Часть 31

      — Я считаю, это плохая идея, — проговаривает уже в тысячный раз Бомгю, сжимая в руках ремешок своей сумки, словно тот был спасательным кругом.       Он в компании Чонина стоял у входа в ночной клуб, откуда доносилась ритмичная музыка с тяжёлым басом, отдававшаяся в груди, словно удары сердца. Воздух вокруг был насыщен смесью чужих феромонов, алкоголя и дешёвых парфюмов, от чего Бомгю хотелось поёжиться. Но Чонин выглядел довольным, будто только что придумал план мирового масштаба.       — Гю, расслабься, — отмахнулся тот, поправляя волосы и уже осматривая толпу внутри, — это будет просто маленькая проверка, ничего страшного!       Идея заключалась в том, чтобы протестировать Ёнджуна и Тэхёна на верность. Как знали многие, и в том числе Бомгю, эти двое были бывалыми ловеласами: до появления в их жизни Бомгю, омеги у обоих менялись со скоростью света, словно одноразовые аксессуары. Именно поэтому Чонин и предложил устроить «эксперимент» — посмотреть, устоят ли альфы перед соблазном.       Каким-то неведомым образом Чонин нашёл пару омег, явно знакомых с клубной атмосферой, и уговорил (или заплатил, кто знает?) их «случайно» начать клеиться к Ёнджуну и Тэхёну, как только те появятся в клубе. Бомгю сначала счёл это странным, но немного интригующим — он хотел увидеть их реакцию.       Однако по мере того как шумная и пахнущая феромонами атмосфера клуба поглощала его, в груди начала селиться тяжёлая тревожность. А что если они не пройдут этот тест? Он до сих пор не дал никому из них точного ответа по поводу своих чувств, и что, если они восприняли это как отказ? Что, если они легко начнут заигрывать с другими?       К тому же Бомгю не считал себя иконой красоты, его терзали мысли, что кто-то из двоих может повестись на яркую внешность другой омеги, более уверенного и открытого. Эта идея царапала его изнутри, будто тонкая игла. Он сжал губы и украдкой взглянул на Чонина: тот сиял предвкушением, явно не разделяя его сомнений. Однако он уже согласился на всю эту сомнительную авантюру и отступать не было сейчас возможности, по крайней мере, пока здесь Чонин, явно настроенный посмотреть шоу, а заодно немного повеселиться с Бомгю.       Двоицу альф никто из них не пригласил напрямую, Чонин специально устроил всё так, чтобы весть дошла окольными путями, как будто случайно подслушанный слух. Для надёжности он ещё и отправил через другого человека Тэхёну фотографию Бомгю, сделанную словно со стороны, с таким углом, будто омега не замечал камеры. На снимке Бомгю выглядел так, будто спокойно отдыхал, но подпись под фото была двусмысленной, намекающей на «возможную компанию». По мнению Чонина, это должно было заставить альф бросить все свои дела и примчаться в клуб, чтобы проследить, чтобы их омега не попал в какую-нибудь неприятность.              — А что, если они вообще не придут? — продолжал терзать себя сомнениями Бомгю, нервно помешивая трубочкой ярко-оранжевый алкогольный коктейль. Лёд звякал о стенки бокала, раздражая и без того напряжённый слух.              Их места были выбраны идеально: небольшой столик в самом углу клуба, скрытый от лишних взглядов, но с открытым видом почти на всё помещение. Чонин, устроившись на мягком диванчике и закинув ногу на ногу, выглядел чересчур довольным своим планом и периодически, будто опытный разведчик, сканировал толпу взглядом. Светомузыка переливалась, в такт басам на потолке вспыхивали прожекторы, от чего лица людей выглядели то слишком бледными, то почти мистическими.              — Я слышал, Ёнджун достаточно ревнивый альфа, — уверенно произнёс Чонин, откидываясь на спинку дивана и лениво вращая свой бокал, — уверен на все сто, что он прибежит сюда как только об этом узнает. — Его губы растянулись в хитрой улыбке, а глаза блеснули лукавым огоньком.              Он подмигнул Бомгю, явно наслаждаясь ситуацией, и добавил:              — Просто расслабься, выпей и наслаждайся музыкой. Всё под контролем.              Бомгю хмыкнул, не особо разделяя оптимизм друга, и вновь уткнулся взглядом в бокал, пытаясь хотя бы на пару секунд отвлечься от тревожных мыслей. Но где-то глубоко внутри зародилась странная смесь — ожидание и страх одновременно.       К счастью или, напротив, к сожалению, оба альфы действительно заявились в клуб. Появились они почти одновременно, будто синхронно среагировав на тревожные сигналы, и выглядели слегка растрёпанными, словно действительно бросили все дела и примчались сюда без малейшей подготовки. Ёнджун был в расстёгнутой куртке поверх футболки и с растрёпанными волосами, будто ехал с максимальной скоростью и не успел даже поправить причёску. Тэхён выглядел немного опрятнее, но его рубашка была застёгнута криво, и на лице застыла серьёзная сосредоточенность.              — Ну-с… шоу начинается, — тихо шепнул Чонин, едва заметно усмехнувшись. В тот же миг он намеренно выплеснул свои феромоны в пространство, и оно буквально задохнулось от густой, тягучей волны запаха с лёгкой ноткой алкоголя и сладкой терпкостью, скрывающей запах Бомгю и затрудняющей поиски.              Альфы замерли у входа, их взгляды начали скользить по толпе, выискивая знакомый силуэт и улавливая привычный аромат, но привычный след будто растворился в воздухе.              — Я надеюсь, это всё закончится так же быстро, как началось… — пробурчал Бомгю, сжав пальцы на бокале так сильно, что чуть не раздавил тонкое стекло. Сердце колотилось, будто его только что поймали на месте преступления.              Он быстро нашёл взглядом знакомые лица, широкие плечи Ёнджуна, напряжённую осанку Тэхёна и затаился, как и велел Чонин, откинувшись на спинку дивана так, чтобы его фигура скрылась в тени и мягком полумраке клуба.              Пока альфы напряжённо всматривались в толпу, к ним, словно по сигналу, подошли двое омег, которых заранее подготовил Чонин. Они выглядели так, будто только что сошли с подиума: яркий макияж, аккуратно уложенные волосы и наряды, которые больше подходили для модной фотосессии, чем для обычного вечера в клубе. Один из них высокий, с открытой улыбкой и блеском в глазах, другой пониже, с мягкой, почти невинной внешностью, но с таким взглядом, что сразу становилось ясно: невинность только на первый взгляд.       — О, какие красивые альфы… — протянул высокий, слегка касаясь локтя Ёнджуна кончиками пальцев. Его голос был мягким и тянущимся, как карамель, и сопровождался волной лёгких, сладковатых феромонов.       Второй тут же занял позицию возле Тэхёна, игриво поправляя ворот своего наряда и заглядывая альфе в глаза:        — Не часто увидишь таких сильных и… занятных парней здесь. Может, составите нам компанию?       Ёнджун резко дёрнул плечом, отступая на полшага, и обжёг омегу холодным взглядом, в котором мелькнула явная злость. Тэхён, хоть и не выглядел таким вспыльчивым, как его друг, напрягся до предела, его челюсть сжалась так, что заиграли скулы.       — Нам не интересно, — коротко бросил Ёнджун и начал озираться ещё внимательнее, игнорируя попытку омеги зацепить его за руку.       Тэхён же ограничился сухим:        — Найдите себе других.       Но омеги, будто и не услышали отказа, продолжали нависать, улыбаясь всё шире, играя на публику и не скрывая явного флирта.        Один из омег, тот что повыше, будто решил проверить границы на прочность и «случайно» провёл ладонью по плечу Ёнджуна, словно собираясь что-то поправить на его одежде.       — Ты кажешься напряжённым, — протянул он мягко и сделал шаг ближе.       Ёнджун резко остановился, но, вспомнив собственное обещание себе, не реагировать на людей так, как будто они враги, — сдержался и даже попытался натянуть вежливую улыбку.       — Отойди, пожалуйста, — произнёс он ровным тоном, хотя взгляд говорил совершенно иное: холодный, тяжёлый, как будто он в любой момент мог сорваться. Челюсть дёргалась, выдавая, насколько альфа держит себя в руках из последних сил.       Второй омега между тем сделал ставку на Тэхёна, мягко касаясь его предплечья и наклоняясь так, чтобы говорить почти в ухо:              — Ты выглядишь таким сильным, но в то же время спокойным… Мне нравится такой тип альф.       Тэхён моргнул и чуть отступил, стараясь не выглядеть грубым.       — Спасибо, но мне неинтересно. Вы лучше найдите тех, кто действительно хочет познакомиться, — сказал он мягко, но с такой твёрдостью в голосе, что сомнений в его отказе не оставалось.       Омеги переглянулись, словно между ними пробежал немой вопрос «Это точно те самые ловеласы?», и всё же решили продолжить игру, будто проверяя предел терпения обоих альф.       С своего места Бомгю ощущал, как у него внутри всё сжимается: он видел, что Ёнджун делает вид, будто держит себя в руках, хотя внутри кипит, и видел, как Тэхён отчаянно старается отшить навязчивого омегу без грубости, чтобы не выглядеть жестоким. Чонин же едва сдерживал ухмылку, наблюдая за происходящим.              В какой-то момент омега, приставший к Ёнджуну, решил сыграть по-крупному — он внезапно обнял альфу за шею, притянувшись ближе, чем это позволяла даже случайная близость в клубе.              — Ты такой тёплый… — произнёс он, будто не замечая, как у Ёнджуна в глазах мелькнула опасная искра.              Рука Ёнджуна дёрнулась, словно он собирался резко оттолкнуть навязчивого омегу, но он всё-таки остановил себя, сжал зубы и сказал глухо:              — Убери руки. Сейчас же.              Тэхён, видя, что ситуация начинает закипать, шагнул ближе, мягко, но твёрдо ухватил второго омегу за плечи, аккуратно отстранив его.              — Ребята, хватит. Это не то место и не то время. Мы пришли по своим делам, ищите компанию в другом углу клуба, — сказал он так спокойно, будто просто предлагает выпить кофе в другом месте, но в глазах светился стальной блеск, который ясно давал понять: спорить не стоит.              Омеги замерли, переглянулись и, будто потеряв интерес, отступили к барной стойке, громко смеясь, но уже не пытаясь вернуться.              Ёнджун провёл рукой по лицу, словно вытирая невидимое раздражение, и бросил быстрый взгляд по залу, явно проверяя, нет ли тут кого-то ещё, кто решил бы «пошутить». Его взгляд был резким, но он снова заставил себя выровнять дыхание и выдавить спокойное:              — Пошли найдём Бомгю и свалим отсюда поскорее.              Тэхён кивнул и тихо добавил:              — Они тебя провоцировали. Ты молодец, что сдержался.              С дальнего угла Чонин шепнул Бомгю:       — Ну что, видел? Не купились. У твоих альф точно что-то поменялось.              Бомгю смотрел на двоих альф и ощущал в груди странное тепло, смешанное с облегчением. Теперь он мог наконец расслабиться и выдохнуть, кроме того, ему действительно не стоило переживать о верности этих двоих. Они были не так резки как хотелось, но никто из них даже на секунду не задумался о том, чтобы ответить флиртом или хотя бы проявить любопытство к навязчивым омегам. Это было больше, чем просто сдержанность — это была осознанная позиция. Они пришли сюда из-за беспокойства за него, и даже столкнувшись с соблазном, сразу дали понять: «Не трогайте нас, мы не заинтересованы». И именно это осознание, что он для них важнее любых мимолётных развлечений, согрело Бомгю сильнее, чем весь алкоголь клуба.              — А ты своего Сынмина тоже планируешь проверять так? — с интересом спросил Бомгю, наклонив голову набок и чуть прищурившись, словно заранее предчувствуя ответ.              — Боюсь, мне до этого ещё далеко, — Чонин криво усмехнулся, откинувшись на спинку стула и крутя в руках соломинку от коктейля, — я тебе даже немного завидую, я сильно сомневаюсь, что Сынмин вообще способен хоть на какие-то жертвы ради меня. Честно говоря, я уже не понимаю, зачем заварил всю эту кашу с ним. Возможно, стоило оставить его там, в той глуши, и не тратить на него ни своё время, ни деньги.              В его голосе впервые послышалась усталость, та, что накапливалась месяцами, но которую Чонин обычно тщательно скрывал за шутками и резкими фразами.              — Оу… мне жаль… — тихо произнёс Бомгю, чувствуя неприятное сжатие в груди.              — Не нужно, — Ян махнул рукой и хмыкнул, но взгляд его оставался мрачным, — я ведь и сам дурак. Постоянно ищу себе альфу, как будто это решит все мои проблемы, но сколько ни стараюсь всё впустую. У меня никогда не получается найти нормального. Иногда думаю, может, мне просто не суждено быть с ними?              Он замолчал на несколько секунд, глядя куда-то мимо Бомгю, а затем резко встряхнул головой, сбрасывая с себя тоскливое настроение, и хитро прищурился.              — Может, примешь меня в свой гарем? — произнёс он уже с прежней лукавой интонацией, вытянув руку и театрально положив её на плечо Бомгю.              Тот не выдержал и рассмеялся, а напряжение, которое повисло в воздухе, наконец спало. Бомгю, конечно, ответил ему мягкой улыбкой, но внутри чувствовал лёгкое беспокойство: он считал долгом хоть как-то поддержать друга, особенно когда тот впервые решился раскрыться и поделиться чем-то настолько личным.              Большую часть времени Чонин казался абсолютно невозмутимым — вечный балагур, который смеётся над любыми проблемами и будто живёт без забот. Он носил эту маску так долго, что Бомгю уже привык воспринимать её как естественную часть его характера. Именно поэтому такие редкие моменты, когда Чонин наконец позволял себе снять броню и показать хотя бы намёк на то, что его действительно тревожит, были для Бомгю особенно ценными и даже трогательными.              — Послушай… — он чуть подался вперёд, стараясь поймать взгляд друга, — я думаю, у тебя ещё всё впереди. Просто, может, тебе не стоит так сильно зацикливаться на поиске кого-то? Тогда этот кто-то… сам тебя найдёт.              Бомгю смущённо почесал затылок, чувствуя, как щеки чуть краснеют. Он не был мастером в отношениях и тем более не умел давать мудрые советы, но его слова были искренними. Ему просто хотелось поддержать друга, хотя бы чем-то простым, но тёплым, потому что иногда именно этого и достаточно — чтобы рядом был человек, который не осуждает и верит, что всё ещё может сложиться.              Чонин моргнул, а затем тихо фыркнул и усмехнулся краем губ, будто его действительно задела эта простая, но искренняя забота.       Однако, продолжить разговор им не позволили, над их укромным столиком появились и замерли две знакомые фигуры. Бомгю поднял голову и встретился взглядом с обеспокоенными глазами обоих и сделал вид, что действительно удивился, ведь он не должен был знать о их прибытии.              — Бомгю, ты не говорил никому, что собираешься в клуб, — первым заговорил Ёнджун, голос был низким, но лишённым привычной резкости. В нём звучало только беспокойство, будто он ещё не до конца успокоился после того, как вообразил худшие сценарии.              В действительности он мчался сюда, охваченный тревогой и подозрениями: с кем именно мог проводить время его омега, и насколько эта компания безопасна. Но стоило ему увидеть рядом с Бомгю знакомого Чонина — и часть напряжения мгновенно спала, вопросы, которые он готовил, застряли где-то на кончике языка и растворились.              — А разве я должен отчитываться вам о каждом своём действии? — хмыкнул омега, скрестив руки на груди и изобразив лёгкую обиду, хотя внутри его всё ещё колотило от того, что план едва не провалился.              — Нет, но клуб… это не то место, куда тебе стоит уходить без предупреждения, сам понимаешь, здесь куча пьяных ненормальных альф и всё такое, — проговорил Ёнджун, чуть нахмурив брови. Его взгляд скользнул по залу, задерживаясь на танцполе и на шумной компании у бара, как будто он мог одним взглядом оценить уровень опасности каждого, кто находился рядом. Он машинально положил руку на спинку кресла, будто создавая невидимую границу между Бомгю и остальным залом.              — Ёнджун прав, тебе стоило хотя бы написать, что ты здесь и что ты не один, — поддержал Тэхён, но его голос был мягче и спокойнее, чем у товарища. Он говорил, не повышая тона, и выглядел так, словно просто хотел убедиться, что Бомгю в безопасности, а не устроить ему разнос. При этом его взгляд невольно задержался на Чонине, оценивающе и слегка настороженно, прежде чем он снова перевёл его на омегу.              — Ладно, — вмешался Чонин, хлопнув в ладоши и привлекая внимание всех троих к себе, — Раз уж вы все здесь, почему бы нам всем вместе не повеселиться?              — Нет, — ответил первым Ёнджун, не дав никому и слова вставить, — Бомгю, пошли домой, у нас с тобой есть серьёзный разговор, который всё никак не может состояться и сейчас я думаю, самое время.              Бомгю шумно вздохнул, прекрасно понимая, о чём шла речь, и, опустив взгляд, согласно кивнул. Его пальцы на миг сжались на стакане с коктейлем, а потом он залпом допил остатки напитка, чувствуя лёгкий жгучий вкус алкоголя, и поднялся с кресла.       Разговор пойдёт о их чувствах — Бомгю мог с уверенностью сказать об этом, и от этой мысли на него накатила новая волна волнения, заставившая сердце биться чуть быстрее. Ладони вспотели, а мысли, ещё несколько минут назад кажущиеся чёткими и стройными, начали путаться. Он уже не раз мысленно проигрывал этот диалог, прокручивал в голове десятки вариантов развития событий: что он скажет, какими словами лучше начать, какую реакцию хотел бы услышать в ответ. В воображении всё казалось относительно простым, но стоило представить, как он действительно будет сидеть перед ними и говорить это вслух, как тревога начинала съедать разум.       Бомгю собирался предложить парням сформировать какое-то подобие гарема, потому что, как бы ни старался, так и не смог выбрать кого-то одного. Каждый из них занимал в его сердце особое место, каждый вызывал у него искреннюю нежность и тёплые чувства. Бомгю нравились их характеры, их забота и даже их несовершенства, и признаться в том, что он не может отказаться ни от одного из них, было страшно и одновременно необходимо. Омега боялся услышать отрицательные ответы, хотя прекрасно понимал, что нормальные альфы едва ли согласятся на подобное. Эта мысль давила особенно сильно, всё-таки речь шла не о чём-то простом, а о шаге, который перевернёт их отношения. Внутри что‑то болезненно сжималось от одного только представления, как один из них нахмурится и резко скажет «нет», а другой и вовсе сочтёт это предательством или глупой прихотью.              И всё же он не нашёл другого решения. Он слишком дорожил каждым из них, чтобы выбрать одного и потерять остальных, и слишком уважал их, чтобы скрывать собственные чувства и притворяться. Смирился с тем, что возможно, придётся выслушать их возмущённые и обиженные реплики, увидеть на лицах злость или разочарование, почувствовать, как между ними повисает холодная тишина.              Бомгю уже готовился к этому, заранее решив, что если реакция окажется слишком острой, он даст им время, пусть пройдут дни, пусть они обдумают всё спокойно и взвесят, прежде чем дать окончательный ответ. Это ожидание казалось мучительным, но другого пути у него просто не было.              Дорога до дома прошла в тишине, и, к счастью, это была не та тишина, от которой закладывает уши и хочется поскорее что-то сказать. Нет, это была мягкая, спокойная пауза, когда слова просто кажутся ненужными. Каждый погрузился в собственные мысли: кто-то о предстоящем разговоре, кто-то, возможно, о том, как это всё изменит их жизнь. Атмосфера была удивительно лёгкой для подобного момента — будто все понимали, что самое важное впереди, и тратить силы на разговоры сейчас просто нет смысла.              Они доехали до знакомых улиц общежития на машине Тэхёна и направились внутрь. Бомгю шёл чуть позади компании альф, опустив взгляд и стараясь отвлечь себя разглядыванием стен и пола коридора, в котором уже по ощущениям не был несколько лет, хотя прошёл всего лишь месяц. Каждая мелочь, старый скол на плинтусе, потёртая доска пола возле лестницы, маленький наклеенный стикер с чьей-то дурацкой надписью, будто напоминала о времени, когда всё только начиналось. Однако волнение никуда не делось. Оно присутствовало в каждом его движении: в том, как он прижимал руки к телу, в том, как зубами прикусывал губу, в том, как запах его выдавал тревогу, несмотря на все усилия держать себя в руках.              Не дойдя до нужной двери, Ёнджун вдруг остановился и обернулся к нему. Его глаза мягко сверкнули в приглушённом свете коридора, и прежде чем Бомгю успел что-то спросить, альфа протянул руку и обхватил его ладонь своей, тёплой и уверенной.              — Бомгю, успокойся, — проговорил он тихо, с неожиданной нежностью, от которой у омеги дрогнуло сердце. — Всё будет хорошо. Мы примем любое твоё решение, в пользу кого бы оно ни было.              Эти слова, возможно, должны были успокоить, но у Бомгю получилось лишь выдавить из себя слабую улыбку и кивнуть. Потому что Ёнджун даже не подозревал, какую странную, почти абсурдную идею он собирается озвучить. И неизвестность, примут ли они её или отвергнут его самого, только усиливала напряжение, которое уже гнездилось глубоко внутри.              На пороге блока, их встретили Кай с Субином, которые по очереди обнялись с Бомгю и направились в общую комнату. Все пятеро наконец-то были вместе впервые за долгое время. Ёнджун устроился на диване, откинувшись назад и сцепив руки на груди, но его напряжённый взгляд выдавал волнение. Тэхён сидел рядом, тоже скрестив руки и то и дело постукивал ногой по полу. Кай занял кресло сбоку, слегка отвернувшись, будто пытался скрыть, что тоже нервничает. Субин сел ближе всех к Бомгю, как будто готов был в любой момент подхватить его слова, поддержать, если что-то пойдет не так.              — Итак… — начал Ёнджун, первым нарушив тишину. — Я думаю, ты хочешь нам кое что сказать.              Бомгю глубоко вздохнул, сжал руки в замок и сделал шаг вперёд, чтобы видеть их всех сразу.              — Да. Хочу.              Он почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, но отступать уже не было смысла.              — Я долго думал… о нас, о том, как мы все познакомились и к чему это привело. Вы… — он запнулся, но продолжил, — вы для меня очень важны. Все. И дело не только в том, что я испытываю к вам симпатию — она есть, и она сильная. Но я не могу выбрать одного из вас.              В зале повисла тишина, в которой слышно было только их дыхание. Ёнджун медленно выпрямился, Тэхён замер с приподнятой бровью, Кай наконец повернулся к нему, а Субин просто смотрел, не моргая.              — Я понимаю, что это может прозвучать странно, — Бомгю нервно усмехнулся и опустил взгляд, — но я хочу… хочу, чтобы мы попробовали быть все вместе. Гарем, если хотите это так назвать. Я не прошу вас принять решение прямо сейчас, я не давлю и не тороплю, просто… я не хочу никого из вас терять и не хочу обманывать.              Он перевёл взгляд на каждого по очереди.              — Если вы решите, что это невозможно, я пойму. Но мне нужно было это сказать.              Он замолчал, и снова воцарилась тишина — на этот раз напряжённая, с едва уловимой дрожью в воздухе, как перед грозой. Повисла гробовая тишина.       Бомгю почувствовал, как сердце стучит где-то в горле, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       Первым её нарушил Ёнджун.              — Это… шутка, да? — его голос прозвучал резче, чем он сам планировал, но сдержаться не вышло. Альфа поднялся с дивана, встал ближе к Бомгю, будто хотел посмотреть прямо в глаза, и на его лице отражались ревность и тревога одновременно. — Бомгю, ты понимаешь, что говоришь? «Все вместе»? Ты думаешь, я смогу спокойно смотреть, как кто-то ещё… — он резко замолчал, сжав губы. — Нет. Я не могу это принять.              Бомгю отступил на шаг, но Ёнджун тут же сделал шаг вперёд, удерживая его взгляд.       — Я не хочу делить тебя ни с кем. И не потому что не доверяю ребятам, а потому что… потому что это неправильно. Пожалуйста, подумай ещё немного… — в его голосе звучала почти мольба.              Субин, сидевший в кресле чуть поодаль, нахмурился. Он не выглядел взбешённым, как Ёнджун, но явно был недоволен.              — Я тоже не уверен, что смогу с этим смириться, — он сказал это спокойно, но в его голосе было отчётливое напряжение. — Бомгю, мы живём не в сказке и не в каком-то выдуманном мире. Такие отношения… они не работают. Это неправильно. И дело даже не в ревности, просто… люди так не строят семью.              Тэхён, который всё это время молчал, медленно поднял голову и посмотрел на Бомгю почти с улыбкой. Его взгляд был мягким, тёплым и совершенно спокойным, будто он уже принял решение, ещё до того, как услышал предложение.              — Я не против, — произнёс он, пожав плечами. — Я люблю тебя, Бомгю, и мне всё равно, кто ещё будет рядом, если ты счастлив. Ребята для меня не соперники, а семья. И если это то, чего ты хочешь… я готов попробовать.              — Тэхён! Что ты несёшь? — фыркнул Ёнджун, смерив того неодобрительным взглядом, — Это ведь…это совершенно ненормально, так не должно быть…              — Почему нет? — пожал плечами Тэхён, — Мы ведь можем обсудить, что и как у нас будет, я думаю, мы могли бы прийти к соглашению, комфортному для нас всех.              Кай, сидящий рядом с ним, выглядел растерянным. Он долго молчал, перебирая пальцами край своей кофты, прежде чем заговорить:              — Я… не знаю, — признался он тихо. — С одной стороны, я не хочу тебя терять. С другой — это… слишком неожиданно. Мне нужно время, чтобы понять, могу ли я с этим смириться.              Повисла тишина, но она уже была иной — острой, наполненной противоречиями и напряжением. Бомгю ощущал взгляды каждого на себе: ревнивый и почти отчаянный взгляд Ёнджуна, холодно-рациональный, но явно отрицательный взгляд Субина, спокойный и уверенный Тэхёна и растерянный, немного испуганный взгляд Кая.              — Я понимаю… — голос Бомгю дрогнул, и он на мгновение отвёл взгляд, будто боялся встретиться с их глазами. — Для вас, как и для меня, это что-то новое и непонятное… я сам до конца не знаю, как это должно работать. Но, пожалуйста… подумайте об этом, — он сжал руки перед собой, словно защищаясь от их взглядов. — Я… я не могу дать вам другого ответа. Простите…              Он осекся, чувствуя, как ком в горле мешает говорить, и тихо выдохнул, пытаясь взять себя в руки. В его запахе сквозила тревога, смешанная с ноткой упрямства, — он не собирался отступать от сказанного, несмотря на собственный страх.       — Я даже думать не хочу ни о чём подобном! — сорвался Ёнджун, в его голосе звенела ревность и упрямство, а кулаки непроизвольно сжались так, что костяшки побелели. — Это неправильно, Бомгю!              — Ёнджун, пожалуйста! — омега впервые повысил голос, что случалось крайне редко, и сделал шаг ближе, глядя прямо в глаза альфе. В его взгляде читалась не злость, а отчаянная просьба, мольба, почти крик души.              Альфа открыл рот, чтобы выпалить очередной протест, но замер, пойманный этим взглядом, от которого что-то болезненно сжалось внутри. Он замолчал, тяжело выдохнул и отвёл взгляд, как будто только так мог справиться с нахлынувшими эмоциями.              — Бомгю… — его голос прозвучал уже тише, почти виновато, — это… это слишком… я… — он запнулся, не найдя слов, и провёл рукой по лицу, стараясь скрыть, как сильно его это задело.              Прошло долгих полчаса уговоров — мягких, настойчивых, с попытками объяснить, почему это важно для него, с неловким молчанием и тихими «пожалуйста» — прежде чем Ёнджун, сжав губы и избегая прямого взгляда, выдохнул:              — Ладно… я… я подумаю над этим. Но обещать ничего не могу…              — Спасибо… мне будет достаточно этого, — тихо проговорил Бомгю, и в его голосе послышалось искреннее облегчение.       Он едва заметно выдохнул, словно с его плеч упала часть тяжести, и, мягко улыбнувшись, поднял руку, чтобы запустить пальцы в волосы Ёнджуна. Альфа на секунду застыл, не ожидая такого жеста, и его дыхание. Пальцы омеги легко скользнули по мягким прядям, чуть пригладив их, и это простое движение будто пробило броню, которой Ёнджун пытался прикрыться от нахлынувших эмоций. Он буквально растаял на месте, мышцы плеч расслабились, а всё негодование сменилось потребностью прижать Бомгю к себе и больше не отпускать.              Ёнджун поднял на него глаза, уже без упрямства, только с тихой, почти мальчишеской нежностью и невольно подался ближе, будто требуя ещё немного внимания, ещё одного касания. Бомгю нравилось наблюдать, как слаб Ёнджун был перед ним, как быстро он сдавался, стоило проявить к нему хоть немного тепла.              Бомгю перевёл взгляд на Субина, ожидая какого-то вердикта от него.              — Я подумаю… если позволишь мне тебя укусить, — неожиданно произнёс он, и в уголках его губ появилась дерзкая, почти хищная улыбка.              Бомгю замер на секунду, чувствуя, как в груди что-то кольнуло от неожиданного условия, но затем всё же выдохнул и кивнул:              — Что ж… ладно.              Ёнджун издал низкий гортанный звук, больше похожий на рычание, чем на человеческий звук, и резко подался вперёд, явно недовольный услышанным.              — Бомгю, ты серьёзно?.. — попытался остановить его альфа, но омега уже шагнул вперёд, отстраняясь.              Он подошёл к Субину и протянул руку, словно предлагая её для укуса, но тот лишь мягко хмыкнул и покачал головой:              — Не руку, — произнёс он и неторопливо поднялся с кресла, его взгляд стал куда более серьёзным, почти хищным.              Субин медленно протянул к омеге руку и легко ухватил за край футболки, стягивая её с плеча и оголяя изящные ключицы и тонкое плечо Бомгю. Прикосновение было лёгким, но почему-то от него по коже омеги пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее. И прежде чем кто-либо успел что-то сделать, он медленно склонился и сомкнул зубы на ключице Бомгю. Укус был не грубым, но и не слишком мягким, ровно настолько сильным, чтобы кожа под его клыками начала слегка пощипывать. Бомгю непроизвольно выдохнул, почти пискнув, и сжал пальцами край кресла рядом, ощущая, как волна тепла разливается от места укуса по всему телу.              Запах в комнате изменился: аромат альф смешался с нотками боли и возбуждения омеги. Ёнджун от этого едва не сорвался с места, но Тэхён удержал его за плечо, шепнув:              — Не лезь…              — Теперь я точно подумаю, — произнёс он и выпрямился, как будто ничего особенного не произошло.              Бомгю стоял с лёгкой дрожью в руках, прикрывая ладонью свежий, всё ещё пульсирующий след на коже. Кожа в месте укуса приятно горела, будто оставленная там энергия Субина вплелась в собственные ощущения омеги и усилила их. Он смотрел на старшего в смущении, чувствуя, как сердце бьётся чаще, но отрицать очевидное не мог — ему это нравилось. Нравилась сама близость, нравилось ощущение тепла от сильных рук альф, нравилось, как после таких укусов его чувства обострялись до предела, а запах Субина становился таким отчётливым, будто их тела на секунду связались чем-то невидимым и неразрывным. И прямо сейчас, несмотря на все обстоятельства, ему хотелось ещё этой близости, ещё этого странного ощущения защищённости и тихой зависимости.              Но он глубоко вдохнул, возвращая себя к реальности. Сейчас на повестке стоял совсем другой вопрос, куда более серьёзный, чем желание утонуть в этих новых эмоциях. С Тэхёном всё уже было понятно — тот молча поддерживал его, принимая его чувства без борьбы и без попыток спорить. Оставался только Кай.       Младший альфа не дал категорического отказа, и это уже радовало Бомгю: в его взгляде не было ярости или отвращения, скорее недоумение и замешательство. Возможно, именно это давало омеге хрупкую надежду на то, что его решение примут, пусть и не сразу.              — Кай? — тихо позвал омега, оборачиваясь в сторону младшего альфы и одновременно натягивая футболку обратно на плечо, скрывая свежий след укуса. Голос его звучал чуть тише, чем обычно, с ноткой надежды и осторожности, будто он боялся услышать отказ.              Кай, сидевший всё это время чуть поодаль, поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы нервно теребили край рукава худи, выдавая внутреннее напряжение.       — Да… я тоже подумаю… — произнёс он после короткой паузы, и голос его прозвучал неожиданно мягко, почти неуверенно.              — Я рад… и буду ждать ваших ответов… — кивнул Бомгю, выдавив лёгкую, но искреннюю улыбку.              Он развернулся и направился к выходу, чувствуя на себе взгляды альф. Теперь всё, что он мог сделать — это ждать. Дать им время, столько, сколько потребуется, чтобы обдумать сказанное. Но мысль о том, что это ожидание может затянуться на дни или даже недели, заставляла сердце неприятно сжиматься.              Каждый его шаг отдавался в голове эхом тревоги. Он уже представлял десятки, сотни сценариев — кто что подумает, кто что ответит, как изменится их жизнь после любого из исходов. И от этого внутри будто поселился холодок, который не отпускал. Это будет сложно, возможно мучительно, но другого выбора у него не было. Он сделал свой шаг, и теперь нужно было дождаться их.