденьями, казались уютными. Все ребята, объединенные любовью к гонкам, собрались вместе, чтобы отпраздновать очередную победу Минхо. — Давайте, за Минхо! — Кихун вскочил на стол, отбивая по банке палочками. — За нашего чемпиона! — Он сделал упор на первый слог имени и неуклюже попытался допить пиво, не проливая на себя. Все подняли свои банки, поддерживая друга. Лия, сидящая на старом диване рядом с Чанбином, смеялась и поглядывала на него и на весёлого Кихуна. Она чувствовала себя счастливой в окружении этих безумных ребят. — Минхо, сегодня ты был просто невероятен! — Джихе — рыжеволосая девушка, сидевшая на подлокотнике дивана рядом с Минхо, — нежно посмотрела на победителя. — Я знала, что ты получишь этот кубок! — Она попыталась протянуть руку к кубку, но Минхо, не заметивший ее действий, поставил награду на стол. — Спасибо, Джихе, — ответил он, не скрывая искренней улыбки. — Давай, Минхо, расскажи нам ещё раз про последний вираж! — потребовал Дживон, смеясь и слегка шатаясь от пива. — Да ну тебя, ты ведь сам всё видел, — ответил Минхо, смеясь в ответ и делая глоток из банки. — А я хочу услышать ещё раз! — настаивал тот. — Слушайте, все! Давайте навсегда запомним этот великий момент! — он поднял руку с напитком и прокричал: — За Минхо! — За Минхо! — прокричали все в ответ. С каждым глотком пива по телу разливалось приятное тепло. Примерно через час их слегка разморило. Кто-то пересматривал моменты с прошедшей гонки и вставлял колкие замечания, кто-то уже лежал в отрубе на потрепанном диване. Чанбин беспокойно вертел в руках банку с уже теплым пивом, словно пытаясь найти в ней утешение. В его голове всплывали моменты сегодняшнего утра, где он в очередной раз поссорился с братом из-за какого-то пустяка. Незаметно к нему подсела Лия и, по-родному положив ладонь ему на бедро, аккуратно поинтересовалась: — Все хорошо? Чанбин тяжело вздохнул и негромко выдал: — Я снова поругался с Джисоном. — Опять? Из-за чего? — спросила она. Её голос был тихим, но проникающим к дальним клеткам души. — Из-за глупости какой-то, — проворчал Чанбин, отворачиваясь. — Ты расскажешь? — Лия потянула его за руку, заставляя посмотреть на себя. Чанбин опустил голову, снова ощущая эту странную смесь вины и раздражения, которые испытывал после каждого спора с Джисоном. — Я не мог найти свою рубашку. Лия кивнула, намекая, что ожидает продолжения. Чанбин сдался и продолжил: — Думал, что это он ее забрал, и в какой-то момент у меня вырвалось... Я не хотел, это получилось случайно! Лия лишь внимательно слушала и поглаживала большим пальцем его ладонь, выражая тихую поддержку. — Я сказал, что он все у меня забирает. «Какая ерунда», — подумал бы кто-нибудь, услышав эти слова, но Лия знала Чанбина слишком хорошо, была в курсе и о его брате, которого никогда не видела, но знала и о его месте работы, и факультете, на котором учился. Лия понимала, что для Чанбина этот спор куда серьёзнее, чем могло показаться со стороны. — Я уверена, он понимает, что ты это не специально. Чанбину оставалось лишь кивнуть. Лия продолжала его успокаивать и отвлекать от грустных мыслей незамысловатым диалогом, абсолютно не замечая, как Минхо, приподнимая голову с подлокотника дивана, все это время вслушивался в их диалог. Он поднялся и, доставая из мини-холодильника бутылку воды и пару банок пива, двинулся к парням у экрана. — Я слышал, что на следующей неделе будет большая гонка в горах, — уловил Минхо слова Кихуна. — Здорово! — воскликнул Дживон, — Я там еще никогда не был. — Парни, а не хотите прогуляться за кофе? — вклинился в диалог Минхо, просовывая друзьям в руки новые банки прохладного пива. — Я с вами! — залепетала словно из ниоткуда возникшая Джихе, на ходу натягивавшая кофту, когда парни двинулись к выходу.

***

— Почему мы не могли пойти в ближайшую кофейню? Почему нам обязательно нужно идти так далеко? — ныл Дживон. На прохладном воздухе его совсем развезло: он с трудом шёл, наваливаясь телом на Минхо. — Потому что мы хотим не абы какой кофе, а вкусный, — Минхо не видел смысла что-то объяснять, когда завтра друзья уже ничего не вспомнят. — Нет, Минхо, правда, зачем нам идти так далеко? Мы идем куда-то конкретно? — пыталась понять Джихе. — Просто хочу кое с кем познакомиться, — он в очередной раз тяжело вздохнул, пытаясь оттолкнуть от себя прилипшего Дживона. — Это обязательно делать сейчас? — в её голосе звучали непонятные Минхо нотки. — Да, — твердо и четко ответил он, не позволяя развиться спору. Конечно, порой Минхо видел, как зачарованно Джихе смотрит на него, нежно прикасается, но ответить тем же и позволить выйти их дружеским отношениям на иной уровень не мог, и на то существовал ряд причин. Джихе — его давняя подруга, с которой он вместе начинал свое танцевальное дело: открыл студию и преподавал там другим. Она разделила с ним тяжёлую ношу нового этапа в жизни и помогла не сдаться, именно поэтому Минхо не мог разрушить их связь отношениями, в которых совсем не заинтересован. Джихе достала телефон и, не обращая на остальных внимания, начала что-то печатать, а затем и вовсе сказала: — Я пойду обратно. В ответ Минхо лишь кивнул. Через пару минут их пути уже Кихун начал возмущаться: — Ну, нам ещё долго? — Нет, мы почти пришли. Минхо остановился, всматриваясь в небольшое здание теплого коричневого цвета, окружённое клумбами с яркими цветами. Сквозь большие панорамные окна виднелся уютный интерьер с мягкими диванами, деревянными столиками и приглушённым светом, который обещал приятную атмосферу для отдыха и разговоров. — Пойдемте знакомиться с любимым братишкой Чанбина, — хитрая улыбка не сползала с его лица.

На следующий день

Минхо вошел в студию, держа в руках стакан с айс-американо. Просторное помещение с множеством зеркал, залитое теплым светом. Воздух наполнен тишиной, нарушаемой лишь тихим жужжанием вентилятора. Он оставил кофе на широком подоконнике и принялся разминать мышцы. Сегодня предстояло поставить новую хореографию для средней группы под песню «Cover me» Stray Kids, требующей от танцоров особой пластичности и выразительности. Минхо сразу представил себе завораживающие движения рук и плавные переходы, которые должны были стать изюминкой его хореографии. Он снял толстовку, оставаясь в одной футболке, и подошёл к зеркальной стене, отражающей широкое пространство студии, затем наклонился вперед, дотянулся до кончиков ног и разогнулся, прогнув спину назад и отведя голову вниз. Его руки двигались плавно, отражая изящные линии танца, которые Минхо уже видел в воображении. Он провел руками по лицу, отбрасывая растрепанные волосы с лба, и продолжил разминку. Минхо сделал несколько круговых вращений плечами, поднимая их высоко и опуская, затем перешел к ногам. Сделал глубокие приседания, вытягивая ноги вперед и назад, проверяя гибкость и силу каждого сустава. Его мышцы напрягались и расслаблялись в ритме внутреннего таймера, подготовленного к напряженной работе. Пока Минхо разминался, одинокий стаканчик на подоконнике не давал ему покоя. Каждые пять минут он то и дело посматривал на него, вспоминая отекшие глаза паренька из кофейни. Сонным он еще больше походил на милую белку, прячущую запасы в маленьком дупле. Минхо улыбнулся про себя, вспоминая темные глаза и представляя парня с пушистым хвостиком и мягким носиком, и тут же ощутил легкий стыд за свои мысли. Он постарался отогнать их прочь. «Я, как какой-то зоофил», — отругал себя Минхо, награждая щеки легкими пощечинами. — Ты сегодня рано, — вывел его из мыслей женский голос. Джихе вошла в студию. Она уже собрала волосы в высокий хвост и надела привычную для тренировок форму. — Да, — кивнул Минхо, продолжая разминку, — хочу поставить основные движения до прихода ребятишек, чтобы у меня было больше времени для корректировки. — Как вчера сходили за кофе? — как бы вскользь упомянула она, посматривая на стаканчик на подоконнике. — Это оттуда? — Ага, сегодня после пробежки снова туда заглянул, — Минхо не сводил взгляд от зеркала и продолжал разминать мышцы спины и шеи, но и без того знал, о чем идет речь. — «Кофейный уголок», — прочитала Джихе название, вертя в руках крафтовый стаканчик, — интересно.

Наши дни

Под монотонный голос преподавателя безумно хотелось спать. Кто-то из студентов уже бесцеремонно развалился на парте и тихонько похрапывал — благо, за хриплым голосом лектора их сложно услышать. Кто-то погружался в мир телефона. Кто-то от скуки творил абстрактные картины на полях тетрадей. Самые смелые протащили в аудиторию кофе и теперь незаметно потягивали его. Сегодня был один из тех дней, когда проходила необязательная лекция для студентов старших курсов. Обычно на ней разбирали скучные общие темы, но присутствующих отмечали и в конце года регулярно посещавших ожидали приятные бонусы. К тому же вел ее любимый старичок Хана — профессор Чон. Лекция проходила в большой аудитории, где собирались студенты с разных факультетов, и потому казалось, что вся толпа сонных старшекурсников здесь заперта. Сами стены будто зажимали в тиски. Запылившиеся лампы светили тускло желтым, отбрасывая длинные тени от студентов. Дышалось тяжело; спертый воздух в непроветренном после ночи кабинете был пропитан запахом мела и старых книг. Почти осязаемо ощущалось отчаяние уставших учеников. Хан уже думал достать из кармана наушники и погрузиться в мир любимой музыки, как в аудиторию вошел парень. Рассмотреть его с такого расстояния невозможно, к тому же кепка была натянута до бровей, но Хан точно понимал, что тот не с его факультета. Опоздать на двадцать минут после начала пары — та еще наглость, но ему, видимо, не впервой. Преподаватель проводил его хмурым взглядом и вновь уткнулся в свои конспекты, не сбавляя тон. Тот не стал подниматься вглубь аудитории и сел в первых рядах. Странно, что ни сумки, ни рюкзака у него при себе не было — он совсем не был готов к учебе. Хан продолжал заинтересованно наблюдать за ним и, как только тот снял головной убор, невольно заметил, что макушка темных волос была до боли знакома. Джисон сидел, уткнувшись в тетрадь, но не видел написанного на ее страницах. В голове кружилась карусель вопросов: как этот парень оказался здесь? Зачем? Он чувствовал, как накатывает волна волнения, смешанного с любопытством и даже тревогой. Когда в коридоре прозвенел звонок и лектор сообщил об окончании пары, студенты встали со своих мест и начали активно потягиваться, разминая уставшие мышцы. — Хэй, Совон, знаешь, кто это? — подскочил к знакомому с факультета психологии Хан, кивнув в сторону опоздавшего. — Тот, что с кепкой? — уточнил тот. — Ага. — Ли Минхо, — хмыкнул парень, складывая вещи в сумку. — Он недавно к нам в группу перевелся, говорят, брал академ. А чем тебя так заинтересовала его персона? — он заиграл бровями, загадочно улыбаясь и заговорщически понизив голос. — Да так, просто видел его в кофейне, — пожал плечами Хан и поспешил к выходу, но на последней ступеньке был вынужден утихомирить свой пыл. Его остановил преподаватель: — Хан, подойти, пожалуйста, — седовласый мужчина в черных очках с толстыми линзами собирал листы со стола в портфель. — Пришли результаты прошлого конкурса. Поздравляю, твоя работа проходит в следующий тур. Хан был несказанно рад. Участие в конкурсах — а уж тем более победа в них — делала его портфолио лучше и толще в отличие от остальных студентов, чьи рукописи так и пылились в черновиках. — Рад это слышать, профессор Чон, — Хан неуверенно помялся. — Но для участия в следующем этапе требуется, чтобы ты написал краткую рецензию на произведение одного из твоих соперников. Они сами распределят участников и вышлют тебе нужную работу на почту, — мужчина закончил со сборами и теперь также мялся напротив Хана. — Какие сроки? — Неделя. Профессор покинул аудиторию, оставляя Хана с противоречивыми чувствами наедине. Радость от прохождения в следующий тур смешивалась с тревогой. Рецензия? Это была совсем другая задача, к которой он не был готов. Хан считал себя хорошим писателем, но анализировать чужие работы — это совершенно другой уровень мастерства. Он достал телефон, открыл почту и нервно запустил поиск по папке «Спам» — на всякий случай. «А что, если там будет работа какого-нибудь гения? Как я смогу ее оценить?» — нервно думал он, глядя на значок загрузки. Беспокойство росло с каждой секундой. Впрочем, Хан знал, что профессор Чон не стал бы спокойно озвучивать невыполнимую задачу. Он глубоко вздохнул, отбросив беспокойные мысли прочь. Неделя — это вполне достаточное количество времени, чтобы разобраться в работе и сформулировать выводы. Он уже не раз читал рецензии на собственные произведения и наверняка сможет применить эти знания к анализу работы другого автора. Хан вспоминал все критерии, по которым он сам оценивал работы других: сюжет, стиль, характеры, идея… Джисон был уверен, что справится.

***

В рот не лез даже кусочек вкусного на вид кимпаба, в то время как Феликс уже уплетал пудинг — последнее блюдо с его подноса на сегодня. — Ну и чего ты такой хмурый? — спросил он, отложив ложку и с интересом наблюдая за Ханом, уныло ковырявшемся в кимпабе. — Просто не в настроении. Лекция была скучной, — пробормотал тот, поднимая взгляд на друга и окончательно отставляя поднос с едой. — Зато у меня сегодня была пара по международным отношениям, но где-то в середине диалог зашел про будущее космического туризма! — воскликнул Феликс, увлеченно жестикулируя ложкой. — Представляешь, скоро все будут летать на Луну и Марс! Это же невероятно! Хан усмехнулся, заглядывая в загоревшиеся глаза Феликса. — Да, не-ве-ро-ят-но, — по слогам протянул Хан, но сразу же отвлекся, стоило Хенджину войти в столовую. — О, твой очаровательный красочный бардак пришел. — Эй! — обиженно начал было Феликс, надув пухлые губы. — Зачем ты так про него? — Ну, ты посмотри, во что он вырядился, — Хан аккуратно ткнул пальцем за его спину. Феликс обернулся и застыл, глаза его расширились от удивления. Хенджин вошел в столовую словно картина, сошедшая с полотна современного художника. Его образ был ярким, экспрессивным и полным жизни. На волосах небрежно держалась черная кепка с ярко-желтой надписью ART и крупной металлической застежкой-звездой. Рубашка глубокого синего цвета с абстрактным принтом, напоминающим звёздное небо, с словно застывшими разбросанными каплями краски. Свободный ее крой и короткие рукава придавали Хенджину непринужденный вид, края были небрежно заправлены в широкие черные джинсы с потертостями и надрезами. Хенджин шел легко, словно модель по подиуму. Высокие белые кроссовки делали его и без того длинные ноги ещё выразительней, а очки в ярко-розовой оправе и массивное кольцо на указательном пальце с большим камнем, расцветшем узорами, дополняли столь неординарный образ. Хенджин выглядел словно живое воплощение искусства, смелое и необычное, заставляющее окружающих застыть от удивления и восторга. — В нем столько цвета, что он сам по себе как картина, — прошептал Феликс, не отрывая взгляда. — И все считают его не из мира сего, — отрывая Феликса от разглядываний, задумчиво произнёс Хан, за что в ответ получил недоуменный и даже несколько обиженный взгляд. — Ну, я в хорошем смысле, что такое чудо сошло к нам с небес, не иначе! Небеса — это же не наш мир, — неловко попытался оправдаться Хан, цитируя когда-то произнесённые самим Феликсом слова. За коротким спором парни и не заметили, как Хенджин подошел к их столу. — Привет, Феликс, — он кивнул тому, похоже, замечая чужой восхищенный взгляд, и повернулся к Хану. — Меня обсуждаете? — Скорее, твой кричащий наряд, — парировал Джисон, за что получил по затылку от Феликса, хотя сам Хенджин лишь хмыкнул. — Рад, что ты оценил, — не давая оппоненту ответить, он продолжил: — Феликс, придешь сегодня после пар? Посмотрел твое расписание, думаю, я к этому времени уже освобожусь. — Да, конечно, — Феликс поспешно кивнул. — Вот и славно. Тогда пойду, до скорой встречи, — Хенджин снова учтиво кивнул Феликсу, в то время как Хану игриво подмигнул. — Вот ведь! — выругался Джисон, и целиком опрокинув содержимое стакана в себя, тоже поспешил удалиться, оставляя друга наедине со своими мечтами.

***

Феликс, держа в руках стаканчик с кофе, вошел в мастерскую Хенджина. После четырех мучительных пар, где из него выжали все соки, он жаждал тишины и уюта. Мастерская Хенджина была словно отражением его творческого хаоса — яркой, необычной и полной жизни. На стенах висели полотна с незавершенными картинами и фотографии, запечатлевающие яркие моменты жизни; полки, заставленные баночками с красками, кистями, флаконами с растворителями и прочим. В центре комнаты стоял большой мольберт с холстом, готовым принять на себя новый шедевр. В отдалении расположился плюшевый диван с множеством мягких подушек и желтой гирляндой над спинкой. На столике рядом лежали книги об искусстве, фотоальбомы и стояли чашки с остатками кофе. Растения — яркие фикусы, капризные орхидеи и даже небольшой кактус, похожий на забавного инопланетянина — делали комнату наполненной жизнью и дерзким характером, в противовес ностальгии и уюту остальной части мастерской. Феликс глубоко вздохнул, наполняя легкие запахом масляных красок и кофе. Хенджин развалился на кресле-мешке в углу комнаты и тихонько посапывал, словно большой пушистый кот, нашедший уютное место для сна. Кресло поглотило его целиком, оставляя лишь небрежно взъерошенную челку и кончик носа на свободе. Феликс аккуратно прикрыл за собой дверь, и, оставив на столе стаканчик с кофе, на цыпочках прошел вглубь комнаты. Нога встретилась с чем-то твердым, и предмет, не выдержав натиска, неприлично громко покатился прочь — толстая художественная кисть закатилась под диван, с шумом ударяясь о заднюю ножку. Феликс поджал губы и продолжил путь. Он не был уверен, стоит ли дать Хенджину отдохнуть или все же разбудить, но решил, что его портрет — дело не первостепенной важности, а потому присел на корточки рядом с креслом и залюбовался спящим художником. Лицо Хенджина, обычно полное жизни и озорства, во сне казалось таким умиротворенным и спокойным. Острые черты лица в покое обрели нежную мягкость. Губы, обычно растянутые в улыбке, расслабились, и Феликсу жутко захотелось слегка коснуться их пальцем, чтобы почувствовать настоящее тепло. В груди зародилось приятное чувство, словно он заглянул в тайный, укромный уголок души Хенджина. Феликс улыбнулся своим мыслям, продолжая наблюдать за спящим. Он не хотел будить утомившегося от творческих мук художника, а потому просто наслаждался этим внезапно приоткрывшемся ему миром тишины и спокойствия.

***

Хан оказался в кромешной тьме. Он не чувствовал ни пола под ногами, ни воздуха вокруг — только пустота и нарастающая паника сжимали грудь. Сердце бешено стучало, а в животе неприятно покалывало. Хан суматошно оглядывался вокруг, выискивая в темноте хоть что-то, способное дать надежду на успокоение. Наконец он наткнулся взглядом на маленький лучик света вдали, слабый и трепещущий. Хан сломя голову побежал к нему, спотыкаясь о собственные ноги, но стараясь не терять контроль над разумом, с каждой секундой все больше погружающемуся во тьму. Он вспомнил слова матери, которая однажды сказала, что даже в самой глубокой тьме всегда есть свет; нужно только найти его. Хан закрыл глаза, сделал глубокий вдох и продолжил бежать, веря в то, что это приведёт его к спасению. Свет, приближаясь, подсветил центр круга, внутри которого стоял парень. Его черты были размыты, но Хан мгновенно узнал этот силуэт. «Это ты» — прошептал он и робко подошел. Парень стоял неподвижно. Хан попытался обойти его, чтобы увидеть лицо, но тот каждый раз отворачивался, желая скрыться. Раздраженный, Хан ткнул парня пальцем в плечо. Он сам не понимал, откуда появилась такая смелость, но сразу же пожалел. Тот резко оглянулся, показывая лишь половину лица. Улыбка, от которой по коже побежали мурашки, растянулась на чужих губах — она казалась слишком сладкой, искусственной. Парень протянул к Хан руку, словно приглашая проследовать за собой, и произнес: «Идем». Они ушли от света в пучину мрака, где тьма становилась гуще и давила только сильнее. Голоса зашептали вокруг Хана. Они нашептывали непонятные фразы, словно пытались запутать, загипнотизировать. Казалось, что что-то цепляется за ноги, но он не мог повернуться и посмотреть. Джисон видел перед собой лишь ту приторно-сладкую половину лица, улыбку, что становилась все более отталкивающей и зловещей. «Куда мы идем?» — с дрожью в голосе спросил Хан, но ответа не последовало. Он почувствовал, как по телу пробегает ледяной холодок, а уверенность, которую пытался сохранить, медленно рушится. Руки парня становились все тяжелее, напористее, словно хотели втянуть Хана в черную бездну. Они были холодными, тягучими и словно грязными. Хану стало противно и страшно от чужих рук; он хотел было вырваться из оков, опутавших его, но тот внезапно растворился. Хан потерял его и оказался в полной темноте, совершенно один, окруженный страшными голосами и чужими руками. Хан замер, сердце вновь бешено колотилось в груди. Вокруг шептали голоса, каждый звук был словно ледяной удар по душе. Снова непонятные слова; некоторые из них звучали знакомо, но Хан никак не мог различить смысла в этом хаосе. Он чувствовал, как невидимые руки тянули его в сторону, как что-то холодное и влажное ползло по ногам. От мерзкого чувства отвратительности хотелось поежиться, но Джисон не мог двинуться, он был словно парализован страхом, отчаянием и беспомощностью. В этом мраке Хан почувствовал нечто страшное, темное и как будто вовсе не человеческое. Он ощущал его присутствие рядом, ощущал его ненависть и жажду его души. Резкий хлопок заставил вздрогнуть и обернуться на звук. Теперь Минхо стоял перед ним в полном росте, не скрывая лица. Вторая половина была искажена гримасой ненависти, полна злобы и безумия. Глаза казались глубокими, черными, пустыми, и в них отражался только мрак. Хан застыл, вперившись в лицо парня. Страх сковал его, не давая ни крикнуть, ни даже моргнуть. Воздух вокруг стал спертым, каждый вдох давался все сложнее. Хан начал задыхаться, теряя Минхо из виду, сгибаясь пополам и падая навзничь. Жадные руки тянули вниз, и он чувствовал, как утопает в омуте черного пространства, закрывая глаза, не желая больше ничего видеть. «Хан...» — послышался нежный голос где-то вдали. «Хан...» — повторял он раз за разом. Он попытался открыть глаза, но веки были словно налиты свинцом и не поддавались. Джисон почувствовал тепло и нежность вокруг себя, как будто его обняли мягкими руками. «Хан...» — голос повторялся, и Хан ощущал в нем поддержку. Это был голос любви, защиты. «Хан, я с тобой». Хан почувствовал, как от него отступает страх, как мрак вокруг становится менее давящим. Он почувствовал надежду. Джисон попытался вспомнить, кто говорит с ним, но в голове была пустота, а в душе разливались тепло и нежность, и это успокаивало. Хан резко раскрыл глаза, щурясь от яркого солнечного света, проникающего сквозь шторы. Он окинул взглядом знакомую комнату. Все было на месте: кровать, шкаф, стол с ноутбуком. Часы показывали полдевятого, и это не особо радовало: он проспал первую пару. Видимо, сегодня придется идти ко второй. Хан глубоко вздохнул, пытаясь отогнать остатки кошмара. Он чувствовал себя разбитым, будто его выжали как губку, но тепло и нежность, которые ощущались во сне, все еще были рядом. Это был его голос — голос Ли Минхо. Если во сне мысли расплывались, то сейчас Хан абсолютно точно мог сказать, что причиной кошмаров был именно Ли Минхо — но именно он и стал его спасением.

***

После успешно отсиженных пар, Хан пошел в студенческую библиотеку, где он мог распечатать присланную от конкурса работу и почитать ее в располагающей обстановке. Помещение встретило его привычным тихим гулом. Хан сразу же почувствовал знакомый запах старых книг и потрепанных фолиантов. В зале было достаточно студентов, сосредоточенных на своих занятиях, не громко обсуждающих текст или заметки в книгах. Он прошелся по ряду пустых парт, ища удобное место. Ему приглянулся круглый столик у большого окна, откуда открывался вид на двор кампуса. Он оставил вещи на стуле и побрел в поисках литературы, что могла ему понадобится в написании конкурентноспособной рецензии. Хан, погруженный в свои мысли, не заметил, как погрузился в атмосферу библиотеки. Он невольно начал прогуливаться между стеллажами, осматривая яркие корешки книг, что стояли перед ним. Джисон прошелся мимо раздела художественной литературы, отметив для себя несколько интересных названий, которые он обязательно прочтет позже. Не забыл заглянуть и в раздел со старыми изданиями, который студенты предпочитали обходить стороной, уж слишком громоздкими и пыльными казались эти тома, хранящие в себе шепот давно ушедших времен. — Минхо, а вдруг нас кто-то увидит, — верещал женский голосок, по ту сторону стеллажей. Хану было неинтересно. Совсем неинтересно, но все же он передвинул пару книг на полке, позволяя себе немножко полюбопытничать. — Разве тебе не хочется испытать совет из той известной песни? — промурлыкал низкий голос Минхо. Парень удерживал светловолосую девушку одной рукой за талию, в то время как вторая медленно опускалась по позвоночнику, окончательно останавливаясь лишь на округлых ягодицах. — Какой ещё песни? — веселилась девушка. Она тихо взизгнула, стоило парню легонько ущипнуть её за бедра и захихикала, когда Минхо, притягивая ее ближе, нежно прошептал на ухо: — Что самое лучшее место для секса - это библиотека. Стоило ему впиться в вишнёвого цвета губы, как она попыталась отстраниться, но быстро сдалась под натиском крепких рук у себя на талии. Звуки сочного, развратного поцелуя разошлись по ближайшим стеллажам. Девушка не переставала хихикать в ответ на похотливые мужские касания, а Минхо утробно рычать, когда она пыталась увильнуть от его рук. Хан, прикрыв рукой рот, чтобы не выдать себя, постарался как можно тише покинуть этот странный уголок библиотеки. Он чувствовал себя неуютно. Конечно он знал, что некоторые пары, желая почувствовать острых ощущений могут искать уединения в общественных местах, но не догадывался, что к подобным может относиться и Минхо. Первые пару шагов дались ему довольно легко, но одна вредная половица решила сыграть с ним злую шутку и издать неприятный скрежет, стоило только на неё надавить. — Минхо, кажется здесь кто-то есть, — послышался шёпот девушки. Хан замер, сердце бешено колотилось в груди, наступать дальше, казалось большой опасностью. Словно пол превратился в поле со скрытыми минами, и теперь каждая несчастная половица готова его выдать. Казалось он прекратил дышать, ожидая своего вердикта. — Все в порядке, — прошептал Минхо, — должно быть это просто мышь. Джисон решил больше не рисковать и, облегчено выдохнув, поспешил ретироваться, не желая оборачиваться назад. Уже будучи на своем месте за выбранным столиком, Хан открыл переписку с Феликсом:

Ты свободен?

Ответ поступил через пару минут: Да А что? 😜

Есть что обсудить

Оно не терпит отлагательств

Нужно прям сейчас

Что-то случилось? Ты где?

В библиотеке.

Сиди на попе ровно Сейчас приду Хан развалился на столе. Он уложил голову на руки и хмуро поглядывал на вид из окна. Сцена, которую он только что наблюдал, была слишком... личной и вся эта ситуация знатно его утомила. Хан глубоко вздохнул. Он поглядывал на гуляющих по двору студентов, пытаясь стряхнуть с себя странное чувство неловкости. — Скучаешь в одиночестве? — послышался знакомый голос сверху, затем скрипнул стул напротив, и Хан осознал, что все так просто не закончится. — А ты быстро, Ли Мин-хо — он поднял голову со стола и не заинтересовано глянул на парня, давая понять, что не в настроении на этот диалог. Услышав свое имя, тот лишь хмыкнул. — Значит это все-таки был ты, — Ли усмехнулся, развалившись на стуле, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. — Это мог быть кто угодно, все же вы в общественном месте, да и разве вы не на это рассчитывали, - Минхо изогнул бровь, и Хан пояснил, — чтобы вас кто-нибудь застукал, ну или хотя бы услышал, разве не это будоражит чувства? — А ты хорошо осведомлен, — пытался его пристыдить Минхо, но Хан уже испытал апогей смущения. — Мне все же не 16, — пробурчал он, скрестив руки на груди. — О, это ведь ты! — послышался удивленный голос Феликса. Он подскочил к их столу и принялся удивлено разглядывать парня, незаметно кидая понимающие взгляды в Хана, мол понимаю о чем ты там хотел поговорить. — Да, это Минхо, — встрял Хан, знакомя парней. — Не ожидал тебя встретить в таком месте. Ты тоже здесь учишься? — Феликс быстро сориентировался, подтащил стул от соседнего столика и уселся между ними. — Да, я... — Феликс! Йоу, давно не виделись, — к их столу подошёл высокий парень с кучерявыми волосами, с которым Хан был не знаком. — Джейден, чувак, — Фелкис поднялся, чтобы поприветствовать старого друга крепкими рукопожатиями. — Как твои дела? Как ты? — Да вот, все пытаюсь не вылететь. Твои как? — Да я уже загнался, помогая с подготовкой к вечернему тусняку, — ответил Джейден, широко улыбаясь. — Что за движ намечается? — Сухо хочет отпраздновать свой день рождения в загородном особняке, - он замялся, но потом быстро добавил, — Ты, кстати, тоже приходи, и друзей своих можешь взять. Чем больше народу, тем веселей. - иностранный парень глянул на парней, что остались за спиной Феликса, и забавно им подмигнул. — Спасибо за приглашение. — Я скину тебе время и адрес вечером, если надумаете, — сказал Джейден, похлопав Феликса по плечу, намереваясь уйти, - Но уверяю, вечеринка намечается знатная, мы хорошо постарались. — Мы же пойдем? — подскочил на месте Феликс, оборачиваясь к Минхо и Хану. Хан глянул на веселого друга, хитро улыбающегося Минхо и все, что ему оставалось так это устало выдохнуть, в который раз за день. Он спрятал голову на столе в рукавах толстовки и молча слушал, как парни весело обсуждают неожиданную встречу и планируют сегодняшний вечер. И все же Хан был благодарен Феликсу, он спас его от неловкого диалога с Минхо, только теперь они должны были встретиться еще и на дне рождении крутого старшекурсника. От этого он испытывал смешанные чувства.

***

Хан смотрел на яркое звездное небо, которым природа не так часто радовала жителей Кореи, и выдохнул пар. Конец осени был близок и ночами теперь становилось прохладнее. Он дождался, когда кончики пальцев потеряют чувствительность от ледяного ограждения балкона, на который Хан упирался, и зашел внутрь шумного помещения. Толпы людей сновали из стороны в сторону под ритм музыке, называя это танцем, не забывая попутно выпивать и флиртовать со своим окружением. Хан мог бы веселится вместе со всеми, но расслабится в здании полным незнакомых людей без капли алкоголя внутри себя, попросту не получалось. А пить он предпочитал, имея радом хоть кого-то из близких, если не совсем в одиночестве, чтобы если что кто-то мог контролировать его поведение. Хан оказался на балконе по одной простой причине - никто из его друзей ещё не приехал. Изначально, они с Феликсом договаривались о встрече перед поездкой за город, но тот сказал, что скорее всего опоздает и скинул адрес, попросив не ждать его и отправляться на вечеринку одному. Должен был приехать еще и Минхо, но того на горизонте тоже не было видно, то ли к счастью, то ли нет — непонятно, потому что Джисон все еще не мог забыть ту жаркую сцену в библиотеке. Он не особо пытался найти горе ловеласа в толпе собравшихся, но от нечего делать, бродил по зданию, изучая лица гостей. Порой он все-таки находил знакомых, коротко с ними здоровался, общался, но затем уходил, не желая продолжать пустые беседы. Так он оказался в небольшой дальней комнате, отличавшейся от прочих уютом и относительным спокойствием, благо отсутствие кровати и нахождение на основном этаже не позволяли разгоряченным парочкам сделать из нее комнату для удовлетворения переполняющих чувств. Он приземлился в мягкое кресло, стоявшее в углу и пригубил сворованный с бара чей-то стакан с кислым коктейлем. Вкус был странным, но вполне себе приятным. — Кажется, у меня дежавю, — послышался рядом знакомый голос. Хан даже не стал поворачиваться, продолжая неотрывно смотреть на водоворот людей, виднеющийся из приоткрытой двери. Минхо...чего он добивается? — раздраженно подумал Хан. Появление Ли вызывало в нем раздражение, смешанное с каким-то глупым желанием разбить ему лицо. Он никак не мог понять, что им движет. Парент был то искренним, то притворялся. — Даже не буду спрашивать почему, хотя нет, ради приличия надо все-таки спросить ,— Хан отставил стакан на круглый столик между ними, повернулся лицом к Минхо и наигранно спросил: — Да? И почему же тебе так кажется? Минхо лишь хмыкнул, нагло протягивая руку к чужому напитку. — Оригинальный коктейль, как называется? — он опустошил его на половину. — Честно? Понятия не имею. Спер с барной стойки. — О, да ты сегодня сам не свой. Это от алкоголя тебя так? — Я немного пил. — Правда? А так и не скажешь? Хан мельком взглянул на Минхо и заметил, что тот изрядно постарался над внешним видом: идеально уложенные волосы, черная рубашка и, кажется, даже следы косметики. — Разве ты здесь должен сидеть? — после пары минут молчания не выдержал Джисон. — А где мне быть? — Почему я должен говорить очевидные вещи? Разве ты так принарядился не для того, чтобы подцепить какую-нибудь девчонку? — Я удостоился приглашения сюда только благодаря тебе, разве это не означает, что и время я должен проводить с тобой? — Минхо приподнял бровь и самодовольно ухмыльнулся. — Нет, — отрезал Хан и потянулся к вазе с леденцами, достал от туда чупа-чупс и принялся его разворачивать. — Ты что - ребенок? Хан молчал, а Минхо внимательно следил, как шарик с фруктовой карамелью оказывается за его щекой. — Вылитый хомяк, — ухмыльнулся Минхо, но ни ответа, ни даже злостного взгляда не последовало. Тогда он придвинулся ближе и ловким движение вытащил чупа-чупс из чужого рта, с громким чпоком. — Эй! Ты чего? Совсем уже?! — подорвался с места Джисон. Минхо положил конфету себе в рот и молча встал, чтобы направиться в соседнюю комнату к заветному бару. — Ты куда? — поспешил испугаться парень. — Клеить девчонок, — Минхо слащаво подмигнул и пошел дальше.

***

План Минхо был до абсурда прост и банален - споить Джисона. Он рассчитывал, что под действием алкоголя всё пойдет намного быстрее. Развяжется язык, исчезнет стеснительность, возникнет больше непринужденных взаимодействий. И если что-то пойдет не так, если Джисон вдруг отстранится или откажется от его общества, то еще пара коктейлей — и Хан забудет этот вечер, а у Минхо появится возможность начать всё сначала, как будто и не было этого провала. Вернулся он через пару минут, неся два высоких стакана, до краев наполненных коктейлями, переливающимися всеми цветами радуги, словно миниатюрные калейдоскопы. Под этой яркой и соблазнительной оболочкой скрывалась коварная сила крепких алкогольных паров, готовых сбить с ног даже самого стойкого. Но Хан оказался не один. Рядом с ним, словно заняв его законное место, сидел коренастый парнишка. Он оживленно болтал с Джисоном, как будто они были старыми друзьями, размахивая руками, активно жестикулируя и ослепляя всех своей сияющей улыбкой. — Видел бы ты лицо препода, после его тирады, — расхохотался парень, откинувшись на спинку кресла, — Вот это я понимаю, смелость! Ему, конечно, ничего не будет, он всегда сухим из воды выходит, а мне эту шутку еще долго припоминать будут. Парень, казалось, заражал своей беззаботной веселостью Джисона, что теперь улыбался не так сдержанно и робко, как раньше, а от всей души. Минхо невольно скривился, наблюдая за этой идиллией, внутри него словно расползалось неприятное, едкое ощущение, как будто в его планы нахально вторглись и испортили всё, и это раздражало, черт возьми, неимоверно раздражало. Минхо двинулся в их сторону, но лишь когда он вплотную подошел к круглому столику между креслами, Хан обратил на него внимание. — Ну вот, нельзя же тебя одного и на секунду оставить, — проворчал Минхо, ставя стаканы на стол с намеренно резким стуком. — Не думал, что ты вернешься. Коренастый парень, казалось, с любопытством изучал их обоих, а потом, словно отбросив всякую неловкость, первым протянул руку: — Привет, кажется, мы еще не знакомы. Я Ким Джувон, политология, четвертый курс, — его улыбка была широкой и искренней. Минхо пожал протянутую руку. — Я Ли Минхо, недавно восстановился, так что да, мы могли не пересекаться. Психология, 3 курс. — О, какая группа? У меня есть много знакомых от туда. — Не думаю, что я их знаю, — Минхо выдавил неловкую улыбку и поспешно сменил тему, — а вы как познакомились? — Мы с Ханом были волонтерами на одном из недавних университетских мероприятий,— за двоих ответил парень. — Не думал, что ты занимаешься подобным, — Ли глядел на Джисона с удивлением. Подобного рода занятия не подходили его внешнему образу бармена-тихони, но даже если это так, то Минхо было бы интересно узнать эту нераскрытую им сторону. — Ну так, думать ведь не твоя прерогатива, — съязвил Хан, но позже все же буркнул себе под нос, — Я заменял Феликса. — Мы были ответственными за пожертвования в фонд больных коал, — резко вмешался в разговор Джувон, заметно оживляясь, — Ты вот, например, знал, что эти пушистые комочки склонны болеть циститом и синуситом? А еще у них бывает конъюнктивит. И знаешь, что самое странное? Они, по сути, сидят на диете из одного эвкалипта! И это при том, что большинство видов эвкалипта токсичны! Удивительно, правда? — Мы поняли, Джувон, — остановил его Хан, забирая со столика принесённые коктейли, — лучше выпей. — Нет, пожалуй, откажусь, — парень отмахнулся и продолжил, — а вы познакомились на совместной паре? Вроде было недавно что-то такое, — Джувон повернулся к Хану со странной дрожащей улыбкой. — Можно и так сказать, — Хан предпочел не вдаваться в подробности и соврал, на что Минхо никак не отреагировал, продолжая нагло пялится на старшекурсника, — откуда знаешь? — Хёна рассказывала. — его улыбка дрогнула, а взгляд поник и устремился в пол, — Мне нужно что-то покрепче, — усмехнулся он. — Что-то случилось? Ты снова поссорился с Хёной? — На этот раз все серьезно, — Джувон сжал губы в тонкую полоску, затем резко вскинул голову, словно стряхивая с себя грусть, — Ладно, не буду вам тут портить вечер, пойду лучше изолью душу горячему бармену, — он подмигнул, его улыбка была натянутой, но задорная походка с которой он покинул комнату, заставляла их сидеть на месте. — Пойдешь за ним? По-моему он выглядел довольно хреново, — Минхо кивнул в сторону двери, через которую ушел Джувон. — Ему нужно побыть одному, — Хан скрестил руки на груди, избегая прямого взгляда. — Да и потом, я не тот человек, кому он стал бы исповедоваться. Мы не настолько близки, — его голос звучал отстранённо, хотя в нем чувствовалась легкая тревога. — А так и не скажешь, ты же в курсе про Хёну. Его девушка, я полагаю? — Он много про нее рассказывал в тот день, плюс я пересекся с ним однажды на подобном мероприятии, он был пьян и жаловался на то, как часто и по любому пустяку ссорится со своей... любимой, — Хан произнес последнее слово с едва заметной иронией, но быстро смягчил выражение лица. — Видимо он искренне ее любит. — Любит, но отношения у них не складываются. Думаю, она нагло пользуется им,— в голосе звучала открытая неприязнь. — Он богат или популярен? Или, может, и то, и другое? — Ли вскинул бровь, намекая на меркантильность девушки. — Его родители довольно обеспеченные,— Хан кивнул и опрокинул содержимое стакана,— но не мне лесть в их отношения,— он скривился от ударившей волны алкоголя. — Но ты так много про него знаешь, и при этом не хочешь помочь? — Минхо отчаянно пытался заглянуть в глаза Хана, но тот вновь отвернулся. — Мы виделись всего ничего, а знаю я так много лишь потому, что язык у него без костей. У таких людей друзей, как грибов после дождя, найдет утешение и без меня. — У таких людей много знакомых, да, но вот настоящих друзей... — …нет. Вот поэтому я не люблю людей и их неискренние чувства. И эта любовь, — Хан оборвал фразу Минхо, в его голосе звучала горечь, накопившаяся за долгое время. — Любовь? — Да, как часто ты встречал настоящую, искреннюю, взаимную любовь? Такую, что как в книжке, готовы умереть друг за друга или преподнести мир к ногам? — Хан обвел взглядом комнату, в его глазах читался скептицизм. Минхо молчал, не зная, что ответить. — А как часто ты видел людей, которые чуть ли не каждый день меняют партнеров, изменяют друг другу? Сколько людей покончили с собой из-за несчастной или невзаимной любви? Да каждый второй не знает, что такое настоящая любовь, никогда не испытывал этого внеземного чувства. Это наглая ложь, прикрытая сладкими словами и поцелуями! В итоге всё все равно заканчивается одинаково: разбитое сердце, куча соплей и бесконечные жалобы на жизнь,— голос Хана срывался и дрожал, люди в комнате начали на них странно поглядывать и покидать комнату, не желая ввязываться в пьяные разборки. Через пару мгновений он успокоился и все же добавил: — Поэтому я не верю в это, и не надо пытаться переубедить меня, или в противном случае, мне придётся прояснить тебе, что я думаю про любовь и про тебя. И..., — секундная пауза и он продолжил, — наверное, это все из-за алкоголя, прости, — пробормотал Хан, внезапно ощущая всю нелепость своей тирады. — Всё нормально. — он дал ему пару секунд перед тем, как предложить, — Не хочешь прогуляться? И лишь слабый кивок в ответ. Он осторожно протянул руку, но в последний момент передумал и просто встал, отодвигая стул. — Пойдем. Здесь слишком душно, — не дожидаясь парня, он покинул комнату. А Хан был ему благодарен, за то что тот решил помочь ему отвлечься без лишних вопросов и непрошенного желания как-то помочь, ведь его монолог выдавал явные проблемы в жизни. «Вот же придурок», — думал Хан про себя, ударяя по вспотевшему лбу и поднимаясь с места. Они вышли в ночь, где звезды, такие яркие час назад, теперь тонули в набежавших тучах. Стояли на заднем крыльце огромного дома и неспешно курили, передавая друг другу одну сигарету. Хан избавился от одной из тревожных мыслей, что Минхо может не нравится порой исходящий от него запах дыма и глупо улыбался, уставившись вдаль. Пока Ли судорожно пытался понять, какого черта он не следует своему плану мести. — Я понял тебя, когда ты говорил про любовь... — Минхо устало вздохнул, передал Хану сигарету и потер глаза, смазывая незаметный макияж. — Мои родители давно в разводе и живут отдельно. У каждого своя жизнь, новые отношения и даже дети... Хан осторожно коснулся его спины кончиками пальцев, пытаясь поддержать, но не был уверен, уместно ли это. — Они, конечно, помнят обо мне, звонят иногда, спрашивают, не нужны ли деньги... Но их больше нет рядом. И я до сих пор не понимаю — зачем заводить семью и детей, если не уверен в своих чувствах и так легко можешь всё бросить? К концу рассказа Хан уже нежно поглаживал Минхо по спине. Тот не реагировал, лишь продолжал смотреть в ночную темноту. Чтобы разрядить напряжённое молчание, Хан потушил сигарету о пол и произнёс: — Моя мать умерла от рака, а отец ушёл из семьи, когда мне было шесть лет. — Ты... сирота? — осторожно спросил Минхо. Хан горько усмехнулся: — Обычно в таких случаях люди извиняются. — За что? — Ли метнул взгляд на Хана. — За то, что ворошат неприятное чужое прошлое. Минхо замолчал, и Хан продолжил: — У меня есть старший брат и тётя по материнской линии. Она помогала с похоронами и деньгами, но потом... мы почти не виделись. — Он пожал плечами. — Только изредка созванивались. Чанбин рано устроился работать, чтобы помогать маме нас содержать, плюнул на своё образование и прочее, и работал, где только мог. Эгоист, — едко выдохнул он. — Я ведь тоже мог помочь, тоже мог работать, но, как видишь, я теперь в университете, а он... А чёрт знает, где он. Где-то работает, вечно пропадает, мы почти не видимся, так что можно сказать, у меня тоже нет семьи. — Не говори так. Ты ведь дорог ему, — мягко возразил Ли. — А тебе почём знать? — Я так чувствую. — Чувствует, — саркастически фыркнул Хан, но тут же голос его дрогнул. — Я знаю... Знаю, что дорог ему. Знаю, что он меня любит. Но разве это что-то меняет? Он резко вдохнул, прежде чем продолжить: — В тот день... маме стало совсем плохо. Мы много времени проводили рядом с ней в палате, но ничего не могли сделать. Срочно нужны были деньги. Чанбин просил у всех, кого знал, обещал вернуть в большем размере, сделать всё, что угодно — я подслушал, — но ни у кого не было. А потом... однажды ночью он вернулся весь потерянный, не в себе, с потухшими глазами, но с крупной суммой денег. Позже я не раз спрашивал, откуда они? Не придут ли за нами в поисках этих денег? И ещё какой-то бред нёс, а он всё отмахивался и твердил, что всё законно. Но операция всё равно не сильно помогла — лишь отсрочила неизбежное. — Вы столько вместе пережили, но почему не ладите? — Не знаю, — Хан достал новую сигарету. — Наверное, всё началось на нервной почве, из-за переживаний по поводу матери, а потом... исправить уже не получалось. На пару минут между ними вновь воцарилось молчание, нарушаемое лишь шумом продолжающейся вечеринки за их спинами. — Пойдём потанцуем, — вдруг неожиданно предложил Минхо, разворачиваясь к Хану с приятной улыбкой, будто этого разговора и вовсе не было. Его глаза сказочно сверкали в свете луны. Он выхватил сигарету, потушил её, как делал это недавно Хан, и потянул парня к импровизированному танцполу. «Возможно, этот день закончится на приятной ноте», — подумал Хан, ведомый Минхо.

***

— Лиа, я не хотел! Это все было ошибкой! — сумашедше кричал парень, разрываясь в рыданиях. В комнате отдыха не горел свет, но на диване можно было заметить силуэты двоих. — Спокойно, Чанбин, — шептала девушка, — Если бы это был не ты, нашли бы кого-нибудь другого и он мог бы сделать, что похуже ослабленных пары винтиков. Может быть тогда Тэён и круга бы не проехал. А может причина была и не в этом, может он сам виноват. Накидался чего и не справился с управлением. Ты же его знаешь. Не вини себя, Чанбин. Лиа гладила парня по спине, желая успокоить, хотя сердце самой предательски стучало, выдавая ее шок от произошедшего, а холодные пальцы крупно дрожали. Они сидели в тишине, прерываемой всхлипами и прерывистым дыханием Чанбина, но даже не так не придали значения скрипнувшей двери позади. После инцидента на трассе Тэёна отвезли в больницу, Минхо уехал вместе с ним, но никто не знал, что он уже вернулся. Ведь парень умер, не дождавшись помощи врачей. Ли пришел сообщить друзьям о его смерти, ему нужна была поддержка, но сейчас он стоял у приоткрытых дверей комнаты отдыха и до боли сжимал кулаки. Челюсть была крепко стиснута, а глаза выдавали ярую злость, но вместе с тем и непроизвольно слезились. Минхо было больно. Очень больно. От смерти любимого и от неожиданного предательства близких. Он прижался спиной к холодной стене и медленно осел. Ему было плевать, заметят его здесь или нет. Пусть видят. Пусть знают, что они с ним сделали.