alive

Город спит, укутанный в тьму, удивительно покорный и беззвучный, а Сынмин едет. Едет всю ночь, не останавливаясь, не включая свет. Разрезает полотно тишины рыком двигателя. Словно в трансе, не осознавая, куда направляется, но не боясь. Мир вокруг поблек, поменялся, словно всё покрылось серой пылью, словно радужку накрыли прозрачной плёнкой. Поток мыслей тоже словно поставили на паузу, оставив лишь размытую картинку сегодняшнего утра. Еще секунду назад эхом от стенок сознания отбивались нелестные крики и упреки, звучал недовольный голос стаффа. А Сынмину всё равно, что говорят о нем, пусть хоть называют сумасшедшим. Он не слышит их суждений. Он слышит только эхо сирен в ночном воздухе, а внутри чувствует тяжелые эмоции, которые приятно оседают под ребрами, прожигают грудную клетку изнутри. И со стороны может показаться, словно он потерял свой цвет, как будто кто-то украл его, и внутри стало темно, но это ему не страшно. То, что другие принимают за безразличие и невежество, очерняют, навязывая на это черные ярлыки, он называет свободой. И она теплыми нитями расходится под кожей, забирается в самую глубь, резонируя с тишиной и смазанным пейзажем за окном. В этой тишине робко поднимает голову внутренний голос. Сынмин слышит свой страх, свою боль, свою тоску, но он не борется с ними. Он принимает их. Он знает, что это часть его. Он лишь давит педаль в пол все больше и больше и вместе с растущей скоростью отпускает каждую эмоцию. Иногда ему хочется закончить всё это: оставить карьеру позади, отпустить жизнь в большом городе, закрыть глаза на семью. Иногда он хочет просто парить в облаках, как маленький ребенок, убежать от реальности. Но он не может парить. Он падает. Реальность всегда бьет сильно под дых, заставляя выкинуть всю розовую вату из головы. Поэтому Сынмин просто смирился: с маской безразличия на лице проходит через день, спотыкается о череду проблем, натыкается на очередное презрение в свою сторону, чтобы после скрыться под темным полотном ночи и заглушить бушующую бурю рычанием двигателя. Он не знает, куда он едет, не знает, что находиться за очередным поворотом, но ему не страшно. В такие моменты он находит себя живым. Да, именно так, живым. Не куклой, что безвольно позволяет управлять собой, не механизмом, что работает на износ без осечки, не бездушной машиной. Он жив, и он едет всю ночь. Без включенных фар, повышая адреналин в крови, и Сынмин плывет по течению. И если придется — он пройдет сквозь дым и даже не задохнется. Он не знает, куда он идет, но не боится. Он свободен. Он жив. В этой ночной поездке он ищет себя, собирает свой силуэт из самых ярких звезд и планет, выкраивает свой цвет из оттенков млечного пути, чтобы утром снова в этот серый мир, полный лишь клякс и пустых полотен. Но сейчас он продолжает набирать скорость, путаясь в своих тяжелых эмоциях, сжимая крепче кожаный руль. До рассвета остается три часа.