-

***       В последнее время Сейшу оставался в мастерской допоздна. Дракен привык, не спрашивая — оставлял ключи, говорил дежурное “доброй ночи, Сейшу. Не засиживайся.” И уходил, оставляя Инуи наедине с собой и мотоциклами, инструментами и запахом моторного масла. И это была даже неплохая компания, стоило признать. Тишина действовала успокаивающе, а привычная работа и вовсе почти что медитативно. Мысли пустели, занятые выполнением заказов на починку, пусть Кен и говорил ему шутливо, что скоро из-за столь бездумного упорства Инуи ему здесь делать практически ничего не останется, черт возьми. Сейшу только фыркал с едва видимой полуулыбкой, мотал головой, отвечая: не выдумывай. Да, ведь он не столько продуктивным был за свои сверхурочные часы, сколько просто хотел… занять себя. И честно, в ночь перед своим днем рождения он по-особенному желал этого. Но Рюгуджи был непреклонен.       — Неа, нет, Инуи, сегодня без этого, уж извини. Можешь вообще уйти пораньше, постарайся отдохнуть как нормальный человек. Скоро дорогу до дома забудешь.       Звучало, если честно, не так страшно, как должно было бы, наверное. Ведь дом там — где родные и близкие, а вопрос о местонахождении его единственного настолько близкого человека стоял открытым настежь и нараспашку. Как окна в его квартире, гоняющие вечерний ветер из комнаты в комнату сквозняком. Холодно, пожалуй, думает Инуи, выходя из душа. Какими бы средствами ухода он не пользовался, — справедливости ради, там всё было простецким, — мастерской и мотоциклами он пропах насквозь.       Возможно, ему бы понравилось?       Вздох.       Ложись-ка ты спать, Сейшу.       С улицы доносятся звуки проезжающих мимо машин. Сигнал полицейской или скорой вдалеке, неясно. Темнота давно опустилась на Токио, и вместе с ней, кажется, на его плечи опускается усталость. Дожидаться полуночи не было смысла, как он считал. Нет, он точно не объявится. Тогда же не объявился, так с чего в этот раз? Не было ничего сверхъестественного, чтобы это случилось. Даже тоска в сердце была обычной и привычной, саднила также, как и всегда — достаточно болезненно. Инуи закрывает окна, выключает свет.       Сон, как и всегда, долго не шел.       А под утро и вовсе был… странным. Реальностью это же быть не могло? Он точно был один в квартире, но точно с такой же уверенностью мог заявить, что слышал шаги. Осторожные. Слышал даже, может, как открывается дверь, но думал, что ему это показалось в полусне — и ладно бы, потому что ключи были только у него, опять же. Или же… ну нет. Нет? Это было бы слишком хорошо.       Волос касается чья-то рука. Проводит по ним бережно, как давно никто не дотрагивался до него вовсе, чьи-то пальцы скользят меж прядей, распутывая их. Он ведь даже не высушил волосы перед тем, как лечь в кровать, — подлезает побочная мысль эхом, — пока кровать слабо прогибалась под чьим-то весом, словно кто-то подсел с краю. Далее последовало касание неясное, которое Сейшу определил не сразу далеко, но потом понял: легкий поцелуй в скулу.       — С днем рождения, Инупи, — шепотом таким родным, и теплом чужого дыхания обдает кожу.       У Сейшу сжимается сердце. Он просыпается тут же, подскакивая на месте, садясь интуитивно, рыщет рукою по кровати рядом. Не находит никого и ничего, взглядом размытым и сонным тоже.       Пусто. Ну конечно, Инуи, а ты на что надеялся? Не может же… Мысль обрывается, когда взгляд цепляется за гардению, — тайная любовь, он помнил, — лежащую на прикроватной тумбе, сердце отбило несколько ударов о ребра ощутимых.       Вдох…       Он поднимается с кровати. Босой, выбегает из спальни в коридор, и чуть не спотыкается о собственные ноги, замечая силуэт у окна на кухне. Тот неспешно оборачивается к нему, и Коконой, улыбаясь нежнейше, голову набок склонил, прикрывая глаза.       — Наконец-то ты проснулся. Не хотел тебя будить.       Судорожный выдох.       Инуи пускается в чужие объятия в ту же секунду.