***

      После вступления в ВЛКСМ у Марата дел стало невпроворот, не было и секунды подумать о прошлой жизни, о содеянном, о пережитом. Днем он тух на уроках ради аттестата, сразу же после этого плелся в горком на всякие активности, занимаясь ерундой до поздней ночи и добираясь домой в темень вымотанным, как ломовая лошадь, чтобы сил не оставалась обо всякой херне думать - только душ принять и в койку лечь, а завтра все по новой.       Марат не отличался стремлением к самокопанию, вот и понадеялся, что через какое-то время все эти преследующие его мысли о прошлом просто поблекнут на фоне новой жизни, он свыкнется с очевидным одиночеством, определится с будущим и тогда-то жизнь перестанет нестись мимо бесконечным неясным пятном, будто он все кружится и кружится на какой-то неисправной карусели, с каждым новом кругом усиливающуюся тошноту.       И все кажется идет по задуманноиу плану, пока однажды эта карусель не вылетает с установки нахер, когда после очередных ночных посиделок в доме пионеров, он натыкается на знакомую до мурашек фигуру. Такой хорошо знакомый на ощупь короткостриженный белобрысый затылок, припорошенные снегом ссутлуившиеся плечи. Он стоял там, оперевшись на грязную покосившуюся колонну, перед чернующей далью и блестящими под фонарями снежными хлопьями. Вот так вот красиво грешная жизнь вошла в него снова. Или че там, наоборот, вроде было.       Он подозрительно щурится, намереваясь пройти мимо. За эти пару недель ему в любой толпе мерещились знакомые лица, прикиды, голоса. Ничего удивительного, все тут на одном заводе одеваются, всех одинаково учат говорить, нечего себе выдумывать. Однако стоило ему сделать шаг, как под подошвой громко заскрипел снег и темный силуэт обернулся, а сердце Марата ухнуло в пятки.       – О, привет, а я как раз тебя жду, – Андрей улыбается ему так тепло и знакомо, словно и не было всего этого прошлого месяца, будто сейчас он пихнет его в грудь и они пойдут домой, кушать сгущенку и мучать пианино. Боль расползается в груди от осознания, что от всего того осталась лишь эта глуповатая улыбка.       – Че приперся? – Марат хмурится.       – Ну, повидаться там, проводить. Темно уже, а ситуация сам знаешь, неспокойная, – Андрей пожимает плечами и под светом фонаря хорошо видно покрасневшие на морозе уши и нос. Видать долго ждал.       – Отвали с добродетелью своей, и так тошно, – Марат злится и даже сам еще не может понять на что именно.       Он идет вперед, грубо толкая Андрея в плечо и проходя мимо. Так правильно – все произошедшее не стереть из памяти, все сказанное не выкорчевать из головы, и пускай, что поступая так он чувствует себя паршиво. Дружбу так просто тоже не забыть.       – Тебе, кстати, к лицу галстук, – усмехается Андрей и ступает следом, шурша ногами прямо за спиной.       – Слыш отвали а, и варежку закрой. Похер мне на твое мнение, – он сует руки в карман, и насупившись идет по знакомой тропинке до дома.       Фонари тут хулиганье местное поразбивало, так что шел он едва ли не по памяти, видя лишь очертания домов. И стоило ему дойти до конца очередного здания, как его резко затащили за поворот, приложив о промержшую стену.       – Гони бабло давай, пока копилку не пробили, - выплюнул кривозубый пацан прямо ему в морду, до боли сжимая плечи и удерживая.       Марат не успевает даже замахнуться, как хулиган резко отшатывается в сторону от удара. Он ошарашено оборачивается на Андрея, чье лицо оказалось перекошенно гневом.       – Съебались по бырому, этот мой, – он грубо хватает Марата за куртку, тот успевает лишь поперхнуться застрявшим в горле возмущением, как его небрежно оттаскивают вглубь подворотни, роняя на снег.       – Мы первые этого лоха выцепили, под нами будет, иди куда шел, – заливается смехом веснушчатый пацан, а другие начинают снимать дорогую импортную куртку с Марата.        Стоит им только потянуть за рукав, как одному тут же достается в нос, а второго пинают поддых, улица наполняется криком. Рыжий оборачивается на звук, а Андрей мгновенно бъет в ухо, оглушая нахальную морду. Васильев толкает его в снег, затем укладывая на лопатки бегущего на него мальчишку с разбитым носом. Он грубо цепляет за куртку Марата, отшвыривая его к улице, когда руку сковывает странное незнакомое чувство. Он оборачивается и замечает нож в руках третьего, который уже замахнулся для удара в плечо. Андрей успевает увернуться, когда в голову нападавшего прилетает тяжеленный дипломат. Благодаря этому маневру Андрею удается скоординировать действия, нанести удар в живот, а когда тот сложился пополам, то он схватил его за пуховик и нанес по лицу удар коленом.       – Место свое знайте, уроды, – злобно прошипел Андрей, подошвой прижав грудь рыжего, намеревавшегося подняться. – Еще раз увижу, что вы с наших бабло трясете - урою.       Как только Васильев поднял ногу, все трое пустились наутек. Марат проводил их трусливые жопы взглядом, а Андрей в свою очередь оглянулся на него самого и, по видимому, вспомнил про улетевший дипломат, который надо было вернуть владельцу. Он протянул руку, чтобы поднять его с земли, но тут же зашипел, схватившись за предплечье и ссутулился.       – Ты че там возишься? – буркнул Марат, подходя ближе, и вдруг разглядел кровянные разводы на длинных пальцах, обхвативших руку. Вот дерьмище. – Слыш, ну-ка снимай куртку давай. Быстро, быстро.       Андрей стискивает зубы и позволяет другу стянуть рукав, открывая вид на разорванную рубашку, пропитавшуюся кровью.       – Блять, ты как вообще умудрился, - начал гнать Марат непонятно за что, не его же полоснули.       Андрей сделал попытку пожать плечами, но моментально чуть согнулся, издав сдавленный стон. Рана выглядела внушительно, даже чуть пугающе из-за темнеющих пятен крови на мятой рубашке.       – Бля, ну тут жёстко прям, – Марат еще раз взглянул и поморщился.       Конечно, хотелось плюнуть на эту рану, на этого Андрея, сам ведь ввязался в драку, он его не просил калечиться. Но, судя по количеству непрекращающейся крови и шипению друга, это явно что-то хуже обычного пореза. Резко вспомнилось чему их учили на дополнительных уроках НВП в горкоме: кровоостанавливающий жгут.       – Ща подожди, – прохрипел Марат, стягивая с шеи пионерский галстук.       В любой другой ситуации он вряд ли бы пожертвовал своей "честью" ради спасения какого-то шпаны. И дело, конечно же, не в том, кто этот шпана или кем он ему был, а в ситуации. Да, безусловно, точно.       – Руку дай сюда.       Андрей протягивает ему предплечье, и он начинает плотно обматывать его выше места кровотечения, не подложив ничего под кожу от повреждений: обойдется. Завязал свободные концы на два узла и теперь в образовавшуюся петлю нужно было просунуть твёрдый предмет. Он покрутил головой в поисках чего-то похожего, на глаза попалась ветка. Закрутил рычаг так сильно, как только мог, невзирая на мучительное шипение Андрея.       – Терпи, – приободряюще сказал             Марат и зафиксировал рычаг, прижав параллельно порезу оставшимся куском ткани. – Готово.       – Ничего себе, – хрипло удивился Андрей, разглядывая импровизированный жгут. - Это тебя там научили?       – Ага, – Марат шмыгнул носом. – Не думал, что пригодится когда-нибудь, – усмехнулся он и тут же изменился в лице. – Пошли, нормально надо обработать, – Марат поднял дипломат. – Вова рассказывал как на Афгане так один без руки остался, вовремя не подлечили, – отряхивая от мокрого снега портфель, продолжал он.       – Давай понесу, – Андрей любезно протянул ладонь.       Марат бросил косой взгляд на друга.       – Тебе мало влетело? Могу дополнительно приложить, – он показательно потряс дипломатом, который сам по себе был очень тяжелым, а уж набитый - совсем неподъёмный. И когда Андрей, ничего не ответив, смиренно опустил руку, Марат продолжил. - То-то.                                     ***       Марат зашёл в квартиру, где на пороге его тут же встретила Диляра с полотенцем в руках. Андрей в свою очередь ждал приглашения войти за дверью, чтобы не толпиться в коридоре.       – Марат, почему так поздно? – обеспокоенно тараторила она. Взгляд ее опустился ниже, где она явно не заметила важной детали. – А галстук то куда дел?       Марат, сипло вздохнув и оставив снятую обувь в стороне, притянул Андрея за куртку.       – Здрасте, тëть Диляра, – улыбнулся он, не сопротивляясь хватке Марата. Сняв с себя верхнюю одежду, не заметить красную повязку с сухой веткой и окровавленной рубашкой было невозможно.       – Андрей, боже! – женщина прикрыла рот. – Милый, скорее неси аптечку! – крикнула женщина в кухню.       Андрея провели в комнату Марата и усадили на его кровать. На многочисленные вопросы женщины о том, что произошло, парни наплели ей какую-то наитупейшую историю о том, как Андрей наткнулся на штык в снегу.       – Ну Марат, ну додумался, – приговаривала с небольшой ухмылкой Диляра, роясь в открытой аптечке. – Ничего, сейчас обработаем.       Андрей исподлобья посмотрел на закатившего глаза Марата и уголки губ поползли вверх.       Пока Диляра обрабатывала рану, читая лекцию о том, что ему нужно быть осторожнее, Марат никуда не уходил. Сидел, тупил куда-то в пол. Может даже слушал нотации вполуха.       – Так, – Диляра подозвала Марата рукой. – Вот возьми, доведи до ума, – она улыбнулась, отдавая в руки сына бинты. – Я пойду чайник поставлю, будете?       Андрей согласно закивал, и женщина, улыбнувшись, покинула комнату. Марат лишь вздыхает и садится на корточки, чтобы было проще бинтовать. Андрей молча наблюдал как Марат заканчивает перевязку, когда тот резко вспомнил об их "недо-диалоге" у горкома, когда взглянул на галстук, который уже вряд ли можно эксплуатировать.       – Чё, правда галстук идëт? – невозмутимо переспрашивает Марат.       – Ну да, ты же красивый, тебе все идет, – растерянно пожимая плечами, отвечает Андрей. Тот усмехнулся, покачивая головой.       Марат точно знал, что ему было плевать на мнение кого-то вроде Андрея, он это ему в лицо говорил, и готов сказать ещё не раз пока кулак не зачешется, но все-таки вылетавшие из его рта слова шли в разрез с "действительностью".       Краем глаза Марат заметил, что Андрей наклоняется к нему в сторону. Он, не шелохнувшись, поднял на него серьёзные глаза:       – Че ты делаешь?       Андрей, стушевавшись и вернувшись к изначальному положению, сказал:       – Я думал обстановка располагает.       – Для чего? Для пидорства? – Марат посмеялся.       Андрей смутился, потупив взгляд об пол. Марат, продолжая бинтовать его руку, бросает на него мимолетный взгляд:       – Реально что ли? – нахмурился он.       Андрей неопределенно повел плечами, по привычке зачесывая волосы назад, а на деле лишь взьерошивая короткую стрижку.       – Ты, кстати, че приперся сегодня за мной? Типа ухаживать надумал? – удивляется Марат, брезгливо откидывая забинтованную руку и поднимаясь с корточек, продолжая хмуриться. – За мужелюбство знаешь на сколько сажают?        – За мужеложство.       – Че?       – Ну, за мужеложство сажают, а за любство нет, – неловко объясняется Андрей, а Марат непонимающе изгибает бровь.       Этот белобрысый бандюган был таким борзым, где бы он его ни повстречал, а тут расклеился как тюфяк какой-то.       – Проехали, – буркнул Марат и насупился.        Противно даже думать о том, что такой Андрей - возмужавший и крепкий, нравится ему гораздо больше того, которого он повстречал в кабинете английского. Просто он стал похож на его брата, просто его захотелось уважать, просто Марату больше нравятся короткие стрижки и все тут, нет никаких гомосексуальных подтекстов. Так что он поворачивает голову в его сторону, еще раз глядя на едва узнаваемые черты лица, невольно задумываясь, изменился ли он сам настолько же сильно. Ответ "да", потому что он хватает воротник чужой помятой рубашки и с силой тянет его на себя, заставляя Андрея выпрямиться.       – Ну раз за любство не сажают.       Он кратко жмется губами к чужому рту тут же отстраняясь, замечая, как чужое лицо стыдливо краснеет, а глаза расширяются от шока. Марат не в силах сдержать усмешки наблюдая за таким нелепым видом друга, чьи губы тут же расплываются в глупой неконтрлируемой лыбе.       – Ладно, ухаживай, скинхэд недоделанный. Будешь мне инструменты в дом пионеров таскать, – цокнул Марат и по-дружески ударил его в плечо. – Только это, будешь приставать - я всем твоим расскажу, что ты педик. Они детали уточнять не станут.       – Понял. Во сколько у тебя завтра собрание?       – Так я тебе и сказал. Давай, заморочься и выясни, раз уж в ухажера поиграть захотел, – Марат закатил глаза, а Андрей согласно качает головой, пытаясь убрать с лица глупую улыбочку, поджимая губы.