Traître

25 июня 1807 год На берегу реки Неман, около прусского города Тильзит, на скорую руку, был построен плот, в котором беседуют два величайших человека и решают судьбу своих империй. Но присутствие самих империй не полагалось, но им и не особо это надо. Со стороны русского войска был разбит небольшой военный лагерь. А а самой отдалённой палатке располагались «апартаменты» младшего из воплощений империи. Николаю не особо нравилась идея заключать мир с французом, он был уверен, что тот заставит присоединится к его континентальной блокаде Англии, а это сильно бы шатнула экономику. Но старший брат решил иначе, помочь он пруссаку, видите ли, захотел. -«Но как бы то ни было, армия не готова к новым битвам. Да что армия?!» — Младший из Романовых ударил рукой об стол. — Я не готов, тем более с ним… — уже поговорил себе под нос Николай, как бы, признавая это. Сзади империи послышалось шуршание палатки. — Pardonnez-moi , но мне послышалось или у вас что-то упало? — с небольшой картавостью произнёс Французкая Империя. Со стороны русского послышался усталый вздох — Вы же не просто так зашли. — не поворачиваясь к французу, произнёс Николай — Что вы хотели? — Ничего плохого, Mon ami, просто поговорить. — «Только этого мне не хватало» — подумал Романов, что явно был не настроен общаться с французом. — Не переживайте, мы просто проведём светскую беседу, которая не будет касаться государственных дел — Франц позволил себе пройти в глубь палатки — Не уж то вы мне совсем не рады? Мне казалось я вам не безразличен… — Ха, и откуда же такие выводы, возможно и рад? — проигнорировав последнее предложение, Николай усмехнулся и повернулся к собеседнику лицом. Французкая империя был чуть ниже Российской, его волосы, что были собраны в небольшой хвост, имели тёмно-каштановый цвет. А его малиновые глаза, как болото, затягивали голубо-серые, что были напротив. — Неужели вам не кажется несправедливым, то что вся власть, не считая правителя, только в руках вашего брата - Александра? — также проигнорировав вопрос, Франц начал свою речь — Вам не кажется, что он многое о себе возомнил? — Нет! — грубо отрезал младшая империя — К чему вы это начали? Хотите что бы я, как и вы, родственника головы лишил? — уже на повышенных тонах продолжил Николай. — Потому я хочу открыть вам глаза, как и мне когда-то. — на удивление, спокойно ответил француз. — Разве вы не видите что он не даёт вам развиваться и продвигать свои идеи? Разве бы он стал посылать своего Frère bien-aimé на поле сражения? — А Александр и не посылал! Я сам вызвался сопровождать свою армию! — всё продолжал империя — и если же вы продолжите эту тему, то я не посмотрю на то, что, не далеко, наши императоры подписывается мирный договор и вышвырну вас из своего бивуака! Француз, конечно, удивился такому настрою своего собеседника, но добровольно уходить не собирался, не привык. Вместо этого он только ближе подошёл к империи и прижав того к краю стала, облокотившись кистями на деревянную поверхность. — Quel têtu es-tu — ухмыльнулся Франц. — Вы что творите?! — такой «выпад» со стороны Французской империи, заставил смутится русского, но не убавить громкость голоса. — Ты думал, что я не замечаю твоих взглядов во время собраний? Да даже сегодня ты не отрываясь смотрел на меня почти всю церемонию.… С каждым замечанием француза, Николай всё сильнее краснел и ниже опускал взгляд. Как он мог быть так глуп? Конечно, он всё видел, каждый мимолётный взгляд. Конечно, он всё понимал, но не говорил… Зараза. — Даже в первую нашу встречу, во время вашего с братом европейского тура, ты также разглядывал мои глаза, пытаясь что-то найти в них. — Франц взял подбородок императора и поднял так, что бы русский смотрел не него. — Détendez-vous et amusez-vous~ — почти выдохнув прошептал француз, наклонившись ближе. Накрыв пухлые, и покусанные губы, русского, Франц сразу же углубил поцелуй. Проникая языком в рот младшего, империя не почувствовал никакого сопротивления, что развязало руки ещё сильнее. Первая Французская империя по-хозяйски разгуливал по зубам и дёснам, иногда залезая под язык заставляя слегка подрагивать оппонента. Российская империя же, буквально, задыхался от переизбытка чувств и новых ощущений, что так искусно доставлял его предмет обожания. Да, Николай с самой их первой встречи заинтересовался им, было в этом наглом французе что-то необычное, что цепляло беглый взгляд русского, но когда тот всматривался, то никак не мог понять что именно он в нём увидел, а когда их взгляды встречались сердце императора билось чаще, чем должно было. И сейчас, вовремя их поцелуя, сердце Российской империи было готово выпрыгнуть из грудной клетки. С каждым движением языка француза, по спине младшего пробегала волна мурашек. Вдоволь насладившись ртом русского, Франц, прерывает поцелуй. Посмотрев друг другу в глаза пару секунд, Бонапарт, придерживая за спину, посадил на стол младшего Романова, и прильнул к открытому участку шеи целуя и покусывая её, попутно расстёгивая тёмно-зелёный мундир. Николай, наклонив голову назад, позволяя получить Франции больше пространства для поцелуев, приглушённо стонет: — Франц… можно хоть не кусаться… А? — еле произнёс Империя. — больно всё-таки… И вообще нас услышать могут! — Хочу и буду кусаться, Mon garçon,я же чувствую, что тебе приятно — оторвавшись от исцелованной шей, прошептал на ухо француз — А за посторонних глаз не переживай, я позаботился об этом~ Француз аккуратно прикусил мочку уха, чувствуя небольшую волну мурашек на спине русского. Наконец, избавившись от раздающего мундира, Бонапарту открылась часть та часть шеи, что была закрыта под твёрдым воротником. Хотелось бы ещё по-мучать младшего, но времени и правда мало. Разместив на столе, уже красного, Николая, Франция быстро расстегнул летние панталоны и также резко стянул их, он вместе с боксеры с империи. Вставив один, а затем и второй палец в анальное отверстие нижнего, Франц стал судорожно растягивать оппонента. Не став много уделять внимание, растягиванию, француз оперативно снял с себя низ и подставляет к русскому. Николай не успев понять, что происходит, как в него зашли на половину. Простонав от быстро накатившей его волны боли, младшая империя был готов придушить сейчас же предмет своего воздыхая. — Merde, pourquoi est-ce si étroit? — как бы, для себя быстро проговорил Бонапарт — Действительно, почему?… Франц, ну больно же… — простонал себе в руку Романов. — Ну не злись, Mon amour — прошептал хитрый француз, проводя по щеке русского. — Неужели ты никогда не отдавался греху удовольствия? — ухмыльнулся Франц — В роле женщины, я впервые — сказал Николай на столько серьезно, на сколько позволяло его положение. Подождав ещё немного, пока младший привыкнет, француз вошёл полностью, но теперь медленнее. От такого Российская империя простонал, но теперь от удовольствия. Начав медленно двигаться, Франция постепенно ускорялся, даря России ещё больше наслаждения. Каждое движение француза отдавалось приятным зарядом в теле русского, да и старший получал не меньшее удовольствие, не сколько от процесса, сколько от состояния нижнего. Его голубые глаза, что были покрыты серым туманном, стали ещё краше, но с пленной похоти и желания. Светлые, почти белые, волосы, что всегда были прилизаны и спрятаны под кивером, сейчас растрепанно валялись на столе. Было необычно лицезреть, всегда хмурого русского, мальчика на побегушках для старшего брата, в таком состоянии. Приближаясь к разрядке, француз вышел из русского и излился на его бедро. — Надеюсь нам удастся встретится ещё раз Mon cher — наклонившись ближе в императору пошептал Франц Николай хотел, что-то сказать в ответ, но передумал. И вместо слов втянул наглого Бонапарта в поцелуй.

***

20 ноября 1815 год Париж Участниками седьмой антифранцузской коалиции, собрались для подписание Парижского мирного договора, снова. В зале где собрались послы стран и их воплощения, кроме французского, было очень шумно. — Preußen настоятельно требует отдать территорию Эльзаса! — ударяя кулаком о стол, почти крича сказал воплощение Королевства Пруссии, а его посол, Гумбольдт, кивал ему в ответ. — Друг мой не надо так нервничать — с улыбкой произнёс старшее воплощение Российской империи — тем более это историческая территория Франции. Младшее воплощение тоже присутствовало на этом «мероприятие», но почти не участвовал в территориальных дебатах. Ему и так не особо нравились подобные заседания и он бы с радостью ушёл прям сейчас, но не может. — Сашка, — шпротом позвал Николай брата. — Сашка! — Что? — А где Франц? — В своих покоях, я попросил твоих солдат проследить за ним. А что? — старший по-доброму усмехнулся — надо мне! Можно уйти? — Да, конечно. Только в гостиничные комнаты вернись потом. — Спасибо! Николай Романов вышел из зала и направился в комнату воплощения уже несуществующие Французской империи. Найдя нужную дверь Российская империя отогнал гвардейцев от двери и вошёл во внутрь. В покоях было тихо, только свет закатного солнца, из прикрытых штор, освещал небольшую площадь комнаты. Около окна стоял письменный стол на котором валялись листы бумаги, некоторые из которых были разорваны в клочья, перья и чернила, подобные вещи можно было найти и под столом. Рядом с ним стоял стул на котором, спиной к Николаю, сидел Франц Бурбон. — Франц… — окликнул русский, но француз не обратил на это никакого внимания. -Франц, я знаю что ты не в лучшем состоянии, но послушай меня, пожалуйста. Романов стал медленно подходить ближе к Франции, подбирая в голове подходящие слова. — Я не хотел чтобы так вышло, но… — Ferme ta bouche. — наконец ответил Франц — что ты хочешь? Такой ответ расстроил царя, но тот не подал виду. — Я хотел сказать, что уговорил своего императора, отменить вашу с Наполеоном ссылку и отправить в Санкт- Петербурге! — радостно начал русский — Конечно Бонапарты будут лишены возможности сесть на престол.… — Et c'est bien — подскочив к русскому и взяв того за запястья, проговорил Француз. — И что мне это даст? — Как что? Мы будем вместе, ты и я! Тебе лишь надо дать согласие, и мы будем вместе! — Николая насторожила такая резкая смена настроение своего друга, но не предал тому значения — Согласие говоришь моё нужно? — Бонапарт призадумался, а Павле аккуратно наклонился к Романову — Ça va , но с одним условием Младший Романов насторожился, какое ещё условие? — Ты. Уберёшь. С престола. Александра. — по словом прошептал Франция — Как это? — Как я — Что!!! — отдёрнув свои руки из рук Бонапарта, возразил русский — Ты с ума сошёл? Нет! — Ты же хотел что бы я был с тобой, но в твоём сердце мало места для нас двоих. — ухмыльнулся Франц. Недавние чувство вины и тревоги за близкого тебе человека, накрыло сначала возмущение, а затем и злость. — Да как ты смеешь? Заставляешь меня убить собственного брата? — Российская империя был вне себя от этого заявления француза — Выбирай, Mon amour — спокойно произнёс Бонапарт — Не называй меня так! — прошипел империя, удивив того, кого больше не желает видеть. Младшая Российская империя развернулся спиной к Французской и поспешно направился к выходу из покоев. Дождавшись пока русский выйдет, Франция нервно улыбнулся и тяжело ударил по столу — Опять сорвался, ха! Видимо и правда придётся гнить на этом острове.

***

— Ну и денёк — устало произнёс Александр — Колька, я надеюсь ты здесь, потому что мне надо такое тебе рассказать! В гостевой комнате, которую выделили русским, было темно и тихо, не считая всхлипов доносившихся с кровати младшего. — Коленька… — с тревогой позвал старший садясь на край кровати. На другом краю, прижавшись к стене сидел Николай и незаметно трясся. — Что случилось Коленька? Иди сюда Александр только и успел придвинувшись ближе к трясущемуся телу, как оно схватило его в крепкие объятья. — Он… он не любил… а-а … ему нужен… был не я… а-а … трон, власть — плакался в плечо старшему брату Николай Только друг с другом они могли показывать что они чувствуют и рассказывать о чём думают. Никто бы и не поверил, если бы сказали, что всегда хмурый и холодный Николай очень ранимый, а брат знал это и всегда был рядом с ним. — Давай водички дам? Ты упокоишься и всё мне расскажешь