Глава 7. Когда приходит горе

«Когда приходит горе, оно приходит не в одиночку, а целым батальоном!»

— Уильям Шекспир, Гамлет

      —Боже, я уже и забыл, как это скучно, —пожаловался Гарри, рассеянно постукивая пальцами по гладкому дереву стола, к которому он прислонился.       Малфой бросил на него язвительный взгляд.       —Ты даже не варишь, Поттер.       —Да, но смотреть на это ещё скучнее.       —Ты всегда можешь помочь, —предложил Малфой, отсчитывая время, пока он высыпал в котёл какое-то тёмное глиноподобное вещество.       Гарри усмехнулся.       —Нет, если только ты не хочешь, чтобы это зелье поимели пятью разными способами.       Забини рассмеялся.       —О, я не думаю, что Драко хотел бы, чтобы зелье поимели пятью разными способами, Поттер.              Гарри в замешательстве нахмурил брови.       —Что, чёрт возьми, это вообще значит?       —Подумай немного, —усмехнулся собеседник, —Уверен, ты сообразишь.       Неподалёку Малфой бросал на Забини злобные взгляды, и Гарри не понимал, что происходит.       —Вы, ребята, чертовски сбиваете с толку, —пробормотал Гарри, качая головой.       —Да, но Блейз явно не в себе, не обращай на него внимания, —сурово сказал ему Малфой, отмеряя две ложки чего-то.       Злобная ухмылка Блейза стала шире.       —Хм, если он не будет обращать на меня внимания, значит ли это, что я смогу говорить всё, что захочу?       Малфой оскалился ещё сильнее.       —Я в двух секундах от того, чтобы вышвырнуть тебя из своей лаборатории, —предупредил он.       —Пустые угрозы, Драко, —легкомысленно ответил Забини, отмахиваясь от угрозы, —Ты слишком дорожишь моей жизнью, чтобы рисковать, бросая меня на произвол судьбы той бешеной стае, которая сейчас бродит по коридорам.       Гарри нахмурился.       —Они просто напуганы, —тихо сказал он, —И скорбят. Не суди о них по тому, как они себя ведут, находясь в таком стрессе и страхе.       —Напротив, Поттер, —возразил Забини, глядя на аврора стальным взглядом, —Именно в моменты истинного страха лучше всего судить о человеке, потому что именно тогда проявляется его истинный характер. Не в моменты спокойствия и умиротворения можно узнать, кто на самом деле скрывается под его личиной. Мы никогда не бываем такими, какие мы есть, как в моменты подлинного ужаса, когда мы реагируем только на чистый инстинкт и самосохранение. Именно тогда проявляются все худшие черты человека.       Гарри уставился на него.       —Как я и говорил, чертовски запутанно. Ты что, всегда ходишь вокруг да около?       —Не обращай внимания на Блейза, —сказала Паркинсон, заглядывая в котёл, над которым работал Малфой, —Он считает себя гораздо умнее и проницательнее, чем есть на самом деле.       —И не обращай внимания на Пэнси, —сказал смуглый мужчина, прислонившись спиной к стене, —Она возомнила себя неким голосом разума.       —Не обращай внимания на них всех, Поттер, —вклинился Малфой, откладывая ложку и гася пламя под котлом, —Они все думают, что их слова гораздо интереснее, чем они есть на самом деле.       —Мы с Трейси не в счёт, —равнодушно сказал Нотт, —Мы ничего не говорили.       —Слава Мерлину за маленькие чудеса, —пробормотал Малфой, разливая зелье по флаконам и убирая их в карман мантии.       —Значит, готово? —спросил Гарри, глядя на карман, в который Малфой только что засунул зелье.       —Да, —ответил Малфой, оглядывая пятерых остальных, прислонившихся к различным поверхностям в комнате, —Не благодаря кому-либо ещё в этой комнате.       —О, ты хотел, чтобы мы помогли? —проворчал Забини, —Ты должен был сказать об этом, Драко.       —Тогда пошли, —вклинился Гарри, прежде чем Малфой успел ответить, —Давайте проверим, нет ли в библиотеке остальных. Если их там нет, то, скорее всего, они готовят ужин.       —Нам обязательно есть с ними? —поинтересовалась Паркинсон, сморщив нос от этой мысли, —Мне не очень нравится получать смертельные угрозы за ужином, Поттер.       —Всё будет хорошо, —пообещал Гарри, не совсем уверенный в том, что так и будет на самом деле, но то, что никто из слизеринцев не пострадает, Гарри знал точно.       —Боже, —вздохнул Забини, —Кто бы мог подумать, что настанет день, когда мы добровольно доверим свои жизни гриффиндорцу?       —Наполовину слизеринцу, —поправил Гарри с ухмылкой.       —Твоя лучшая половина, очевидно, —ответил Забини, и Гарри покачал головой с язвительной усмешкой.       —Тогда пойдём, —сказал он, жестом показывая Малфою, чтобы тот шёл вперёд, и опустился на ступеньку рядом с ним.       Путь в библиотеку был коротким и молчаливым; Гарри слышал лишь звуки дыхания и тихий стук шагов по холодному твёрдому полу. Они остановились перед большими дверьми с потускневшими серебряными ручками, которые выглядели старыми, таинственными и почти неприметными. Двери были украшены сверкающим хрусталём и драгоценными стеклянными вставками, и, несмотря на то что коридор, в котором они стояли, был слабо освещён, они ярко сияли. Протянув руку, Малфой взялся за обе ручки и толкнул тяжёлые двери, и петли заскрипели, когда блондин шагнул в комнату.       Переступив порог вслед за Драко, Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание, и с благоговением огляделся вокруг. Комната была огромной, все стены были заставлены переполненными книжными полками, которые, казалось, тянулись до самых небес. Подняв голову, Гарри увидел, что потолок покрыт картинами, написанными в насыщенных тёмных тонах. Большие подвесные люстры смотрели вниз на чёрные кожаные диваны и кресла с изумрудной обивкой, аккуратно расставленные по комнате. Неподалеку стояла деревянная лестница на колёсиках, пугающе высокая, и Гарри подумал, каково это — забраться на самый верх стеллажей и окинуть взглядом комнату с такой высоты. Прямоугольные окна пропускали сквозь массивные стены сероватый свет, льющийся на квадратные столы из вишнёвого дерева, на которых стояли маленькие лампы с абажуром.       Переведя взгляд в угол, Гарри заметил прямую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, казалось, что этот этаж меньше половины комнаты, в которой они находились. За перилами балкона второго этажа Гарри увидел ещё больше возвышающихся книжных полок и задумался, сколько же книг хранится в этой огромной комнате. У дальней стены стоял большой деревянный камин, пустой и бесполый, и только в этот момент Гарри понял, насколько холодно в комнате. Несмотря на красоту и грандиозность, библиотека казалась странно пустынной и безжизненной, как будто книги затаили дыхание. Помещение казалось полым, и Гарри не мог объяснить, почему он вдруг почувствовал себя крошечным и незначительным в окружении книжных полок высотой в милю, на которых стояли бесчисленные романы с неизвестными названиями, с абсолютным безразличием взирающие на шестерых из них. Гарри стало грустно, и он не знал, почему.       —Здесь никого нет, —тихо сказал он, чувствуя себя так, словно эти слова были выкрикнуты, и почти представляя, что слышит их эхо в огромной тишине — библиотека казалась такой одинокой.       —Тогда нам, наверное, стоит отправиться в столовую, —так же тихо произнёс Драко, словно опасаясь потревожить дремлющие книги.       —Тогда идём, —жестом Гарри вывел пятерых из комнаты.       Малфой занял место рядом с Гарри, пока они шли прочь от унылой комнаты, а Гарри пытался подобрать слова, чтобы заполнить странную тишину.       —Думаю, мы пойдём на второй этаж, —наконец решил он, оглядываясь на идущих следом слизеринцев, —Сегодня вечером. Остальные могут расположиться внизу, а мы вшестером — наверху. Устраивает?       Забини ответил:       —Я не против, —и Гарри заметил, что он, кажется, слегка расслабился от этих слов.       —Я позабочусь об этом, —добавил он, и Забини кивнул, переглянувшись с Паркинсон, которая протянула руку, чтобы взять его за руку. От этого зрелища Гарри почувствовал себя ещё более одиноким, чем в библиотеке, и быстро отвернулся.

***

      Ужин прошёл в тишине. Когда Гарри и другие слизеринцы вошли в столовую, все уже сидели и жадно поглощали еду. На них было брошено несколько взглядов, но, к счастью, никто не произнёс ни слова. Слизеринцы машинально направились в самый конец стола, Гарри шёл следом за ними и недоумевал, как ему удалось так быстро стать частью их маленькой компании. Место рядом с Малфоем оставалось свободным, и только когда Гарри положил себе еду и сел, он подумал, что, возможно, это место было оставлено специально для него.       После того как тихая трапеза закончилась, Гарри и слизеринцы убрали всё за собой, не торопясь помыли посуду и привели кухню в порядок, а затем вернулись в столовую. Гарри не мог не думать, что единственная причина, по которой они не торопились, заключалась в том, что слизеринцы не хотели находиться рядом с остальными в данный момент.       В столовой царила такая же тишина, как и тогда, когда они уходили; Гарри оглядывал мрачные лица, не переставая задаваться вопросом, не пропадёт ли ещё кто-нибудь, прежде чем им удастся найти выход из дома.       Лампы внезапно потухли, и десяток зажжённых свечей замерцал, испугав всех собравшихся в комнате. Гермиона поднялась со своего места и молча оглядела каждого.       —Некоторые из вас предложили устроить поминальную службу, —тихо начала она, —По тем трём, кого мы потеряли на данный момент — Ханне, Мэнди и Терри, —головы склонились в ответ на её слова, и над всеми воцарилась печальная, мрачная атмосфера, —Думаю, нам следует начать с минуты молчания, а затем предоставить слово всем, кто хотел бы что-то сказать. Однако, —её глаза сузились, и она пристально посмотрела на каждого по очереди, —Это поминальная служба, поэтому я бы попросила, чтобы всё сказанное здесь было уважительным и без обвинений. Сейчас не время для конфликтов. Вы меня поняли? —головы склонились в знак согласия, и Гермиона расслабилась, —Хорошо. Минута молчания, а затем тот, кто хочет начать, может это сделать.       Тишина повисла после её слов, как занавес, наполнив комнату такой пылью, что Гарри почувствовал её вкус во рту. Головы склонились в раздумье, слёзы потекли как капли дождя. Рядом с ним слизеринцы склонили головы в знак уважения, но Гарри чувствовал, как они напряжённо держатся, словно ожидая нападения в любой момент.       Прошло несколько минут, и Сьюзен Боунс медленно поднялась на ноги.       —Ханна была моей лучшей подругой, —начала она, её лицо уже было мокрым от слёз, —Она была самым добрым человеком, которого я когда-либо знала. Она никогда не говорила плохого ни о ком и никогда не смотрела ни на кого свысока. Однажды, когда я заболела и мне пришлось три дня пролежать в Больничном крыле, она обошла всех профессоров и получила домашние задания, которые я пропустила, а потом разыскала всех моих однокурсников, чтобы попросить у них конспекты. Она принесла мне все книги, которые понадобились для эссе, и часами сидела со мной в Больничном крыле, просматривая занятия и убеждаясь, что я поняла всё, что пропустила, —её голос сорвался, и из горла вырвался всхлип, —Мы неделями проверяли друг друга перед экзаменами. Мы вместе ели каждый обед в школе. Именно с ней я сидела рядом в лодке в первую ночь в Хогвартсе. Я была так счастлива, когда нас обеих определили в Хаффлпафф. Обычно она была такой тихой и застенчивой, но, когда я подошла к столу и села рядом с ней, она обрадовалась больше всех. Она обняла меня и сказала, что нам суждено быть друзьями, —голос Сьюзен затих, слёзы потекли быстрее, и Лиза потянулась, чтобы крепко сжать руку Сьюзен, —Она всегда говорила о судьбе и предназначении, —она подавила смех, —Всегда читала любовные романы и рассуждала о том, что всех ждёт в будущем. Она верила, что всё всегда происходит не просто так, но... —Сьюзан сделала паузу, чтобы громко всхлипнуть, едва не захлебнувшись слезами, —Но это не должно было случиться. Ничего этого не должно было случиться; моя лучшая подруга не должна была быть убита таким образом. Это была не судьба, не судьба. Ей не суждено было быть убитой, а мне не суждено было видеть, как моя лучшая подруга истекает кровью прямо у меня на глазах! Я просто хочу понять, —прошептала она, рухнув обратно в кресло и рыдая в свои руки.       Лиза обхватила её за плечи, а другой рукой вытерла слёзы с лица. В комнате снова воцарилась тишина, и Гарри оглянулся на слизеринцев: они были мрачны и бледны, а Трейси тщетно пыталась скрыть покрасневшие глаза.       —Терри был хорошим человеком, —внезапно раздался голос, и все обернулись, чтобы увидеть стоящего Майкла Корнера, —Он один из самых приятных парней, которых я когда-либо встречал. Честно говоря, я даже не уверен, что когда-нибудь слышал, чтобы он с кем-то ссорился. Мы были лучшими друзьями с одиннадцати лет, с того самого дня, когда он сел рядом со мной на первом уроке. До тринадцати лет у меня не было собственной метлы, и Терри разрешал мне летать на своей, когда я хотел. Мы вместе ходили в Хогсмид каждые выходные. Энтони, помнишь, как он всегда хотел сначала зайти в лавку пера, чтобы посмотреть на канцтовары? —Энтони улыбнулся сквозь наполненные слезами глаза и издал прерывистый смешок, —«У Скривеншафта» был его любимый магазин. Все его карманные деньги уходили туда, и мне иногда казалось, что он единственный человек, который поддерживает его бизнес. У него даже были разные перья для разных занятий, он использовал нужное перо для определённого урока, иначе сходил с ума. Боже, он мог быть таким сумасшедшим, —усмехнулся Майкл, когда по его лицу скатилась слеза, —У него даже были перья для эссе и отдельные перья для заметок, он отказывался использовать их для чего-либо, кроме того, для чего, как он считал, они предназначены. Мы с Энтони меняли их местами, когда он не смотрел, чтобы проверить, заметит ли он, но он всегда замечал. Он всегда точно знал, какое перо для чего нужно. Стефан…       Майкл повернулся и одарил собеседника скупой улыбкой.       —Помнишь, как на Трансфигурации ты спросил его, можно ли тебе одолжить одно из миллиона его перьев, и он чуть было не слетел с катушек из-за этого? Думаю, отдать это перо было одним из самых трудных поступков в его жизни. Но он сделал это, потому что не мог не помочь. Энтони, помнишь, как на третьем курсе мы целую вечность торчали у входа в общую комнату, потому что не могли правильно ответить на дурацкий вопрос? И тут появился Терри и с первой попытки ответил правильно, —он покачал головой и грустно улыбнулся, —Мы целую вечность проторчали там, пытаясь разобраться. А он даже не поинтересовался, как долго мы там торчали. А однажды, —продолжил Майкл, и улыбка исчезла с его лица, —На седьмом курсе он остановил толпу студентов, избивавших второкурсницу Слизерина, которую они загнали в угол, и я помню, как потом его спросили, почему, и он сказал, что она не была слизеринкой, она была ребёнком. Он сказал, что она не виновата во всём том плохом, что происходило в школе в то время, потому что она была ребёнком до того, как попала в слизерин.       Майкл перевел взгляд на слизеринцев, тесно прижавшихся друг к другу в конце стола.       —Он был одним из тех людей, которые не выносят ссор; он ненавидел конфликты. Всё, чего он хотел, — это чтобы все ладили друг с другом. Он хотел только помогать людям. Ведь он был с нами в отряде Дамблдора, верно? —Гарри увидел, что все они улыбаются, несмотря на своё горе, —Он просто хотел помочь, чем мог. Терри Бут был хорошим человеком, —закончил он, пытаясь незаметно стереть слезу со щеки, и сел обратно.       Один за другим вставали остальные и говорили о троих погибших: одни улыбались, рассказывая о своих друзьях и воспоминаниях о них, а другие не могли продолжать сквозь слёзы. Лиза была вынуждена сесть на полуслове, когда говорила о Мэнди, — её настолько переполняли эмоции, что она не могла говорить сквозь слёзы. Некоторые ничего не говорили, сидя со стеклянными глазами и сжатыми губами на своих местах и слушая остальных.       Затем встал Малфой. В комнате воцарилась тишина, все уставились на него — одни с открытой враждебностью, другие с любопытством. На некоторых лицах Гарри увидел недоверие и подозрительность, а также печаль и почти сырую, голую надежду, от которой Гарри пришлось отвернуться, как будто они ожидали, что Малфой объявит им, что всё это было шуткой и что никто на самом деле не умер.       Но он этого не сделал.       —Я никогда не знал Ханну, Мэнди или Терри, —начал он, глядя на стол, —Все мы здесь учились на одном курсе, но я бы солгал, если бы сказал, что когда-либо пытался наладить контакт с кем-то с другого факультета. Я видел их на занятиях и в Большом зале, но у меня нет ни одного воспоминания о ком-то из них, которым я мог бы поделиться, —он замер, казалось, не понимая, что на него обращено такое пристальное внимание, —Но... —он поднял голову и посмотрел на Майкла, голос его был таким же напряженным, как и взгляд, —Я помню историю, которую ты рассказал, Майкл. О том, как Терри защитил второкурсницу слизерина перед остальными. Я помню, как она рассказывала эту историю другим в общей комнате в тот день, когда это случилось, и как она была благодарна за то, что Терри был там, чтобы остановить это. Она сказала, что была так напугана, особенно когда он начал подходить к ним, потому что была уверена, что он присоединится к тем, кто её домогался, но он этого не сделал. Он защищал её, хотя не обязан был. Когда никто от него этого не ожидал. И не многие бы так поступили. Не так уж много людей когда-либо заступались за нас. И я помню, как сидел в тот день в общей комнате и думал, остановился бы я, чтобы помочь ей, думал, был ли в моей жизни момент, когда я был бы достаточно смел или самоотвержен, чтобы встать перед разъярённой толпой и сказать им, что они не правы. Я никогда раньше не защищал никого, тем более незнакомого человека. И я никогда, никогда не мог забыть эту историю. Ты был прав, Майкл, когда сказал, что он был хорошим человеком.       Гарри увидел, как Майкл опустил голову, и его плечи затряслись от беззвучных слёз.       —Мы впятером, —продолжил Драко, жестом указывая на четырёх других слизеринцев, сидящих рядом с ним, —Пригласили вас всех сюда, чтобы попытаться избавиться от сложившегося у вас представления о нас как об ужасных людях, потому что, верите вы в это или нет, мы все изменились. Мы не те, кем были в школе. И в наши намерения никогда не входило подвергать кого-либо опасности. И я хотел бы официально извиниться перед всеми в этой комнате за то, что случайно сделал это, потому что это прямо противоположно тому, чего я надеялся добиться этой вечеринкой, —по залу пронеслось несколько всхлипов, —И я хотел бы, если позволите, прочесть всем присутствующим стихотворение. Это стихотворение я прочитал на похоронах моего отца, и, хотя это всего лишь стихотворение и не более чем набор слов, в тот момент оно принесло мне хоть какое-то утешение.       В груди Гарри сжалось от последних слов: он знал, что Люциус Малфой умер всего через несколько месяцев после того, как его посадили в Азкабан, но Гарри никогда не задумывался о том, что Драко потерял отца. Гарри никогда не думал, что ему будет грустно от мысли о смерти Люциуса Малфоя, но почему-то так оно и было.       Прозвучавший голос вернул внимание Гарри к происходящему, и он посмотрел на Драко, который уставился на дальнюю стену, открыв рот, чтобы заговорить:       —Ты поминай меня, когда уйду В далёкий тихий край разлуки, Когда не сможешь удержать за руку, А я причин остаться не найду. Дней разорвав привычных череду, Идущих по обыденному плану, Меня ты вспомни, ну а я не стану Советовать и умолять в бреду. Но если ты меня забудешь вдруг, То, снова вспомнив, не винись мой друг. Когда развеет плен и призраки уйдут, Открою сокровенную мечту: Что лучше позабыть, храня улыбку, Чем помнить, прикусив губу.       Последнее слово, казалось, эхом разнеслось по тихой комнате, а затем затихло, как мягкий снежный покров. Никто не произнёс ни слова.       После того как молчание показалось вечностью, Гарри поднялся.       —Я знаю, —тихо начал он, бросив взгляд на Малфоя, а затем оглядев комнату, —Что никому из нас не чужды потери. Не так давно страх и горе окружали весь мир, в котором мы жили, а потери были почти частью нашей повседневной жизни. И я знаю, что все мы напуганы, что все мы скорбим. И я знаю, что происходящее ужасно. Но я также знаю, что мы сильны. Мы уже столько пережили. Мы прошли через войну; мы были достаточно сильны, чтобы пройти через страх, боль и потери. И мы достаточно сильны, чтобы пройти и через это. Мы найдём способ выбраться отсюда, мы найдём того, кто за этим стоит, и мы сделаем это ради Ханны, Мэнди и Терри. Кто бы это ни сделал, ему это с рук не сойдёт, я обещаю.       После его слов наступила звенящая тишина, и Гарри оглянулся, чтобы увидеть, как несколько человек кивают в знак согласия.       —Хорошо, —тихо сказала Гермиона, вставая, —Кто-нибудь ещё хочет что-нибудь сказать? —она огляделась вокруг, но никто не заговорил, —Ну что ж, хорошо. Итак, я бы хотела обсудить план на сегодняшний вечер. Мы выбрали библиотеку как лучшее место для ночёвки. Там достаточно места для всех нас, а планировка позволяет легко за всеми присматривать. Нас всегда будет как минимум двое, чтобы присматривать за всеми, пока все спят. Мы с Невиллом будем дежурить первыми, —кивнула она Невиллу, который кивнул в ответ, —А потом Рон будет подменять каждого из нас по очереди. Всех это устраивает?       —А ты, Гарри? —спросила Парвати, глядя на него влажными покрасневшими глазами.       —Я буду на втором этаже библиотеки со слизеринцами, —тихо сказал Гарри, —Мы все будем жить в одной комнате, но мы вшестером решили, что будет лучше, если мы на ночь займём верхний этаж, —на этих словах он взглянул на Энтони, который слегка сузил глаза.       —Ты серьёзно собираешься и дальше защищать их, а не нас? —Захария с отвращением покачал головой, —Почему бы не защищать тех, кто действительно значим, Поттер?       —Я не думаю, что ты хочешь, чтобы мы голосовали за того, кто, по нашему мнению, имеет наименьшее значение, Смит, —жёстко произнёс Майкл, глядя на хаффлпаффца.       —Именно из-за таких замечаний, Захария, —сказал Гарри мягким голосом со стальными нотками, —Я считаю необходимым присматривать за ними, —Захария покраснел, но Гарри продолжил говорить, прежде чем у собеседника появился шанс, —Но если ты хочешь присоединиться к нам на ночь на втором этаже, то, конечно, присоединяйся. Никто не запрещает тебе это сделать.       От его слов слизеринцы напряглись, явно не соглашаясь с этим заявлением, но никто не проронил ни слова, даже Захария, хотя он продолжал смотреть на стол.       —Хорошо, —обратился Гарри к остальным, —С этого момента мы будем держаться вместе, как можно большей группой, но вы и ваши напарники всё равно обязаны присматривать друг за другом. Никто никуда не ходит один, понятно? Даже в туалет.       Когда он произносил эти слова, он посмотрел на Джастина, отчего щёки того покраснели, но он по-прежнему решительно смотрел на Гарри.       —Тогда нам пора собираться, —проговорила Гермиона, всё ещё стоя на ногах, —Если кто-то хочет помыться перед сном, пожалуйста, сделайте это сейчас, но убедитесь, что с вами постоянно находится ещё хотя бы один человек.       Все поднялись на ноги и начали выходить из комнаты, Майкл и Энтони шли впереди, как будто её последние слова были направлены на них       —Мы знаем, где это, поэтому можем показать вам всё, —услышал Гарри слова Майкла, а Гермиона и Рон шли позади, чтобы проследить за всеми.       В комнате стало тихо, когда Гарри посмотрел на пятерых оставшихся слизеринцев.       —Нам тоже пора, —тихо сказал Гарри, —Мы можем сначала подготовиться, а потом все вместе пойти помыться, да?       Вздохнув в знак согласия, пятеро слизеринцев поднялись на ноги и начали медленно пробираться из комнаты.       Гарри слегка притормозил, потянув Драко за рукав. Блондин бросил на него любопытный взгляд, и они с Гарри последовали за остальными на некотором расстоянии.       —В чём дело? —поинтересовался блондин.       —Я просто... —Гарри сделал паузу и провёл рукой по волосам, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что собирался сказать, —Я просто хотел сказать... что мне жаль. О твоём отце.       Любопытство Драко улетучилось, сменившись удивлением.       —Правда? —вздохнул он, уставившись на Гарри, словно пытаясь пронзить его взглядом.       —Да, правда, —неловко пожал плечами Гарри, —Я знаю, что в прошлом мы с твоим отцом не ладили... —он запнулся, когда Малфой тихо фыркнул, —Но... он всё равно был твоим отцом, и мне жаль, что ты его потерял. Я знаю, каково это — не иметь отца, но я не знаю, каково это — потерять его, потому что я не помню своей потери. И я знаю, что твой отец делал много плохих вещей, —взгляд Малфоя опустился в пол, и Гарри поспешил продолжить разговор, —Но я также знаю, что ты любил его. И я знаю, что он любил тебя. А это, как ты понимаешь, самое важное в семье. Так что... мне очень жаль, —неубедительно закончил он, в душе желая отмотать весь этот неловкий разговор назад.       —Спасибо, —тихо сказал Драко, глядя на Гарри так, что он почувствовал себя странно уязвимым, —Спасибо, Гарри.       Только в этот момент Гарри понял, что они остановились и смотрят друг на друга в тихом раздумье.       —Мне очень понравилось то стихотворение, которое ты прочитал, —признался Гарри, не в силах отвести взгляд от серых глаз Драко, —Я не ожидал, что ты можешь так читать стихи по памяти.       Язвительная ухмылка тронула самые уголки рта Малфоя.       —Ты ещё многого обо мне не знаешь, Гарри Поттер.       —Да, —тихо сказал Гарри, не сводя глаз с лица Драко, —Да, это так.       Улыбка парня расширилась.       —Тогда пойдём. Остальные ушли слишком далеко, и Пэнси расстроится, если мы не будем за ними поспевать. Эта девушка не отличается терпением.       Гарри жестом пригласил Драко идти рядом с ним, и они вместе пошли по коридору. Гарри не мог удержаться от того, чтобы время от времени бросать взгляды на блондина, так же, как и от того, чтобы задаваться вопросом, как узнать больше о Драко Малфое.

***

      —Итак, Поттер, —сказал Забини некоторое время спустя, когда они вшестером сидели на куцых кроватях, трансфигурированных из различных предметов в библиотеке, —Как ты думаешь, насколько велика вероятность того, что нас сегодня убьют, по шкале от одного до десяти?       —Ноль, —ответил Гарри, звучавший гораздо увереннее, чем чувствовал себя.       Если честно, он понятия не имел, чего ожидать от этой ночи. Он оградил верхнюю часть лестницы, ведущей на второй этаж, и все они устроились в самом дальнем углу, за большим книжным шкафом. Но будет ли этого достаточно? Что, если ночью кто-то внизу пострадает, а Гарри не будет рядом, чтобы остановить его?       Но он сказал себе: Рон, Гемиона и Невилл уже здесь и будут по очереди присматривать за всеми, и Гарри верил в их способность справиться со всем. С ними всё будет в порядке, со всеми всё будет в порядке. Все доживут до утра — Гарри должен был в это верить.       —С нами всё будет в порядке, —заверил Гарри остальных, —Никто не пройдёт сквозь защиту, которую я наложил на эту лестницу. А на третью ступеньку я наложил заклинание, чтобы заранее предупредить меня, если кто-то будет подниматься. Всё будет в порядке.       Слизеринцы, казалось, слегка расслабились от его слов и затихли, укладываясь в постель. Паркинсон и Забини лежали на одном матрасе, и Гарри почувствовал знакомое чувство одиночества, когда она прижалась к нему, а он в ответ обнял её.       Переведя взгляд на Драко, он обнаружил, что блондин уже смотрит на него. Он сидел на ближайшей к Гарри кровати, одетый в чёрную шёлковую пижаму, от которой его бледная кожа сияла, как лунный свет, а волосы переливались серебром в мерцающем свете свечей. В ней он выглядел моложе и уязвимее, мягче и роднее, чем при дневном свете. Гарри никогда раньше не видел этого человека в одежде для сна, и это странным образом обезоруживало его.       Опустив взгляд, он посмотрел на свою собственную пижаму, которую одолжил ему Малфой, — изумрудно-зелёную, и Гарри задумался, все ли ночные рубашки Малфоя были шёлковыми. А ещё ему стало интересно, что подумал Драко, глядя на Гарри в его пижаме.       —Спасибо ещё раз, —неловко сказал Гарри, надеясь, что остальные его не слышат, —Ну, знаешь, за то, что позволил мне одолжить это, —он жестом указал на шёлковую пижаму и увидел, как Малфой улыбнулся в ответ.       —Конечно, Поттер, —так же тихо сказал он, —Кроме того, зелёный цвет тебе идёт больше, чем мне.       —Я думаю, что тебе идёт зелёный, —промурлыкал Гарри, покраснев в следующую секунду, когда на лице Драко мелькнуло удивление, и он улыбнулся, —Ну, знаешь, просто... из того, что я помню из школы, и всё такое... ты в слизеринском зелёном цвете, я имею в виду...       Улыбка Малфоя стала шире, но тут же померкла, когда он оглянулся через плечо на остальных. Казалось, он принял решение и пересел рядом с Гарри на его матрас, щелкнув палочкой для уединения, что позволило Гарри и Драко слышать любые звуки за пределами комнаты, но не позволило никому услышать, о чём они говорят. Гарри был впечатлён.       —Я помню тебя в гриффиндорском красном, —почти игриво сказал Драко таким тоном, какого, по мнению Гарри, он никогда раньше от него не слышал, —Хотя, если честно, в зелёном ты действительно выглядишь лучше. Полагаю, это одна из многих проблем, что был ты не в слизерине.              —Одна из многих? —Гарри вопросительно приподнял одну бровь, глядя на блондина, —А какие другие? Ну, знаешь, кроме того, что я выгляжу потрясающе в цвете факультета.       Малфой покраснел, с трудом сдерживая смущённую улыбку.       —Я никогда не говорил «потрясающе», Поттер, —надменно произнёс он, —Я сказал «лучше». Ты можешь выглядеть плохо, но всё равно лучше, чем самая худшая версия себя, знаешь ли.       Гарри усмехнулся.       —Ты хочешь сказать, что я плохо выгляжу в зелёном, но не так плохо, как в красном?       —Однажды я уже сказал, что ты хорошо выглядишь в зелёном, и больше не буду, —покраснел Малфой.       —А что, если мне нравится это слышать? —Гарри толкнул его плечом, не в силах удержаться от того, чтобы не поддразнить его, пока он в пижаме и краснеет.       —Очень жаль, —был единственный ответ.       —Знаешь, —начал Гарри, —Я никогда раньше не носил шёлковую пижаму. Это совершенно новый опыт для меня.       Драко усмехнулся.       —Ты абсолютный плебей, —Гарри тихонько захихикал, продолжая, —Но я не против. Я действительно не против того, чтобы ты получил новый опыт, Поттер.       —Гарри, —машинально поправил Гарри, прежде чем его сознание уловило ход его мыслей, и он почувствовал смущение, вспоминая слова Малфоя о новом опыте.       Неужели он хотел, чтобы это прозвучало именно так? Как некий намёк? Или это был просто невинный комментарий?       —Итак, —продолжил Малфой тем же флиртующим тоном, от которого у Гарри голова шла кругом, —Мне можно говорить людям, что я был первым у Гарри Поттера? —Гарри в шоке уставился на него, а Драко рассмеялся, продолжая говорить, —В плане демонстрации чудес шёлковых пижам.       —Точно, —пробормотал Гарри, чувствуя, как краснеет его лицо.       Боже, Малфой брал частные уроки, как делать сексуальные намёки, или Гарри просто вообразил себе всё это? У него всегда плохо получалось распознавать, когда кто-то с ним флиртует. Так ли делал Малфой? Или он просто шутил, чтобы успокоить Гарри? Или он шутил, чтобы завести Гарри? Боже, он понятия не имел!       —О чём ты думаешь? —поинтересовался Малфой, придвигаясь на сантиметр ближе, —Ты выглядишь очень глубоко задумавшимся.       —Просто пытаюсь понять тебя, —наконец сказал Гарри, внимательно изучая лицо Драко.       Драко улыбнулся.       —И к каким же выводам ты пришёл?       —Что я действительно не знаю тебя даже наполовину так хорошо, как мне казалось, —признался Гарри, —Ты всегда был такой чёртовой загадкой?       Малфой приподнял бровь.       —Конечно, —спокойно ответил он, —Я всегда был интересной и загадочной личностью, Поттер, и настало время, когда ты наконец-то это признал.       Гарри усмехнулся.       —Не уверен, что это именно те прилагательные, которыми я бы описал тебя, Малфой, но ты определённо что-то из себя представляешь.       —Что-то, что ты находишь интригующим, —пошутил Малфой, но Гарри показалось, что это была вовсе не шутка. Слова Драко были ласковыми, а взгляд — серьёзным, когда он изучал лицо Гарри.       Гарри нерешительно кивнул.       —Да, думаю, это так, —прошептал он тихим голосом. Драко улыбнулся.       —Думаю, мне нравится, что ты заинтересован мной.       Гарри улыбнулся в ответ.       —Тогда, полагаю, я не остановлюсь.       Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем оба перевели взгляд на остальных, которые, несмотря на свой прежний страх и беспокойство, уже расслабились и, похоже, пытались заснуть.       —Расскажи мне историю, Поттер, —внезапно сказал Малфой, придвигаясь ближе.       —Историю? —повторил Гарри, нахмурившись в замешательстве, —Что, сказку на ночь или что-то в этом роде? Я не знаю ни одной.       —Просто расскажи мне, чем ты занимался последние два года, —пожал плечами Драко, —Я разрешил тебе одолжить мою пижаму, Поттер, ты мне должен. И я хочу историю на ночь.              —Требовательный гадёныш, —усмехнулся Гарри, покачал головой, но, усевшись поудобнее в кровати, покорно подчинился требованиям Малфоя и начал рассказывать ему обо всём, что произошло за время, прошедшее после окончания школы.       Поначалу Малфой слушал внимательно, смеялся, когда это было уместно, и задавал вопросы, от которых Гарри почему-то испытывал странное удовлетворение, радуясь тому, что Малфой проявляет такой явный интерес к его жизни. Но через некоторое время Гарри заметил, что веки Малфоя опускаются, а смех и вопросы прорываются всё реже и реже. Гарри уже собирался предложить Малфою лечь в свою постель, чтобы поспать, как вдруг голова слизеринца опустилась на его плечо, дыхание стало медленным и глубоким, и не нужно было быть детективом, чтобы понять, что Драко уснул. От этого зрелища в груди Гарри разлилось тепло, и ему захотелось обнять спящего так же, как Забини обнимал Паркинсон — защищая. Это была странная мысль, и Гарри не знал, что с ней делать, но какая-то часть его сознания начала понимать, что та привязанность, которую он испытывает к Драко, не была простой дружеской — она казалась более глубокой, и Гарри с трудом пытался осознать это.       Малфой зашевелился во сне, прижимаясь к Гарри, и желание защитить Малфоя поднялось в нём ещё сильнее, чем прежде. Взмахнув палочкой, Гарри осторожно левитировал кровать Малфоя рядом со своей, чтобы, если Малфой ночью перевернётся, он не скатился с матраса на пол. Гарри не хотел его будить, даже чтобы переложить в его постель. Драко выглядел таким юным и умиротворенным, когда спал, и Гарри знал, что этот образ останется с ним надолго. От этого зрелища брюнету захотелось протянуть руку и погладить Малфоя по щеке, но он сумел подавить это желание, прежде чем поддался ему. Но ощущение того, что Драко так доверчиво спит на его плече, заставило Гарри улыбнуться, и он осторожно уложил их обоих в более удобное положение, с помощью своей палочки расправил одеяла под ними, не потревожив спящего человека.       Не в силах больше сопротивляться искушению, Гарри потянулся рукой ко лбу Драко, чтобы смахнуть с него волосы, и улыбнулся, позволив себе, по крайней мере в уединении, признать, что Драко Малфой действительно был загадкой.