Часть 4

Ужасный месяц. Атмосфера в голове Райли весь этот месяц была противная и мерзкая, все эмоции между собой перессорились, даже Печаль с Радостью, даже Гнев с Брезгливостью. Сама же Райли себя чувствовала очень подавлено, ведь с той ссоры с Вэлл они так и не поговорили, её мучают сомнения, поэтому каждую ночь она, зарываясь в одеяло, плачет. Никому о любви к своей подруге она до сих пор не говорила, и это её добивает окончательно. Сейчас она потеряла всякую радость в жизни, лишь далёкие надежды о напарнице помогают ей всё ещё держаться на плаву. Страх с каждым днём начинает на тысячную долю процента сомневаться в себе. Ему лишь изредка было не по себе, когда он видел, как Тревожность смотрела на Радость. Тревожности было плохо. Неумолимо плохо. Она опять принялась оставлять порезы на себе, иногда давя слегка больше, чем обычно, и это ей доставляло удовольствие, нежели боль. Боли ей достаточно было душевной. Её мучили внутренние переживания. Зачем вообще она лезла к Страху? Неужели нельзя было спокойно поговорить с Радостью?.. Несколько раз из-за таких мыслей у неё была даже паническая атака, на которую никто не просыпался. Лишь иногда Хандра выслушивала Тревожность, и в те дни рыжеволосой становилось лучше. Днём по её внешности можно было сразу понять, что она чрезмерно переживает. Круги под глазами (по ним можно было понять, что она в неделю спит дай бог 5-6 часов), мятые кофта и брюки (свидетельствовали, что если ей удосужилось поспать, то делала она это в одежде), хриплый голос, трясущиеся на постоянной основе руки, неактивность и т.п. Тревожность была подавлена. Она не могла найти себе места весь этот месяц. Она понимала, что сама заварила эту кашу, но даже представить не могла, что Страх на такое способен. Да, она видела, что он был к ней неравнодушен, но... Она не думала, что у него хватит в себе уверенности, чтобы так открыто, при всех, назвать её своей девушкой, при этом угрожая ей... Радость себя чувствовала тоже несчастно, неидентично своей эмоции. Днём, в отличие от рыжеволосой, она старалась казаться весёлой и жизнерадостной, как всегда, косо посматривая на Страх и Тревожность, которые старались держаться вместе. Но ночью синеволосая попросту не могла уснуть из-за боли в голове, вызывавшаяся подавленным плачем (подавленным, чтобы не проснулись другие). Она находилась как будто между двух огней. С одной стороны, она безмерно любила Тревожность и хотела бы, чтобы ночь перед тем роковым признанием Страха длилась вечно. С другой стороны, Радость прямо выворачивает, когда видит Тревожность вместе со Страхом, настолько ей это казалось отвратительным и мерзким. Она несколько дней не могла вообще понять, почему всё резко вдруг поменялось. И она хотела бы поговорить с рыжеволосой, но что-то ей не давало это сделать. Вот она сейчас подойдёт к ней, а она действительно скажет, что ей нравится Страх, и тогда для Радости это будет окончательным тупиком. Синеволосая также не понимает реакцию Тревожности на любые слова, прикосновения, жесты. Точнее, понимала, что рыжеволосой это всё неприятно, что она шугается Страха. Но зачем и почему они вообще... «встречаются»?.. Все эти мысли не давали покоя Радости. Наступил очередной день. Гнев и Брезгливость опять стояли у пульта, разбираясь в своих отношениях, а не в том, что происходит утром у Райли. Кнопки они нажимают автоматически, как никак, это управление они изучили вдоль и поперёк. Брезгливость язвила, а Гнев, видимо, пытался как-то наладить их близость, но на частую обидную иронию зелёноволосой он лишь убеждается, что с ней спорить бесполезно. Гнев вспылил и теперь молча продолжал стоять у пульта управления без действий. Брезгливость сначала сделала вид, что не обратила внимания на бездействие своего напарника. Но потом, когда краем глаза увидела, что тот начал отходить от неё, вяло отстранилась от пульта, повернула голову своего любимого и поцеловала его в щёку. Гнев слегка улыбнулся, обнял за талию Брезгливость, потянул к себе и с жаром поцеловал ту в губы. На эту умилённую картину смотрела сонная Радость, стараясь не казаться на виду у них. Всё же, чтобы не напрягать пару и себя, она вскоре зашла обратно в комнату и, медленно сползая спиной по стене на пол, начала плакать. Она просто хотела того же, как у Гнева с Брезгливостью: чистую, прозрачную любовь, без душевных терзаний и мучений, которые бушуют в сердцах Радости и её возлюбленной. Радость заметила Печаль, которая уже встала с кровати. Синеволосая быстро успокоилась, оправдавшись перед подругой за свои слёзы. Вскоре, когда Грустинка переоделась, подруги вышли из комнаты. Гнев и Брезгливость уже стояли у пульта управления, будто бы ничего и не произошло. Страх давно уже проснулся и видел, как Радость плачет. Он был в смятении. Он понимал, что доставляет дискомфорт им обеим. Быть может, пора уже отпустить свою невзаимную любовь и прекратить мучить Радость и Тревожность?.. Страх обдумывал свои дальнейшие действия уже в одиночестве, когда две подруги успели уйти. Тревожность допила очередной энергетик, смотря в стену. Она уже не могла так жить. Терзая не только себя, но и, в первую очередь, Радость, она продлевает тот самый момент для серьезного разговора. Но сегодня она поставила единственную перед собой задачу: несмотря ни на что объясниться с Радостью. Уже неважно как, рыжеволосая впервые не придумала план для достижения цели. Неважно при каких обстоятельствах. Просто поговорить, Тревожность. Не слишком большая просьба, верно?.. Все старые и новые эмоции собрались у пульта. Радость сегодня была не в духе, поэтому стояла поодаль, уступая на этот раз Хандре, Зависти и Стыду. Гнев, держа за талию Брезгливость, орал на мелкую Зависть, которая, по словам красного квадрата, не понимала, как нужно управлять пультом. Зелёноволосая на это громко смеялась. Печаль тихо шепталась со Стыдом о чём-то своём. Хандра беспорядочно нажимала на кнопки. Страх стоял с Тревожностью, которая была на самом краю, около дивана и рядом с концом пульта. Он о чём-то мимолётно спрашивал, на что рыжеволосая сипло отвечала, смотря на Радость. Синеволосая также стояла с краю, но с противоположного. Она тоже смотрела на рыжеволосую. Их взгляды могли прерваться, если что-то интересное происходило на мониторе. Тревожность внимательно записывала все события Райли за этот день в свой блокнот. Очередная ссора с мамой с утра, которая добавила молока в кофе на 0,1 ложку меньше, чем обычно, уличная кошка, потеревшаяся о ногу Райли, неожиданная похвала от учителя математики и... снова Вэлл. Райли не могла отвести взгляда от этой девчонки. Ей всё никак не удаётся поговорить с тёмноволосой, т.к. её мучают тревожные сомнения. А вдруг она окажется дурой? А вдруг Вэлл сможет рассказать всей школе о её чистосердечном признании?.. Райли скорее сбросится с крыши, чем заговорит с ней... Рыжеволосая искренне понимала Райли. Её мучают такие же сомнения. Но, всё же, она наконец набралась сил. И вот, когда все увлечены тренировкой, Тревожность быстрым шагом направилась к Радости, схватила ту за руку и, небрежно потянув ту за собой, отвела её к себе в комнату. Все были в ахуе. Все заметили. И сразу же взгляды эмоций были направлены на Страх. — Братан, это чё щас было? — спросил Гнев. — Ну... — замямлил Страх, — я как-нибудь потом расскажу. Сейчас не время, игра, всё же, на носу. — Да, он прав. Потом разберёмся! — спохватилась незаметно Хандра, зная всю реальную ситуацию. Тревожность забежала с Радостью дверь, попутно быстро закрывая её. Синеволосая пыталась вырываться из крепкой ладони рыжеволосой, но та лишь сильнее её удерживала. Солнце посадили на пол, а на её коленки села Тревожность. — Что тебе от меня нужно?! Я не хочу с тобой разговаривать! Слезь с меня блять, — кричала Радость, пытаясь убрать с себя Тревожность. Та лишь укрепила ещё больше своё положение, взяла руки Радости и прижала их к стене, вовлекая синеволосую в поцелуй. На удивление рыжеволосой, её коллега не сопротивлялась, даже наоборот углубляла поцелуй. Они пребывали в таком положении достаточно долго. Несколько минут спустя Тревожность ослабила свои руки, давая Радости обнять её. И, всё же, через секунд тридцать синеволосая отстранилась от рыжеволосой, намекая на своё ещё неудовлетворённое поцелуем недовольство. — Я ещё жду объяснений. — Радость... Ты не представляешь, чего мне этот поцелуй стоил... Целый месяц моих страданий, я не могла найти себе места, я думала о тебе постоянно, я не спала ночами. Мне так стыдно за себя. Я очень переживала за тебя. Я думала, что ты теперь не захочешь вообще со мной разговаривать и иметь какое-то дело... — Честно, мне до сих пор немного противно всё это. Я просто жду, как ты будешь оправдываться. Тревожность покраснела. Ей стало неловко и ещё больше стыдно. Она поспешила и начала тараторить, чтобы быстрее эту ситуацию замять. — В общем... В ту ночь, когда мы впервые были близки друг с другом, за всем этим наблюдал Страх исподтишка своей комнаты. Днём, когда он при всех назвал меня своей девушкой, он после мне объяснил всю ситуацию и... Он нас видел, Радость! Он мне угрожал, что расскажет это всем, что наша с тобой репутация будет испорчена, что (тут я уже сама додумала) все эмоции нас возненавидят, выкинут из головного отдела... Поэтому, я всё это делала только ради тебя, Солнце... Но я даже не думала, что это принесёт такие последствия... Я всё ещё люблю тебя, очень сильно, с каждым днём убеждаюсь в этом всё больше и больше, когда вижу тебя всякий раз в головном отделе... Тревожность хотела ещё что-то сказать, но уже слов не хватало, она просто отдышалась от этого искреннего признания. У Радости намокли глаза. — Боже мой, Тревожность!!! Это был невыносимый месяц! Как я по тебе скучала! Почему ты не могла сразу это всё мне сказать?? — Радость, я пыталась! Ты меня и слушать не хотела, я поэтому и не пыталась... Но сегодня меня что-то передёрнуло, я просто не могла сдерживаться... И, всё же, я это сделала не зря. У обеих выступили улыбки на лице. Искренние, не наигранные. Несколько погодя, Радость крепко обняла возлюбленную. Они так просидели бы чуть ли не весь день, пока не заметили, что снаружи заметно потемнело. Райли заснула. Эмоции все разбрелись по комнатам, а Тревожность с Радостью поспешили в тот самый неприметный тревожный уголок. Эта ночь была для них обеих бессонной. Но в этот раз никто из них не ощущал усталости, беспокойства или угнетения. Сейчас они по-настоящему счастливы. Они прошли, теперь точно и уверенно, самый сложный этап в их отношениях. Сейчас они любят, не скрывая. Ночь длинных душевных разговоров, несколько кружек выпитого чая, тёплых пледов и нежных поцелуев теперь была не мечтой и надеждой этих эмоций, а явью. Теперь, всё наладится.