White Noise

You've been taking it all this time

You left my trust on the firing line

As the promises break, the only mistake –

Giving you what was mine

      Джилл даже не знает, что думать над этим. Она находится в ступоре, тарабаня пальцами по приборной панели. Билл поглядывает на неё с беспокойством и подумывает, что зря они сюда сорвались. Зря они позвонили. Глупая затея была, заранее не предвещающая ничего хорошего. В его мысли закрывались тени сомнения о том, что с дочерью что-то случится. Во время разговора там, на кухне, он всячески отрицал, что что-то с Райли не так. Сейчас они вместе с Джилл сидят в автомобиле и нервно стучат пальцами, не силясь обуздать увиденное. Если миссис Андерсен будет честна, это вызвало непоколебимую жалость, которой и быть не должно к человеку, настолько павшему морально. Они, пока что не знали ничего о поступках дочери. Поступках, которые она совершала в самом деле, а не выдумывала на ходу, во время разговоров по телефону.              Джилл Андерсен действительно страшно, как никогда. Она думает, насколько же искушающая идея сказать мужу, чтобы он ехал обратно. Сказать, что ничто тут уже не поможет, а им стоит забыть Райли, как неудавшийся проект, прежде подающий надежды. Но она знает, что Билл не такой. Билл не согласится. Наверняка ему сейчас страшно, но он будет идти за дочерью до последнего, пока та не бросит наркотики или не перережет ему глотку.              Джилл помнит, что когда Райли пыталась уехать обратно в Миннесоту, он был на нервах похлеще её. Он наматывал круги по кухне, истерически дёргая руками. Джилл пыталась его успокоить, но всё без толку. Иногда ей кажется, что Билл больше беспокоится о дочери, чем та сама способна.              — Джилл, — тихо позвал мужчина, — может напишешь им и спросишь, куда это они нас отправили?              А она ведь и не заметила, что они уже приехали. При смотрении на улицу, понятие, где они и зачем не пришло. Миссис Андерсен смущённо проговорила, что, конечно, сейчас напишет. Они оба ничего не понимают, даже когда Вэл ответила, что нужно зайти в кондоминиум и подняться на шестой этаж. Ортис сказала, что они могут посидеть на диванчике, который находится дальше по коридору.

***

      Вэл Ортис никогда бы в своей жизни не призналась, что ей нравится, когда её долбят в задницу. Она бы никому не призналась словами, но тело решило играть по собственным правилам. Она стонет, когда Райли держит её за бёдра и толкает пальцы в её задницу. Вэл ведёт себя в постели как последняя шлюха, и Райли это нравится. Им обеим нравится, когда Вэл упирается руками в постель, а сзади Райли справляется своим языком.       Просто чтобы вы знали: они всегда начинали с римминга, а заканчивали тем, что Райли толкается страпоном в неё.       Обеим это жутко нравилось, и желания прекращать это не появлялось.       Когда Вэл зла, она подумывает о том, чтобы устроить Райли месяц без секса. Она иногда пытается, но в итоге Андерсен всё равно долбит её. Они отдаются без остатка, словно это последний коитус в их жизни. Они оставляют засосы и укусы так сильно, как могут. Они кусают до крови, слизывают её, а потом оставляют ещё несколько укусов. У Вэл пара шрамов на животе и бёдрах. Тело Райли — сплошное минное поле, куда ни глянь, одни шрамы. Руки, ноги, живот, шея, лицо. Везде шрамы. От их бешеных актов с Вэл, от драк и избиений, от срывов и навязчивых мыслей, которые кружились в голове.       Вэл кусает несильно, но до невозможного часто. Райли кусает сильно, но до невозможного редко.       Вэл царапает ей спину, бедра, руки, Райли же оставляет мокрые дорожки поцелуев и старается делать мягко, когда Вэл не просит обратного. Райли не любит быть груба в постели. В постели она обнажена и показывает себя. Она отдаётся целиком, показывает всю свою мягкость и всецелое доверие. Она позволяет Вэл связывать ей руки за спиной и ставить на колени. Ей не нравится, но она отдаётся вся, потому что Вэл это важно.       Возможно, Вэл перестала замечать её идиотское восхищение ещё в семнадцать лет, когда основные вопросы с командой отошли на второй план, а заботило её только поступление в колледж. Желательно на бюджет, потому что покрывать студенческий кредит она точно не в состоянии. В девятнадцать лет она собрала первую команду малышей, желающих научиться играть в хоккей. Там были и малыши восьми лет, и ребята чуть старше, вроде Райли, когда она только попала в команду «Жар-птиц». Она регулярно устраивала им матчи с детскими командами своих друзей из колледжа. Ребята были счастливы, что непомерно радовало саму Вэл. Только стоит вдуматься, им тогда было восемь лет. Совсем ещё карапузы, а прошло уже почти десять лет. Вероятно, эти ребятки скоро сами будут тренировать малышей. Они, наверное сами уже состоят в каких-то крутых командах и подумывают о будущей карьере. Она рада за них и будет с гордостью видеть записи матчей с их участием, когда будет раздумывать о том, какие моменты показать ребятам. Конечно, стоило бы включить игру профессиональных хоккеистов. Но, скорее всего, этим малышам не будет интересно что-то, до чего им ещё далеко. Они будут рады посмотреть на тех, кто тоже недавно был такими как они. Она видит подлинное восхищение в глазах этих карапузов и искренне переживает за каждого.       Райли не могла похвастаться такой же биографией. Она разве что может с тоской сказать о том, что первым сломило её.       Когда Вэл уже уехала на учёбу в колледж, Райли, что в принципе логично, продолжала игру в команде. Многие опечалились, когда Вэл ушла. Всем было тоскливо. А Райли просто Райли. Как обычно всё таже идиотка, которая не учится на своих ошибках. И ей немного плевать, что после уезда Вэл к тому времени прошло три года. Во время одной тренировочной игры она настолько задумалась, что не заметила как влетела в кого-то и кубарем отправилась в борт, вопя от боли. Никто не понял как и почему, но открытый перелом ноги говорил о многом. Та ситуация закрыла ей дорогу в мир спорта. Вэл об этом, конечно же, не знала, потому что Райли точно не нужны лишние вопросы. Она ограничилась тем, что рассказала, что из-за наркотиков не продолжила занятия спортом. Вэл больше не спрашивала. В действительности же Райли больше не могла заниматься спортом вовсе из-за категорических противопоказаний.       Про свой путь становления наркоманкой она не может сказать много. Изначально, когда она только отходила от травмы, ей прописали какое-то обезболивающее. Она принимала пару таблеток в день. Утром и во время обеда. Если до семи вечера становилось совсем невмоготу, то позволялась выпить ещё одну. А потом началась запойная игра Мисти Уилмот.       Её условия катастрофически сильно нравились Райли.       Просто к сведению: запойная игра Мисти Уилмот определённо сделает из вас наркомана и алкоголика.       Просто чтобы вы знали: Мисти Уилмот — просто жирная баба, муж которой оказался неудавшимся самоубийцей.       Сейчас они сидят в «ауди» Вэл и целуются, иногда сдирая кожу с губ друг друга. Вэл шепчет, что любит Райли, а Райли не отвечает тем же. Она, хотя бы пока что, врать не собирается.       Секс — жаркий и быстрый. Вэл стонет, а Райли бьётся головой о спинку переднего сиденья. Вэл кончает быстро, а Райли выбирается из машины и переползает вперёд. Вэл хмуро глядит на дорогу, а Райли рассказывает про Паганини, читая книгу Паланика.       Она рассказывает о Паганини, возможно, величайшем скрипаче всех времён. Он страдал туберкулёзом, сифилисом, остеомиелитом челюстной кости, расстройством желудка, геморроем и мочекаменной болезнью. Из-за отравления ртутью, которую доктора прописали ему от сифилиса, у него выпали зубы. Кожа сделалась серо-белой. Голова облысела. Паганини был ходячим трупом, но, играя на скрипке, уносился в бессмертие.       У него был синдром Элерса-Данлоса, наследственное заболевание, от которого его суставы стали такими подвижными, что он мог отогнуть большой палец и прикоснуться к запястью. Если верить книге, то, что терзало Паганини, превратило его в гения.       Райли рвёт книгу напополам и бьёт в окно автомобиля. Вэл пытается её успокоить, но та приходит в себя, только когда Ортис целует её. Мимолётно и бесстрастно, но это возвращает Райли в реальность и заставляет поджав хвост грустить, как наказанный щенок.       Вэл не понимает, что не так, потому когда они приезжают, и она за руку вытаскивает Райли из автомобиля, закрывает ей рот ладонью, чтобы она не верещала       Просто к сведению: Вэл знает множество способов вырубить человека и хочет использовать один из них, когда Андерсен кусает её за ладонь и пытается вырваться из хватки.       Когда они находятся в лифте Райли стенает так, словно её ведут на смертную казнь.       Вэл на секунду показалось, что Райли убьёт её голыми руками прямо здесь, когда они увидели родителей, расхаживающих по коридору.       Когда они вошли к Вэл, то всем стало неуютно. Каждому по своей причине.       Вэл мило улыбается и показывает супругам их комнату. Райли в этот момент натужно сипит, облизывая искусанные Вэл губы в кровь.       Когда родители Райли разместились, она пришла к Вэл, сходу припадая к её губам. Райли целует жадно, стягивает с Вэл её штаны и стонет натянуть громко, чтобы родители поняли, что они здесь лишние. Чтобы родители собрали вещи и уехали обратно в Сан-Франциско. Чтобы родители больше не трогали её.       Вэл отталкивает Райли от себя, когда та стонет слишком громко. Вэл гневно шипит и ударяет Андерсен по губам, на что та только хищно улыбается.       Райли кричит:       — Давай, Вэл, давай. О Боже, трахни меня как последнюю суку.       Райли снова думает, а считается-ли богохульством упоминать Господа в одном предложении со словами «сука» и «трахни»? Она снова отвечает себе несомненно и скалится.       Вэл пытается держаться, но все равно даёт ей пощёчину, а Райли деланно стонет и кричит:       — О Господи, Вэл, давай ещё! Я сейчас кончу!       Просто чтобы вы знали: пятнадцать минут назад Райли приняла амфетамин и сейчас не особо думает головой.       Вэл пытается заткнуть ей рот, а Райли только стонет и кричит, словно ее шпилят во все дыры разом.       Райли вырубается через две минуты пятьдесят четыре секунды.       Следующим утром Джилл говорит, что наверное они снимут номер в гостинице, и Вэл знает по каким причинам, потому кидает гневный взгляд в сторону комнаты, где спит Райли. Джилл смотрит опасливо и боязно. Вэл чуть-ли не рычит, потому что знает эту реакцию, когда человек узнает с представителями какого пола она делит койку. Почему-то все обязаны подумать, что если она любит и девушек, то она трахаете каждую особь женского пола. Она ведь идёт по улице, видит девушку и кричит «хочу, хочу, хочу!» или «трахать, трахать, трахать». А если учитывать то, что они слышали ночью, то Джилл, вероятно, думает, что Вэл сейчас взревет, порвёт на ней одежду и оттрахает во все дыры.       На самом деле Вэл смущённо улыбается и думает, как же загладить этот инцидент. Она не будет напрямую говорить: миссис Андерсен, ваша дочь симулянтка и ничего подобного не было. Она просто прекрасная актриса. Нет, конечно, она могла бы такое сказать, но тогда бы уже спустя тридцать минут она сидела одна в своём кондоминиуме, а Райли бы везли психоневрологический диспансер.       Райли уже встала. Она выглядит как жертва кобеля, который изнасиловал её и отгрыз пару рук. Райли держит в руках кружку с водой и невозмутимо смотрит в панорамные окна кондоминиума, словно сейчас придёт Мальчик-Спаситель и унесёт её на небеса, а люди превознесут её в лик святых, провозгласят насколько её жизнь была тернистой, а она продолжала помогать другим. Подобных почестей у неё в кармане не имеется, но кто мешал людям всегда врать?       Райли потирает свой лоб и чувствует, как пальцы мерзко оставляют катышки на местах, где отслоилась кожа. Она поглядывает на потолок и слышит лишь своё дыхание и биение сердца в груди. Кто-то ей говорил, что постоянно слышать биения сердца — это ненормально. Она не верила, но сейчас задумывается, а не проще было бы жить без этого звука в ушах. Бог знает какой доктор диагностировал ей какую-то болезнь, связанную со звоном ушах, который она слышала после того, как её сбил автомобиль. Тогда она пошла, не обращая внимания на то, что её сбила машина. «Сама невозмутимость», — сказала бы она четыре дня назад. Сейчас бы она ничего не сказала.       Просто к сведению: она, разумеется, не надеется, что она там отключилась и это просто кома.       Сегодня Райли раздумывает над тем, что не пойти бы прогуляться с… какой тут последний этаж? Да. Точно. Двадцать шесть. Прогулка с крыши на землю отличная. Вы ведь знаете, что примерная скорость человека при падении равна пятидесяти метрам в секунду? Не знали? Сейчас Райли проведёт базовый экскурс…       — Райли, ты чего?       Райли думает, что Стивен Кинг был прав: «Прерывать думающего человека так же невежливо, как и говорящего».       Кто-то повторяет её имя, а она смотрит в окно и думает, насколько же она была бы счастливее, упади она во время прогулки по крыше семь лет назад. Честно, она не верит Вэл, когда та говорит, что Райли «наркоманка». Она не верит врачу, который осматривал её по просьбе Вэл. Если Вы не знали, когда ты занимаешься с командой сопляков, у тебя появляется очень много знакомых, работающих в совершенно разносторонних областях. Она не верила ему, когда он сказал, что у неё недостача в весе в десяток килограммов. Сейчас, чувствуя как желудок скручивается в животе узлом и рвётся, разливая кислоту и разъедая её изнутри, Райли надеется, что это ощущение не врёт.       Этот чёртов голос продолжает настойчиво дребезжать в ушах, а Райли пытается сконцентрироваться на нём и понять где этот кто-то стоит. Она чувствует, как мозг скукоживается, когда она понимает, что не может понять местонахождения.       Он снова зовёт её, но уже не один. А она думает, как мухи на говно слетелись, и смеётся. Смеётся, пока во рту не высохнет окончательно, а перед глазами не начнёт темнеть. Он снова зовёт. Снова один.       Она наконец разворачивается, томимая мыслями о том, кто это может быть.       Она наконец не видит никого и успокаивается. Всего лишь голос в голове. Ничего более. Никаких надоедливых лиц.       Она моргает и видит, что перед ней стоит Вэл, глядящая с беспокойством. Она с печалью осознаёт, что это был всего лишь морок.       Райли метает взгляд на настенные часы — такие мало у кого висят теперь, все заменили их на электрические, — те показывают, что прошло всего около сорока восьми секунд с момента, как она пришла сюда.       Райли сейчас думает, что всё было бы проще, сбей её тогда машина насмерть.       Вэл наблюдала за Райли все сорок восемь секунд, не отрывая взгляда.       Просто к сведению: Райли знала, что она здесь. Райли просто не верила.       К слову, Райли только что выпила оксикодон, пронесённый под языком.       Если Вы не забыли, Джилл всё ещё здесь, и Райли это знает, но просто не верит.

***

      Ортис сказала, что они могут посидеть на диванчике, который находится дальше по коридору. Джилл нервно перебирает пальцами и стучит по подлокотнику дивана. Она — сгусток нервной энергии.       — Как думаешь, Вэл тоже принимает эту дрянь? — Джилл смотрит тоскливо и отсутствующе. Билл знает эту эмоцию. Она задаёт вопрос не ему. Она спрашивает у себя и пытается ответить, ломая голову.       В этот раз он считает нужным ответить:       — Не думал, что ты такого мнения о ней. — На вопросительный взгляд супруги он продолжает. — Вэл вполне приличная девочка. Как думаешь, она бы отправила нас просто так сюда? Сюда, в чёртов кондоминиум, в котором квартиры стоят ужасно дорого. Колясь этой дрянью она бы смогла позволить себе его? Не думаю.       Джилл считает, что муж прав и отметает опасения насчёт Вэл.       Когда Райли стонет, чтобы Вэл продолжала, а дальше раздаётся звук пощёчины, Джилл начинает думать, что они зря сюда приехали. Им точно не рады.       Когда Райли проснулась и пришла на кухню, она смогла увидеть дочь во всей красе и феерии её появления. Перед ней стоит скелет: папье-маше, обтянутое восковой кожей. Мумия в сине-белых тонах, с темными молниями вен, расходящимися под кожей. Она не может более живо описать ужасающее состояние Райли. Она перекидывает взгляд на Вэл, и она жутко контрастирует с Райли. Вэл выглядит очень бодро, она не такая осунувшаяся как Райли, хоть Вэл старше той на три года. Вэл уверенно улыбается и искренне беспокоится о Райли. Это видно по её лицу. И все причины не верить этой девчонке отпадают.

***

      Вэл выходит в магазин, оставляя Райли наедине с родителями, что очень опасно и для неё самой и для супругов.       Вэл просто надеется, что за тридцать минут они не устроят вакханалию и не взорвут к чертям всё здание. Вэл искренне верит в Райли и её самоконтроль.       Которого, по-видимому, ноль, шепчет ехидный голос в затылке, а она просто отмахивается и садится за руль.