Автобус

Магнус

Магнус искал дозу. Пустая ночная улица была едва освещена, фонари горели через один, и даже через два. Этот узкий, грязный, заваленный битыми бутылками и объедками обоссанный проулок вообще не следовало называть улицей, но тогда о ее отростках-протуберанцах, каждый следующий гаже предыдущего, следовало честно говорить — дыра. А ведь это чей-то дом. Никто не должен называть чужой дом дырой. Магнус искал дозу. Ему было нужно. Но улица была пуста, никого подходящего не было. Оставалось надеяться на те самые вонючие подворотни, но и там никто не шуршал, даже крысы, до того глухая ночь стояла. Шприц ему не требовался, как и порошок. Как и колеса. Ему нужна была опасность, ужас и освобождение. Чтобы после тряслись колени, пощипывало отходняком немеющие запястья и колотилось в горле сердце. Кайф почти как от оргазма. Адреналин. Он расстался… Нет. Камилла бросила его два года назад. Магнус не жалел, теперь точно. Он просто перестал чувствовать. Не совсем, не полностью. Эмоции просачивались слабой жалкой струйкой там, где когда-то был бурный ревущий поток. Этого было мало, слишком мало. Адреналин помогал. И пока пульс 150 громыхал в ушах он наконец-то жил, а не играл роль в дешевом сериале, где все декорации такие же картонные, как и сам главный герой. Бубенчик, думал он иногда, яркий, блестящий. Звонкий бубенчик. И такой же пустой. В переулке что-то (или кто-то?) зашуршало, зашевелилось, и Магнус воспрял. Шагнул раз, другой и торопливо пошел навстречу шороху, гулко стукая каблуками. Его шанс! «Что ты творишь, дурень!» — заворчал в голове внутренний Рагнор. Его старого профессора не было в живых давно, Рагнор не застал крах его отношений с Камиллой. Пропал в одном из таких вот темных переулков, последним его видел хмельной гуляка. Где-то поблизости, кстати. Никто не знал зачем Рагнор туда зашел и как вышел. Даже тела не нашли. Но Магнус все еще слышал его ворчливый голос, видел сердито опущенные уголки рта. — Чувствую. Живу. — ответил Магнус ему одними губами. Но шорох прекратился, стоило Магнусу заглянуть за угол. Было темно, но эта дыра (простите, но она и есть) была так мала, что с первого взгляда было видно — пусто. Магнус успел ощутить едкое как изжога разочарование, отступил назад и едва не закричал, наткнувшись спиной на кого-то. Он поклясться мог, что был на улице один еще тридцать секунд назад! — Блядь! — в сердцах выругался он в обтянутую черной кожей спину какого-то верзилы. Тот едва повернул к нему… Не голову даже, ухо повернул немного в его сторону, дернул раздраженно плечом. Огромный-то какой! Но великан, откуда бы он ни возник так бесшумно, Магнусом не заинтересовался, несмотря на грубое ругательство. Адреналин плеснул было, когда они столкнулись, но слишком короткой волной. И теперь, без правильного завершения, — без катарсиса, —кисло оседал на корне языка. Магнус повел плечами, — поежился, — настроение ушло. «Домой пора топать,» — сказал он себе, хотелось бы, чтобы это Рагнор говорил в его голове, но тот ушел тоже. Магнус повернул за угол, на улицу побольше, верзилы и след простыл, как испарился, мелькнула было мысль и тут же была забыта— сметена была неожиданной радостью: Автобус! Поздний автобус! Неужели последний рейс продлили? Шансов поймать здесь такси, в этой крысоловке, было не больше, чем встретить здесь патруль. Безумцев не находилось и Магнус готовился уже идти шесть или десять кварталов пешком. Но тут ему повезло. Автобус! Магнус вскинул руку, надеясь, что водитель, не видный в темной кабине, заметит его и притормозит и побежал к остановке. Автобус! Как же повезло!

Алек

Красивенький (объективно, а не потому что ему нравились парни) раскрашенный пацанчик в моднявой джинсовке со стразами и яркими апликациями был как раз во вкусе твари. Тварь была неприхотлива вообще-то, старая сука, с удовольствием жрала и стариков и бомжей, кого придется, лишь бы брюхо набить. Но молодежь и деток любила больше всего. Алек знал, что вообще-то это была не она, скорее он (просто слово тварь женского рода), и он охотился по ночам на одиноких заплутавших горожан, уставших от суеты, от пыли мегаполиса, от его заполненных впритык, до последнего миллиметра, но все равно пустых улиц, искал разлученных с собой и с любовью парней и девчонок, брошенных родителями несчастных детей. Неудачников. Тех, кому просто однажды не повезло. Тех кому не повезет сегодня. Он охотился ночью, а Алек охотился на него. Кокетливо подведенные карие глазки, нежные щечки, обтягивающие джинсики, чтобы подчеркнуть узкие бедра. Что ты забыл здесь, сладкая ты булочка? Тут и в другие неприятности попасть можно, не только стать ужином. Или стать ужином, но по-другому. Алек сощурился, глядя как эта прелесть шагает (очень медленно по сравнению с ним) по улице. Мальчик его не видел, конечно. Ну просто вкусняшка на симпатичных ножках. Вот он вывернул на проспект, ну, то что его заменяло местным ублюдкам всех мастей, вообще-то такая же помойка, просто на метр шире, вывернул и… Твою бога душу мать, детка-конфетка! Не беги за ним! Ааааааа, черт. Мальчишка вскинул радостно руку и бойко затрусил к остановке, готовясь стать очень нежным ужином. Конечно, он-то видел просто старый скрипучий автобус. Ни тебе зубов, ни капающей слизи-слюны, просто древнее ведро с болтами, воняющее бензином, самое плохое, что может случится – укачает. Как бы не так! Алек рванул вперед, врезаясь плечом прямо в живот этой красивой куколке, сбивая его с ног, не давая шагнуть в раззявленную в предвкушении пасть — на нижнюю ступеньку остановившегося позднего автобуса. Мальчишка на удивление хорошо сгруппировался и ловко откатился кубарем, чтобы почти тут же встать на ноги. Но дальше следить за красотулечкой было некогда, Алек взметнулся в упругом отработанном прыжке, пинком захлопнул дверку-пасть и воткнул в облезлый бок ангельский клинок. Тварь взвыла дурным голосом, раненая, но не убитая, блестящая усыпанная стразами принцесса за его спиной завизжала, разглядев наконец куда едва не вляпалась. «Ну почему все женского рода? Иззи за этот сексизм убьет,» — подумал абсолютно не в кассу Алек, это было лишнее сейчас, совсем не время. Он с силой выдернул лезвие, но тварь исхитрилась ответить: автобус распахнул ушибленную дверь, выбивая клинок из рук. — Кобелюка ненасытый, — Алек бы даже плюнул, если бы ему это помогло, и резво отпрыгнул от хлопающих дверок. — АААААААА! — завопил вдруг мальчишка, раскрыв широко тщательно накрашенные розовые губы, схватил клинок Алека и очень ловко воткнул его в покалеченный автобусий бок. И тут же в ужасе выпустил рукоять. — А ну стой, куда, бля! Сссссукаааа, неееет, – заорал в бешенстве Алек вслед удирающему автобусу, уносящему в дырявой обшивке его клинок. Пнул в ярости скамью на остановке. Затем медленно повернулся к мальчишке, которого спас, а тот в виде благодарности… ну, тоже его спас, ладно. Но клинок жалко. Надо бы сказать спасибо наверное и спросить, как он, но хотелось матом обложить. Алек медленно вдохнул, выдохнул, успокаиваясь и повернулся к мальчику с нормальным, незверским как он надеялся выражением лица. — Ты как? — спросил хрипло. — Офигеть! Ты просто обалденный, такой крутой. — затараторил тот, сияя глазами, губы растянулись в безумной улыбке от уха до уха, делая его совсем не таким миловидным, но каким-то образом еще более привлекательным, —Какой адреналин, какой кайф. Еще хочу!

Конец