У этого чувства нет названия.

Сигарета шоколадного чапмана тлеет в руках Ромы, что неотрывно смотрит куда-то вдаль в полной тишине. Костя уже несколько минут наблюдает за ним, за его задумчивостью, пеленой в глазах и длинными пальцами рук, державших тонкую сигарету. Костя не сможет точно сказать, в какой миг это началось. Когда они стали задерживаться по вечерам, пока Рома курил чапман, а Костя лишь сидел рядом, сложив руки на коленях, когда они стали говорить меньше, предпочитая комфортную тишину, когда они перестали гулять после каждой тренировки по волейболу. Бурный временной поток постепенно отдалил их, сделал чужими, а случилось это тогда, когда Костя понял одну важную вещь, меняющую в их жизнях абсолютно все. Рома нравится ему как парень. Это осознание ударило по самому сердцу, вызвало ощущение страха и ненависти к себе, такой сильной, что временами Костя не мог касаться своего тела или ходить в ванную, не чувствуя отвращения к тому, кто он есть. Он долго не мог принять себя, бился за каждую новую попытку влюбиться в девушку: знакомился на сайтах, ходил на свидания, с некоторыми даже целовался, — но ни одна из них не вызывала у него тех щекочущих чувств на дне души, волнения и быстрого сердцебиения. Зато все это у него вызывал Рома. Улыбчивый и заботливый парень, кареглазый шатен со стройным телом, добрый и понимающий. Костя бы определенно нашёл ещё сто и одну причину, по которой Субботин — замечательный человек, и в любом случае оказался бы прав. Путь принятия себя был тяжёлым. В памяти всё ещё свежи воспоминания о том, как заканчивался каждый его школьный день: приходя после прогулки с Ромой, он падал на кровать и плакал в подушку, шепча о том, как же мир несправедлив. Неужели на всем свете нет кого-то более умного и красивого, чем его лучший друг? Для Аверьянова — нет и не будет. Костя просыпается от собственных мыслей, как только чувствует на своем плече лёгкую ладонь Ромы. Его взгляд всё ещё смотрит скорее куда-то сквозь Аверьянова, чем на него, а тлеющий окурок уже пересекает линию фильтра. — Ты в порядке? — все таки спрашивает Рома, наконец глядя прямо в глаза своего друга. — Да..— этот ответ выбивает весь воздух из его лёгких, ведь это – враньё. Костя не в порядке, но не признает этого. Чтобы быть «в порядке» ему нужны крепкие объятия Ромы, его нежные поцелуи и влюбленный взгляд да такой, чтобы весь мир видел и говорил об их любви. Первые шаги к принятию своих чувств, Костя сделал в интернете — анонимно поделился с человеком в чате, который, на удивление, дал ему хорошую поддержку и дальнейшую опору на следующие действия. О, как Аверьянов ему благодарен! Он до сих пор не знает его имени, но «спасибо», которое тот все ещё хотел бы ему сказать, тёплыми буквами лежит на душе. — Ты не выглядишь, как человек, который «в порядке». — тише добавляет Рома, и под его ноги падает все та же сигарета шоколадного чапмана. — Я же вижу.. — Что ты видишь? — сглатывает Костя, нервно оттягивая краешек свободного худи цвета нежной лаванды. Вторым шагом стали попытки разрешить себе мысли о Роме. Поцелуи, объятия, все, что могло прийти ему в голову, больше не было под запретом. Именно тогда Костя понял, что эти чувства самые настоящие: нежные и мягкие, пленящие душу, захватывающие, но это точно нельзя было назвать любовью, это было что-то большее, возвышенное и отдаленное от земли. И даже сейчас Костя думает о Роме. О его беспокойных глазах цвета кофе со сливками, о том, как неуверенно поджаты аккуратные губы, о его дрожащих, и явно не от холода, руках. — Всё..— на выдохе произносит Рома, сжимая ладони в крепкие кулаки. — Что случилось, Костик? Ты знаешь ведь, что всегда можешь со мной поделиться! А Костя молчит, словно воды в рот набрал. И так тяжело ему признать, что все таки в их отношениях что-то поменялось, или всё ещё меняется, а причина кроется лишь в его скрытом любовном интересе к Роме. Да и как в этом признаться собственному другу? Многочисленные попытки поговорить об этом каждый раз заводили его в тупик. — Рома..— отводит взгляд в сторону Аверьянов, тяжело вздыхая. — Я не знаю, как тебе это объяснить. Но дальше второго шага Костя не зашёл. В какой-то момент он словно скатился с той вершины, к которой долго и упорно шел, падая и вставая, совершая ошибки и на них же учась. Причем случилось это так резко, что он и сам не понял, в чем была причина: его чувства вновь казались ему мерзкими, грязными и отвратительными. И тогда Костя просто решил от них отказаться — почаще гулять с Ромой, доказывая самому себе, что быть близкими друзьями для них лучше, забивать все свои дурные мысли музыкой, книгами или фильмами, чтобы в комнате никогда не стояла тишина, играющая на нервах. Только вот это не сработало. Он задыхался каждый раз, как видел перед собой карие глаза, блестящие на солнце, счастливую, но не нежную и любящую, улыбку, предназначенную ему, Аверьянову. И именно в это время нужно было поставить точку в их взаимоотношениях. Это больно, но Костя уже не мог видеть, с какой большой любовью Рома глядит на девушку из параллели, слышать, как восхищённо он рассказывает об очередной их прогулке, ощущать, как ревность разъедает его внутри. Казалось, чтобы расправиться с сердцем Аверьянова, Роме не понадобятся ни ложки, ни вилки. И даже сейчас, сидя с ним рядом, он отрицает всю бурю эмоций у себя в груди, отрекается от всего, что вызывает беспокойство и тоску. — Я готов тебя выслушать. — произносит Субботин, устраиваясь перед своим другом на корточках, пытаясь заглянуть ему не столько в глаза, сколько в душу, в желании выведать все, что не даёт Косте спокойно спать по ночам. — Сомневаюсь, что после этого мы продолжим общаться. — четко и довольно громко отвечает Костя, пряча свое лицо в ладонях. Горькая правда лучше сладкой лжи, Аверьянов знает это, как никто другой, но язык не поворачивается сказать о своих чувствах. Вопросы о том, что же будет после этого, вечно терзают его сознание, измываются над ним безжалостно и бесстыдно. — А я сомневаюсь, что в мире есть такая вещь, которая способна нас разлучить. — в голосе парня напротив проскальзывает нотка неуверенности лишь на секунду, но Костя четко улавливает ее, понимая, что Рома сам не уверен в своих словах. На лице растягивается слабая улыбка, отображающая измученное состояние души Кости. Она давно растоптана, но всё ещё держится лишь на каких-то нескольких пластырях, которые наклеил никто иной, как Рома, сам того не подозревая. — Лучше бы не сомневался..— шепчет тот, не в силах оторвать взгляд от лица перед собой. — У меня действительно серьезные проблемы. Костя замечает, как в удивлении глаза Ромы становятся похожи на две большие монеты, такие же круглые и темные. И от такого сравнения он снова невольно улыбается, так тепло и по-домашнему, что на секунду видит расслабление на чужом лике. — Поделись со мной. — перейдя на тот же шепот, Рома аккуратно обхватывает его ладони, сжимая пальцы довольно крепко, но с привычной для него мягкостью. Костя вздыхает. Он решает, что пора отогнать глупый страх долой, и наконец открыть свою душу, дать Роме понять его более точно, даже если после этого их общение сойдёт на «нет». Только этот человек заслуживает знать жизнь Аверьянова целиком и полностью, во всех ее аспектах и ярких красках. Именно он всегда был рядом, обнимал и поддерживал, позволял плакать ему в плечо ровно столько, сколько это будет необходимо. Этот парень — самое нежное и глубокое существо, которое только встречалось миру. — Повезёт же кому-то с парнем. — озвучивает свои мысли вслух Костя, чувствуя, как глаза начинает щипать от приступа горьких слез обиды. — Ты это к чему? — Субботин касается его плеча так трепетно и осторожно, что у Кости захватывает дух от того, как можно быть таким нежным и настойчивым одновременно. Костя сходит с ума. Негативный поток мыслей буквально врезается в его мозг, в его горле встаёт ком, он перекрывает ему воздух и не даёт дышать, не даёт мыслить и жить в эту секунду. Эти три слова даются ему так тяжело, хотя, может быть, его любовь окажется взаимной! Они будут целоваться долго-долго, где-то в комнате Ромы, а может, и Кости, будут гулять целыми днями и ходить за руку по парку, не стесняясь никого и ничего. Эта мысль заставляет его признаться, вернее, выкрикнуть признание, ведь последнее, о чем сейчас беспокоится Аверьянов, это его интонация в голосе. — Ты мне нравишься! — на одном дыхании произносит тот, прикрывая глаза. Секунда. Две. Три. Ничего не происходит и сердце с дребезгом падает в ноги, когда Костя понимает, что совершил ошибку, ведь Рома вмиг отпускает его ладони. Он оступился! Его друг смотрит на него с непониманием, а может, с осуждением, ведь пока Аверьянов не смотрит ему в глаза и не может прочитать его эмоции. Они оба молчат. Грудь Кости вздымается так тяжело, кроткими глотками в его лёгких появляется воздух, такой охлаждающий и чуточку проясняющий разум. — Умоляю, не молчи! — в один миг он распахивает глаза, хватая друга за плечи. — Прошу тебя, не молчи, не молчи, только не молчи, я храню в себе это так долго, что больше не могу держать в себе! — в глазах рябят жгучие слезы, и Костя чувствует, как быстро они стекают до подбородка. — Знаешь, как тяжело было слушать твои слова о том, как погулял с той девушкой из параллели? А знаешь, какого засыпать с чувством пустоты внутри, будто ты никому не нужен? Я бы рассказал тебе, но.. Рома в немом жесте прикрывает его рот ладонью. Костя бегает взглядом по его лицу и понимает, какой же лёд проступил в его, обычно мягких, глазах. Сердце внутри отдаёт такой ритм, что, наверное, его сейчас слышит даже Рома. А Косте страшно. Потерять любимого человека — всегда тяжело, как бы не был готов к этой ситуации. А Аверьянов ведь готовился: в его голове всегда были мысли, что Рома не гей, и просто отвергнет его, прекратит общение и уйдет навсегда. И тогда, ещё несколько недель назад, ему казалось, что он будет готов к любому исходу после своих действий, но нет! Он не готов просто так потерять своего близкого друга, человека, который вошёл в его сердце, выбив все окна, сокомандника, который лучше всех работал с ним в паре. — Я..— Рома, казалось, пытается подобрать такие слова, чтобы не обидеть Костю, но в его голове явно все выглядит иначе, — не знаю, что сказать тебе. Кажется, ты был прав, что мы не сможем остаться друзьями. Аверьянов понимает, что Рома сейчас топчется на осколках его сердца и нисколечко не жалеет об этом. Он топает ногой так сильно, чтобы, кажется, стереть оставшиеся куски в порошок. — Я понимаю. — Костя отпускает его, ощущая тремор в руках, дрожь всего тела и постепенно нарастающую головную боль.— Ты был для меня самым лучшим другом. — И ты. Как бы искренне сейчас не звучали слова Ромы, Костя ловит в них стальной холод. Как же человек может поменяться всего за каких-то пару минут от нескольких слов! Стоит Роме пропасть из его размытого поля зрения, Костя начинает рыдать навзрыд. Может, стоило все таки потерпеть, продолжить держать в себе эту боль и никому не рассказывать, лишь бы Субботин был рядом с ним? Собственный разум так и желает добить его, он замахивается с такой силой, что начинает звенеть в ушах. Костя ощущает дрожь в коленях, такую сильную, что если сейчас он предпримет попытку уйти домой, то определенно точно упадет. Его дыхание становится быстрым и коротким, он бегает глазами по пустой темной улице, в уме перечисляя предметы рядом, но мысли путаются между собой настолько сильно, что становится трудно разобрать даже отдельные слова. Все мешается в кашу, и Косте кажется, что он вот-вот сойдёт с ума. Костя сжимает в кулаках волосы на своей голове, пытаясь унять тряску рук, но ничего не получается — паника селится в пыли, оставшейся от сердца, и управляет его мозгом, не позволяя сделать и шага. И почему Костя всегда слушает только свое сердце? Хоть раз в жизни ему стоило бы положиться на свой мозг! Костя не помнит, сколько сидит на этой лавочке, в его памяти отпечатывается только то, что солнце медленно выплывало из-за горизонта в момент его ухода. С тех пор Костя больше ни разу не появился на волейболе, перевелся в другую школу и обрубил все общение со старыми друзьями. И причину его абстрагирования от всех знали только два человека.