...

Свет изредка мерцающей от недостатка заряда лампы едва освещает разворот блокнота, что в бесконечном мраке комнаты терялся на фоне тени Ильи, склонившимся над столом и усердно выводившим на очередном листе незамысловатого вида стих. Придумывая строчки на ходу, он бубнил их себе под нос, проверяя, собираются ли подобранные слова в одну единую мысль. Ничего не подозревающий Ромадов спит, уместившись на краю двухспальной кровати. Часы тикают. Из уст Корякова доносится слабый выдох. Глаза прикованы с листу, проверяют, оценивают написанное.. Всё сущее - пустяк, когда со мною рядом ты. Пойми, прошедшее вернуть не может нам никто, Даже всевышний. Но может быть когда-то отыщу я выход из безгранной тьмы сия миров. (Возможно) Однако, даже так, пойми, что ничего не вечно И может вовсе не вернусь я никогда домой. И Ким, родная, тебе грустить совсем не время, Ведь столько светлого перед тобою, впереди. На моей смерти твоя жизнь не оборвëтся, а потому живи, (Живи!) Найди другой ты смысл жизни, Как я когда-то отыскал его в тебе. Возможно, всё не так уж просто. Возможно космос этот смысл поглотил. Найди другой ты смысл жизни, Как я когда-то отыскал его в тебе. Возможно, всё не так уж просто. Возможно космос этот смысл поглотил.. Мне тяжело дышать, я медленно сгораю, Но в атмосфере безраничья боль - сущий пустяк. Порою тяжко мне бывает, тогда привычно вспоминаю о тебе. Ким, ты - кислород, ты заменяешь беспокойный вакуум, (Бесспорно) Прощая мне мою геройскую натуру каждый день. Пойми, не стал бы я пророком, не угадала б дату моей смерти ты, Да и земляне, что понятия об этой смерти не имеют, Не получили бы тогда сигнал бежать. Бежать, сквозь боли, сквозь печали, Бежать, слезами горя заливаясь невпопад. Ким, ты прости меня, не смог подать тебе сигнал я раньше – Маяк вселенной был, увы, чертовски далеко. Когда-нибудь и ты забудешь катастрофу, Что пожирает сердце нам двоим сквозь миллионы миль. Найди другой ты смысл жизни, Как я когда-то отыскал его в тебе. Возможно, всё не так уж просто. Возможно космос этот смысл поглотил. —Вполне себе. Илья расплывается в улыбке, моментально вздрогнув. Коля, услышавший его бубнеж и заметивший, что возлюбленный не спит в столь поздний час оклинул рифмовщика по имени. Нехотя прикрыв черновой вариант песни Коряков поднимается со своего места и, погасив лампу, ныряет в тëплые объятия Ромадова..