Часть 1

      Уилл Грэм стоял у окна, глядя вниз на улицу, погружённую в сумерки, и лишь свечи в замках подмигивали Уиллу своими огнями. Внутри него бушевала буря эмоций, столь сложных и непонятных ему. Много мыслей пробегало в его голове, неуловимых, но очень важных. Психологические сессии с Ганнибалом Лектером оставались для него одновременно источником боли и облегчения. Они всегда были причиной страданий, когда Ганнибал входил в его сознание и пытался что-то от туда достать, что могло бы заинтересовать его. Но в то же время, Уилл испытывал облегчение, зная,что вместо того, чтобы заниматься самокопанием в своей голове, за него это любезно делает Доктор Лектер. Этот человек, который так хорошо разгадывал других, всегда оставался для Грэма загадкой.       В момент своего недлительного раздумья Уилл почувствовал прикосновение руки на своём плече. Он обернулся и встретился с хладнокровным взглядом Ганнибала. Тёмные глаза не в первый раз пронзали его душу. — Уилл, ты всегда оказываешься передо мной как загадка, которую я жажду раскроить, но в очередной раз не попадаю с ответом и иду разгадывать снова и снова, — произнёс Ганнибал. Его голос звучал как нота страсти. — Ты - мой шедевр, пусть даже искусство твоей сущности и красоты так непредсказуемо для посторонних глаз.       Уилл ощутил, как его сердце начало биться быстрее. Внезапные появления Ганнибала и его голос в кромешной тишине всегда разрывали сердце Уилла на кусочки от испуга. Он знал, что манера взаимосвязи Ганнибала была исследованием, ненатуральна, и он не мог устоять перед магией доктора. — И что же, доктор Лектер, вы готовы меня сейчас раскрывать? — ответил Уилл с намёком на вызов в его голосе.       Грэм опять поддался Доктору, его приёмам и методам. Внутренний голос твердил сотни раз, что он лишь жертва его исследований, тряпичная кукла, но сознание было уже не в его власти, оно принадлежало Настоящему хозяину, во власти которого распоряжаться им. В этот миг их губы сошлись в страстном поцелуе, и началась опасная игра власти и искусства, повелителя и жертвы, и только они двое могли понять суть этой игры.       Уилл погрузился в этот поцелуй, ощущая, как его сознание начинает раскрываться под умелыми прикосновениями Ганнибала. То, что начиналось как психологическое исследование, быстро превратилось в совершенно новый вид связи. И так каждый раз. Для начала Ганнибал отстегнул фибулы, а затем вниз полетел белоснежный хитон Уилла, руки Лектера начали медленно исследовать его тело пальцами. У каждого движения был свой смысл, как будто он читал Уилла как открытую книгу. Уилл чувствовал, как его собственные желания, которые сидят глубоко внутри и страхи, что находятся всегда на поверхности его сознания, стали меняться местами. — Ты так уязвим в моих руках, Уилл, —прошептал Ганнибал, гладя его шею и спускаясь к груди. — Ты позволяешь мне зайти так глубоко внутрь твоей души, разгадывать твои самые сокровенные тайны, даже не сопротивляясь этому...       Уилл окончательно сдался этому процессу, предоставив Ганнибалу полный доступ к своей психологии. Он чувствовал, как между ними возникает связь, которую невозможно было назвать иначе, как искусством. Их страсть росла с каждым мгновением, как живое произведение мастера, находящее свою форму и смысл в процессе. Этот опыт переходил все грани, и они оба были готовы следовать туда, куда страсть и искусство ведут их души. Их интимное взаимодействие продолжалось, словно симфония страсти, нежности и подчинения, они были полностью погружены в этот эротический танец, где их души и тела становились одним целым.       Ганнибал раскрыл перед собой физическую и душевную наготу Уилла. Когда эти два важных фактора были не подвластны Грэму, Лектер чувствовал себя хозяином его тела и сознания. Возбуждение нарастало с каждым мгновением, когда Доктор замечал, что Уилл испытывает смешанные чувства страха и восторга. В этот момент он полностью подчинился Ганнибалу, позволяя ему быть главным в этом танце.       Ганнибал продолжал исследовать тело Уилла, словно это первый раз. Прикасаясь к каждой части его кожи, словно проводя анализ каждого отклика, он чувствовал восторг своего величества. Губы, щёки, кудри, грудь, всё это принадлежало ему, он мог делать с этим всё что пожелает без спроса. Он чувствовал силу своей власти, но также и ответственность за ту страсть, которую они разжигали друг в друге.       Уилл, в свою очередь, отвечал на каждое прикосновение, каждое слово, как человек, чья душа была взята на исследование. Его единственная задача была повиноваться действиям Лектера. В эти моменты Уилл думал, что всегда лучше, когда кто-то берёт ответственность за тебя и не только за действия, но и за твою собственную жизнь. Их страсть была не просто физической, она была исследованием человеческой природы и сущности.       От повышенного адреналина их дыхание стало неравномерным, прерывистым, вразнобой. И это завораживало. От столь волшебного и возбуждающего момента ноги Уилла стали подкашиваться и сильно трястись, что не скрылось от зоркого глаза Лектера. Он усадил его на прохладный подоконник закрытого окна, тем самым дал ему отдохнуть от стоячего положения и предоставить себе доступ к бледной шее своего искусства. Губы старшего мужчины прильнули к шее, только от тяжёлого и жаркого дыхания Уилла кидало в жар и желание отдаться здесь и сейчас, без слов и прелюдий, затуманивало ему голову. Поцелуй первый. Второй. Третий. Слова мольбы Уилла перешли с головы в рот и тот стал молить доктора начать своё исследование. — Раз я не сопротивляюсь... — тот закатил глаза и набрал больше воздуха. — Так раскройте меня быстрее...       От этих слов сознание Лектера будто сорвалось с цепи. Он начал покрывать Грэма поцелуями и поглощать укусами любви по всему телу, будто желал попробовать его на вкус везде, но понемногу. Их руки разминулись в порыве страсти,исследуя наиболее желанные места, кто чего больше желал. Пальцы молодого мужчины запутались в седых волосах доминанта, перебирая их в своих ладонях, в то время, как руки второго стали снимать его собственный хитон синего цвета, который на фоне сумерек казался чёрным. Теперь они оба обнажены друг перед другом, они оба открыты к ласке и познании любви. И в этом моменте, в горячем объятии страсти и понимания, Ганнибал и Уилл достигли пика своего искусства, где границы между ними исчезли, а их души и тела стали одним целым. Ганнибал постарался в избытке смочить ладонь в собственной слюне. Обычно он не прибегал к таким садистским методам над своим искусством, ради его же физического и психологического комфорта, но эта связь случилась совершенно случайно из-за их огромного и общего желания слиться вместе здесь и сейчас. Этот небольшой промежуток время для Грэма будто длился мучительную вечность. Фантазии уже давно зашли за пределы его границы сознания, возможно даже туда, докуда Лектер пока не в силе достать. Головки их пенисов соприкасались вместе с тех пор, как Уилл лишился своего хитона. Было так мокро и жарко от этих прикосновений, они щекотали извилины возбуждения в недрах его мозга, настолько для него это мучительно и восхитительно. Доктор поднёс головку члена сочащегося естественной смазкой вперемешку с его слюной к анусу своего возлюбленного экспоната, стараясь сделать это максимально нежно и не травматично для его внутреннего мира и физического состояния. В этот момент, они оба осознали, что их связь исследования и страсти была чем-то уникальным, чем-то, чем они могли поделиться только друг с другом. Теперь они одно целое, одно тело и душа.       Тело создателя толкалось в сокровенное место своего шедевра с нежностью, любовью и страхом навредить. В голове Ганнибала шел отсчёт толчков, поделённых на нежность, дозволенность и если повезёт, на полное отсутствие эмоций и мыслей. Мысли Грэма были заполнены... нечем? Лектер опять забрал их, разобрал их все по полочкам на это время, что бы ничего не мешало им насладиться их платонической сессией. В этом замке они были совершенно одни, им позволялось кричать, выкрикивать мольбы о продолжении и признаниях друг другу, это было неотъемлемой частью этих сессий. Волосы прилипали к их лбам, пот стекал по их телам, но губы всё равно продолжали исследовать шеи несмотря на их солёность, это было неважно. — Разгадайте меня... — шептал Уилл, вдыхая жаркий воздух в свои лёгкие.       Его ноги обхватили поясницу психолога, так как тот перешёл в среднюю фазу: дозволенность. Тело Грэма привыкло за это время к толчкам, ему уже не больно, он получал невообразимое удовольствие от этого соединения создателя и его творения. Рука Лектера схватила член Уилла, который сочился и страдал от отсутствия к себе хоть какого-то внимания. Бёдра работали назад - вперёд с большой разницей с его рукой, которая плавно перемещалась вверх - вниз. Это двойное удовольствие вот - вот сведёт бородатого мужчину с ума.       Как только доктор хотел перейти к третьей фазе, любовник кончил в руку искусителя, обрызгав их тела и хитоны на полу. От увиденного темп Ганнибала стал сумасшедший, словно не он управляет Уиллом, а он им, что на деле так и случилось. Не удержавшись от поражения Уилла, которого трясло в сладких конвульсиях, Лектер кончил внутрь, не успев предотвратить это. Он чувствовал, как заполнял Грэма не только внутри его сознания, но и внутри его физического тела. Теперь конвульсии достигли и его. Обессиленные и подавленные они спустились на пол, к своим грязным хитонам. Они лежали друг на друге, ощущая дыхание спокойствия после бурного взаимодействия. Ганнибал нежно гладил мокрые волосы Уилла, словно умиротворяя его после этой смешанной симфонии страсти и искусства. — Ты превзошёл все мои ожидания, Уилл, — прошептал Ганнибал, нежно прикасаясь к его губам. — Ты - моё произведение искусства, сотканное из страсти и человеческой природы.       Уилл улыбнулся, чувствуя себя одновременно удовлетворённым и расслабленным. Он понимал, что это был не просто физический акт, а исследование его самой сущности, его души. — И Вы, Доктор Лектер, Вы - мой проводник в мире искусства и страсти, — ответил Уилл. — С вами я нашёл новое понимание себя.       Они остались лежать рядом, зная, что их исследования искусства и человеческой природы только начались, и их связь была чем-то уникальным и потрясающим в этом мире.       Дни и недели шли, а их исследование друг друга продолжалось. Они погружались в глубины друг друга, как в таинственные книги, разгадывая каждую страницу, каждую строку, каждый аспект своей личности. Уилл учился понимать сложную душу Ганнибала, его тёмные желания и аппетиты. Он видел, как Ганнибал смешивал искусство психологии с искусством подчинения, создавая новую форму искусства.       Ганнибал, в свою очередь, раскрывал все глубины психологии Уилла, находя крошечные детали, которые делали его таким уникальным. Он чувствовал, что Уилл Грэм - это его шедевр, его величайшее произведение искусства. Они поднимались на вершины удовольствия и страсти, и они понимали, что друг другу они дарили нечто невероятное. Эта связь была более чем просто физическим актом, она была искусством в самом высшем его проявлении.